Юность на вкус как...

Иногда для счастья достаточно одного человека, который скажет: «Садись рядом».

***

      Последний учебный семестр перед сунын всегда бывает самым напряжённым. Практически каждый ученик выпускного класса старшей школы вдруг вспоминает, что от результатов экзамена зависит его будущее, и начинает суетиться, зубря теорию, посещая дополнительные занятия и отводя на сон от силы четыре-пять часов, поэтому часть учеников спит на уроках, если учитель не слишком строгий и понимающий, а часть продолжает зубрить даже на переменах, бубня формулы и правила словно молитвы.       Хёнджин не относился ни к тем, ни к другим, потому что в этом состоянии он провёл все летние каникулы, а перед этим усердно занимался всегда, и теперь только заполнял пробелы, если замечал, что где-то не дотянул или забыл. Благо тестов прошлых лет и предполагаемых будущих было сколько угодно, поэтому постоянная проверка и самоконтроль выработались в характере. У него не было паники и страха перед ответственным днём, когда вся Южная Корея замрёт на время экзамена.       А ещё Хёнджин был одним из самых популярных альф школы. Конечно, кто устоит перед парнем, который не только хорошо учился и почти никогда не отказывал в помощи по пропущенным или непонятым темам, но ещё и был красив, как древнегреческая статуя? От омег у Хёнджина не было отбоя: шоколадные конфеты на четырнадцатое февраля, торты на дни рождения, записки, обрызганные самыми различными ароматами, которые, наверняка, должны были сводить с ума и к которым он оставался равнодушен, как, впрочем, и к томным взглядам и прочим попыткам обратить на себя внимание — всё это было и было много.       Если первое время он воспринимал это как должное, то потом всё это внимание стало его тяготить. Даже друзья удивлялись его выдержке и с завистью присвистывали или сочувственно хлопали по плечу, когда очередной омега касался его будто невзначай или слишком настойчиво крутился рядом.       — Ты, случаем, не по альфам? — как-то спросил его Чанбин, которого можно было считать самым близким другом Хёнджина в школе.       — Ты, случаем, в глаз не хочешь? — огрызнулся Хёнджин. — Я что, на каждого омегу, поманившего меня запахом должен набрасываться? Мне некогда этой ерундой заниматься, а того самого я ещё не встретил…       — Так, может, и не встретишь никогда? — подсел рядом Феликс, вклиниваясь в разговор.       — Значит, буду один. Нет у меня времени на временное. Да и отец, вы же знаете, скорее, сам найдёт мне подходящую, по его мнению, пару, чем даст выбрать самому.       — Нет ничего более постоянного, чем временное, Джинни, — вздохнул Чанбин. — Я со своим Сынмо тоже не думал, что задержусь…       — В философы заделался, Бинни? — язвительно хмыкнул Хёнджин, на чём их разговор и закончился, и больше они к нему не возвращались. — Твой Сынмин умеет тобой управлять, а ты и рад.       Возможно, Хёнджину не везло, а может быть, последнее поколение омег, родившееся в век прогресса и плохой экологии, имело отталкивающие именно его ароматы: всё слишком сладкое, приторное настолько, что забивалось в лёгкие и не давало свободно вдохнуть, будто съел кусок дешёвого мыла, и вместо того, чтобы возбудить, вызывало отвращение до тошноты. Омег Чанбина и Феликса он терпел в их компании только из-за самих друзей, и то не всегда. Перед их течками или сразу после можно было ходить в противогазе, чтобы школьный обед не оказался съеденным впустую. Они сами ещё не знали, что были в предтечке, а Хёнджин уже реагировал.       — Как можно не чувствовать этот усилившийся запах? Фу, мерзость, — плевался он в открытую, на что первое время те обижались, а потом привыкли и даже были в какой-то мере благодарны за такой чувствительный нос, потому что могли своевременно принять меры и отпроситься домой, чтобы не скрутило в скулящую суку прямо в школе.       В первый учебный день последнего семестра Хёнджин, как обычно, пришёл в класс одним из первых, потому что не любил готовиться к занятиям в спешке: доставать из шкафчика книжки в самый последний момент, судорожно повторять заданные параграфы — вовсе не о нём.       — Хёнджин, дай списать задачу по физике, которую давали на каникулы… — подсел один одноклассник.       — Хёнджин, объясни как соединить эти два вещества, чтобы выделился углекислый газ, — ткнул пальцем в учебник по химии другой.       