Юность на вкус как...

      Не каждая боль возникает из-за предательства. Иногда недосказанность или недопонимание становится главной причиной.

***

      — Ты пришёл? — облегчённо выдохнул Хёнджин, как только Минхо переступил порог.       Больше Хёнджин не произнёс ни одного связного слова, потому что его жаждущий взгляд сказал всё за него: началась течка. Карамель заполнила собой всё пространство, завлекая, предлагая, обещая наслаждение, любовь и много-много секса. Нежная сладость с крупицей морской соли — самое вкусное, что когда-либо можно было почувствовать на языке…       Минхо бросил сумку на пол, вроде ничего бьющегося в ней не было, а если и было, то плевать — выбросят вместе с сумкой. Руки легли на талию его уже четыре года как прекрасного мужа. Ой, нет… Скоро пятая годовщина их свадьбы. Меньше, чем через месяц. А Хёнджин оставался всё таким же: стройным, подтянутым и желанным. Да и через двадцать лет, Минхо был уверен в этом, его муж будет самым прекрасным в его глазах.       Он ездил в командировку, был далеко от Хёнджина целых две недели, которые показались бесконечно долгими. А вчера Минхо получил сообщение: «В этот раз рано». Ему не нужно было дополнительных пояснений, потому что знал своего омегу, знал значение каждого слова, каждого взгляда. И он тут же сорвался покупать билет, едва успев ухватить последний в бизнес-классе на ближайший рейс через двенадцать мучительно медленно тянувшихся часов, собираясь успеть уладить последние, самые важные дела за это время, а остальное оставить помощнику, который смог бы и без него справиться. «Буду», — ответил одним единственным словом Минхо. Хёнджин больше ничего не писал, знал, что тот занят. Они потом наговорятся: после возвращения Минхо, после течки, после того, как отмоют квартиру от собственных следов на всех поверхностях…       Тело Хёнджина горело под пальцами, губы слегка потрескались от жара, но он их постоянно облизывал, чтобы хоть как-то смочить, а для Минхо это было самым прекрасным зрелищем: наблюдать, как розовый кончик языка появлялся между ровных белоснежных зубов, как проходил всегда справа налево и никак иначе, завораживающе, призывая успеть ухватить, втянуть в свой рот, не давая скрыться. И Минхо научился ловить этот юркий горячий язык. Он сосал его, словно пытался вытянуть через него всю карамель, впитать в себя и никогда не расставаться.       — Мхм, — промычал Хёнджин, окончательно расслабившись в надёжных и крепких руках.       Минхо подхватил его под бёдра, усаживая на свои крепкие, чтобы донести до ближайшей опоры, на которую наткнётся, идя вслепую. Хёнджин наверняка за время его отсутствия снова сделал перестановку. И точно… На месте огромной вазы у входа в гостиную оказался высокий пуфик, на который, споткнувшись об него же и чуть не упав, Минхо и усадил свою драгоценную ношу.       — Джинни, сейчас, любовь моя, ну подожди, родной, — уговаривал он, спешно раздеваясь догола, тогда как руки Хёнджина тянулись к нему, пытаясь не разрывать контакт, а сам он хныкал: его Джинни так в нём нуждался. — Всё, всё… Иди ко мне.       Минхо потянул за завязки на тонком халате Хёнджина, теперь совершенно не нужной вещи, и ткань, струясь, упала на пол. Затем он снова поднял его на руки, донеся до ванной. Благо Хёнджин пока не додумался делать перепланировки квартиры, оправдываясь тем, что его творческий потенциал ищет выхода. И это несмотря на то, что отдельная комната в доме была полностью отведена под студию живописи, где вдоль стен стояло множество картин разных размеров, потому что вешать было уже некуда.       Минхо поставил Хёнджина в душевой кабинке, придерживая безвольное тело одной рукой, второй выкручивая тёплую воду на максимум. Когда вода стала стекать по длинным волосам, смачивая, оставляя влажные дорожки, капая с горошин сосков, к которым Минхо тут же припал губами, при этом сминая упругие ягодицы, наслаждаясь вибрирующим стоном, сил сдерживаться больше не осталось.       — Джинни, карамель моя, повернись. Давай, мой хороший, — заполошно дыша, Минхо помог Хёнджину принять удобное положение, а затем, перехватив за грудь и прижав к себе спиной, проник в жаждущий и истекающей смазкой вход.       Хёнджину обычно нужно было всего несколько размашистых и глубоких толчков, чтобы снять первое напряжение течки, ослабить жар, но в этот раз он извивался, млел в руках Минхо, растекался лужей от его поцелуев в шею и между лопаток, но кончил позже него. Преждевременное начало и необычное поведение настораживало, и Минхо не оставляла надежда, что это было хорошим признаком, что на этот раз у них всё получится…       Ведь их отношения начались далеко не гладко…

