heavydirtysoul

Джин закуривает и кривится. У Хосока отвратительный вкус в сигаретах. Как можно такую кислятину вообще за табак считать? Альфа не скрывает недовольства, швыряет недокуренную сигарету на пол. Растирает ботинком. - Не удивлен, что твой естественный аромат заглушен этим кошмаром. Хоби демонстративно достает сигарету зубами. - Я не собираюсь клубничной химией Тэ давиться. Или постной фигней Джуна. Мне нравится чувствовать, как никотин проникает в легкие. - Он напрямую оседает в твоих бронхах, - громко произносит Юнги, ударяя ногой в живот лежащего на полу альфу, - прекрати скулить. Джин медленно подходит к мужчине, съежившемуся от боли. Присаживается на корточки рядом. Вздыхает. - Последний раз спрашиваю – кому ты переводил деньги. И, - прикладывает палец к разбитым губам, - ответ «не знаю» не принимается. Альфа кряхтит. Начинает плакать. Юнги цыкает. - Понятно. Ты правда не в курсе был? – альфа отчаянно мотает головой из стороны в сторону, - Бедняга, тобой воспользовались, как дешевой шлюхой. Взяли и отымели. Юни, - щелкает пальцами. Юнги перезаряжает пистолет, направляет в голову. Даже не смотрит на мужчину. Подчиненные молча наблюдают за сценой публичной казни. Джин такое любит устраивать для профилактики, а перед крупным дропом информации, так вообще – всем напоминает, что с боссом лучше не шутить. - Пожалуйста, - альфа на полу подползает к ногам омеги, смотрит жалобно, - я не знал… Просто хотел заработать. Выстрел. Хосок хмыкает. Джин подзывает новичков, просит утилизировать тело. Поправляет галстук. Склад быстро пустеет, остается только верхушка. - Почему они всегда ползут к Юнги? – недоумевает Хосок, - Больше шансов меня развести на жалость. - Издержки пола, - спокойно отвечает Юнги, чуть улыбается, - или тебе хочется занять мое место? Выдержишь двусмысленные взгляды? - Выдержу. Но от места твоего откажусь, - Хосок косится на синие запястья, выглядывающие из-под рукавов куртки. Джин глазами прогоняет водителя. - У нас разговор по душам намечается? – поднимает бровь Юнги. - Можно и так сказать. Прости, что пришлось в итоге отлавливать крысу. - Кто же знал, что придурок решит на меня полезть с пушкой. Сам виноват, - пожимает плечами Юнги. Выглядит расслабленно, но на душе кошки скребут. По итогу, обманул ведь Чонгука, что будет бумагами заниматься, пусть и не намерен был врать. - И я погорячился тогда. Перед гоном. Джин внимательно оценивает внешний вид друга. Усталость никуда не делась за четыре дня, кажется, ее даже прибавилось. Как и количество синяков разного характера на теле. Куртка красную шею не скрывает. Чонгук его будто сожрать пытался. Альфа хмурится, но мысли не озвучивает. Юнги удивленно на него смотрит. - Ты серьезно? Извиняешься? – начинает смеяться, - За что? - Я не буду повторять, Юни, - злится Джин. Думает, что омега над ним издевается. - Так ты прав был. Почти во всем. - Нет, - Джин хотел бы тыкнуть друга в очевидное, что, как минимум, укол в сторону их отношений с Чонгуком не ликвиден ни по каким параметрам. Если судить по телу омеги. И запаху. Но Юнги ему не дает продолжить. - Надо сепарировать Гук-и от меня, - потягивается, - не дело лучшему водителю только меня возить. Я поговорил с ним, потихонечку мысли правильные закладываю, не бойся, - руки чуть вздрагивают, но Джин этого не замечает. Как и наигранную улыбку. - Ты уверен? Он ведь… - не хочет вешать ярлыки, но как по-другому это назвать, не знает. То, что между его правой рукой и молодым альфой. - Ребенок, по сути, - спокойно завершает не мысль альфы Юнги, - точнее, очень преданный. Я больше про другого малыша волнуюсь. - Чимина? – раздраженно спрашивает Джин. Если еще и Юнги что-то начнет про омегу говорить, альфа завоет. Ему не нравится вся эта гиперопека. - Что? Нет. Я про Тэ. Он очень волновался за меня, каждый день по сто раз названивал, будто меня пытают. Джин облегченно выдыхает, пытается приобнять друга, но тот делает шаг в сторону. Снова удивленно смотрит. Кажется, за пять дней его босс с ума сошел. - Последние полтора месяца я только и слышу просто – Минни то, Минни се. Сил моих нет, - сознается Джин, - я с ним даже не знаком, а уже ненавижу. - Не стоит, - усмехается Юнги, хлопает друга по плечу, - он безобидный. Так что там с Тэхеном? Он переживает из-за уебка-отчима? - Наверное. Со мной он свои проблемы не обсуждает. - Понял, - вздыхает омега. Не просто так ему померещилось волнение в голосе младшего. Надо поговорить, а не то Джин с Джуном, кажется, сами никогда не решатся поговорить с братом. - В детстве он тоже с нами ничем не делился. Только с тобой, - мягко улыбается Джин. Сразу возвращает холодный взгляд – не дай бог кто-то увидит его добрую сторону. - Странно. Потому что я еще меньше внимания ему уделял, чем ты. - Одно твое объятие всех альф на лопатки укладывает, - смеется Джин, - Юни, на самом деле, ты - роковая омега. - Я? – закатывает глаза Юнги, - Надо возвращать свой имидж злобного оперативника. Теряю хватку. Парни выходят со склада. Новенькие отчитываются перед Джином, не рискуют смотреть на омегу, который при них избивал без особого труда альфу, в два раза больше него. Сглатывают, когда скучающий взгляд сталкивает с паникой в глазах молодых наемников. - Не теряешь. - Слишком много лести, Джин, - омега чувствует подвох, косо смотрит на босса, - я тебе нужен на ночь? - На два дня. Юнги вздыхает. Считает в уме, сколько ему уже должны были заплатить за все его переработки и внеплановые задания. - Премия будет, - бросает Джин. Юнги хмыкает. - Поехали. … Чимин не совсем понимает, почему днем в квартире собрались почти все. Тэ и Хоби сидят на диване, не отрываются от телефонов. Намджун с ноутбуком сидит за столом. Даже Чонгук должен приехать с минуты на минуту. Подозрительно это все. То нет никого, то все в одном месте. Омега подкладывает парням печенье, шепотом спрашивает у Тэхена, что происходит. - Ничего, конфетка, - спокойно отвечает друг, - принарядись. Скоро твой принц приедет. На последнюю фразу Хосок неоднозначно хмыкает. Что-то говорит про несчастного щеночка. Чимин мимо ушей пропускает едкие комментарии альфы – его вечный скептицизм сейчас не к месту. Омега подкрашивает глаза, поправляет хвостик на макушке. Он продумал все. И диалог, и поведение. Никто не знает, что Чимин на месте не сидел и изучил комнату альфы вдоль и поперек. Игнорируя, очевидно то, что не принадлежит Чонгуку. В плане соблазнения альф у Чимина нет равных. По крайней мере, если брать в учет, что у Чонгука не было никогда серьезных отношений. Даже несерьезных. Никаких вообще. Проще простого. Так себя успокаивает Чимин. Омега выходит из ванной, усаживается между альфами на диван, включает полюбившийся сериал с красивым актером. Хоби демонстративно тяжело вздыхает. - Ты все равно в телефоне сидишь, дай хоть сериал посмотреть, - дуется Чимин, пытается украдкой подглядеть, что там ищет Тэ, но альфа будто специально не палит экран. - Почему от тебя вишней воняет сильнее обычного? – грубо внюхивается Хосок. Все альфы одновременно делают шумный вдох. - Вы отвратительны, - смущается Чимин. Почти месяц прошел с последней течки. Будто не знают о физиологии омег ничего. - Прости, Минни, - Намджун пытается сгладить углы, - гоны реже. Мы еще привыкаем. - Вы же работаете с омегой, - возмущается Чимин, - как он вас терпит. - Поэтому его с нами и нет сейчас, - подмечает Хоби, - снова в рабстве у Джина. Надеюсь, ему хоть заплатят. - Надейся, - непонятно, шутит Намджун или нет. Два дня превратились в неделю. Чимин делает сериал громче – его эти разговоры убивают своей нетактичностью. Альфы есть альфы. Омега поглядывает на притихшего друга, который особо в разговоре не участвует, беззвучно сидит рядом, обновляет новости. Чимин прижимается к Тэ, приобнимает. Не понимает, почему он сегодня чересчур серьезный. Может, что-то случилось. Внутренний голос говорит, что надо поддержать. Этим он и займется. - Стоп, - Тэ резко выходит из своих мыслей, поворачивается к Намджуну, - месяц прошел? - С какого момента? – босс клацает по клавиатуре, отпивает кофе, любезно приготовленный омегой. - С течки. Чимин бьет друга по руке. - Ты еще на весь дом заори, чтобы соседи услышали. И люди на улице. Идиот, - обижается омега, но альфа смотрит только на Намджуна. Очень внимательно. Тот приоткрывает рот, кажется, понимает, о чем резко забеспокоился младший брат. - Когда там Гук-и приедет? - Через минут десять, - проверяет телефон Намджун, - Он уже все сделал. Тэ начинает стучать ногой по полу. Чимин окончательно теряется - зачем ему так резко понадобился Чонгук после обсуждения его цикла, но, наверное, у альфы есть причины. Он всегда имеет в голове план, даже когда ведет себя крайне безрассудно. К сожалению, все его безумство на поле боя – не вспышки эмоций. Чимин начинает отсчитывать минуты. Поправляет хвостик, трогает щеки. Красные. Он не видел Чонгука две недели. Немного волнуется. Хорошо, что течка близка – сейчас его запах наиболее привлекательный для альф. Замок тихо щелкает. Чимин натягивает улыбку, поворачивается. Чонгук бесшумно заходит в квартиру, кивает всем, стягивает ботинки. Выглядит он неважно. - Гук-и, ты как? – беспокоится Чимин, встает с дивана. Хочет подойти, как-то приласкать парня, по которому будто каток проехался. - Все хорошо, Минни-хен. Чонгук смотрит прямо в глаза, неловко мнется на