С такого и начинался обычно его учебный день, и именно для этого он приходил пораньше, а иногда к нему забивали очередь, особенно по точным наукам. Таким образом он повторял уже пройденный материал, поэтому помочь отстающим ему было не в тягость. Было лишь одно условие: не давить запахами, и те, кому действительно нужна была помощь, его исправно выполняли.       Со звонком все разошлись по своим местам, и Хёнджин мог хотя бы несколько минут до прихода учителя привести мысли в порядок и настроиться на учебный день.       — Здравствуйте, рад вас приветствовать в первый день последнего семестра, ребята, — с привычной доброй улыбкой учитель корейского занял своё место. — Что ж, давайте хорошо постараемся и успешно закончим школьную жизнь. Готовы к последнему рывку?       — Да, учитель Пак, — раздался нестройный ряд голосов, хотя Хёнджин был уверен, что около половины явно хотели бы сказать «нет».       — Вот и славно. Наша сегодняшняя тема: «Особенности…»       — Простите, учитель Пак, — вошедший без стука завуч прервал начавшийся урок. — Ребята, с сегодняшнего дня в вашем классе будет учиться новый ученик.       Завуч повернулся в сторону двери, наверное, ожидая увидеть новенького за своей спиной, но того не оказалось. По классу прошёл смешок и шёпот.       — Джисон очень стеснительный, пожалуйста, позаботьтесь о нём. — Впервые на лице завуча Хёнджин увидел замешательство. — Хан Джисон, прошу, пройди в класс и не задерживай урок, — недовольный строгий голос заставил Хёнджина поморщиться.       Ему не было любопытно, кто вдруг решил перевестись в новую школу перед выпускным экзаменом, просто было странно. Это ведь наверняка большой стресс, особенно для омеги (альфа вряд ли был бы таким скромнягой, боящимся войти в новый класс), влиться в незнакомый коллектив в самый важный период школьной жизни. Хёнджин равнодушно смотрел на дверь, в ожидании, когда уже новенький зайдёт и урок продолжится.       Прошло не меньше минуты, которая тянулась так долго, а тишина в кабинете стояла такая напряжённая, что когда завуч снова заговорил в своей строгой манере, вздрогнул даже Хёнджин.       — Хан Джисон, ты задерживаешь весь класс. Имей уважение к учителю и одноклассникам…       Медленно, с паузами после каждого шага, в классе появился парень. Омега как омега, ничего примечательного, разве что щёки были необычно пухлыми, будто он за ними прятал что-то, и глаз не поднимал, словно боялся, что споткнётся об неожиданное препятствие.       — З-здравствуйте, я Х-хан Д-джис-сон, — нерешительно поклонился он, остановившись недалеко от двери, будто был готов в любой момент сбежать.       По классу вновь прошёлся смешок и шёпот, а Хёнджину стало безумно жаль этого несчастного.       — Займи любое свободное место, Джисон. Не задерживай занятие, — сказал завуч, а потом повернулся к учителю: — Простите, учитель Пак, за прерванный урок. Прошу, продолжайте. До свидания.       Джисон так и остался стоять в нерешительности, но когда поднял глаза и повёл по помещению взглядом, Хёнджин и сам не понял, как улыбнулся и похлопал по стулу рядом. По классу поползло удивлённое:       — О-о-о!       Никто уже и не помнил, чтобы Хёнджин сидел с кем-то за одной партой. Место всегда было свободным и никто на него не претендовал, потому что омег Хёнджин долго возле себя терпеть не мог, а альфам не было повода хотеть сидеть с ним. Как-то это само собой сложилось, и все к этому привыкли и не возражали. Учителя могли подсадить к нему особо отстающих по предмету на один урок, чтобы помог, поэтому всегда пустующее место было очень удобно для всех.       А тут Хёнджин сам позвал сесть рядом, да и не кого-нибудь, а омегу. Казалось, даже учитель был этому удивлён, но промолчал.       Хёнджин не считал, что должен был перед кем-то оправдываться. Даже перед самим собой. Он наверняка мог бы пожалеть о неожиданном порыве, даже был почти уверен в этом, но отправить новенького за другую парту он сможет уже на следующей перемене, лишь бы урок наконец продолжился, потому что упускать важную информацию он считал себе дороже, чем потерпеть одно занятие одного единственного омегу на соседнем стуле.       Но! Хёнджин поймал себя на том, что продолжал улыбаться, пока Джисон шёл к нему, и даже не заметил, как учитель записал тему и начал её объяснять.       Джисон сел так, будто боялся занять лишний сантиметр пространства, расположившись на самом крае стула максимально далеко от Хёнджина, насколько позволяла длина школьной парты. «Он боится?».       