***

      Старшая школа была для Минхо периодом страшного гормонального всплеска, с которым не всегда справлялись самые сильные подавители. Его день начинался с ежедневного «ритуала» — снять напряжение, которое звенело в колом стоящем члене. Стоило ему пару раз, опаздывая, проигнорировать это, как весь учебный день проходил в состоянии предгона: он не видел никого и ничего, кроме омег, которые в этот день вдруг становились самыми соблазнительными, самыми желанными, даже те, на кого он бы и внимания не обратил прежде. А ещё он стал раздражительным от того, что не мог справиться со своим состоянием, не мог ничего изменить.       — Минхо — идеальный представитель альф, который после совершеннолетия мог бы стать отличным донором спермы для омег, потерявших надежду на зачатие, — услышал он слова альфолога.       Доктор разговаривал с отцом Минхо, который привел его за решением проблемы, но тот только развёл руками, сказав, что в современном мире в условиях снижения рождаемости и увеличения количества случаев бесплодия, такой альфа просто кладезь будущего нации.       — Сила семени вашего сына такова, господин Ли, что омега может забеременеть даже после разговора с ним по телефону, — противный смех резал Минхо уши, потому что шутка показалось нелепой и слишком вульгарной, ведь ему было всего семнадцать и хотелось нормально закончить школу, стать адвокатом, а не вот это вот всё.       — Я вам бык-осеменитель что ли? — буркнул Минхо, поднявшись со стула. — Идём, отец.       — Минхо, к сожалению, сейчас вся фармацевтика направлена на повышение рождаемости, а не на ее подавление, — став серьёзным, сказал альфолог. — Как твой доктор я должен в первую очередь заботиться о твоём здоровье. Подавители, которые я тебе выписал, облегчат твоё состояние, но не снимут его полностью. К сожалению, на данном этапе медицина бессильна для твоего случая. Научись контролировать себя — это единственный совет, который могу тебе дать.       Минхо выслушал, понурив голову. Слова «научись контролировать» произносятся очень легко, а вот добиться этого контроля, когда всё внутри кипит и бурлит от гормонов, ох как непросто. Он стал холодным, колючим, старался никого к себе не подпускать и избегал омег как только мог. Конечно же, в школе никто не знал о его состоянии, а за спиной говорили, что Ли Минхо зазвездился, став одним из лучших учеников класса. С одной стороны, он был рад, что все его сторонятся, тем самым лишний раз не напрягая, не воспламеняя с трудом дремлющего внутреннего альфу, а с другой стороны, он был одинок. Временами он с тоской смотрел на собравшихся в кучки и что-то обсуждающих и смеющихся одноклассников, отчего злился ещё больше.       На летние каникулы выпускного класса учитель обществознания дал задание, разделив класс на пары. Нужно было выполнить проект на одну из предоставленных тем. Для Минхо это была отличная возможность получить дополнительные баллы в свое портфолио будущего юриста, а в пару ему достался ученик из параллельного класса, Хван Хёнджин.       Классы между собой пересекались редко, но о Хёнджине Минхо несколько раз слышал вскользь и видел его рисунки на школьных выставках, куда их сгоняли добровольно-принудительно. Но больше всего его радовало, что в пару ему достался альфа, что в его состоянии было самым важным фактором.

      Привет ✔️

18:03

Я Ли Минхо — твой напарник на проект ✔️

18:03

по обществознанию ✔️

18:09

      Минхо написал сообщение на номер, который ему дал учитель, но долгое время в чате была тишина, что он подумал попробовать позвонить чуть позже. Летние каникулы только начались, но они имели свойство быстро улетучиваться, когда откладываешь выполнение проекта на потом, а для Минхо он был слишком важен, чтобы относиться к этому безответственно. Хван Привет 20:38 Прости, не мог раньше ответить 20:39

