heavydirtysoul

- Солнце, - Юнги не может сдержать смех, - ты, что, боишься заходить? Чонгук смущенно уводит взгляд. Доехать то они доехали до места встречи – дома Джина, но вот перебороть себя и переступить через порог Чонгук не может. Ему настолько стыдно перед боссом за то, что он на него нарычал, что ноги сейчас просто не хотят идти. Юнги стоит перед ним, терпеливо ждет, но не смеяться слишком сложно. Это ведь абсурдно – в таком возрасте и бояться гнева альфы. - Я не боюсь, хен, - в горле даже пересыхает, - я ведь… Опять не сдержался. - Это был гон, - пожимает плечами Юнги, - всякое ведь бывает, у тебя еще они так тяжело проходят… Да и Джин вряд ли на тебя злится. Юнги не врет. Джин обожает Чонгука, буквально на руках его готов носить. Никто в организации, кроме Тэ, разве что, не заслуживал столько молчаливого понимания. Иногда кажется, что Чонгук может в порыве ярости спалить все его имущество, а Джин лишь покачает головой и вздохнет. У него особенная привязанность к младшему, поэтому никто не боится за их ссоры или мимолетные разногласия. Кроме самого Чонгука. - Я не извинился, - совсем тихо произносит Чонгук, - с момента вашего возвращения. Даже не попытался. Омега чувствует слишком остро боль человека перед ним. Надо его приласкать – кричит нутро. Здравый смысл просит уже зайти к боссам, потому что они задерживаются на несколько минут. Юнги выбирает что-то среднее. - Ничего, - касается костяшками скулы альфы, - сейчас мы зайдем, узнаем, почему нас вызвали, а потом, - Чонгук начинает ластиться, подходит ближе, - ты скажешь, что был не прав. Что Джин говорил правду, а ты сорвался из-за гормонов… Мысль закончить не выходит, потому что Чонгук весь напрягается. Даже рука на скуле не помогает. Альфа берет ладонь в свою, крепко сжимает. - Я извинюсь. Но босс был не прав. Во всем. Жестко произносит, не дает возможность перечить. Юнги сглатывает. Кивает, понимает, что своим авторитетом вряд ли задавит, если младший в голове что-то принял за истину. Юнги тянет за собой послушного и собравшегося альфу, идет напрямую в кабинет к Джину. Планировку особняка давно пора уже сменить. Детство у них было не самое счастливое, а интерьер пробуждает не очень приятные воспоминания. Настолько, что Чонгук, чувствуя напряжение омеги, хочет взять его на руки и донести. Упрятать в кокон. Но нельзя перед боссами столько вольностей позволять. - Звезды приходят позже всех, - Джин щелкает ручкой, закрывает папку, - вы в порядке? - Почему здесь? – не отвечает на вопрос Юнги. Руку уже не держит. - Ты все еще боишься моего отца? Не бойся, призраков не существует, - Джин указывает рукой на зеленый диван, - разговор серьезный. Намджун в кресле кивает, мягко улыбается Чонгуку, которому все еще неловко присутствовать на встречах боссов. Обычно, он молчаливый наблюдатель из машины, а не полноправный участник разговоров верхушки. Юнги садится на подлокотник, Чонгук встает позади, как охранник. Джин усмехается. - Не стесняйся, Гук-и, - смотрит в черные глаза, - можешь… Ну ты понимаешь, - выпивает таблетку, - обнять… Или что вы там обычно делаете. - Так, - Юнги смотрит то на Намджуна, то на Джина, - что происходит? Почему только мы вдвоем? Где Хоби и Тэ? - Юни, сбавь обороты. А не то в угол поставлю. Юнги вскакивает с места, готовится уже перевернуть стол босса, но, на удивление, его перехватывает за тело Чонгук, прижимает к себе. Все еще, глядя в глаза, спрашивает у Джина: - Что-то случилось с Хоби-хеном? - Случилось с Джисоном, - спокойно произносит Намджун, - точнее… - С его трахеей. Которую Хоби вырвал голыми руками, - заканчивает Джин. Парням хватает пятнадцать секунд, чтобы понять, что случилось. Юнги прижимается к Чонгуку, вздыхает. Чонгук испуганно смотрит на боссов, надеется, что это шутка. Но альфы даже не улыбаются. - Тэхен, - Юнги встряхивает головой, - в курсе? - Поэтому вы тут, - резюмирует Джин, - Хосок ни слова не сказал за всю ночь. Я у него даже телефон отобрал, чтобы он раньше времени не сорвался и не обрадовал малыша. Но, - Джин строго смотрит на парней, - надо рассказать сейчас. Мне нужны руки. Объединение синдикатов – дело не пяти минут. - Это понятно, - отмахивается Юнги, пытается вырваться из объятий, но Чонгук его сильнее прижимает к себе, - Гук-и, отпусти… - Босс, - сдавленно произносит Чонгук, - у Джисона не было родственников еще? Или… - Нет, - Намджун понимает, что хочет предложить младший, - даже партнеров. Враги – только мы. Да и Хоби… По нему все видно. - Где он? – поворачивает голову на Намджуна Юнги, больше не сопротивляется, позволяет Чонгуку себя держать. - В моей комнате. Юни, понежнее с ним, - Джин действительно просит. - Я не умею нежно, - огрызается Юнги, - солнце, - говорит еле слышно, - отпусти, я в порядке. Чонгук на секунду утыкается носом в висок. Оба вмиг расслабляются. Джин внимательно следит за парой, пока Намджун на телефоне координирует действия подчиненных. Юнги покидает кабинет, направляется в еще более ненавистную комнату. Джин бы еще Хоби усадил в его бывшую комнату, чтобы Юнги точно паническую атаку словил. - Гук-и, - после ухода омеги произносит Джин, - мы считаем, что ты должен первым поговорить с Тэхеном. - Я понимаю, - Чонгук бездумно водит рукой по