Хёнджин не мог заставить себя не поглядывать на этого странного омегу, который в прямом смысле жался с самого краю. И его очень удивил запах Джисона, который был не просто не приторным, а был едва уловимым: лимонад с нотками мяты — прохладительный напиток в летний зной. Невольно он пытался вдохнуть его побольше, но всё равно его словно было мало.       Так и прошёл урок, а со звонком Хёнджин с досадой осознал, что не записал и половины, и теперь вместо похода с Чанбином и Феликсом в кино, ему придётся просидеть весь вечер за разбором темы.       — Айщ, — прошипел он, захлопывая тетрадь, отчего Джисон вздрогнул и отклонился в сторону прохода между рядами, будто ждал удара, но Хёнджин поразился не столько этому, сколько тому, что, закрывая тетрадь, как ему показалось, увидел в ней. Он медленно открыл обратно. Не показалось: на пол-листа красовался Джисонов профиль, набросанный карандашом.       Хёнджин быстро закрыл и убрал тетрадь по корейскому в рюкзак, пока никто не увидел его странный порыв, доставая нужную для следующего урока. Он был в замешательстве, потому что в задумчивости мог нарисовать цветы, море и даже себя. Но изобразить впервые увиденного омегу… Такого ещё никогда не было.       Он опять посмотрел на Джисона, который сидел ссутулившись и сдирая с ногтей несуществующую грязь.       — Расскажи о себе, новенький Хан Джисон, — с насмешкой сказал альфа Ли Тэмин, главный задира в классе. — Откуда ты взялся такой тихий, а?       Хёнджин видел, как Джисон только сжимался ещё больше и даже глаз не поднимал на класс.       — Ты что, язык проглотил? — засмеялся омега Ким Ёнбин, которого Хёнджин презирал больше всех омег класса вместе взятых не только за его приторный запах розовой воды, но и за мерзкий высокомерный характер, будто альфы должны стелиться к его ногам, а омеги настолько ниже его по красоте и положению, что должны перед ним преклоняться.       — Вы не видите, что ему сложно? Отстаньте от человека! — Хёнджин встал под удивленный гул и вышел из-за парты, вставая так, чтобы максимально закрыть Джисона собой. — Разве он вам чем-то обязан?       — А ты у нас защитником омег вдруг заделался? — Тэмин с наглой ухмылкой развалился на стуле. — Тебя ж самого от них воротит. Что, наконец хоть один приглянулся и себе его хочешь?       — Может, вы уже о-о-очень близко знакомы? — Дружный хохот поддержал эти слова Ёнбина, который ещё и жестом показал, что имел в виду.       — Если вы сейчас же не прекратите, то можете больше не подходить ко мне, чтобы я вам помогал по учебе, — Хёнджин сжал ладони в кулаки, что аж костяшки хрустнули, и слегла наклонился вперёд, вглядываясь в лица каждого.       Наступившая тишина и то, как половина стала делать вид, что вообще тут ни при чём и только что не смеялась в поддержку задир, а другая половина потупила глаза, начав заниматься своими делами, наверняка очень важными, сказали больше, чем любые слова. — Я думаю, на этом разговор исчерпан.       Тэмин медленно встал со своего места, смерил Хёнджина взглядом, с характерным шипением втягивая воздух сквозь зубы, повёл головой, словно шея затекла, и презрительно хмыкнул, прежде чем вальяжно пойти в сторону выхода. Всё это происходило как в замедленной съемке, но Хёнджин выдержал, несмотря на то, что Ли Тэмин не был тем, с кем хотелось бы лишний раз связываться.       Удостоверившись, что больше никому нет дела до Джисона, Хёнджин повернулся к нему и сразу столкнулся с удивлённым взглядом, который тот моментально опустил, вновь уткнувшись в свои пальцы.       — Спасибо, — голос был таким тихим, что Хёнджин усомнился, что действительно было что-то произнесено.       — Поменяемся местами? — предложил он: так хотя бы скроет омегу собой от большей части колючих и любопытных глаз. — Хочешь сесть к окну? — Хёнджин чувствовал спиной, затылком, пятой точкой, или чем там ещё можно чувствовать, что чужие прожигающие взгляды были обращены в этот момент на него.       Джисон только нерешительно кивнул, так и не подняв глаз. Тогда Хёнджин тоже молча встал перед партой, перегнулся через нее за рюкзаком, собрал тетрадь, учебник, ручки, освободив место. Джисон почти мгновенно соскользнул на соседний стул, захватом сдвигая по столешнице свои вещи. Казалось, он даже не приподнялся. Хёнджин на опустевшее место положил свой скарб, а потом передал Джисонов портфель, который сиротливо стоял в проходе.       — Спасибо, — теперь это слово прозвучало громче, а Хёнджину захотелось услышать что-то ещё от этого омеги: просто звук голоса, который показался журчанием того самого лимонада, который так хочется в жару.       — Пойдёшь со мной в столовую в большую перемену?       — Можно? — Джисон поднял нерешительный взгляд, будто и сам не верил, что кто-то мог быть добр к нему.       — Я бы не предлагал, — пожал плечами Хёнджин, решив для себя, что раз уж этот омега оказался практически под его защитой, то поможет ему освоиться, потому что, видимо, по-другому совсем никак.       Чувство жалости к несчастному теснилось в груди с каким-то новым, непонятным ощущением теплоты к незнакомому, можно сказать, человеку, что было удивительно. Хёнджин обычно сам не тянулся ни к кому, а наоборот многие хотели его внимания. Джисон же, вроде, ничего не просил, не ждал, а всё равно хотелось быть с ним рядом. Наверное, в этом и было дело — новенький не пытался воздействовать запахом, не бросал томных взглядов, не соблазнял улыбкой. «Интересно, какая у Джисона улыбка?».       — Но я не буду навязываться, если тебе некомфортно. И вообще ты можешь пересесть за другую парту… — Хёнджин говорил спокойно, стараясь показать, что никого не принуждает, но даже договорить не успел, как встретился с испуганным взглядом.       — Нет, м-можно я здесь б-буду сидеть всегда? — Джисон будто пытался сказать как можно быстрее, пока его не выперли за шкирку. — Мне тут не так страшно.       Ого, а Джисон, как оказалось, мог говорить и более длинными фразами… Да что с тобой сделали, Хан Джисон?       — Хорошо, хорошо. Не волнуйся ты так. Я же тебя не гоню, — поспешно заверил его Хёнджин, когда привычная переливчатая мелодия оповестила о начале нового урока.       Следующие два урока они не перекинулись и словом. Джисон продолжал вздрагивать от резких движений Хёнджина, зажимался, когда кто-то подходил к их парте за помощью, и по большей части сидел, не поднимая глаз или смотря в окно.       — Отойди, — предупреждающе сказал Хёнджин, когда омега Мин Субин попытался втиснуться между ним и Джисоном.       — Но…       — Мне повторить?       Неужели так сложно просто не трогать бедного новенького? Так сложно оставить в покое и дать возможность освоиться?       Хёнджин еле дождался окончания третьего урока, так сильно хотелось в туалет.       — Эм… Мне нужно отойти, — предупредил он, и испуганный взгляд, начавший бегать по классу и по лицу самого Хёнджина, заставил сердце болезненно сжаться. — Я это… в туалет.       Джисон сидел бледным, будто ему сказали, что кто-то умер из его близких родственников, а в воздухе загорчило лимонной цедрой. Но Хёнджину было некогда до чужих страданий, потому что собственный организм требовал скорейшего облегчения. Тем более, он был уверен, что никто к Джисону не сунется, по крайней мере, из одноклассников точно.       Каково же было его удивление, когда, выйдя из туалета, он услышал:       — Ты что, подглядывать пришёл в альфий туалет? Извращенец! — несколько альф окружили… Джисона, который лежал на полу, свернувшись в клубок, а на его форме было два следа от чужих ботинков.       — Эй, вы что творите! — заорал Хёнджин, расталкивая гогочущих парней. — Он меня ждал.       — С каких это пор у нашего Хван-ненавижу-омег-Хёнджина появился омега?       Хёнджин тем временем помог Джисону подняться, отряхивая его одежду, а затем повернулся к остальным лицом, оставив за спиной лимонадного омегу, чья лимонная горечь забивалась желчью в желудок.       — С этих самых. Это мой омега, ясно? — Хёнджин гордо вздёрнул подбородок, и не сразу понял, что за слова вырвались раньше, чем мозг их обработал.       Фраза «мой омега» в их альфьем мире значила слишком многое: теперь Джисон стал неприкосновенным для других альф. Вот только обычно это признание даётся осознанно самой парой, оповещая всех, что омега не просто нравится, а с ним строятся серьёзные отношения. А что между Хёнджином и Джисоном? Ничего. Они едва знакомы. А ведь теперь и Джисону придётся играть навязанную роль «принадлежности», и вряд ли он этого хотел в первый же день учёбы в новой школе.       — Идём, — Хёнджин взял Джисона за руку и повёл в класс.       Тот не вырывался и покорно шёл следом, но горечь из запаха почти ушла.       — Зачем ты пошёл за мной, глупый омега? — бурчал Хёнджин, находясь на пару шагов впереди, встречая удивлённые взгляды и понимая, что новость распространится по школе как пожар. Назад дороги не было вплоть до выпускного экзамена. — Тебя бы никто не тронул…       Услышанные всхлипы заставили резко остановиться, отчего Хёнджин почувствовал толчок в спину. Джисон плакал, потому что он, Хван Хёнджин, не смог проконтролировать свой язык. Нужно было просто разогнать всех, а не объявлять его своим…       — Прости, я не специально…       Хёнджин не знал, что ещё мог или должен был сказать, поэтому просто повёл Джисона дальше, ведь тот даже глаз не поднял.       — Я же сказал, что они не только сегодня познакомились, — ехидно сказал Ёнбин, стоило им появиться в классе. — Смотрите, как они за ручки держатся. Вот почему ты всех омег от себя гнал? Потому что у самого был уже омежка? Что ж ты молчал? Ты думаешь, мы бы не поняли?       — Конечно, кому захочется афишировать такого почти безвкусного омегу, — презрительно усмехнулся Тэмин. — Горький лимон и мята. Это ж тебе отец подсунул такое убожество? Хотя ты же у нас не любишь сладкие запахи. Это как раз твой вкус. Поздравляю, — он нарочито медленно, с оттягом, и громко захлопал в ладоши.       — Вам не должно быть до этого никакого дела. И лучше вам меня и моего омегу не трогать. — Хёнджин вёл Джисона к их парте, чувствуя, как беспомощно сжимается в его ладони чужая, словно весь страх омеги передавался ему через руку, хватая за сердце и умоляя не бросить, защитить.       — Да ладно, грозный Хван Хёнджин, дай насладиться-то таким днём, когда ты оказался не совсем совершенством, по которому текут все омеги.       — Тебе, Тэмин, лучше вообще рот не открывать, — едва сдерживая себя, чтобы не размазать слишком высокомерного одноклассника по шкафчикам, медленно сказал Хёнджин.       — А то что? Ты ж у нас не любитель махать кулаками. Всё языком улаживаешь, — Тэмин открыл, рот пошло подёргав в нём языком.       Всё же Хёнджин не стерпел, и его кулак впечатался в скулу нахального альфы да так, что на ней остался красный след.       — Если ты не заткнёшся, то я покажу, как умею решать проблемы, — Хёнджин схватил его за узел галстука, подтягивая близко к своему лицу и говоря почти в губы. — Ты меня понял? Не хочу напоминать тебе про большой контракт, который висит на волоске…       — Пусти, — прошипел Тэмин, ударяя по всё ещё сжимавшей его одежду руке.       — Что здесь у вас происходит? — грозный голос классного руководителя заставил замереть весь класс. — Хван Хёнджин и Ли Тэмин! Вам к директору захотелось?       — Нет, что вы, учитель Сон, — морщась от боли в скуле, сказал Тэмин и одёрнул свою одежду, зло покосившись на наконец отпустившего его Хёнджина. — Мы всего лишь играем. — Он обнял Хёнджина, перекинув руку через его шею, практически повиснув на нём. — Правда ведь, принц Хван?       По лицу классного руководителя было понятно, что не поверил не единому слову, но, видимо, посчитал пока оставить всё как есть, если на первый взгляд ничего серьёзного не произошло. Но Хёнджина в этот момент волновало только то, что Джисон снова забился на своё место у окна, стараясь быть незаметным, поэтому он поспешил к нему и сел не слишком близко, но так, чтобы показать, что не даст в обиду.       — Не забывайте, — тем временем говорил учитель Сон под мелодию звонка, — что осталось совсем немного доучиться, поэтому постарайтесь не испортить ни свою репутацию, ни оценки.       — Да-да, конечно, — отозвался класс лёгким гулом.       — Сегодня будет классное собрание по поводу программы для осеннего фестиваля. Так как у вас не так много времени на его подготовку из-за экзамена, то начать что-то делать нужно уже сейчас. Поэтому после уроков не расходимся.       — Хорошо, учитель, — без особого энтузиазма ответило несколько учеников.       — Вот и славно, — подытожил учитель и направился на выход, сталкиваясь с преподавателем по физике, который зашёл уже некоторое время назад и терпеливо ждал, пока тот закончит свою речь. — Простите, что задержал начало урока.       — Всё в порядке, учитель Сон.       Хёнджин чувствовал на себе злой взгляд Тэмина на протяжении всего урока, но усиленно делал вид, что ему всё равно. Он нечаянно заварил кашу, которую придётся расхлёбывать, причём как можно быстрее. Но в первую очередь ему нужно как-то поговорить с Джисоном и дать понять, что втянул в это всё не намеренно.