Ничего ✔️✔️

20:39

Нам нужно договориться ✔️✔️

20:40

какую тему выберем ✔️✔️

20:40

и распределить обязанности ✔️✔️

20:40

Хван Можно позвонить? 20:41       Минхо отвечать не стал, а сам набрал номер Хёнджина.       — Привет. Давай сразу к делу, — начал Минхо, не любящий тянуть кота за причинное место.       — Привет. Да, конечно. Как ты предлагаешь заняться этим проектом?       Минхо немного подвис, посмотрел на экран, точно ли позвонил Хёнджину, да и кто ещё мог говорить с ним о задании? Но голос был совсем не тем, который ему доводилось как-то слышать в столовой. Он даже хотел бы с ним подружиться, но из-за его чрезмерной общительности и весёлости с ним частенько зависали омеги, что для Минхо было неприемлемо. Особенно часто Хёнджин сидел за одним столом с омегой Со Чанбином, высоким, статным, с длинными волосами и пухлыми губами-пельмешками. Он так улыбался, этот Чанбин, что Минхо как можно быстрее обычно ретировался, чтобы не наброситься на него, ведь его карамель в эти моменты пробиралась в лёгкие, оседая в них надолго.       — Алло, Минхо, ты меня слышишь?       — А, д-да. Как у тебя вообще с правоведением? — если Хёнджин решил с ним пошутить и дать трубку Чанбину для разговора, то при встрече Минхо обязательно ему обо всём выскажет, а сейчас решил подыграть. — Мне очень нужно хорошее портфолио.       — Да я вообще в нём не шарю. Мне бы не завалить и всё, — ответил «Хёнджин».       — Тогда предлагаю заниматься у меня. Я собрал много литературы, а в компе много различных программ по праву. Как насчёт завтра? — как же трудно было Минхо собрать мысли в кучу, потому что не мог отделаться от запаха карамели и образа Чанбина в своей голове, ведь всё больше был уверен, что говорил с ним.       — Отлично. Быстрее начнём, быстрее закончим.       — Тогда приезжай в любое время после десяти утра, адрес скину сообщением.       — Договорились. Постараюсь быть к двенадцати.       Голос Чанбина ещё какое-то время после завершения разговора звенел в ушах: такой деловой, такой мягкий, такой… возбуждающий.       — М-м, — промычал Минхо, ведь рука уже потянулась к колом стоящему члену, — чёртовы омеги.       На следующий день он был готов во всеоружии, сначала собираясь поговорить с Хёнджином как альфа с альфой, чтобы больше не было таких приколов, тем более, если Чанбин его омега, то пусть и держит его при себе и лишний раз и без того озабоченного альфу Минхо не тревожит.       Родители были на работе, а папа заранее дал инструкцию по еде в холодильнике, чтобы Минхо не забыл накормить гостя.       Ровно в двенадцать раздался звонок домофона. «Ну, хоть пунктуальный», — мелькнула мысль в голове, и Минхо пошёл открывать, а затем замер так и держась за дверную ручку, потому что на экране домофона был Чанбин.

Ты где? ✔️

12:02

      Минхо отправил сообщение и не спускал взгляда с домофона. Чанбин посмотрел на дверь, а когда достал из кармана телефон, то поднял удивлённо бровь, быстро в нём печатая. Хван Стою под дверью 12:02

