Восставшие из бездны

      Магическая Британия замерла в немом ужасе. Первыми пали те, кто считал себя в абсолютной безопасности — Пожиратели смерти, сумевшие откупиться от правосудия и сохранившие своё высокое положение в обществе. Люциус Малфой, Игорь Каркаров, Корбан Яксли — их роскошные поместья превратились в склепы за считаные ночи. Но это не было возвращением прежнего Волан-де-Морта. Нападавшие не использовали Убивающее заклятие. Они действовали тише, изощрённее и намного страшнее.       Вместе с ночным туманом в дома предателей приходили покойники. Инферналы, ведомые волей своего нового господина, не знали жалости и не реагировали на обычную магию. Они восставали из фонтанов, пробивали каменные полы и утягивали свои жертвы во тьму.       Затем наступила очередь Ордена Феникса. Тех «особей», как презрительно называл их Регулус, которые яростнее всего выступали за изоляцию Сириуса и лицемерно твердили о «высшем благе», оставляя Гарри Поттера на растерзание маглам. Аластор Грюм оказал яростное сопротивление в своём загородном доме, но против истинной магии смерти, помноженной на безупречный расчет нового Тёмного Лорда, его боевой опыт оказался бесполезен.       Сириус стоял за правым плечом брата во время каждого налёта.       Восстановив силы благодаря редчайшим зельям из подвалов Блэков и заботе Кикимера, он изменился до неузнаваемости. Былая истощённость сменилась хищной, сухой подтянутостью. В его глазах больше не было идеалов света — дементоры и предательство друзей выжгли их до основания. Теперь в них горела лишь слепая, фанатичная преданность Регулусу. Одетая в глухую чёрную мантию, с волшебной палочкой, послушной каждому движению его длинных пальцев, старший брат стал идеальным оружием, верным защитником своего Лорда.       Когда с врагами было покончено, а Министерство магии, парализованное страхом, фактически капитулировало перед новой силой, пришло время для главного.       Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом номер четыре.       Ночь была удушливо жаркой. Сириус шёл позади Регулуса по аккуратно подстриженному маглами газону. Каждое движение младшего брата дышало абсолютной, неоспоримой властью. Регулус даже не поднял палочку — замок на входной двери Дурслей просто растаял, превратившись в серую пыль.       Через минуту в гостиной воцарился хаос. Вернон Дурсль, толстый, багровый от ярости и страха, попытался наставить на незваных гостей старое ружьё, но Сириус ленивым взмахом палочки заставил оружие превратиться в ядовитую гадюку. Петунья пронзительно завизжала, прижимая к себе перепуганного, упитанного Дадли. — Где мальчик? — прохладный, вибрирующий от скрытой мощи голос Регулуса заставил стёкла в окнах покрыться мелкой сеткой трещин. — В... в чулане... под лестницей, — заикаясь, пролепетала Петунья, глядя на Сириуса, в чьей безумной, жестокой улыбке она узнала породу тех самых «ненормальных», которых всегда боялась.       Сириус шагнул к двери под лестницей и сорвал тяжёлый замок. Из темноты на него испуганно смотрели огромные, круглые зелёные глаза. Мальчик, которому едва исполнилось одиннадцать, сжался в комок на грязном матрасе. Он был худым, в поношенной, огромной одежде с чужого плеча, а на его лбу багровел знаменитый шрам в виде молнии. — Гарри, — мягко, но с явным собственническим оттенком произнёс Сириус, протягивая к нему руку. — Твоя тюрьма закончилась. Я твой крёстный. И мы пришли забрать тебя домой.       Мальчик недоверчиво посмотрел на Сириуса, а затем перевёл взгляд на стоящего в проходе Регулуса. Тёмный Лорд смотрел на ребёнка сверху вниз, и в его леденящих зелёных глазах читалось мрачное удовлетворение. Орден Феникса хотел сделать из этого сироты послушное орудие для своей будущей войны, но теперь этот алмаз попал в руки Блэков. Они огранят его по-своему. — Идём, дитя, — тихо добавил Регулус, и эта тишина заставила Дурслей затаить дыхание. — Отныне мир принадлежит нам. И тебе в нём отведено особое место.       Гарри несмело поднялся, его маленькая ладошка утонула в мозолистой, но тёплой руке Сириуса. Старший Блэк прижал крестника к себе, чувствуя, как внутри окончательно замыкается кольцо его личной мести. Он защитил то, что осталось от Джеймса, но сделал это на стороне тьмы. Рядом с братом, который подчинил себе саму смерть.