подлокотнику, - сделаю. Намджун выдыхает, отчитывается Джину по поводу партнеров из Тэгу, отпрашивается на встречу с одним из боссов. Джин кивает. Чонгук мнется, прежде чем заговорить: - Хен, - агрессивнее трет подлокотник, - я хотел извиниться за свое поведение во время гона, - как скороговорку произносит младший. Краснеет. Джин не может сдержать улыбку, встает, подходит к дивану, треплет альфу по волосам. - Да я тоже сорвался. Дорогой, - кладет руку на плечо, заставляет посмотреть на себя, - я прошу об одном, только. Слушай меня внимательно и не злись, хорошо? Чонгук кивает. Облегчение от прощения сменилось резким беспокойством. - Никакой метки. Понял меня? – звучит как приказ. - Хен, я, - теряется альфа, глазами ищет, за что зацепиться, но Джин его взгляд возвращает к себе, повторяет приказ, - не хотел… - Хочешь, - спокойно констатирует факт Джин, - мы не против ваших отношений. Но метка – табу. Понял? Чонгук обреченно кивает. Он все равно бы этого никогда не сделал. Друзьям метки не ставят. Джин только окончательно укрепил эту мысль в голове – «он никогда не будет твоим.» Чонгук грустно улыбается, еще раз подтверждает, что не поступит опрометчиво. Джин верит. Чонгук всегда был послушным мальчиком. Но сердце екает при виде потухшего взгляда альфы. Джин сам согласился взять подростка в организацию – парень так упорно пытался попасть в верха, что стоило заподозрить что-то еще тогда. Как себя альфа отдавал делу, бросался в пекло, лишь бы доказать преданность – все кричало о том, что это не простое желание заработать или отслужиться. Может, стоило еще тогда все это прервать, прогнать парнишку. Но история не терпит сослагательного наклонения. Чонгук не глупый мальчик, он понимает, чем опасна метка в их организации. Также понимает, что сейчас им не до разборок двух истинных. Джин приобнимает младшего, возвращается к бумагам. Чонгук взгляд от пола так и не смог оторвать. … Утром у Чимина заболел живот. Сначала он грешил на съеденную упаковку клубничного мороженого, но боль после таблетки лишь усилилась. А еще Тэхен проснулся из-за тягучего запаха вишни. Чимин со слезами на глазах залез в ванную, накатал список того, что альфе нужно купить и включил воду погорячее. Мышцы сводит ужасно. Омега хнычет, пытается надавить как-нибудь на живот, чтобы глупый организм перестал его пытать, но становится лишь хуже. А еще хочется альфу. Чонгука. Чимин себя ненавидит за эти мысли, но образ альфы не выходит из головы. Разум еще пока осознает, что это пройденный этап, вообще не вариант. Чимин упорно транслирует в мозг воспоминания о ночи, как Чонгук смотрел не на него, как горели его глаза, как он ревновал. На секунду отпускает. Но цикл запускается вновь, стоило лишь вспомнить сильные руки с выраженными венами, сжимающие руль. Как он накидывает кожанку, смотрит так чисто и невинно, улыбается. Обещает покатать. Член начинает болеть. Требует касаний. Чимин врубает холодную воду, долго стоит под душем, сбивает температуру. Но возбуждение не уходит. Омега с трудом покидает ванну, кутается в пушистое полотенце, ползет к себе на кровать. Нужна толстовка. Чимин натягивает на голое мокрое тело одежду, кутается в одеяло, но не помогает. Желание от слабого запаха лишь усиливается. Надо заземлиться, иначе, его рука заживет своей жизнью. И после разрядки тело уже потребует член. Он себя знает. Омега кусает губу, пытается найти выход. - Минни, ты там живой? – Тэхен зевает. Поспать не вышло нормально, так с утра еще Чимин запряг пойти в аптеку и магазин. - Нет, - хнычет омега, - не заходи, еще переспим, потом в глаза смотреть друг другу не сможем, - произносит в подушку. - Ну не знаю, - смеется Тэ, - Юнги и Чонгуку это не мешает. Мы ведь друзья. Чимин не может не засмеяться. Они до утра обсуждали их неудавшийся план по соединению двух идеально подходящих сердец. Пришли к выводу, что веселее будет свести уже наконец этих двух, играющих в друзей, идиотов. Пусть Чимину и обидно, что у него даже крупицы шанса не было. Чимин пытался два месяца. Больше долбиться в закрытые двери – унизительно и глупо. Тэхен восхитился стойкостью своего друга, разделил с ним просмотр мелодрамы, даже всплакнул за компанию и отправил уставшего омегу спать. А утром проснулся от слез и вишни. Вздохнул, сверил календарик и поплелся за необходимыми вещами: обезболом, сладким и упаковкой рамена. - И все равно ты в его худи, - ставит руки по бокам Тэхен, - может, притащить еще его вещей? - Они все мятой пахнут, - бухтит Чимин, - свои притащи. И Намджуна. - О, гнездо? – омега стонет в подушку, - Сейчас приду, Минни. Пока съешь конфетку, - кидает упаковку кислых леденцов на кровать. Тэхен роется в шкафу, нюхает каждую вещь. Останавливается на своем одеяле, закидывает на омегу, который сразу заворачивается в него. У Намджуна забирает домашнюю футболку, потому что его аромат очень сложно учуять даже на костюмах – его кофейный запах вообще не выражен. Хоть трусы бери. Тэхен прихватывает еще свои футболки, все скидывает на омегу, который начинает вокруг себя раскладывать одежду. - А как ты один проводил течки? - Закрывался в квартире на семь замков и плакал в подушку, - Чимин накидывает одеяло на голову, довольно рассасывает леденцы, - хорошо как… - А