А где Чанбин? ✔️✔️

12:03

Хван В смысле? 12:03 Дома, наверное 12:03 Он тоже должен был прийти? 12:03 Мне долго ещё под дверью стоять? 12:05       Минхо пялился в экран телефона, затем в домофон, потом снова в телефон. Он хотел провалиться сквозь землю, потому что поменять пару на проект уже невозможно, а Хван Хёнджин оказался омегой, а не альфой… Как он мог так проеб… Айщ! А Минхо с началом каникул и подавители принимать перестал, ведь всё лето собирался провести за подготовкой к сунын, а если и гулять, то в немноголюдных тихих парках.       И что ему теперь делать? Показать себя безответственным и написать, что его нет дома и сегодня не получится? Но ведь им всё равно придётся вместе писать этот грёбаный проект. Или впустить его в дом?.. Минхо додумать не успел, потому что в панике он прислонился к двери и нечаянно нажал локтем на дверную ручку, буквально вывалившись в руки Хёнджина.       — Эй, ты чего? — голос раздался возле уха, а длинные пальцы сомкнулись на его плечах, удерживая. Сводящая с ума карамель, такая же, что варил дедушка, приезжая в гости… М-м-м, как же Минхо любил её.       — Эм, оступился. Прости, что заставил ждать. Я там это… ну… Проходи, короче…       Мысли путались, карамель манила, а язык перестал слушаться. Выбора у Минхо всё равно не оставалось, кроме как умчаться в комнату и наглотаться подавителей в надежде, что они быстро сработают.       — Посиди в гостиной. Я сейчас, — и он понёсся к себе, даже не проследив за тем, чтобы Хёнджин (как же сложно было в голове перестроиться на это имя в отношении этого красавчика-омеги) надел тапочки.       Дверь в его спальню с грохотом захлопнулась, но Минхо было не до этого. Он стал панически рыться в ящиках, но не мог найти заветной баночки с капсулами.       — Нет, только не это. Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Минхо с досадой колотил кулаком по компьютерному столу, потому что только сейчас вспомнил, что ничего и не сможет найти, ведь лекарство закончилось.       Он стал ходить по комнате, пытаясь сообразить, что делать. Надо было как-то выпроводить Хёнджина. Минхо не сможет находиться с ним рядом, его карамель уже засела глубоко в лёгких, а альфа внутри расправлял спину, словно пробуждался ото сна: он очень ждал омегу и явно имел на него планы.       Короткий стук в дверь, а затем она отворилась, а на пороге стоял Хёнджин.       — Минхо, тебе плохо? — искреннее сочувствие и беспокойство.       — Н-нет, — едва выдавил он, а затем выпалил: — Я знал, что ты омега, но не знал, что ты Хёнджин.       — Что? С тобой точно всё в порядке?       — Тебе лучше уйти сейчас, — почти прорычал Минхо.       — Но почему? Нам нужно делать проект, — Хёнджин был удивлён, но ничуть не напуган.       «Беги от меня, глупый омега», — но вслух Минхо этого не произнёс, а наоборот зазывно выпустил свои феромоны: морской бриз поплыл по комнате, облагораживая сладкий карамельный запах.       — У тебя гон? Что мне сделать, как помочь?       Он что, не знает как ведут себя альфы в гон? Хочет помочь? Последние здравые мысли отступали, но Минхо всё же пересилил себя:       — Прошу тебя, уйди.       — Как же я оставлю тебя в таком состоянии? Давай ложись, я тебе воды принесу. Может ещё чего? Как вы, альфы, обычно проводите гон?       «Трахаемся», — был единственный ответ, который вертелся у Минхо на языке. Неужели Хёнджин пропустил уроки биологии?       Хёнджин был абсолютно спокойным, хотя его ноздри трепыхались, а на щеках выступил румянец.       — Тебе, наверное, жарко. Открыть окно?       Минхо зверем смотрел на порхания Хёнджина по комнате, еле сдерживая себя, чтобы не накинуться, но всё же сорвался.       — М-минх-хо? Ч-что ты д-делаешь? Н-нет, не надо… — Хёнджин пытался вырваться, но с каждым движением его попытки были всё слабее, а потом он и вовсе простонал в настойчивые губы Минхо: — М-м-ах, ах…       Минхо почти не помнил, что и как произошло: стоны, податливое тело и много карамели.       Придя в себя, он обнаружил, что Хёнджин лежал в его руках с блаженной улыбкой на губах. Альфа внутри урчал от удовольствия: омега счастлив. А вот в голове Минхо была паника, потому что не знал, как теперь себя вести, как писать проект, что вообще сказать Хёнджину… Он ведь его фактически принудил к близости своим запахом.       — Так мы будем заниматься проектом? Или уже не сегодня? — расслабленно протянул Хёнджин, вырывая Минхо из мыслей.       — Что?       — Проект, Минхо, про-ект… По праву… Дай полотенце. Пойду искупаюсь, пока ты в себя приходишь.       — Там чистое висит, — на автомате ответил Минхо, в недоумении проводив красивую омежью спину взглядом, пока та не скрылась за дверью.       