входе. Ищет место, куда сесть, что сделать. Он все еще потерянный после гона. Двухдневный сон не помог восстановиться полностью. Тоска слишком сильно разъедала мозг, поэтому младший попросился на работу. Намджун, хоть до последнего отнекивался, сдался под напором парня. Пять дней почти круглосуточного кручения руля ни на ком не скажутся положительно. - Выглядишь уставшим, - заботливо произносит Чимин, стучит по стулу рядом с Намджуном, - давай чай попьем. Чонгук кивает, старается сильно не вдыхать. Запах сейчас кажется немного резковатым, но обижать хена совсем не хочется. Еще одного. Альфа уже почти садится, но его оттаскивает от стула Тэхен, игнорирующий возмущения Чимина. Он даже шикает на омегу. Чимин замахивается на него чайной ложкой, но Намджун опускает руку разъяренного омеги. Глазами направляет брата на неловкий разговор. Сам бы он такой вряд ли вывез. Тэхен заталкивает Чонгука в свою комнату, закрывает дверь. Делает вдох. И еще один. - Что такое? – испуганно смотрит на Тэхена Чонгук. Не понимает, почему он так мечется, волнуется. Тэ кладет руки на плечи младшего, серьезно задает вопрос, который его резко заволновал после короткого разговора на диване. - Гук-и, ты предохраняешься? Младший сначала глупо моргает. Неловко улыбается. Тэхен вопрос повторяет. Чонгук краснеет, приоткрывает рот, волнуется. Его впервые о чем-то подобном напрямую спросили. К такому разговору не подготовиться. - Я… Зачем? – смеется, пытается отвернуться, - У меня и нет никого… - Прекрати, - Тэ встряхивает парня, - я знаю, как вы дружите. И прекрасно понимаю, чем вы во время твоего гона занимались. Предохраняешься или нет? - Предохраняюсь, - смущенно произносит Чонгук, - к чему вообще… Что-то… - Нет, наверное, - Тэхен вроде выдыхает, но все равно кажется взволнованным, - прости, что так резко, - смеется, уже нервно. Очередь Чонгука задавать вопросы. - Тэ, что происходит? - Ничего, – улыбается Тэхен, держится, как может, - скучаю просто, наверное… Стресс побеждает. Ему впервые за много лет нужна поддержка не альф, а омеги, который вообще эмпатией не отличается, но каким-то волшебным образом умудряется успокаивать. - Я тоже. Чонгук раскрывает руки, предлагает себя в качестве подушки. Улыбается. Так искренне, что сопротивляться не выходит даже у альф. Младший в своей невинности безусловный чемпион – ничье сердце не выдержит. Тэхен обнимает друга, вдыхает. Смеется. - Что такое? – пугается Чонгук. Тэхен крепче стискивает футболку на спине, мнет, дышит чуть активнее. - От тебя несет мятой за километр, ты в курсе? - В курсе. Есть претензии? – резко отвечает Чонгук, но сразу же извиняется. Утыкается носом в шею альфы. - Все в порядке. Я понимаю, - гладит младшего по спине Тэ, - поверь, как никто другой. Ну чего ты, малыш… Чонгук еле сдерживает слезы. Снова. Он слишком эмоциональный после гонов. Разлука совсем не помогает, только хуже делает. Младший неловко отлипает, старается улыбаться, но глаза блестят. Тэхен гонит воспоминания из разговора с Чимином в баре. До последнего не хочет связывать услышанное с реальностью. - Я спросил тебя про предохранение не из любопытства. Чонгук внимательно слушает, собирает все эмоции в кулак и выкидывает. Судя по тону, разговор серьезный. Тэхен вытирает нос, продолжает: - У него течки нет больше двух месяцев. Зрачки у младшего расширяются. Правда ведь. Может, даже больше. Никто за его циклом не следит, потому что Юнги проблем не доставляет – его гормоны никогда не душили, напротив, пробуждали во всех инстинкт защитников. О каком-то сексуальном желании даже речи не было. Последние месяцы были загружены у всех, вот никто внимание и не обратил. Но Чонгук ведь почти всегда рядом. Почти, ключевое слово. Тэхен поздно понимает, что выразился не совсем правильно, потому что Чонгук стоит в ступоре, смотрит сквозь него. Думает явно не о том, что хотел донести до него Тэхен. Альфа дергается, сжимает губы, обнимает себя. Скидывает руку друга с плеча. На коже появляется кровь из-за впившихся в собственное плечо ногтей. В глазах смесь страха и агрессии. Тэхен максимально сдержанно и холодно произносит: - Гук-и, даже не думай так о нем. Чонгук себя бьет по лицу. Так сильно, что к двери подбегает Чимин и взволнованно спрашивает, что случилось. Хоби тоже уточняет, все ли в порядке. Тэхен не хотел звучать грубо, но иначе Чонгука в чувство привести вряд ли бы вышло. Младший улыбается. - Все хорошо, не волнуйтесь. - Тэ? – Чимин, кажется, скребется в дверь. Как кошка. - Мы сейчас выйдем, - весело произносит Тэхен. - Прости, - шепчет Чонгук, - я совсем… Не знаю. Не буду больше. Прости, что подумал… - Не извиняйся. Но поговорить с Юнги придется. Он сам мог и не заметить. - Лучше ты, - Чонгук потирает щеку, - со мной он… ближайшие несколько недель вряд ли будет разговаривать один на один. Тэхен гладит Чонгука по щеке, пытается успокоить тактильностью. Слов нужных подобрать не выходит. Смотреть на разбито улыбающегося младшего тяжело. Гормоны по нему проезжаются странно сильно. Тэхен мысленно благодарит природу за то, что его гоны и вполовину не такие тяжелые, как у Чонгука. - Давай, Гук-и, - встряхивает младшего, - устроили с тобой тут, непонятно что. - Минни-хен все еще скребется, - шепчет Чонгук, - я его слышу. - Будь с ним милашкой. Он волнуется, что ты его не любишь. Чонгук наклоняет голову. Не понимает, к чему это Тэхен сказал. Минни-хена невозможно не любить, он ведь такой добрый и чуткий. Правда иногда говорит не очень приятные вещи про хена, но, наверное, он просто его пока не понимает. - Не думай много, - неловко смеется Тэхен, - просто будь собой. Не стесняйся. Чонгук послушно кивает. Ну натуральный щеночек. Тэхен подкрадывается к двери, подставляет ко рту палец, прислушивается. Все еще под дверью. Хитро улыбается. - Минни! – кричит Тэ, резко открывая дверь. Чимин отползает с визгом к стене, держится за сердце. Взрывается через минуту, чуть ли не запрыгивает на Тэхена, пытаясь его придушить. Чонгук тихо выходит за старшим, присаживается на стул рядом с Намджуном. Босс на секунду отвлекается от ноутбука, треплет черные волосы, улыбается. Хоби с дивана тоже ободряюще ухмыляется, зовет на реванш в выходные. Чонгук незаметно вытирает стекающую по плечу кровь, комкает салфетку, прячет в карман. Хорошо, что Чимин занят убийством Тэхена, а альфы предусмотрительно не обращают на это внимание. - Без тебя гонять не хочется. Я тебе покажу, чему я научился, пока ты… - затыкается, потому что Тэхен на него шикает, - зевал на треке. - Я тебя сделаю, хен, - гордо заявляет Чонгук, берет конфету из вазочки. - Можно прийти? – перестает душить Тэхена Чимин, маленькими шажками приближается к Чонгуку. Не хочет на него давить своим запахом. Парень кивает, улыбается. Смотрит только в глаза. Чимин проклинает свои розовые щеки, которые выдают все его чувства с потрохами. Хорошо, что Чонгук только в глаза смотрит. Чимин наливает чай, не забывает уточнить, что они все будут на ужин. Хочется сегодня приготовить что-то невероятное, раз уж все собрались в квартире. Редкую возможность упускать нельзя, ни в коем случае. Он не знает, чего все так ждут сегодня. Почему Чонгук выглядит таким пришибленным. Но хочет всех поддержать. Так, как умеет. Вкусной едой и уютом. Омеги по-другому не умеют, не в его мире. … Чимин долго трет глаза, старается встать, но алкоголь дает о себе знать. Выходные прошли просто замечательно – заезд Хоби и Чонгука в памяти точно останется. Впервые, когда силы были равны. И Хосок феерично на последнем этаже сделал младшего. Чонгук даже не расстроился, он вообще выглядел немного потерянным, но гонке точно отдавался на сто процентов. Просто под конец сдал позиции. Свалил все на усталость и нелюбовь к многоуровневым парковкам – не развернуться со скоростью. Хоби за свой реванш проставлялся. Даже Намджун присоединился к группе, хотя обычно пьянки игнорирует. Омега хихикает, натягивает домашнюю плюшевую кофту. Намджун под градусом признавался Хоби в любви. Это было что-то невероятное. Еще лез целоваться ко всем. Тэхен и Чонгук кое-как утащили от него Чимина – Намджун лез обниматься только так, хваля благородный аромат. Приятно получать комплименты от кого-то, помимо Тэхена и альф в клубах, которые рассчитывают на продолжение всегда. Черный комок сложно узнать. Чимин промаргивается, тихо подходит к Чонгуку. Парень его не сразу замечает, мешает ложкой черный кофе. Странно, потому что Чимин уверен, что альфа всегда пьет без сахара. Он привычки своих альф уже выучил, особенно, утренние. Потому что на ужин они не часто заезжают, но на завтраках появляются регулярно. Омега нежно проводит по спине, пугает младшего. Чонгук смотрит во все глаза, быстро успокаивается, отвечает на улыбку. - Похмелье? – хлопает по спине. Чонгук кивает, - А рано чего так встал? - Не спится, - зевает Чонгук, разбито улыбается. - Ты не расстроился из-за проигрыша? – Чимин ищет, чем бы быстренько накормить альфу, может, найти аспирин, - Хоби, как всегда… - ворчит под нос, когда не находят нужные таблетки. - Нет. Хоби-хен в городе всегда был лучше меня. - Вы так красиво, - Чимин издает звук колес, смущается, - ну вот это, - показывает ладошкой проезд. - Дрифтовали? – омега часто кивает, - Это просто, - скромно произносит Чонгук, задумывается, - правда со стороны это выглядит круто? - Еще как! – Чимин снижает