с альфой не пробовал их проводить? – Тэхен просит разрешения присесть, получает одобрительный кивок, - Я не предлагаю себя, если что, - тянется к конфетам, - просто интересно. - С гонами проще в этом плане, - Чимин делится сладостями, - вам просто надо что-то трахать. Без обид. - Да какие тут обиды, - достает из пакета колу Тэхен, - я привык к твоей высокой оценке когнитивных способностей альф. - Опыт был такой. Когда были парни, конечно, я с ними проводил течки. Но один раз все дошло до аборта, поэтому я больше в течку на альфу не лезу. Потом родить не смогу. - Ты так спокойно говоришь про это, - удивляется Тэ. Обычно омеги идут на аборт только в крайних случаях. - Мне было шестнадцать. Я только начал нормально воровать, стал копить на квартиру. Пупсу было бы хуже – без отца, так еще и с папой-воришкой. - Разумно. А почему ты бросил отца? Чимин не отвечает – живот сводит. Тэхен быстро достает таблетки, бежит за водой. Чимин сразу глотает половину пузырька, сворачивается клубочком и начинает хныкать. Альфа гладит парня по спине, успокаивает. Масала с кофе и горами – ну точно Индия. - Ты меня не хочешь? – резко спрашивает Чимин, когда боль утихает. - Не знаю, - неоднозначно отвечает Тэхен, - твой запах, конечно, привлекательный. Сердечко екает. Да и красавчик ты еще тот, - Чимин улыбку не сдерживает, - но, понимаешь, я тебя люблю как братишку. - Обычно, на мою вишню сбегаются все. А вы… Интересные, конечно, - Чимин расслабляется, тянется за колой. - Не на простую вишню. А вяленую, - гордо заявляет Тэхен, будто про свой запах говорит, - но мы да, интересная семья. - Намджун вообще не воспринимает будто запахи. Тебе тоже как-то без разницы. Чонгук только на мяте зациклен. - Поэтому мы и верхушка мафии. Нас не пробрать омежьими чарами. - А если Юнги ими воспользуется? – хихикает Чимин. Не может даже представить, как оперативник стреляет глазами и заигрывает. - Тогда Земля остановится, - серьезно заявляет Тэ, ложится рядом с другом, - поведется только один человек. Но он и без чар это делает. Чимин обнимает альфу, прижимается. Вдыхает любимый чай. Спазмы отпускают, но все еще неприятно крутит живот. - Отец даже не заметил, что я ушел. После ухода папы, - зевает Чимин, - он закрылся окончательно. Ушел в работу. Я его видел за шесть месяцев раза два от силы, в коридоре. Он сильно болел, но продолжал пахать целыми сутками, чтобы не думать о предательстве. - А папа? – Тэхен смотрит в потолок. - Приполз на коленях, когда молодой любовник слился. Папа не придумал ничего лучше, чем попроситься обратно. Я после этого и ушел. - Не смог простить? – Чимин укладывается поудобнее, накидывает сверху на друга одеяло, - Ты весь горишь, ты в курсе? Тебе водички принести? - Я просто горячий, можешь не скрывать своих желаний, - мямлит Чимин, носом трется о смуглую кожу, - Простить не смог, - спокойно произносит, - и не планировал. Он бросил не только отца, которого не любил никогда, но и меня. Предательство нельзя простить. - Тут ты прав, - соглашается Тэхен, - такое не прощают. Чимин задремывает. Альфа думает. О том, как собственными руками вырвет жизнь у урода, убившего его папу. Отнявшего у него детство. Масала становится гуще, из-за чего омега в руках недовольно скулит. Альфа успокаивается, заземляется, думает о том, что сейчас надо помочь другу пережить течку, а затем приступить к исполнению давнего плана мести. … Хосок сидит на полу рядом с большой двуспальной кроватью на пушистом ковре. Не понимает, почему в комнате босса посередине лежит это огромное розовое нечто. Представить такое было крайне трудно. Сама комната очень темная, больше похожая на темницу, чем на спальню. И запах тяжелый стоит. Оба босса пахнут кофе, только у Джина этот запах совсем не ощущается в жизни. Но в его комнате четко стоит аромат эспрессо, самого горького, какой могут сварить. Юнги цыкает, обходя пушистое чудовище, которое с детства не переваривает. Наверное, когда тебя носом тыкают в пыльный текстиль, смеясь над тем, как ты не можешь сделать полноценный вдох, не самое приятное воспоминание. Омега садится на кровать, подтягивая к себе ноги. Молчит. - Будешь меня убивать, сделай это побыстрее. - Зачем? – спокойно произносит Юнги, гипнотизируя роскошную люстру, - У Кимов вкуса никогда не было. - Не разыгрывай комедию, - рычит Хосок, - вам все рассказали ведь. Странно, что Гук-и первый не пошел отрывать мне голову. - Мне кажется, ты нас с кем-то путаешь, - щелкает языком омега, - мы – ангелы. Особенно Чонгук. - Не ври. Этот ангел больше людей переехал, чем я перестрелял. И ты, тот еще, ангелочек. Скольких за всю свою службу уничтожил? Таких цифр дети в начальной школе не знают. - Во-первых, - Юнги пинает Хосока ногой, но альфа с места не сдвигается, - они сами под его машину прыгают. Во-вторых, ангелы – божественное войско. И наш бог, - смотрит в потолок, - совсем не умеет подбирать фурнитуру. - Он меня не простит, Юнги. Никогда. Юнги знает Тэхена долго. Еще мелким шкетом, который носился за ним и спрашивал, почему Юнги – такая злобная омега. Не красится, не любит моду, даже не готовит. На что получал подзатыльник каждый раз. Излишне тактильный мальчик, любящий свою приобретенную семью больше, чем кто-либо другой, но