Взяв свои вещи, Минхо пошёл в ванную родителей. Может быть, душ поможет ему осознать, что он натворил и что теперь делать? Он чувствовал себя полным ничтожеством, слабаком, перед которым омега чуть выпустил свой запах, а он и не сдержался. Да и Хёнджин хорош… Говорил ведь ему уйти. Почему остался? Глупый омега…       Вымывшись, но так и не смыв с себя чувство стыда, сожаления и зла на самого себя, Минхо вернулся в комнату, обнаружив влажное полотенце на стуле и отсутствие одежды Хёнджина. Ушёл? Сбежал? Осознал произошедшее? Сожалеет? Ненавидит? Пожалуется на него?       — Ты прости, я там похозяйничал на кухне, — появившийся в дверном проёме Хёнджин с кухонной лопаточкой в руке вывел Минхо из состояния самокопания. — Есть хочу. Будешь?       — Ты здесь? — выдохнул он.       — Нам ещё проект хотя бы начать нужно. Так что да, я здесь, — как ни в чем не бывало хмыкнул Хёнджин, пожал плечами и развернулся в коридор, а затем бросил через плечо: — Спускайся, пока не остыло.       — Хёнджин, почему ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло? — спросил Минхо, невольно залипая на плавно двигавшегося по кухне омегу, который казался сейчас вдруг таким уместным.       — А что произошло? — Хёнджин бросил на него короткий непонимающий взгляд и тут же уселся за стол. — М-м, твой папа вкусно готовит.       — Хёнджин, мы переспали, — Минхо всё же хотел достучаться до него: он ждал как минимум истерики.       — Тебе не понравилось? — голос Хёнджина дрогнул, будто он собирался заплакать.       Альфа внутри дал о себе знать довольным урчанием, потому что ему очень даже понравилось, а вот Минхо, кроме растерянности и злости на самого себя, ничего не чувствовал и сказал:       — Понравилось, — лишь бы тот не плакал.       — Тогда давай ешь быстрее. Скоро дядя вернётся с работы, мне нужно быть дома, а у нас с тобой ещё проект.       Минхо чувствовал, что ему кусок в горло не полезет, поэтому налил себе воды и с жадностью выпил.       — Я не голоден.       После этих слов Хёнджин быстрее заработал ложкой и вскоре всё доел, не оставив и крошки в своей тарелке. Минхо наблюдал за ним, не в состоянии оторвать глаз: красивый и до ужаса странный омега, а чувство вины гложило его тем больше, чем более спокойным оставался Хёнджин.       — Только посуду ты сам убери, хорошо? А то я не успею.       — Л-ладно, — кивнул Минхо.       Карамель сейчас странным образом успокаивала, была нежной и не липкой. Минхо повёл носом вслед за запахом, упорхнувшим из кухни в гостиную. Ладно, если Хёнджину было проще делать вид, что ничего не произошло, то что оставалось Минхо? В конце концов, им проект вместе делать, а потом разойдутся как в море корабли и забудут об этом, разве что, может быть, вспомнят как необычный случай из юности.       Минхо пошёл за ноутбуком в свою комнату, и после свежести во всём доме запах в ней показался ему концентратом карамели в морской пучине, что воспоминания невольно накатили на него, но не вызвали того желания, которое было, когда Хёнджин только пришёл. Будет неловко перед родителями, если они решат заглянуть к нему после работы, поэтому он распахнул настежь окна, прежде чем вернуться в гостиную.       Хёнджин оказался интересным собеседником. Хоть он ничего и не понимал в праве, но выстраивал правильные логические цепочки, просто рассуждая о правильности или странности того или иного постановления или закона, которые предлагалось разобрать на выбор. Время пролетело незаметно, и внезапный сигнал телефона заставил вздрогнуть обоих.       — Мне пора, — сказал Хёнджин, отключив напоминание, затем предложил: — Давай возьмём тему «Подростковая занятость и финансовые проблемы в семье».       — Думаешь, будет интересно?       — По крайней мере, я для себя буду знать свои права. Поэтому мне точно интересно, — почему-то под конец этих слов Хёнджин смутился и замялся.       — Ты подрабатываешь? — вырвалось у Минхо, а следом он хотел спросить, нет ли у того финансовых проблем в семье, но Хёнджин как-то резко стушевался, а затем перевёл тему, так и оставив вопрос без ответа:       — Ну так что, берём?       — Давай, — согласился Минхо, вновь подвиснув на глазах, на дне которых неожиданно плескалась грусть. — Если хотя бы одному человеку это будет полезно, то почему бы и нет.       — Тогда напиши, что мне сделать и когда нам нужно будет снова встретиться. Хорошо?       Хёнджин встал, начав складывать блокнот, в который делал заметки, в рюкзак, а затем, закинув его на плечо, пошёл к входной двери.       Минхо хотелось хоть что-то сказать о сегодняшнем дне, но не мог подобрать слов.       — Я напишу тебе позже, — сказал он, когда Хёнджин уже стоял обутый, но будто не решался открыть дверь.       — Угу, — кивнул тот и порывисто обнял Минхо, быстро ткнувшись носом в запаховую железу и глубоко вдохнув.       Дверь за Хёнджином закрылась, а Минхо ещё какое-то время стоял, не в состоянии переварить прожитый день…