голос, не хочет будить остальных, - Сложно, наверное. Я вообще вожу отвратительно. - У тебя есть права? - Меня учил один мой парень, еще в шестнадцать. Тогда я думал, что он невероятный гонщик. Сейчас понимаю, глядя на вас, что он просто баловался и строил из себя не пойми кого. - А больше не водил? – Чонгук продолжает задавать вопросы. Разговоры отгоняют плохие мысли. Только дышать все еще трудновато, но он уже привык к вишне Чимина. - Я базовые вещи умею. Но вот все эти штуки… Для меня это что-то из разряда фантастики. Чонгук снова смущается, отводит взгляд. Мило улыбается. Чимин себя по рукам бьет, потому что желание прикоснуться к волосам нереальное. Они еще не так близки, чтобы на подобный контакт не в пьяном виде идти. Он помнит, как парень испугался простого касания щеки. Даже вечером, под градусом, держал дистанцию. Все же, он не очень тактильный и прилипчивый, как Тэхен, который вообще не знает, что такое личное пространство. - Будешь кушать? Сделаю все, что душа пожелает. Альфа задумывается, пожимает плечами. Он не знает, чего хочет. Точнее, прекрасно знает, скоро третий год пойдет, чего ему хочется, но это, к сожалению, так просто не получить. - Давай сделаем французские тосты. Тэхен их любит, - предлагает Чимин. Чонгук кивает. - Я могу помочь. Чимин приглашает к себе помощника, улыбается. Закатывает рукава. Раздает краткие инструкции, что нарезать и что взбить. Чонгук усердно следует инструкциям. Добавляет побольше корицы. Чимин координирует движения, старается как можно больше как бы случайно касаться к альфе. Чонгук, если его чем-то увлечь, совсем не замечает, что происходит вокруг. Чимин достает бекон из холодильника, поглаживает младшего по спине. Кажется, он счастлив. Всю неделю они и так провели вместе, обсуждали фильмы, аниме, которое, как оказалось, очень нравится Чонгуку, но он стесняется об этом открыто заявлять. Потому что Хоби сразу ржать начинает, а все остальные, кроме Тэхена, особо не разделяют его любовь. Тэ, в целом, за любой движ и любую совместную активность. - Вот всех прогоним, - обещает Чимин, - и посмотрим новый сериал. Я слышал, как ты Тэхену предлагал его глянуть. Я тоже хочу. Чонгук весь светится, обмакивает хлеб в яйцах, слушает рассказы омеги. Минни-хен отлично убирает тревогу. Отвлекает разговорами. Но только мелодичный голос затихает, снова возвращаются тревожные мысли. Чонгук всегда переживает за старших, особенно, если они уезжают за пределы Сеула. С Джином опасно ходить на дела. - Ты все равно о чем-то думаешь, - подмечает Чимин, - даже готовка не отвлекает. Расскажи мне, Гук-и. Что тебя тревожит. - Хены так и не вернулись, - под нос бурчит Чонгук, - должны были, - прикусывает губу, - на два дня уехать. - Наверное, появились неотложные дела. Они ведь верхушка. - Я понимаю, просто, - парень сглатывает, - с Джином-хеном, - оглядывается, убеждается, что их никто не подслушивает, - очень опасно ездить. Он никого из нас не берет. Всегда только в паре работает. И это… - чуть вздрагивает, - как Тэхен, помноженный на пять. Чимин стискивает столешницу. Старается сохранить спокойствие, но плохо выходит. Тэ всегда с ума сходит на заданиях, отдается без остатка. Ставит на кон жизнь, хотя речь может идти о какой-то бесполезной бумажке. Омега переворачивает хлеб, старается разрядить обстановку, успокоить младшего, который снова сник. - Он ведь босс, главный самый. Страшный, - Чонгук неловко улыбается, Чимин продолжает забалтывать, - не будет так рисковать. Представь, если с ним что-то случится? Вся банда останется без головы. Он такого не допустит, нет, нет, нет. Не думай даже, - поглаживает по спине парня. - Он не будет, ты прав, - Чонгук смотрит в белково-яичную смесь, - поэтому он всегда с напарником. Чимин хочет себя ударить – ворошить осиное гнездо не надо было. Чонгук снова ушел в свои мысли о мятном недоразумении. Чимин так филигранно обхаживал альфу, проводил с ним все больше времени наедине, узнавал об интересах. И, на секунду показалось, что альфа начал сдаваться чарам. Но вот, снова, только омеге кажется, что все налаживается, всплывает этот мятный кошмар. - Прости, Минни-хен, - пугается Чонгук, - я не хотел грузить. Все в порядке, не волнуйся. Альфа не мог не заметить резкое напряжение хена. Везет, что он списывает все на волнение за банду. А не за ревность. Чимин пользуется моментом, делает вид, что не может не волноваться за боссов на задании, хотя ни с кем из них ни капельки не близок. - Гук-и, я ведь не знал, что все так, - шмыгает носом, - я должен извиняться, что не подумал о твоих чувствах. Ты ведь такой заботливый. Чуткий. Дорожишь всеми. Чонгук приобнимает хена, помогает снять хлеб с плиты. Чимин прислоняется головой к мощному плечу, вдыхает горный аромат. Теперь он будто где-то во Франции, в провинции. Нюхает свежую выпечку в каком-то некрупном городе. Если откинуть мысли, почему его сейчас обнимают, кажется, что у них импровизированное свидание перед завтраком. В списке идеальной жизни есть пункт про совместную готовку. Чимин себя награждает за успешное выполнение планов долгими объятиями. - Давай закончим, - приободряется Чонгук, нарезает авокадо, - а не то Тэ нас съест. - Знаешь, - Чимин поправляет волосы, надеется, что румянец придает ему уюта, - нам надо растянуться. - Что? – младший наклоняет голову. Его типичный жест полного непонимания. Чимин улыбается. - Чтобы разогнать напряжение и усталость. Очень помогает. Но со мной никто никогда не делает, - дуется, переминается, старается выглядеть максимально уязвимым, - мне кажется, тебе станет полегче. Присоединишься? - Да, - неловко соглашается Чонгук, отводит взгляд. Его поддержали, надо ответить тем же. Так правильно. - Ты – самый лучший альфа из всех, - шепчет Чимин, следит, как краснеет младший от неожиданного комплимента, - только Тэхену не говори. Он думает, что лучше нет никого. Чонгук кивает. Снова и снова. Это в целом его модель поведения в любой ситуации – соглашаться со старшими, следовать их советам, не мешать своей навязчивостью. Наверное, он совсем разбито выглядит, раз Минни-хен крутится вокруг него всю неделю. Альфа трет плечо, которое до сих пор не зажило. Не стоит каждую ночь его расчесывать. Но ему сложно спать одному. Даже Хеллоу Китти не помогает, потому что толком уже и не пахнет. Когда исчезает успокаивающий аромат, начинает подкатывать тревога. Тягучая, мерзкая. Она стоит в горле, щекочет его, хочется прокашляться, но это не поможет. Плохое предчувствие. Чонгук слушает рассказы Чимина про тонкости вкусов, как сладкий хлеб отлично сочетается с соленым беконом, но мысли его где-то далеко. Они не фиксируются на чем-то конкретном, просто крутятся вокруг одного. Что его омега сейчас в опасности. Хотя он не его. И вряд ли чем-то рискует. Джин дорожит им. Не будет подвергать риску. Но как это объяснить сердцу? Оно своей жизнью живет. Чонгук разминает авокадо до состояния пюре, смущается от похвалы, а сердце кричит. «Что ты делаешь? Почему стоишь? Тебе надо его найти, он без тебя пропадет.» - Минни-хен, - тихо спрашивает Чонгук, - ты когда-нибудь… - не может сказать, что именно, потому что сердце глухо бьется в груди, отвлекает, - волновался так, что сердце выскакивало из груди? - Конечно, - Чимин раскладывает по тарелкам творожный сыр, - на каждой краже. Даже мелкой. Маленькие уколы адреналина всегда полезны. - А чтобы за кого-то? - За Тэхена, - выдыхает омега, - на каждом задании. Он ведь сумасшедший, совсем себя не бережет. И за тебя, когда ты водишь быстро. Да за всех. - Это нормально? Чимин размазывает по тарелке сыр. В целом, это нормально. Даже правильно. Беспокоиться за близких и родных. Но Чонгук ведь спрашивает не просто так. Он, как ребенок, ходит вокруг того, что хочет узнать, но не спрашивает напрямую. Стесняется. - Да. Но вы все – взрослые люди. И можете постоять за себя. Поэтому я спокоен. Чонгук больше ничего не спрашивает. Минни-хен прав. Но это никак не объяснить глупому собственническому чувству, которое не может простить парню то, что он отпустил Юнги тем утром к Джину. … - Не дергайся. Джин слушается. Он и не собирался, но тело немного не слушается. Пуля в плече мешает. Еще и попала так четко, кажется, раздробила кость. Альфа начинает смеяться. - Тебя вроде подстрелили, а не головой ударили, - Юнги плотно затягивает тканью кровоточащую рану. - Теперь мне даже нравится, что ты только в балахонах ходишь. Юнги ухмыляется. Шутит он. Пришлось любимую футболку порвать из-за идиота, который под конец их тяжелой рабочей недели решил потерять бдительность и без оружия пойти на последнюю встречу. - Патроны мне отдай. Джин с трудом достает упаковку. Он правда сейчас бесполезен. Почему решил без охраны пойти? Так сильно верил тайцам? Ошибка новичка. Или уставшего человека. Благо, Юнги быстро среагировал, подстрелил уже бывшего партнера и утащил босса в укрытие. Ящик с товаром вряд ли еще долго проживет, но этого хватает, чтобы омега остановил кровотечение и перезарядил пистолет. Юнги в уме подсчитывает шансы. Не очень много. Но есть. - Юни. - Рот закрой, - спокойно произносит омега, - я главный сейчас. Джин поднимает руки, кряхтит. Пусть делает, что считает нужным. Он еще ни разу не ошибался в подобных вещах. Альфа, почему-то, рад отдать бразды правления своей правой руке. Левая просто не двигается. Смеется из-за собственной шутки