живущий ради одного – мести. Он взращивал ее в себе долгие годы, оберегал, как самое драгоценное, то, благодаря чему вообще жил. Однажды, даже сказал, что не видит смысла жить без возможности убийства отчима. И Юнги его понимал. Прекрасно. Сам мечтал прирезать отца Джина и Намджуна каждый раз, когда его оставляли в их доме. Особенно в моменты, когда на Джина срывался пьяный альфа, избивающий его до полусмерти. Омега не зализывал раны своего друга, не поддерживал его младшего брата. Он наблюдал за тем, как в глазах маленького альфы растет огонь ненависти. Слушал, как и когда собирается Джин убить отца, что ему потребуется и какая помощь нужна от омеги, ставшего автоматически партнером в преступлении. Юнги соглашался на все. - Что ты знаешь об отце Джина и Намджуна? – омега брезгливо пинает ковер. - Ничего, - смеется Хосок, - вы же шкерите свое прошлое даже от самых близких. - Он был ублюдком - все, что тебе нужно знать. Джин его ненавидел всей душой. Планировал убийство все время, сколько я его помню. Хосок слушает. Крепче обнимает себя за колени. - Но не вышло. У него отобрали месть. Вырвали голыми руками, буквально. В момент Джин решил, что у него нет цели в жизни. Он шел к тому, чтобы прикончить мудака, но в итоге не сделал этого. Плана, что делать после, у него не было. - Как он справился? – сглатывает Хосок. - Позлился, порычал, разбил пару статуэток. Не разговаривал несколько недель. А потом созвал нас и рассказал, как будет восстанавливать империю, разрушенную отцом. Так мы и стали работать втроем, а потом через год Джин в дом притащил двенадцатилетку, который также горел одним – местью. Через три года к нам пришел ты. Потом, - запинается, - уже не так важно, что было после. - Хочешь сказать, что Тэхен справится и пойдет дальше? – горько усмехается Хосок. Лицо не выражает ничего, кроме боли. Юнги спокойно кивает. - Уверен. Позлится, побесится, но найдет себе новую цель. - Не сомневаюсь, - дрожащими руками достает сигареты из кармана Хоби, - но простит ли он меня? То, что Джин справился, не значит, что Тэ сможет. Я ведь его друг, - хохочет, как психопат, Хосок, прикрывает глаза. - Никогда не было интересно, почему я – правая рука, а Намджун – левая? Я ведь не брат, не альфа, не возлюбленный, - на последнем слове он кривится. Его даже передергивает от этой мысли. - В ваши взаимоотношения лезть себе дороже. - Потому что я украл его месть. Хосок резко поворачивается, роняет на ковер зажигалку. Очевидно, не ожидал такого поворота сюжета. Нет, он всегда знал, лично видел, что Юнги – отличный исполнитель, но тогда ведь ему было сколько… Это Юнги было лет четырнадцать? Как вообще омега мог убить альфу в таком возрасте? - Спрашиваешь себя, как я убил взрослого мужика? – ухмыляется Юнги, - Один глаз разодрал, а потом придушил. - Что? - Мне повторить? Могу показать, - Юнги встает, вытягивает подушку из-под одеяла, падает на спину и поднимает ее над собой, - он начал ко мне лезть, я его пнул между ног, потом стал свободной рукой выцарапывать глаз, вот так, - со всей силы дерет бедную наволочку, - он заорал, я пнул еще раз… - Стой, стой, стой, - Хосок паникует, вскакивает с места. Юнги смотрит на него с кровати, абсолютно безэмоционально, - тебя пытались изнасиловать? - И не раз, - чеканит омега, - ну так вот, - возвращается к подушке, - он упал на спину, я залез сверху, надавил на горло коленкой, продолжая драть лицо руками. Он бился в истерике, пытался скинуть, но я ведь юркий, и коленки острые… - Прекрати, - в ужасе смотрит на замершего над подушкой парня Хосок, - почему так получилось… - Потому что так распорядилась судьба. Либо он, либо я. Думаешь, Джин был бы рад мстить не только за свое несчастливое детство, но и за мое уничтожение, как личности? Если бы он меня убил? Джин бы точно отомстил. Но стало бы ему легче? Хосок сглатывает еще раз. Это странно, что он так реагирует на рассказ, казалось бы, рядовой в их жизни. Омег часто насилуют. К ним постоянно пристают. Но представить что-то такое, произошедшее с Юнги? С тем самым, который ему нос сломал при первой встрече? Будто это невозможно в их вселенной. Хосок наклоняется к оставленной в пушистом ковре зажигалке, поднимает, разглядывает. - Ты из-за этого такой? – серьезно спрашивает. - Какой? Альфаподобный? – смеется Юнги, - Нет, я всегда таким был. Насильникам неважно, что ебать. - Как Джин тебя простил? - С трудом. Я ему решил не рассказывать все подробности. Было стыдно, - трет нос Юнги, - но со временем, он принял тот факт, что я убиваю лучше. - У тебя была причина… - Как и у тебя. Хосок смотрит на друга. Не просто так лучшего. Юнги слабо улыбается, ждет, когда альфа немного отпустит свою вину. Она его душит. Делает ситуацию хуже. Главное, не держать это в секрете и честно рассказать Тэхену все. Альфа побесится, позлится, но должен понять, что у Хоби не было выбора. - Так вот почему ты кошак. - Чего? – Юнги наклоняет голову. Хосок прыскает – омега сейчас скопировал позу своего альфы. Чонгук был бы в восторге. - Я думал, почему тебя котенком босс называет. А ты во как царапаешься. И душишь жертву. - Он о таких параллелях вряд ли задумывается. Ему просто нравится меня раздражать. Хосок осматривает себя, брезгливо оттягивает