Скальпель и погоны/Наследник двух сердец

Артем сидел в заведенном внедорожнике на окраине лагеря. Окровавленный платок лежал на соседнем сиденье. Его трясло от унижения и бессильной ярости. Проиграть какому-то майору в камуфляже, получить по лицу на глазах у солдат, лишиться влияния из-за старого генерала… Но сильнее всего его жгла мысль о том, что Настя беременна от другого. — Ну уж нет. Счастливого финала у вас не будет, — прошипел он, сжимая руль до хруста в пальцах. У него оставался последний рычаг. Деньги. Артем понимал, что Рому не запугать связями, но лагерь снабжали гражданские подрядчики, многие из которых зависели от его бизнеса в столице. Он набрал номер своего доверенного лица: — Перекрой каналы поставок медицинского оборудования и дефицитных лекарств для этого сектора. Официально — задержка на таможне. Пусть их хваленый доктор посмотрит, как ее лагерь останется без медикаментов. Посмотрим, как запоет этот майор, когда к нему придут умирать люди. Спрятав телефон в карман, Артем нажал на газ. Внедорожник рванул с места, поднимая тучи сухой лагерной грязи. Он уезжал, уверенный, что нанес сокрушительный удар в спину. ⸻ В это время в палатке медицинского блока Рома бережно обрабатывал Насте запястье, на котором остался слабый красный след от пальцев Артема. — Больно? — тихо спросил он, аккуратно накладывая легкую мазевую повязку. — Нет, уже совсем не больно, — улыбнулась Настя, глядя на его сосредоточенное лицо и сбитые костяшки пальцев. — Скорее тебе нужно руки обрабатывать, боец. Ты его буквально размазал. — Мало дал, — буркнул Рома, но тут же смягчился, перехватив её взгляд. — Главное, генерал всё понял. С сегодняшнего дня ты на легком труде. Никаких тяжестей, никаких передовых. Будешь помогать мне в штабе с документами. Нам дали отпуск через три дня, Насть. Мы уезжаем в город. Подадим заявление. Настя с облегчением прислонилась к его плечу. Напряжение последних месяцев окончательно уходило. Они сидели в тишине, строя планы на скромную свадьбу, как вдруг полог палатки резко распахнулся. Вбежал запыхавшийся Стас, бледный и взволнованный: — Товарищ командир! Анастасия Юрьевна! Там… на КПП пришла фура с гуманитарным грузом, но лекарства… Наш основной поставщик заблокировал отгрузку! Говорят, распоряжение сверху. У нас на складе запасов антибиотиков и физрастворов от силы на два дня! Настя резко побледнела и поднялась с кушетки. Перекрытие поставок в их условиях было равносильно катастрофе. Рома медленно поднялся во весь рост. Лицо его снова превратилось в каменную маску. Мелкая, трусливая пакость Артема настигла их быстрее, чем они думали. Бизнесмен решил отыграться на раненых бойцах. — Рано радуешься, подонок, — тихо, но отчетливо произнес Рома, и в его голосе зазвенел металл. Он повернулся к Стасу: — Стас, готовь машину. Свяжись с ребятами из соседней бригады и волонтерами. Мы найдем обходные пути. А этому столичному деятелю мы устроим такую огласку, что его бизнес сгорит быстрее, чем наш склад ГСМ. Рома действовал жестко и быстро. Задействовав все связи среди боевых товарищей и волонтеров, он за сутки организовал альтернативный коридор поставок лекарств через соседнюю бригаду. План Артема оставить лагерь без медикаментов с треском провалился. Медицинский блок снова был забит коробками с ампулами, а генерал лично подписал Роме и Насте приказ на трехдневный отпуск для поездки в город. Рано утром УАЗ Ромы выехал за ворота части, направляясь к городскому ЗАГСу. Настя сидела на пассажирском сиденье, робко сжимая в кармане куртки паспорт. Сердце ее колотилось от предвкушения новой, законной жизни, где никто не сможет разлучить их. Рома уверенно крутил руль, изредка переводя на нее теплый, влюбленный взгляд. Они не знали, что Артем окончательно сошел с ума от бессилия. Его бизнес трещал по швам после проверок, которые инициировал генерал, и терять ему было нечего. На глухом участке лесной трассы дорогу УАЗу внезапно преградил тяжелый черный внедорожник. Рома резко ударил по тормозам, машину занесло. Из внедорожника выскочил Артем. В его глазах горело безумие. В руках у него был тяжелый железный разводной ключ. — Выходи, тварь! Выходи! — орал он, бросаясь к машине. Рома среагировал мгновенно. Он выскочил из кабины, чтобы перехватить безумца, но Артем шел напролом. Завязалась яростная, слепая потасовка. Рома прижал его к капоту, пытаясь выбить оружие, но в этот момент Настя, испугавшись за любимого, приоткрыла пассажирскую дверь: — Рома, осторожно! Артем, извернувшись, со звериным оскалом оттолкнул Рому и со всей силы швырнул тяжелый металлический ключ в сторону Насти. Удар пришелся прямо в область живота. Настя глухо вскрикнула, хватаясь за сиденье, и от сильного внутреннего шока и травмы из ее рта бледной струйкой потекла кровь. Она медленно осела на землю у колеса машины, теряя сознание. — Настя! — страшный, нечеловеческий крик Ромы огласил лес. Он наотмашь ударил Артема так, что тот рухнул на асфальт без сознания. В этот момент на трассу с воем сирен вылетел конвой военной полиции, который Рома вызвал еще в начале преследования. Безумного бизнесмена скрутили прямо в грязи — теперь его ждал реальный, огромный тюремный срок за покушение на убийство и нападение на военнослужащих. Артема посадили на долгие годы, его жизнь была разрушена. Но Рома этого уже не видел. Он стоял на коленях на грязном асфальте, бережно прижимая к себе обмякшее тело Насти. Его руки, привыкшие к оружию, тряслись как в лихорадке. Он вытирал кровь с ее бледных губ, умоляя ее открыть глаза. Мир вокруг него рушился. На рулевом колесе осталась кровь его женщины, а внутри выжигала пустота. — Это я виноват… Я не уберег, — хрипел Рома, роняя тяжелые слезы на ее лицо. — Я обещал защитить тебя и малыша… Господи, Настя, только живи, пожалуйста, живи… УАЗ на бешеной скорости летел в сторону окружного госпиталя. Рома вел машину одной рукой, а второй крепко сжимал ледяные пальцы Насти, проклиная себя за каждую секунду, что не смог предотвратить этот роковой удар.