в голове. Юнги хмурится. Джин от переработки с ума сходит, очевидно. Рана стала последней каплей – альфа полностью потерял способность трезво мыслить. Омега смотрит на пистолет, на подрагивающие руки. Он сейчас единственный, кто может их вытащить из ловушки. Только счет идет на минуты – в любой момент может приехать подмога. Надо как-то добраться до машины, а там будет проще. Омега прикусывает губу. Резко бьет себя по щекам. - Джин, - сталь в голосе, - за мной. Омега быстро показывает голову, стреляет, прячется. Тянет альфу за собой. Бежит от одной коробки к другой, радуется, что разборки всегда в таких удобных для перестрелок местах. Судя по звукам, осталось человек пять. Но к выходу бежать нет смысла сейчас – нагрянет подмога и им конец. Юнги смотрит вперед – река. - Ключи, - приказным тоном требует омега. Джин неловко копается в карманах, отдает все, что находит в них. Смотрит куда-то в небо. - Не смей даже думать о Рае. Тебе дорога в Ад, если так тупо умрешь. Отрезвляет. Джин ведь не один. С ним Юнги. А если с омегой что-то случится, его с того света точно достанут. Младший хоть и редко в конфликты вступает, но отличается упорством и бесконечной преданностью. Не боссу только. - Дашь отмашку – я побегу. К воде, - Джин возвращает свою уверенность, ровно на секунду, пока по телу волна боли от пули не проходит. Нерв задели, сто процентов. Юнги прикрывает глаза. Прикасается к губам, обреченно улыбается. - Надеюсь, примета рабочая, Гук-и. Омега бежит в противоположную от выхода сторону, ловко уворачивается от пуль, падает на пол, прокатывается на боку за новое укрытие. Локоть содран в мясо. Юнги перезаряжается, стреляет в две противоположные стороны, бежит вперед. Свистит. Джин срывается с места, не оборачивается. Носом пытается уловить мяту среди тины и рыбы. Надеется, что она не исчезнет. Но запах в последние дни совсем слабый. Альфа выбегает с рыбного склада, прячется за огромной лодкой. - Давай, Юни, котенок ты наш, - тихо просит Джин, - не смей там подыхать. Юнги толкает бочку с маслом для лодок, стреляет ровно в нее. Начинается пожар. Оставшиеся альфы отступают, наверное, боятся взрыва. Идиоты. Омега слышит голоса подмоги, срывается с места, двигается, как и всегда, грациозно. Джин даже жалеет, что прямо сейчас не может пронаблюдать за оперативником – он в такие моменты похож на актера в постановочном бою. Джин снова смеется, прикрывается здоровой ладонью. Если они выберутся, он на него перепишет половину имущества. Омега хватает за шкирку альфу, утягивает в воду за собой. Одна пуля все же попадает ему по ноге, но просто коцает. Поверхностное ранение. На фоне локтя, от которого осталось почти ничего, совсем безобидно выглядит. Юнги уплывает под пирс, достает голову Джина так, что торчит лишь нос. Сам полулежит на спине, старается не дать утонуть обмякшему альфе. - Расслабься, - шепчет. Прислушивается. Прикрывает рот Джина рукой, ждет, когда враги уйдут. Ноги начинает сводить от холода. Во рту слишком много воды, дышать толком не выходит, но омега терпит, медленно вдыхает через нос. Юнги подтягивает на себя босса, без лишнего шума, отплывает ближе к берегу. Через несколько минут альфы уходят. Омега с трудом вытаскивает Джина на берег, дает им обоим отдышаться и откашляться. Бьет себя несколько раз по голове, потому что паника начинает подкатывать, а ей пока нельзя брать верх над разумом. Они все еще не выбрались. Джин первым встает, быстро идет в сторону машины на ощупь. Глаза болят от грязной воды. Во рту вкус тины и крови. Юнги обгоняет босса, останавливает рукой. Снова прислушивается. Джин трясется, держит руку на плече. Не замечает, как омега перед ним кое-как унимает дрожь в ладонях. Холод и стресс плохо влияют на его стойкость. - Последний рывок. Они рядом, - четко произносит. Ждет, когда Джин кивнет. - Веди. Омега помогает боссу подняться с глинистого берега на причал, подкрадывается к машине. Буквально запихивает туда альфу, пока шаги потерявших их врагов не так четко слышны. Залезает на водительское сиденье, спускает Джина вниз, почти на пол. От греха подальше. - Так, удача пока работает, - произносит только губами, вставляет ключи в замок, поворачивает. На звук мотора поднимается шум, крик. Стрельба. Юнги давит на газ, крутит руль, старается плавно маневрировать, но он вообще далеко не водитель. Еще и видит плохо из-за слипшихся ресниц и мокрых волос, падающих прямо на веки. Омега быстро смахивает пряди, впивается холодными руками в руль, давит со всей дури на газ, будто так машина разгонится быстрее. Когда за ними срываются несколько внедорожников, прикусывает до крови губу – сдерживает нервный смех. Грунтовая дорога – это тебе не город. - А учитель у тебя хороший, - слабым голосом произносит Джин. Кажется, он теряет сознание. - Ну как сказать, - Юнги резко разворачивается на колесах, стирая точно большую часть резины, - он просто счастлив, когда его слушают. - Когда ты слушаешь, - кашляет Джин, затыкается. Дрифт вышел неважный, но от Юнги и не требовалось идеала. Омега едет по прямой, виляет, старается действовать непредсказуемо. Резкое торможение и разворот – две машины сталкиваются. Юнги улыбается – хотя бы это красиво вышло. Снова газ в пол – осталось одну с хвоста скинуть. Джин сонными глазами смотрит в окно. - Если свернешь сейчас направо… Он не успеет войти в поворот и завалится. Юнги молча выполняет приказ. Так и выходит – машина позади переворачивается несколько раз. Юнги вырубает фары, съезжает куда-то по проселочной дороге вниз, глушит мотор. Внимательно смотрит в зеркало заднего вида. Спустя десять минут ожидания, Джин дрожащими пальцами достает из бардачка сигареты, покидает автомобиль. Садится на капот, ртом выуживает одну из пачки, пытается поджечь. Пальцы не слушаются. Юнги забирает зажигалку, поджигает боссу сигарету, садится рядом, ставя ноги прямо на капот. Поджимает их к груди, начинает, наконец-то, тяжело дышать. Мята резко проявляется среди всех ароматов – рыба, тина, кровь, грязь, бензин. Джин молча протягивает пачку омеге, который смотрит прямо пустым взглядом. Не сразу замечает, что ему предлагают покурить. Тянется, но одергивается. Джин встряхивает пачку. - Не буду, - хрипит Юнги, - Чонгук не любит запах дыма. - Ты вроде хотел сепарироваться, - ухмыляется Джин. Юнги на него не смотрит, прячет лицо в коленях. - Не сейчас, Джин, - плечи вздрагивают. Омега слазит с капота, открывает дверь автомобиля, взглядом зовет обратно. - Дай докурить, - ноет Джин, продолжая чувствовать ничего, кроме постоянной боли в раненой руке. Кажется, он не может ей пошевелить. Даже пальцами. - Пиздуй в машину, - бескомпромиссно отдает приказ Юнги, - едем в больницу. Босс. Джин швыряет сигарету в мокрую землю, идет в машину. Только присаживаясь на сиденье, сразу вырубается. Силы кончились. Омега садится за руль, плавно выезжает на трассу. Ищет телефон в бардачке, облегченно выдыхает, когда находит. Сразу же скидывает смс Намджуну, обещает позвонить, когда они будут в больнице. Примерно сутки до Сеула. Осматривает дорогу. Давит на газ. Дело еще не закончено. Сначала в больницу. Потом отчитаться. И только после можно проявить слабость. … Сериал посмотреть не вышло. Хоби уехал по делам, жалуясь на головную боль. Тэхен тоже еле выполз из комнаты, растирая виски и страдальчески падая на первого попавшегося человека. Не повезло Чонгуку – Тэхен завалился на альфу, крепко обнял и захныкал, что скучает по хенам. Чимин только передал ему кофе – в таком состоянии Тэ не способен здраво рассуждать. Ему надо кого-то агрессивно тискать, будто от этого зависит его жизнь. - Надо прогуляться, - заключает Чимин, когда Намджун уехал на работу, с кратким – вернусь поздно. Младшие альфы прищурились, но ничего не спросили. Только Чонгук перед самым уходом тихо спросил, как там хен. Джун улыбнулся, потрепал его по голове, сказал, что все в порядке. Чонгук чувствовал в моменте, что это не так. Ночью его паника вышла на новый уровень – легкие будто схлопнулись. Он каким-то чудом дошел до ванной, включил воду в раковине, но от вида воды стало еще хуже. Чонгук, как мог, ловил воздух ртом. Таким его нашел Тэ – бледным, испуганным, трясущимся из-за испытанного страха. Старший его вернул в кровать, пусть уснуть так и не вышло. Точно что-то не так. Но озвучивать догадки, просто свое волнение, которое ничем не подкреплено – глупо. Альфа послушно кивнул и согласился, что им нужно пройтись. Стены давить уже начали. - Куда вы хотите? – обреченно спрашивает Тэхен, все еще пытается унять головную боль. Не надо было водку чистоганом пить. - Гук-и? – Чимин очаровательно улыбается, кладет руку на коленку к альфе, который не сразу замечает этот жест. - А? – сердце колотится быстро. Слишком. - Куда поедем? Тэхен за любые развлечения. Выбор за тобой. - Не знаю, - мило улыбается Чонгук, потирает шею, - я в таком… не очень хорош. - Конечно, все выходные просто спит с… - получает подушкой по голове от смущенного Чонгука, - господи, будто это великий секрет, - похмелье делает из Тэхена токсичного альфу. А еще полное отсутствие удовлетворения от плана мести над отчимом добавляет негатива в его жизнь. - Я хотел ухо проколоть, - Чимин пропускает мимо ушей все ненужные комментарии, показывает правое ухо, - вот тут и тут, - тыкает пальчиком в хрящ, - хотите со мной? Чонгук загорается. Натурально. Кажется, ему