припекшиеся из-за крови к коже джинсы. - Переоденусь. И погоним, - шумно сморкается в рукав куртки, - мне надо исправлять ошибки. … - Хорошо, а сколько у тебя было серьезных отношений? - Ноль, - гордо показывает знак «окей» Тэхен. - Нашел повод для гордости, - вздыхает Чимин, возвращается к лапше. Острое сейчас жизненно необходимо, без него он точно помрет. - У самого-то… - Тэхен требовательно открывает рот. Для себя ему варить было лень. - Дай поворчать, - омега кормит альфу, - завтра я буду в состоянии овоща лежать на кровати и держаться за живот. Сегодня я хотя бы немного функционирую. - Тяжело вам. С течками, - подпирает рукой щеку, - а задержки у тебя были? Чимин задумывается. По телу пробегает дрожь от резкого похолодевшей кожи, даже одеяло не спасает. Тэхен предусмотрительно накинул плед Чонгука на омегу. Мятой тот не успел пропахнуть – его еще Юнги не полапал. - Нет, - согревшись, отвечает Чимин, - никогда не было. Но мужика хочется. Всегда, - вздыхает омега, - альфам во время гонов надо доминировать, а нам во время течек – подчиняться. - Не сказал бы, - усмехается Тэ, - альфы подчиняются вашим феромонам. Обратно ведь редко происходит, когда во время гона омега на шею вешается. - Я никого не хотел оседлать во время гона. Страшно, вы же себя не контролируете, - прикусывает палочки, - ну кроме одного исключения. Почему кому-то все, а мне ничего. - Найдем тебе принца еще. Этот просто свою лягушку уже поцеловал, теперь на других не смотрит. - Ты меня жабой назвал? – возмущается Чимин. - Не додумывай за меня, - защищается Тэхен руками от подушки, - без течки вам плохо? – повторяет вопрос. - Ну как сказать, - Чимин заканчивает колотить альфу подушкой, - забеременеть не выйдет, альфу не привлечь – это из очевидного. Из не совсем – эмоциональный спад, кто-то в депрессию впадает. Это я со слов знаю, сам никогда не переживал. - А с точки зрения здоровья – совсем пизда? - Если задержка месяц, то, может, ничего страшного. Но если полгода там, то это же какой удар по организму! Считай, нужных гормонов нет. Там не только психика полетит… Но, кстати, - Чимин тянется к шоколаду, оставленному на кровати, - опаснее всего, когда блокируемая течка вырывается. Я видел такое у одного знакомого, который долго на блокаторах сидел. Там такой шлейф стоял – половину альф стошнило, вторую так возбудило, что они его чуть не сожрали. Чимин в красках описывает, как наблюдал со стороны за взбесившимися альфами, не забыв утянуть у нескольких кошелек, как омега сам тянулся к мужчинам, требуя члена. Тэхен отгоняет неуместные мысли – Юнги вряд ли так сорвется. Но вот Чонгук… Надо что-то решать с течкой старшего. - Дай мне снотворное, - молит Чимин, схватившись за живот, - накатывает. Скоро стану овощем, - старается смеяться, но сквозь скулеж получается неважно. Тэхен помогает омег улечься, дает таблетку, ждет, пока парень заснет. Пихает в руки свою подушку. Вишня постепенно успокаивается, но тяжелый аромат не спешит покидать комнату – в следующее пробуждение уже вряд ли получится поболтать. Альфа на цыпочках покидает комнату, прикрывает дверь. Наконец, полноценно дышит. Одному будет тяжело следить за омегой, но, может, разбитое Чонгуком сердце сжалится над парнем, и течка пройдет без жалобных просьб одного определенного альфы провести жаркую ночь. Тэхен шуршит пакетами, не слышит, как в квартиру заходит черная тень. Альфа поворачивается с мусорным пакетом в руках, пугается, когда почти вплотную перед ним оказывается младший. - Гук-и! – шипит Тэ, - Я чуть коньки не отбросил. Чонгук прикрывает рукавом нос, извиняется. Тихо уточняет, началась ли у Минни-хена течка. Тэхен подтверждает догадки младшего, хотя с таким-то запахом и врать нет смысла. Младший мнется, просит выйти старшего на балкон. Поговорить. - Малыш, - Тэхен опирается на перила, достает сигарету, - ты меня пугаешь. Что такое? - У меня ведь осталось желание. - Осталось, - кивает старший, поджигает сигарету, - кстати, что ты у моего мятного омеги попросил? – хитро улыбается, но Чонгук не реагирует никак на выпад, даже не хмурится, - Гук-и, что такое? - Пообещай, что не будешь кричать. - Господи, говори уже, - заметно нервничает Тэ. Чонгук кладет руку на плечо, забирает сигарету, тушит о перила. Выкидывает бычок. - Хоби-хен убил Джисона. Сначала, Тэхен смеется. Думает, что младшенький решил его так развести. Не очень умело, по-детски, по-чонгуковски. Но альфа в лице не меняется. Тэ все же достает еще одну сигарету, закуривает, долго затягивается. Чонгук терпеливо вдыхает неприятный дым. - Как? - Вырвал трахею. Он, - Чонгук скрепляет свои руки в замок, - хотел их застрелить с Джуни-хеном. У него не было… - Все было! – вскрикивает Тэхен, ломает сигарету на две половины. Табак осыпается на балконный грязный пол, - Не пизди, Чонгук. Ты же знаешь, что необязательно убивать, можно обезвредить, обездвижить, да что угодно, блять! А он… - руки дрожат, не могут поджечь третью по счету сигарету. - А он защищал себя и Джуни-хена, - гнет свою линию Чонгук. Терпеливо выслушивает поток мата в свою сторону. Повторяет тот же самый вывод. - Ты такой ребенок, - смеется Тэ, опускает голову, - просто невероятный. - Я не ребенок, - спокойно отвечает Чонгук, поджимает