Скальпель и погоны/Наследник двух сердец

Артем не привык проигрывать. Когда министерская проверка провалилась благодаря безупречной репутации Воронцова, бизнесмен окончательно потерял контроль над собой. Он привык, что за деньги можно купить всё и каждого. Взбешенный неудачей, он лично приехал в тыловой штабной городок, используя свои пропуска, чтобы силой забрать Анастасию обратно в столицу. Рома и Настя как раз выходили из медицинского блока, когда дорогу им преградил дорогой внедорожник. Из машины вышел Артем — холеный, в дорогом пальто, совершенно чужой в этом суровом военном лагере. — Настя, — высокомерно бросил он, даже не глядя на Рому. — Хватит играть в благотворительность и спасительницу. Живо села в машину. Ты едешь со мной. Я аннулировал твою командировку. Настя сделала шаг назад, инстинктивно прикрывая рукой еще плоский живот. — Я никуда с тобой не поеду, Артем. Оставь меня в покое. — Я дважды повторять не буду! — рявкнул бизнесмен и резко схватил Настю за запястье, дернув к себе. Он не успел сделать и шага. Рома среагировал мгновенно. Тяжелый, как свинец, кулак командира с глухим звуком врезался Артему прямо в челюсть. Бизнесмен отлетел на капот собственной машины, пачкая дорогое пальто в лагерной грязи. — Руки убрал от неё, — ледяным тоном произнес Рома, надвигаясь на него. Артем, сплюнув кровь, взвизгнул от ярости и бросился на Воронцова. Завязалась жесткая драка. Конечно, лощеный бизнесмен, привыкший к спортзалам, не мог на равных драться с боевым командиром. Рома методично и жестко вбивал его в землю за каждую слезу Насти, за подстроенную командировку и за попытку коснуться его женщины. На шум и крики сбежались бойцы. Стас и еще трое офицеров бросились разнимать мужчин. В этот же момент из главного штабного здания вышел седой генерал — начальник гарнизона. — Прекратить! Воронцов, назад! — прогремел голос генерала. — Ко мне в кабинет. Оба! ⸻ В кабинете начальства стояла звенящая тишина. Артем прикладывал к разбитому лицу платок и сыпал угрозами: — Да я вас всех под трибунал подниму! Вы знаете, кто я?! Ваш майор — неуправляемый дикарь! Он напал на гражданское лицо! Генерал хмуро выслушал этот поток ругани, а затем холодным взглядом посмотрел на Рому. Начальство слишком хорошо знало Воронцова. Рома прошел не одну горячую точку, имел ордена и безупречную репутацию человека чести. Он никогда бы не распустил руки просто так. — Воронцов, — строго, но без крика обратился генерал. — Я тебя знаю десять лет. Ты спокойный как танк. Какого черта здесь произошло? В чем дело? Докладывай как есть. Рома выпрямился, убрал разбитые костяшки рук за спину и твердо посмотрел на командира: — Товарищ генерал, этот гражданин ворвался на территорию объекта и применил силу к капитану медицинской службы Анастасии Юрьевне. Кроме того, он угрожал её безопасности. А Анастасия Юрьевна беременна. От меня. И я защищал свою семью и своего будущего ребенка. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Артем замер с открытым ртом, бледнея на глазах. Новость о беременности Насти окончательно выбила у него почву из-под ног — он понял, что потерял её навсегда. Генерал медленно перевел взгляд с Ромы на побитого бизнесмена, и в глазах старого военного мелькнуло понимание. Он всё понял без лишних слов: и мотивы Артема, и подстроенную проверку, и бешенство своего лучшего майора. — Вот оно что… — генерал тяжело опустился в кресло и посмотрел на Артема. — Значит так, гражданин хороший. Забирайте свои шмотки и чтобы через пять минут вашего духу в расположении не было. Нападение на военнослужащего при исполнении — это статья. Попробуете вякнуть в столице — я лично пущу ход вашему делу. Свободны. Артем, понимая, что его связи здесь больше не работают, злобно сверкнул глазами, подхватил пальто и пулей выскочил из кабинета. Когда дверь закрылась, генерал вздохнул и посмотрел на Рому уже совсем по-отцовски: — Поздравляю, майор. Дело хорошее. Но кулаками махать в лагере больше не смей, понял меня? — Виноват, товарищ генерал. — Ладно. Анастасии Юрьевне с сегодняшнего дня снизить нагрузку. Никаких дежурств на передовой, никаких ночных смен. Переводи её на легкий труд в штабной архив или пусть в тыловом госпитале бумаги перебирает. И рапорт на отпуск мне на стол. Свободен. — Есть, товарищ генерал! — Рома козырнул, и на его лице впервые за день появилась облегченная, счастливая улыбка.