очень нравится тема пирсинга. Альфа радостно поднимается, идет в ванную, собирается. Чимин довольно ухмыляется – не зря рылся в его вещах. Там точно был стикер с номером мастера. Чимин пробил его на всякий – вышла тату-студия. Наверное, младший грезит о татуировке или пирсинге, но боится заводить разговор. Ему, как Чимин понял, крайне важно мнение старших во всех вопросах. Младший так и не пускает его в машину. Тэхен любезно предоставляет свой мерседес, падает на заднее сиденье, разваливается. Чимин поправляет помаду на переднем. Все вроде идеально, но Чонгук всю дорогу молчит, а Тэхен не пытается поддержать болтовню из-за поганого настроения. Он злой уже несколько дней ходит, но не признается, что случилось. Чимин искренне пытался у него узнать, в чем причина его агрессии, но Тэ отмахивается. Его дело. - Скучаю по сейфам, - жалуется Чимин, - вот бы меня на дела брали. Хочу быть полезным. - Отдыхай, пока есть возможность, - грустно вздыхает Чонгук, - ты ведь омега. Должен думать о здоровье. - Я не какой-то нежный мальчик! Я с пятнадцати лет один выживаю. И я не привык сидеть дома. Безусловно, мне нравится обустраивать гнездышко, но я чувствую себя бесполезным. - Это не так, Минни-хен. - Готовка и уборка – не мои главные навыки, Гук-и. Если бы я умел стрелять или драться… - То тебя бы гоняли по всем делам мира, - завершает Тэхен, - научись водить. Ты же трусишка. - Я не трус, - хмурится Чимин, - то, что я не пропил свой инстинкт самосохранения, не делает из меня трусишку. Не все психопаты, как ты. - Хочешь стрелять? - Прекратите, пожалуйста, - вмешивается в перепалку Чонгук, - не надо ругаться. Я… - сжимает руль, потому что чужие крики пробуждают страх. Снова, - Минни-хен, можешь поговорить с Джуни-хеном. - И поговорю! – радостно восклицает Чимин, - Хоть кто-то в меня верит. Только на Гук-и и можно понадеяться. - Не только на меня, - робко улыбается парень. Странно стреляет в ногу, из-за чего альфа тормозит чересчур резко. Извиняется. - Тебе надо больше отдыхать, - заключает Чимин, - ты скоро станешь одним целым со своей машиной. - А он будто против, - смеется Тэхен, - его детка на первом месте в списке самого важного в жизни Чонгука. - На втором, - сглатывает Чонгук, ускоряется. Кто на первом Чимин решает не уточнять. - Ты с семнадцати лет водишь? - В пятнадцать научился. Но гонять стал в шестнадцать. - А как? – Чимин наклоняется, чтобы заглянуть в глаза, обратить на себя внимание, но водитель сосредоточен на дороге. - С кайфом, - отвечает за младшего Тэхен, - предложи школьнику участвовать в заездах на спорткарах – ни один не откажется. Только парни не учли, что Чонгук – гений. - Я просто, - мямлит Чонгук, - просто хорошо справляюсь. - Гук-и не думал о криминале, - улыбается Тэхен, - но жизнь непредсказуема. Кто знает, где окажешься вечером, да, Минни? - Тут я даже соглашусь, - кивает Чимин, - мы с тобой случайно в банду попали. Но вроде отлично вписываемся. Чонгук кивает. Не спорит. Он, конечно, случайно со всеми встретился. Но в банду попал осознанно. По личным причинам, о которых вслух говорить все еще нельзя. Мерседес тормозит перед невзрачным салоном с темной вывеской. Красивыми готическими буквами выведено название, которое Чимин прочитать не в состоянии. Но признак хороший – самые лучшие проколы делают именно в таких аутентичных местах. Омега забитый по лицо охает при виде двух красивых альф. Тэхен сразу занимает черный диван, просит что угодно холодное попить и выключить тяжелый рок. Рядом сразу оказывается свободный тату-мастер, готовый уже бесплатно набить что-нибудь смуглому красавчику. Тэхен кокетничает, не дает прямого отказа, но откровенно кайфует, что его внешность так высоко оценивают. Чимин сразу берет все в свои руки. План был рожден еще в машине. Омега тянет Чонгука за собой, присаживается в кресло. Мастер берет иглу, натягивает перчатки. - Гук-и, - тихо просит Чимин, делает самый жалобный взгляд в мире, - можешь меня за руку подержать? Я немного боюсь. Чонгук соглашается, не думая. Поддержать хена – они ведь за этим и приехали. Парень дает свою ладонь, рассказывает все, что читал про пирсинг. И про ощущения. Мастер хихикает с того, как серьезно альфа ведает о значениях и истории каждого вида проколов. Чимин боится уколов, но это не пули – реально по ощущениям будто комарик кусает. Татуировка на ребрах намного больнее. По личному опыту знает. Чонгук задерживает дыхание вместе с омегой, когда игла входит в ухо. Две минуты – два прокола. Мастер дает зеркало, просит разрешение сфотографировать работу. - Красиво? – спрашивает Чимин, вертясь для камеры. Давно он не делал никаких фотографий. - Очень, - Чонгук выглядит счастливее самого Чимина. Омега не может сдержаться, хлопает парня по щеке. Настолько он невероятно притягательный. Правда, он сразу отодвигается, тупит взгляд. Все еще стесняется при незнакомых людях контактировать. - Что тебе будем делать, лапочка? – мастер достает новую иглу, потирает ладошки. Предвкушает еще фотографии для портфолио – у него джекпот из красавцев сегодня. - Мне? – испуганно повторяет Чонгук, смотрит на Чимина, в сторону Тэхена, который вовсю флиртует с тату-мастером, - Не знаю… - Тебе пойдет бровь. Или губы, - предлагает Чимин, разглядывая лицо. Пользуется легальной возможностью попялиться. - Губы у тебя огонь, - вторит омеге мастер. Чонгук не понимает, как оказывается в кресле под уговоры двух парней с двух сторон. Момент – и нижняя губа проколота. Чонгук разглядывает в зеркале украшение, касается языком. Болит. Пугается. Он не заметил, как прокололи. Даже сейчас ему кажется, что это неправда, нарисовано, прифотошоплено. Что угодно. Чимин в восторге. Никогда не нравились проколы на лице, но на Чонгуке все выглядит роскошно. К сожалению, развести на фотографии парня не вышло. Тэхен одобрительно присвистнул. - Ты теперь точно гроза омег, Гук-и. Парень от такого количества комплиментов теряется, идет к рулю, лишь бы друзья перестали его нахваливать. Он правда настолько красивый, как они говорят? Никогда об этом не задумывался. Чонгук поправляет зеркало, спрашивает, куда они поедут, языком постоянно касается свежего прокола, пусть ему и строго запретили это делать. Так он отвлекается. Чимин и Тэхен не перестают нахваливать, предлагают отметить мороженым, потому что младшему лучше не пить сразу после прокола. Воспаление не хочется. Чонгук соглашается на все, лишь бы они перестали говорить о нем. Снова бьет по голове странная тревога. Альфа сжимает руль, вдыхает. Замирает. Уже мерещится. Чонгук грустно улыбается сам себе, продолжает теребить свежий прокол. Хорошо, что парни слишком увлечены обсуждением внешнего вида мастеров и не замечают, как водитель съеживается. Если Намджун не на работе, он обязательно у него узнает, где сейчас хены. Чего бы ему это не стоило. … - Гук-и, - трясет друга Тэхен, - я сейчас твою детку угоню. - Тэ, - альфа кривится, потому что друг трогает больное плечо, - я устал. Тэхен поглядывает в сторону полуприкрытой двери – Чимин на кухне что-то готовит. Как только они вернулись, Чонгук сбежал в свою комнату. Тэхен до последнего не хотел заходить в убежище младшего, но Минни слишком жалобно попросил позвать Чонгука ужинать. Альфа без особого труда проник в логово, но, увидев пришибленного парня на кровати с подушкой в руках, растерялся. - Ты ночью толком не поспал ведь. И весь день ходишь вялый. Точнее, - считает пальцы, - как гон закончился. Ты же был не один, - аккуратно заходит на опасную зону, - должно быть легче. - Тяжелее, - в подушку шепчет Чонгук, - так еще хуже. Было, - уголки губ чуть приподнимаются, - хорошо и плохо. - Это как? – Тэхен все еще упорно разгоняет аналогии, приведенные подвыпившим Чимином. Чонгуку тяжело говорить о чувствах. Как описать мясорубку в сердце? Его же не поймут, засмеют, что он, как влюбленный дурак, не может и дня прожить без хена. Но это правда. Все время, пока его нет рядом, он будто имитирует жизнь. Ведет себя, как обычно, выполняет поручения, шутит, улыбается. Но внутри пусто. - Надумываю, - отводит взгляд, - скучаю, точнее. Волнуюсь еще. - Ох, бедняжка, - Тэхен приобнимает парня, кладет голову на плечо, - твои горы успокаивают всех, кроме тебя самого, - гладит по спине, - тебе надо переключить внимание. Понимаешь? - Нет. - Тебе нужно сходить на свидание. Ты ведь не был никогда даже, - Чонгук дергает носом, - в девятнадцать я уже со всеми окружающими омегами перевстречался, - гордо заявляет Тэ, секундную ярость в глазах Чонгука считывает моментально, - кроме одной. Каюсь, даже не пытался. Чонгук прикусывает щеку. Ему этот разговор совершенно не нравится. - Можно сходить на дружеское свидание, - загадочно произносит Тэ, - не с незнакомцем. Позови, вот, Чимина, - как бы невзначай предлагает кандидатуру друга, - чтобы потренироваться. Хоть увидишь, как оно должно быть. Хочется выгнать Тэ. Чонгук его любит за доброту, чуткость. Обычно. Сейчас он будто не замечает, как младшему неприятно даже думать о том, чтобы пойти с кем-то на свидание. Это, как минимум, неправильно с точки зрения уважения к хенам – они на каком-то задании, не выходят на связь, а он тут будет ходить на свидания и строить свою личную жизнь. Тэхен не слепой. Он замечает, как друг напрягается, крепче обнимает свою любимую Хеллоу Китти, которую обычно во время сна обнимает