губы. Впервые он видит Тэхена таким уязвленным. Взгляд не сулит ничего хорошего – верный признак того, что сейчас его втопчут в грязь. Чонгук за время жизни в мафии успел отвыкнуть от потока желчи в свою сторону. Придется заново строить стену, чтобы выжить под этой бомбардировкой. - Самый настоящий. Глупый. Верный. Щенок, - выделяет каждое слово Тэхен, хочет рвануть с балкона, уехать куда подальше, но Чонгук его останавливает ловким захватом, - своего любимого динамщика так таскай, а меня, блять, не трогай, - цедит альфа, пытается подавить, но из-за нервов выходит слабо. - Не кричи, - спокойно просит Чонгук, кусает губу до крови, - можешь ударить меня. Но не уходи. - Ты его также умоляешь? – снова бьет по больному Тэ. После он точно себя возненавидит за эти слова, но сейчас его мозг совсем не соображает. Хочется сделать кому-то больно. Также, как и ему сейчас. Чонгук слушает, но не реагирует. Рад даже, что неблагополучная семья и приют привили ему иммунитет к агрессии в свою сторону. Тэхен бьет Чонгука по лицу – младший не уворачивается, слизывает языком кровь с губ, продолжает удерживать друга от необдуманных поступков. Сорваться, попасть в аварию, наделать глупостей – проще простого, когда находишься в эмоционально нестабильном состоянии. Чонгук знает об этом по собственному опыту. - Тэ, - устало повторяет Чонгук, - прекрати брыкаться. Ты ведь устал. Тэхен перестает дергаться. Смеется. Долго. - Я от вас всех устал, - шипит, но постепенно успокаивается. Злость сменяется опустошением. Эмоции устроили американские горки. Чонгук сознательно не выпускает из захвата альфу – тот может сорваться снова в любой момент. - Не кричи, пожалуйста, - крепко сжимает альфу. Тэхену кажется, что у него трещат ребра. Чонгук, может, водитель, но много времени уделяет своей форме. - А то что? – придумывает угрозу Тэхен, хочет покинуть плен сильных рук. - А то я тебя отпизжу. Хриплый голос возвращает разум. На секунду, всего на долю, у Тэхена проскакивает холодок по телу. Альфа поднимает глаза, видит хмурого хена, скрестившего руки на груди. Вся спесь автоматически сбивается. - Гук-и, отпускай его, - Чонгук послушно расслабляет хватку, отходит на несколько шагов назад, - посмотри на меня. Юнги приказывает. Не просит. Тэхен уже забыл, как страшен может быть омега. Но хен, его, никогда ведь не наругает. Он помнит правило – агрессию получают только старшие, младшие - лишь укор. Чонгук чуть вздрагивает, когда прокручивает в голове сказанное Тэхеном. Еще и слова Джина в ушах эхом отдаются. Альфа встряхивает головой, возвращается на балкон. Сейчас надо поддерживать хена. - Тоже будешь говорить, что не было выбора? – скалится Тэхен, будто даже пытается показать клыки, но прекрасно понимает, что этот соперник точно не испугается. Не с Чонгуком рядом. - Выбор был. Умереть, например, - расслабленно произносит Юнги, - пострадать. Тогда в твоем списке причин для мести добавится еще один пункт. - Прекрати, - рычит Тэхен, слышит за спиной тихий ответный рык. Вздрагивает. Он в ловушке. Ругаться смысла нет, бороться тоже, но он упорно продолжает вымещать злость на всех окружающих. - Если твоя жизнь – это месть, то я разочарован, - режет без ножа Юнги. Тэхен вытирает нос. Хен ведь прав. Нельзя жить местью. Он слышал эти разговоры все детство, когда Джин без остановки поучал, как важно иметь план, строить будущее, не зацикленное на жизни одного человека. Но кивнуть, чтобы хен отстал, не составляет труда. Тэхен взращивал в себе это мерзкое, но невероятно сильное чувство, а сейчас его прибил рукой друг. Не лучший, но один из самых близких. Отобрал его единственную цель в жизни. Юнги ждет, когда Тэхен прокрутит по сотому кругу одни и те же мысли. Раскрывает руки, когда альфа снова уходит в затишье. Тэ делает неуверенный шаг, прижимается к хену. - Бандиты не плачут, помнишь? – шепчет на ухо Юнги, - Не из-за такой ерунды. - Но как, - стискивает кожанку на спине Тэхен, - что мне делать… - Искать следующую цель, - четко произносит Юнги, - и поговорить с ним. Омега отпускает парня, хлопает его по щеке. Отходит в сторону, пуская к альфе Хоби, все это время стоявшего в сторонке. Тэхен вытирает ладонью слезы, подходит вплотную к другу. Смотрит прямо в глаза. Хосок сам чуть ли не плачет, потому что видеть друга настолько разбитым физически трудно. Тэхен четко ощущает боль, презрение к самому себе, идущее от альфы, нависающее над ним облаком, но не может ничего с собой поделать. Обида и злость берут верх. Тэ замахивается, четко прописывает в челюсть, уходит с балкона. Хотелось бы уехать вообще, но его останавливает полуживой Чимин в комнате, спящий в его одеяле. - Могло быть хуже, - констатирует факт Юнги, трет глаза, - спасибо Чимину и его течке. Дай ему время, Хоби. Омега подходит к другу, хлопает по спине, уводит с балкона, прося отвезти себя к Джину. Надо решать дела синдиката. Пусть сердце не на месте от того, что младший альфа остался за спиной, явно ждущий разрешения подойти, потрогать. Но сейчас на первом месте работа, он должен это понимать. Юнги до очередных кровавых следов на ладони сжимает кулак, старается не дышать, потому что тогда точно не сможет покинуть эти горы. У него за утро тоже было много стресса. Только ему