Юнги. Однажды Тэхен смог проникнуть в их комнату и застал эту удивительную сцену. Не сдержался и попытался потискать хена, за что получил в нос. Юнги тогда даже глаза не открыл. Хорошо, что Гук-и дома не было. Сейчас младший цепляется за эту игрушку, как за единственный значимый объект во всем мире. Это ведь совсем неправильно. Так зацикливаться. Именно поэтому альфа продолжает давить, убеждать, будто его слова могут изменить все. - Тэ, - все же не выдерживает Чонгук, хочет прервать этот поток не самых умных мыслей. Его останавливает открывшаяся входная дверь. И запах. Младший буквально срывается с места, выбегает в коридор, тормозит на приличном расстоянии от вошедшего. Чимин неловко здоровается, хочет, сначала, возмутиться, что Юнги в уличной обуви проходит в коридор, но омега выглядит откровенно плохо. Чимин не может отчитывать настолько уставшего человека. - Ты в порядке? – спрашивает в спину Чимин, закрывает крышкой рагу, - Как миссия прошла? - Тэхен, - спокойно зовет Юнги, рукой останавливает Чонгука, готового сорваться к нему в любой момент. Качает головой. Не сейчас. Чонгук себя физически удерживает на расстоянии, хотя все кричит о том, что надо обнять. Понюхать. Убедиться в том, что Юнги в порядке. У омеги на губе свежая рана, он чуть заметно прихрамывает, а еще странно отводит руку. Чонгук хмурится. Что-то не чисто. Тэхен выходит из комнаты Чонгука, по взгляду понимает, что надо наедине поговорить. Молча хватает куртку. Юнги идет за ним на балкон, бросает быстрый взгляд на Чонгука, который выглядит еще хуже, чем после гона. Сердце болит за альфу, но с ним он будет разбираться после. Тэ закуривает, предлагает Юнги, который с трудом стоит на ногах. - Ты спал вообще? - Джин в больнице. Живой, - быстро отчитывается Юнги, - перелом. И крови нормально так потерял. - А ты? – Тэхен хочет покрутить омегу, но Юнги шикает, заставляет отойти на шаг назад. - В порядке. Что с тобой? Тэхен усмехается. С ним Юнги никогда не любезничал – всегда жестко в лоб задавал вопросы, не думая о том, что Тэ может и соврать. Он не в состоянии просто обманывать Юнги. С детства не мог это делать. - Я не знаю. Смотрю на падающие акции, но не чувствую и половины того удовлетворения, которое ждал. - Пули в лицо были бы эффективнее, - спокойно соглашается Юнги, сам делает шаг вперед. Тэхен утыкается носом в плечо, принимает все еще неловкие объятия. - Это ведь он, да… Джина, - стискивает куртку на спине, - и тебя, получается. Мудак. - Глубокие умозаключения, - прыскает Юнги. - Не смейся, - бьет в лопатку омегу, не сильно, больше от обиды. Отпускать из объятий не хочет до последнего. - Наверное. Мы не разобрались, кто стоит за всем, но, с высокой вероятностью, это он. - Уебище, - рычит Тэхен, прикрывает глаза. Если бы не мята, точно бы уже гнал за его головой. Юнги отодвигает от себя альфу, хлопает по плечу. Смотрит серьезно. Прямо в глаза. - Справишься? - Куда денусь, - Тэхен пытается звучать уверенно, но от омеги не скрывается дрожь в голосе, - мог бы и подольше пообнимать. - Чимин будет тебя обнимать, у меня… - осекается, - есть еще одно дело. - Как всегда, - притворно возмущается Тэхен, - всех омег отбирает у меня, я же говорю. - Не неси чушь, - Юнги бьет Тэ по спине, - ты мой самый любимый аль… Закончить мысль не вышло, потому что за балконной дверью стоит Чонгук. Пытался дождаться, но не смог – хотя бы со стороны посмотреть на старшего, иначе он бы нагрубил Чимину, который попытался его обнять. Вяленая вишня пыталась перебить мяту. Юнги закрывает лицо руками. Тэхен смеется. - Все еще так думаешь? – смеется Тэ, тушит сигарету, - Намджун главный теперь? - Пока Джин в больнице. Хоби не в курсе. - Опять мне его удерживать от праведного гнева? - Да. У нас эстафета – я успокаиваю тебя, ты успокаиваешь Хоби, а Хоби успокоит Намджуна, когда его терпение закончится. - Какая мы идеальная семья. Тэхен напоследок позволяет себе обнять Юнги еще раз, шепчет, что тот придурок. Разговор о течке лучше отложить на неопределенный срок. Альфа подходит к Чонгуку, просит быть терпеливым. Младший кивает, переступает порог, но ближе не подходит. Сходу извиняется: - Прости, что прервал. Просто, - опускает голову, - волновался. - Все в порядке, солнце. Юнги стучит по перилам. Чонгук быстро подходит, но не встает рядом, а позади. Медленно вдыхает. Утыкается носом в волосы. Хочет обнять, но держится. Разрешение не давали. Чонгук видит, как плохо выглядит хен, что он вернулся с травмами, но не спрашивает ничего. Просто радуется, что он живой. И рядом с ним. - Джин в больнице. - Что случилось? – все же кладет руки на плечи Чонгук. - Кажется, не всех крыс отловили, - Юнги прикрывает глаза – удивительно, как руки младшего быстро успокаивают, - прости. - За что? – роется носом в волосах Чонгук. Не может надышаться. Хочет уже зарыться в плечо, но пока нельзя. - Я обманул. Не с бумажками пришлось возиться. - Вот Джин-хен поправится, - Чонгук крепче к себе прижимает омегу, - буду требовать у него извинений. Юнги не может не улыбаться. Впервые за неделю спокойно. Не должно быть, но только этого он будто бы и ждал все это время. Данного момента. Омега выбирается из объятий, слышит недовольный вздох. Проводит рукой по щеке. Чонгук еле сдерживает урчание. - Помнишь, - задумывается, поднимает глаза к небу, Чонгук обожает, когда хен делает такое лицо, ведь он еще и губы при том дует неосознанно, - ты сериал хотел посмотреть? - Сериал? – часто моргает, - Это ведь аниме. - И что? – не перестает оглаживать скулу, - Давай посмотрим. - Минни-хен тоже хотел его глянуть. И Тэхен, вроде как… Юнги стискивает щеку, смотрит в глаза. Пугающе тяжело. Будто не договаривает что-то. - Я не хочу, - сглатывает, - смотреть вместе с кем-то еще. Хочу с тобой. Ты не против? - Нет, - Чонгук накрывает чужую ладонь на своей щеке, - я ключи возьму и… - Я с тобой схожу, - вздрагивает, переводит взгляд на губы, наконец, расширяет глаза, - это… - Можно снять, - сразу опережает вопросы Чонгук. Сильно прижимает ладонь к лицу, будто боится, что Юнги убежит из-за таких изменений во внешности. - Зачем? Красиво ведь. Юнги опускает руку, головой указывает на дверь. Хочется уже уехать. Чонгук ведет хена за собой, перед самым входом в квартиру останавливается. Юнги качает головой – второй раз он зайти не сможет уже с тем же уверенным взглядом. Да и ходить сложно. Младший залетает в квартиру, берет телефон, ключи, на все вопросы Тэхена отмахивается – не до него сейчас. Чимин обиженно смотрит, как альфа носится по квартире, не может найти зарядку. При этом глупо улыбается. Тэхен провожает младшего, идет звонить Хоби. Лучше его перехватить лично. Чимин подбегает к окну, смотрит на парковку, где красуется синяя мазда. Думает, хоть бы они не к ней шли. Но темные фигуры двигаются ровно к гоночной машине. Что еще хуже, идут они очень медленно, Чонгук, даже, пытается взять Юнги на руки, но тот отказывается. Они еще какое-то время стоят рядом с машиной, не видно, что делают, но мозг Чимина отлично картинку дорисовывает. Омега шмыгает носом, провожает взглядом детку. Уже какой раз. А больно, как в первый. Тэхен застает плачущего омегу у окна, сглатывает. Сил нет успокаивать. В организации полный разлад, есть крыса, Джин в больнице. В этом списке нет места для обреченно влюбленных омег. Но Чимин резко поворачивается, смахивает слезы, серьезно спрашивает, что случилось и почему Юнги так плохо выглядел. Тэ кратко разъяснил ситуацию. - Понятно, - Чимин идет к кухонным шкафчикам, ищет контейнер для еды, - нам ведь надо отвезти Намджуну ужин. Раз он с утра в разъездах, - Тэхен застывает в дверях с телефоном, - что встал? Бегом, переодевайся и поедем. У нас много дел. … Чонгук цыкает. Хочет возмутиться, почему в больнице даже не обработали локоть. Когда Юнги в квартире Чонгука снял куртку, альфа еле сдержался, чтобы не зарычать – локоть красно-коричневый, благо, что сустав на месте и не поврежден. Юнги перед приездом догадался только переодеться, чтобы не пугать Чимина и не волновать Чонгука раньше времени. От медицинской помощи отказался – больницы с детства не переносит. Чонгук про эту привычку хена знает, только поэтому не журит за беспечность. - Можно? – тихо спрашивает, идя хвостиком в ванную. Не может и на шаг отпустить Юнги. Омега кивает. Пока говорить нет сил. Одно желание в голове – чтобы младший не отходил. Юнги безэмоционально промывает рану, обрабатывает предоставленным антисептиком. Чонгук аккуратно дует на ранку, будто так будет меньше болеть. Помогает перебинтовать. Юнги, не стесняясь, снимает штаны, просит дать ему одежду. Чонгук послушно идет за своей футболкой. Выбирает ту, в которой Юнги чаще всего спит. Возвращается ровно в тот момент, когда Юнги ставит ногу на раковину, разглядывает царапину на голени. Чонгук сглатывает. Шумно. Омега на него смотрит – запах альфы говорит сам за себя. - Не сегодня, - под нос произносит, - без… касаний. - Не будет, - уверяет Чонгук, держит дистанцию, - твоя любимая, - неловко улыбается, смотрит на носки. - Спасибо. Чонгук послушно не поднимает глаза на ноги, хотя и сжимает руки в кулаки до белых костяшек. Юнги не торопится, будто специально проверяет выдержку альфы. Но Чонгук правда не смотрит, тяжело дышит, чуть краснеет. Юнги сам себя ударить хочет за издевательство над альфой, не знает, почему провоцирует. Быстро