единственному нельзя показывать сейчас слабость. Чонгук остается в одиночестве. Стекает вниз по перилам, садится на грязный пол. Водит пальцами по остаткам табака. Его оставили позади. Младший прячет лицо в колени, позволяет себе быстро и часто подышать. Лишь бы не прокручивать в голове сказанные в пылу агрессии слова. … - Гук-и отчитался. Тэ остался с Чимином, - Намджун помогает Джину перезарядить пистолет – рука все еще с трудом двигается, пусть гипс альфа попросил с себя снять, как только кость минимально срослась. - Юни с Хоби? – кивок, - Отлично. Альфа прячет пистолет за пояс, быстро поправляет челку. Через пару минут начнутся переговоры, решающие их дальнейшее существование. Если отдаленные районы, бывшие под контролем Джисона, примкнут к нему, то война официально завершится. Останется лишь найти тайцев, устроивших им с Юнги засаду, и можно выдохнуть. Впервые, за несколько лет, можно будет заняться полноценно бизнесом, восстановить утраченные за многие годы связи за океаном. Намджун заметно переживает. Пусть альфа редко показывает волнение, но его часто дергающийся нос говорит за себя. Джин никогда не умел нормально его поддерживать, единственный, кто получал хоть какое-то подобие сочувствия – это Чонгук. Даже Тэ в детстве получал лишь лекции о том, как нужно жить. Джин вырос неважным старшим братом. В пятнадцать даже не смог единственного друга защитить от сумасшедшего отца, в итоге, омеге пришлось отбиваться самому. Так Юни еще и не рассказал все. Джин узнал случайно, увидев записи с камер, которые, на удивление, были включены в тот день. Но он никогда не обсуждал это с омегой – раз ему изначально не сказали, значит, не захотели. Джин хлопает Джуна по плечу – это единственный вид заботы, который он может спокойно проявлять на людях. Намджун кивает. Альфы проходят в большой конференц-зал с длинным столом по центру и бархатными стульями. Садятся во главе. Намджун слева. Место справа пустует. - Тяжело без правой руки, - берет в руки ручку альфа, крутит, - хорошо, что левая со мной. Подобные слова влияют лучше слов «ты сможешь». Намджун заметно приободряется, поправляет галстук, кладет руку на стол. Другая на пистолете под ним. Секретарь предлагает кофе, открывает жалюзи. Панорамный вид на Сеул завораживает. Джин внимательно разглядывает вошедших альф, кланяющихся братьям. Все, что произошло за последние сутки, плохо укладывается в головах у каждого, кто входит. Настолько быстро меняется власть в мафии. Джин улыбку с лица не убирает – со стороны он больше похож на льва, к которому на поклонение идут загнанные животные. Думают, что смогут договориться. Не догадываются, что любое их решение будет финальным в их жизни. Намджун фиксирует в блокноте мнение о каждом альфе, который заходит в зал. Джин на него не смотрит – полностью доверяет решениям младшего брата. Один из альф позволяет себе по-свойски пошутить, радуясь, что слухи про омегу в руководящем составе – всего лишь глупые сплетни. Джин кивает, не смеется, но и не осуждает. Намджун рядом с именем в блокноте ставит крест, сжав покрепче спрятанный пистолет. Единственный, кто, очевидно, чувствует опасность, альфа из Сеула. Джэхен много лет в бизнесе. Ему скоро перевалит за тридцать, многие старые альфы не считали его достойным занять место рано почившего отца, действительно умершего от болезни, а не от рук собственного ребенка, но парень в двадцать два года смог подмять под себя весь рынок оружия. Особенно редкого и дорогого. Он всегда мечтал повстречать легендарных братьев, немного расстроен тем, что третьего члена их семьи не вышло встретить. И он не про младшего альфу, которого Кимы взяли к себе после кончины их отца. Ему интересна вся их криминальная семья. Он аккуратно рыл под них, не пытаясь найти слабые места, а исключительно из интереса – кто управляет почти всей Кореей. Ему никогда не хотелось мирового господства. Джэхен видел счастье в том, что он живой и хорошо зарабатывает. Отец говорил, что не нужно гавкать на тех, кто тебя сожрать может за один укус, а Джин именно такой. Хищник перед рывком. В его улыбке нет ничего, кроме холода. Как и в глазах. Антарктида. Джэхен уже мысленно помолился за упокой неудачно пошутившего альфы. Джин видит, что только Джэхен не участвует в шутках и обсуждениях, а внимательно читает договор. Условия его явно не устраивают – мужчина прикусывает губу, бегает глазами от одного пункта к другому. Это интересно. Потому что другие, не думая, поставили закорючки, подписав себе смертный приговор. Намджун обводит имя внимательного альфы. Джин довольно кивает. Джэхен решается подойти и уточнить условия лично с Намджуном. Альфа очень обходителен, четок, объясняет все плюсы и минусы их сотрудничества. Джэхен трет нос, стискивает бумагу, чуть ли не рвет. Извиняется. Резко меняет смятение на улыбку. - Простите, я бы все же хотел пересмотреть условия нашего сотрудничства. - Хочешь больше себе оставить? – вмешивается в разговор Джин, провожая глазами в последний путь уже своих бывших партнеров. - Нет, наоборот, - спокойно произносит Джэхен, пусть и альфа его пугает, - я не хочу правление еще и над компанией Ханов. Меня устраивает мой бизнес. Мой отец всю жизнь работал с Джисоном, - альфы хмурятся, но