переодевает футболку, поправляет волосы. - Пошли? – берется за кулак, расслабляет. Сплетает только мизинцы, вытягивает из душной ванны. Чонгук, наконец, выдыхает. Мысленно, он эти ноги все исцеловал. Обязательно пометил. Чтобы никто даже не думал заглядываться. Юнги садится на диван, поджимает колени к груди, накрывает широкой футболкой коленки. Выглядит он неважно. Знает. Помимо свежих следов драки, на запястьях все еще красуются, но уже желтые и бледные, метки гона. Шея, слава богу, зажила. Чонгук ничего вообще не говорит про внешний вид омеги, улыбается, спрашивает, хочет ли он что-нибудь. Юнги устало качает головой. Все уже на месте. Младший включает сериал. Юнги старается вникать в сюжет, но в мыслях – каша. Все крутится вокруг последнего дела, простреленного плеча, погони. Омега вздрагивает. Чонгук испуганно поворачивается, повторяет позу Юнги – прижимает также ноги к груди. Смотрит взволнованно. Юнги улыбается, спрашивает про персонажа, который точно у младшего любимый. Чонгук начинает активно рассказывать про лор, смущенно уводя взгляд, когда чужой фиксируется на проколе. Омега не понимает, что с этим делом было не так. Он был и в худших состояниях за все время работы на Джина. Его репутация нерушима – бесстрашный холодный оперативник. Но сегодня все валилось из рук. Он боялся потерять босса. Не хотел взваливать весь груз ответственности за синдикат на Намджуна, слишком мягкого для полноценного управления. Испугался, что не поддержит Тэ, который переживает вообще за всех, даже за новенького. Не осадит Хоби, если тот решит сорваться и отомстить. И, самое страшное, не увидит этот полный восторга взгляд. Огромные черные глаза. Такие любимые. Юнги съеживается, давит на грудь. Сердце в последнее время с ума сходит. Надо с ним что-то делать. Вырвать, наверное. Чонгук замечает, как хен еле держится, но не перестает болтать. Позволяет цепляться за свой голос. Каждое новое задание все сложнее и тяжелее. Если работать без выходных, даже самый лучший оперативник сдаст позиции. Не потому что слабый, а потому что не всесильный. Чонгук перебирает пальцы, неосознанно трогает языком прокол, который побаливает при любом касании. Сам себя возвращает в реальность через боль. - Тебя, - тихо спрашивает Юнги, - что-то тревожит? Хен прижимается головой к дивану. Черные волосы, спутанные, не очень чистые, будто он в грязной реке искупался, обрамляют белое лицо. Чонгук зависает. Почему такой красивый. Нереальный. - Тревожит. Но это ерунда, - ярко улыбается, не знает, что этой улыбкой разбивает сердце. Сначала уничтожает, а потом склеивает обратно. - Опять надумал что-то? – хрипло смеется, кашляет в кулак. Холодная вода дает о себе знать. - Хен, - Чонгук смотрит серьезно, но улыбаться не перестает, - не переводи тему. Я все вижу. Юнги сглатывает. Что конкретно он видит? Усталость, слабость? Или, что еще хуже, бешеную болезненную необходимость в его присутствии? Без Чонгука сейчас Юнги бы точно сидел на полу в ванной и собирал себя самостоятельно. Последние два года только делает это тихо рядом с младшим. - Было больно? – указывает на свою губу. - Нет, - грустно улыбается Чонгук, - когда касаюсь только… Странные чувства. Больно, но при этом хочется продолжать. - Зачем? Чонгук пожимает плечами. Привычка, видимо, через боль принимать что-то новое. - Можно? Юнги подползает, останавливает руку перед губами. Вообще не понимает, что делает. Видит, что альфе больно, только поэтому хочет приласкать. Наверное, это инстинкты. Но почему-то включаются они рядом с одним конкретным альфой. - Тебе всегда, - прикрывает глаза Чонгук. Аниме все еще идет на фоне, но его никто не смотрит больше. Даже не делает вид. Юнги, едва касаясь, проводит по коже вокруг. Прикусывает свою губу. Почему так неимоверно тянет? Он всю жизнь живет среди альф, привык к их запахам, взглядам, физиологии. Но только эти горы будоражат что-то внутри, давно спрятанное, то, что омега и не думал испытать. Не в этой жизни. - Прости меня, - вина младшего слишком сильная. Ощущается уже на физическом уровне. - Я говорил, что не обижа… - За гон, - сглатывает Чонгук. Закрытые глаза предрасполагают к честности, - я не рассчитал силу. Я с тобой, - вздрагивает от непрекращающихся касаний, - очень плохо контролирую себя. Но я буду стараться! Я обещаю, хен. Кажется, у альфы скапливаются слезы в уголках глаз. Юнги проводит по щеке, собирает выступившую влагу. Приближается. Дает свой запах, чтобы успокоить. - Не оставляй меня, - просит Чонгук, ломает пальцы, глаза не открывает. Боится. Категоричное нет убьет его, - Я не прошу чего-то большего. Мне нравится наша… дружба. И я… - на самом деле не готов, но говорит другое, - готов ее оберегать. - Хорошо. Чонгук приоткрывает глаза, ровно в момент, когда Юнги накрывает прокол своими губами. Нежно целует больное место, из-за чего становится только хуже на душе. Если бы это была страсть. Вожделение. Было бы проще. Омега не отрывается, продолжает мять ранку. Шепчет: - Ты очень красивый, солнце. Твоя удача, - с трудом сознается, - спасла Джина. Альфа притягивает омегу к себе, усаживает на свои колени. Юнги не сопротивляется, трется носом о щеку, дышит. Ему сейчас эти горы нужнее всего в целом мире. Не только сейчас, на самом деле. Но это умалчивается. Чонгук целует в ответ, извиняется за то, что без касаний не выйдет. Альфа держит омегу как какую-то драгоценность, боится лишний раз вздохнуть, дотронуться – вдруг он растворится в воздухе. Чем ближе хен, тем тяжелее верить в его реальность. В то, что такой человек мог родиться на свет. Стать его личным смыслом. - Я очень сильно соскучился, хен, - утыкается носом в плечо, часто дышит. Не может надышаться, вообще никак. Еле контролирует силу, чтобы в себя омегу не вжать. - И я, - куда-то в волосы произносит Юнги, сам жмется. Не хватает тепла. Омега еще раз целует младшего, без напора, без голода. Укладывается в руках, позволяет себя обнять. Сам прижимается к груди, прикрывает глаза. - Мы завтра досмотрим, хорошо? – почти молит, - Я очень устал. Чонгук не отвечает. Несколько раз целует в макушку, нюхает волосы – его любимую мяту ничто не может перебить, даже грязь. Гладит по рукам, спине, бедру. Юнги кладет ладонь на расцарапанное плечо, которое не видно из-за рукава футболки, но чем-то завлекает омегу. Он проникает рукой под ткань, водит по царапинам, которые точно станут шрамами. Тяжело вздыхает. Их связь физически уничтожает Чонгука. Надо что-то делать. Только не сегодня. Потому что без этих рук, он вряд ли сможет уснуть. … Хоби почти выламывает дверь в палату. Как-бы Тэхен не пытался его силой удержать, все тщетно – в плане рукопашного боя он слабее на голову. Намджун даже не удивляется при виде растрепанного альфы, который бешено смотрит то на него, то на Джина, отходящего от ударной дозы транков. - Я пытался, - пыхтит Тэхен, вытирает рассеченную губу, - видит бог. - Он нас покинул, - испуганно произносит Чимин, выглядывая из-за спины, - уехал с Юнги. Намджун начинает смеяться. Долго, даже, кажется, берется за живот. Джин все еще бессознательно лепечет что-то под нос, дергается. Скоро очнется окончательно – ему вкололи днем какие-то транквилизаторы, чтобы он поспал нормально, потому что альфа намеревался сразу после операции ехать на работу. Юнги его одним подзатыльником усадил на место. Когда Намджун доехал до больницы, уже ближе к вечеру, он застал застывшего в неудобной позе омегу, который стеклянным взглядом смотрел в стену в приемном покое. По лицу он точно не спал все это время, но при этом дождался альфу, рассказал без запинки все, что с ними случилось. Намджун отправил его к младшим – только Юнги нормально Тэхену сможет объяснить, что случилось, и успокоить Чонгука, который, если бы узнал все от босса, точно бы сорвался. И так сам не свой ходил двое суток. Не зря, видимо. Омега переоделся и унесся в дом, оставив братьев один на один. Но Джин спал, поэтому поговорить не вышло. Намджун прямо из палаты раздавал указания по проверке объектов – перенимать так экстренно все управление на себя тяжело, суток не хватит, не в такой организации. Но он неплохо справляется. Правда Джин бы, наверное, потратил на это часа два. - Почему ты тут сидишь? – первый вопрос, который задает Хосок. - Может лечь, - вмешивается Тэхен, встает между альфами. - Тэ, давай, блять, без своего клоунизма. Чимин боится. Хоби таким не выглядел, даже когда конвоировал его к Намджуну. В ходе миссий никогда не злился настолько, что воздух сгущался. От него все еще сильно пахнет сигаретами, но, сквозь дешевый табак пробивается что-то еще. Чимин принюхивается, только чтобы отвлечься. Пока не понимает, что там, но это неважно, потому что Тэхен подавляет Хоби, душит пряностями, спокойно произносит: - Не ты один чуть не потерял друзей. Я мог лишиться почти всей своей семьи. Резко подавление с обеих сторон прекращается. Чимин делает глубокий вдох, на цыпочках проходит в палату. Пока альфы друг друга сверлят взглядами, подкрадывается к Намджуну, тихо спрашивает: - Это Джин? Ну да, - сразу осекается, - кто еще-то. - Понравился? – усмехается Намджун. Чимин пытается его погладить по спине, но не решается. Все еще побаивается босса. - Меньшего не ждал, - сознается омега, - ты ел сегодня? – Намджун отрицательно качает головой, - Мы привезли тебе ужин. Если не съешь – расплачусь. - Угрожаешь? – Намджун улыбку с лица убрать не может. Омега отвлекает от тяжелых мыслей. - Представь, как Хосок заведется, если я реветь начну, - Чимин достает из аккуратного рюкзачка контейнер, ждет, когда Намджун захлопнет ноутбук. Хоби игнорирует надоедливую омегу в углу. У него новая волна осознания. Тэхен ему успел сказать только про Джина и больницу. Этого хватило, чтобы альфа сорвался с места, одним ударом вывел пытавшегося его остановить друга из строя, и уехать к боссу. Джин – непоколебимая скала. В нем Хоби не сомневался ни секунду. Он – идеальный лидер, бескомпромиссный босс, всегда выходящий сухим из воды. Но ведь за любым лидером стоят те, кто его спину прикрывают. Если Джин ранен, что тогда с его главной защитой? - Где он? - Тэхена слушать надо, - вмешивается Чимин, сжимая кулачки, - а не срываться с места. - Тебя не спрашивали. Он жив? – обращается к Тэхену, кусает губы. Боится услышать что-то страшное. - В полном порядке. Он заезжал, - поясняет Тэ, - попросил тебя успокоить, но я, - вытирает губу, - хуево справляюсь. - Давайте по порядку, что случилось, - Хоби двигает стул, садится на него, трясет ногой, - только ты исчезни, - машет в сторону Чимина. Омега краснеет. - Почему это я должен уходить? - Ты не семья, - чеканит Хосок. Стреляет в лоб словами. - Минни, выйди, - мягко просит Тэхен, - пожалуйста. Чимин встает. Обидно до глубины души. Конечно, он еще не полноправный член банды, но он им и не чужой. Как думал. Омега выходит из палаты, закрывает дверь. Только сейчас замечает, что в коридоре много альф, явно не посетителей больницы. Не в такое время. Некомфортно. Омега сглатывает, кутается в кардиган, будто боится, что на него косо посмотрят. Но альфам будто бы плевать. Наверное, они видели, что омегу притащил один из верхушки. Чимин проходит мимо жуткого вида парней, покупает кофе в автомате, решает, взять побольше. Для всех в палате. Поздно осознает, что не донесет столько стаканчиков один. Оглядывается, кусает губы от переживаний, ищет кого-нибудь, кто в состоянии помочь. И выглядит лучше обезьяны. Самый милый охранник, явно совсем еще молоденький, возможно, возрастом с Чонгука, заглядывается на симпатичного омегу. Чимин ему улыбается, машет ладошкой. Парень отводит взгляд. Чимин подзывает его к себе, когда снова ловит заинтересованный взгляд на себе. - Поможешь? Просто донести до палаты. - Там ведь, - сглатывает альфа, - боссы. Мне нельзя. - Я зайду один. Не бойся, - стреляет глазами, - я тебя прикрою. Альфа соглашается, берет кофе, несет за омегой, гордо шагающим по коридору. С альфой за спиной спокойнее. У самой палаты Чимин мешкается, все же, стучит ногой. Тэхен открывает дверь, приглашает обратно. Видимо, пятиминутного перерыва хватило на объяснение ситуации. Чимин пихает ему в руки кофе, забирает два других стакана у помогающего альфы, благодарит воздушным поцелуем. - Мой роковой мальчик, - смеется Тэхен, двигает стул к омеге, - всех нам альф совратишь. - Даю стимул к работе, - присаживается Чимин, кладет ногу на ногу, - обсудили свои страшные мафиозные дела? - Смешно, - грубо отвечает Хоби, - ты, видимо, не понимаешь, что мы тут не в детские игры играем. - Да, во взрослые, - хмурится Чимин, - я, может, выгляжу легкомысленно, но соображаю трезво. Я видел, в каком состоянии был, - Тэхен толкает незаметно омегу в спину, - был Тэ, когда услышал новости. Он бы не волновался из-за простой перестрелки. - Какой ты внимательный, - закатывает глаза Хосок. Принимает все же кофе. - Что с Джином? – спрашивает у Намджуна Тэ. Больше не хочет участвовать в перепалке. - Раздроблена кость, но жить будет. Намеревался поехать в офис после пробуждения, Юнги его подушкой за это пытался придушить, - Намджун открывает контейнер, впускает приятный запах летать по палате. - А где он сам? – Хосок уже в третий раз задает этот вопрос. - Ты точно не глухой? – Чимин злобно пихает ему в руки второй контейнер, - Чонгук его забрал. Тебе очень нравится меня доводить, да? - Просто кто-то не может поверить, что шансов у него нет. Что это? - Еда. Всегда пожалуйста. Хосок сидит минуту, слушает тишину. Омега раздражает. Но голод побеждает. - Я туда плюнул, - бросает напоследок Чимин, улыбается при виде испуганных глаз, - шучу. Я ведь не знал, какой достанется Намджуну. Вам не нужна помощь? – поворачивается к лидеру, который медленно жует мясо. - В плане? Взломы нам не нужны пока. - Я не про это, - Чимин греет похолодевшие резко пальцы, - я не только взламывать умею. Могу помочь там… С бумагами. Вождением, если что-то не скоростное. - Ты? – давится Хосок едой. Тэхен его со всей силы бьет по спине. - Я, - обиженно произносит Чимин, - вам нужны люди. На Намджуна свалилось все руководство, Чонгук и Юнги временно не будут доступны… - С чего это? – Хоби откладывает вилку, - Я знаю нашего мятного, он дольше суток без работы не выдержит. Взорвется. Поспит денек и выйдет. Ты нам не нужен. Чимин поджимает губы. Понимает, почему парни не рассказали Хосоку, что Юнги не просто устал. Он определенно хромал, пусть и хорошо пытался скрыть это. И на ноге у него явно не по дизайнерской задумке были порваны джинсы. И на запястьях были странные следы, будто его в плену держали, крепко связав руки. Кто знает, что там происходит на миссиях босса. Чонгук не зря говорил, что он, как помноженный на пять Тэхен. - Мне кажется, - прокашливается, - что ему надо дать отдохнуть, - Чимин действует аккуратно, - он ведь омега… - И? – удивленно спрашивает Хосок. - Не ты решаешь, давать мне работу или нет, - Чимин поворачивается всем корпусом к Намджуну, - подумай над моим предложением. Я могу помочь не только с готовкой и уборкой. - Хорошо, Минни, - соглашается Намджун, только чтобы парень успокоился, - я подумаю. И это не значит моментальное да, - не дает возмутиться Хосоку. Тэхен все это время молчит. Ковыряет разбитую губу. Глаз от бледного лица брата не уводит. Джин выглядит так, будто несколько литров крови потерял. Рука перебинтована, зафиксирована. Обычно спокойное лицо сейчас напряжено. Страшно видеть его таким. Когда альфы заканчивают ужинать, предлагает Намджуну поехать поспать, а остаться охранять Хосоку. Так он не сорвется мстить. Джун соглашается, собирается на свою квартиру, чтобы сразу отправиться в офис. Тэхен недолго стоит рядом с Джином, толкает его кулаком в плечо. У Чимина сердце сжимается при виде разбитых альф. Раньше таким выглядел только Чонгук, сейчас, все его недавно обретенные друзья выглядят ужасно. Хосок обещает позвонить, как только Джин придет в себя. - Покурим? – предлагает Намджун Тэхену, смотрит на Чимина со странной неловкостью, будто пытается показать, что тому лучше разговор не слышать. Омега садится в машину, просит альф долго не стоять. Холодно, вообще-то. - Что ты мне хочешь сказать? – устало произносит Тэхен, закуривает. За вечер свою недельную норму сигарет потратил. - Будешь лично заниматься своим бывшим родственником. - Аха, - сводит брови Тэхен, - что-то у меня плохое предчувствие по этому поводу. - Я дам Минни работу полегче, приставлю охранников. Все равно ты на месте не усидишь, пока лично в лицо ублюдку не посмотришь. - Как скажешь, - пожимает плечами Тэ, - нам нужно слушать Гук-и чаще. - О чем ты? – Намджун даже не курит, просто держит сигарету перед собой. Трет рукой грязный капот. - Он ведь всю неделю сидел на иголках. Чимин его успокаивал, что все под контролем. А сегодня под утро, - Тэ поднимает глаза, - знаешь, что мне сказал, когда я его в ванной над раковиной поймал? - Что? – сглатывает Намджун. - Что он будто воды наглотался. Дышать не мог. Намджун в ужасе, на самом деле, пусть это и не показывает. Покурить теперь точно надо. Альфа растягивает сигарету, думает. Тэхен нервно смеется, понимает, в каком они пиздеце сейчас. Ему бы уткнуться в чье-нибудь плечо и поорать, может, разбить что-то. Или нос кому-то. Но если и он расклеится, то от их верхушки останется ровным счетом ничего. Намджуну критически нужна поддержка в данный момент, можно было бы отложить разговор в дальний ящик, но это касается безопасности его семьи. Которую он мог потерять по глупости Джина, решившего, что никто на него не нападет так в лоб. - Знаешь, даже хорошо, что у Юнги задержка, - выдыхает Намджун, Тэхен непонимающе смотрит на брата, - метки нам еще не хватало для полного счастья. - А может, она бы решила хотя бы одну проблему? – тупит взгляд Тэхен, - Выбрались бы из этого любовного треугольника. Хоть Чимин бы задышал спокойно. - Тэ, только вы вдвоем вместо прямой линии видите треугольник. Ты мне нужен на службе, а не в глупой драме. Я просил следить за ним, - бросает быстрый взгляд в сторону автомобиля, - а ты затеял игры в куклы. Не слепой ведь. - Просто это неправильно, - Тэхен устал всем объяснять свою философию, убеждать в том, что ничего подобного животного не может существовать в современном мире. - Неправильно, что ты свою потребность в любви проецируешь на беднягу. Он может стать одним из нас, только если ты перестанешь играть в сваху и возьмешься за голову. Я без тебя не справлюсь. Тэхен обнимает Намджуна. Это все, на что он способен в данной ситуации. Он все еще не готов принять на веру мысли братьев, мнение Хосока. Но пока отложит ненадолго свой гениальный план по сведению идеально подходящих друг другу людей. До тех пор, пока Намджун признается в том, что он ему нужен.