Джэхен продолжает, - и это свело его в могилу. Амбиции бывшего босса были неподъемны для обычного человека. Я не собираюсь рисковать своей головой ради призрачного вкуса власти. - Почему призрачного? – Джин прищуривается. - Потому что вся власть у вас, - неловко завершает изначально уверенную речь Джэхен, - простите, если перехожу границу, - кланяется. Джин усмехается. Альфа напоминает ему Чонгука. Только более зрелого. Возможно, образ младшенького так влияет, но не хочется заканчивать жизнь молодого мужчины, который просто продолжает дело отца. И полностью осознает, кто теперь главный. - Если не ошибаюсь, - Джин уже теплее улыбается, - вы фанат гонок. - Да, - Джэхен даже немного расслабляется, - с детства коллекционировал гоночные машины. - Формула-1? – усмехается старший Ким. Джэхен довольно задирает нос. - Стритрейсинг. Официальные гонки никогда меня не привлекали, если быть откровенным. И только на уличных заездах можно найти действительно умелых водителей. - Тут вы правы, - Джин протягивает руку, - у меня подчиненные тоже уважают уличные гонки. Не хотите к ним присоединиться? Познакомитесь с моим младшим братом. Джэхен хочет. Ему очень интересно, что за омега попал в верхушку. Он правда думает, что правая рука босса, чье место оставалось пустым, брат, может, единоутробный, самого Сокджина. И давно он не был на гонках. Вспомнит молодость. - Буду рад, - пожимает руку босса Джэхен, протягивает Намджуну, прощается. Поспешно удаляется из зала, оставляя договор не подписанным на столе. - Интересный экземпляр. Его трогать не будем, - Джин берет в руки бумагу, - пока, - Намджун протягивает блокнот с именами. Почти со всеми рядом стоят крестики. - Начинаем? – собирает в кучку подписанные смертные приговоры Намджун. - Конечно, не будем медлить. Начнем с шутника. Пусть узнает, что в львином прайде охотятся омеги, а не альфы. … Чимин вторую неделю не понимает, что происходит. Во-первых, когда он очнулся после течки, вместо обычного веселого Тэхена, рядом лежал пришибленный альфа, рассматривающий стену. На все вопросы он отнекивался, говорил, что это семейные дела. Чимин не отчаялся, решил спросить у Намджуна, что с его уже ставшим лучшим другом, но альфа лишь загрузил его дополнительной бумажной работой и попросил не лезть к парню какое-то время. Омега не лез. Пока не увидел еще более разбитого Чонгука. Если Тэхен просто молчал и прилежно выполнял работу, то Чонгук будто всю свою жизнь осмыслил за время течки. Альфа пару раз возил Тэхена на задания, только привычно не улыбался, скорее, грустно скалился, на все вопросы омеги отвечал односложно и даже обычные просьбы помочь на кухне воспринимал в штыки. Последней каплей в чаше терпения стал приход Хосока. Альфа неловко переступил порог, позвал Тэ, который, вылез из своей пещеры, именуемой комнатой, посмотрел без каких-либо эмоций на партнера и ударил. Четко в нос. Хосок даже не сопротивлялся. Тэхен скрылся за дверью, а Чимин, схватив пытавшегося улизнуть Хоби за руку, усадил того на стул и начал допрос. - Я был в течке три дня. А вы все успели пересраться, - ругается омега, прикладывая лед к носу альфу. На удивление, обычно колючий Хоби, принимает помощь. - Это се… - Да, да, да, - Чимин давит на нос куском льда, - семья, все дела. Но это ведь мешает бизнесу! Я не слепой и вижу, что в офисе произошло слишком много кадровых изменений. - Молодец, - язвит Хоби. - Я серьезно, - омега обеспокоенно берет альфу за руку, - Тэхен – мой самый близкий человек. Я, конечно, безумно счастлив, что твой нос подправили, но такое я скорее от Юнги ждал, чем от Тэ. Что происходит? Хосок прикусывает язык. Смысла посвящать омегу в дела синдиката нет. Он копается в бумажках, иногда ездит по делам вместе с альфами, но не является полноправной частью семьи. Только сейчас Хосоку не с кем поговорить о своих проблемах. Братья слабости не примут, Юнги максимум своей эмпатии проявил в первый день, а сейчас вообще зарылся в работе. Можно было бы выпить с Чонгуком, но тот, когда его Юнги начинает игнорить, превращается в тень. Остается только омега, к которому Хосок теплых чувств не питает, но и не ненавидит так, как в первые дни их знакомства. - Мы нашего главного врага завалили. Теперь единоличные правители Кореи. - И как это связано с тем, что вас всех будто подменили? – недоумевает Чимин. Ему вообще все эти разборки внутри верхушки побоку. Его волнует только то, что происходит с близкими. - Он был… отчимом Тэ. Мудаком редкостным. Тэ хотел отомстить, а я… - сглатывает, - проебался. - Ты его убил? – шепчет Чимин, быстро сложивший в уме два плюс два, - Защищал кого-то? - Все сложно, - грубо отвечает Хоби, - но можно сказать и так. Умом я понимаю, что подыхать там – не вариант был вообще, но сердце, оно, - бьет себя по груди, - не хотел я. - Верю, - кивает Чимин, тянется обняться, но Хосок его отталкивает, - не ломайся, тебе нужны мои обнимашки, - агрессивнее обхватывает альфу. Хосок поддается напору. Успокаивается. Ему правда нужно было что-то подобное, а не сухой расчет и логика. Просто немного ничего не значащей поддержки от того, кто в драме не сильно завязан, поэтому может быть непредвзятым. - Вор вора, - улыбается Чимин, - должен поддерживать. Я знаю, что ты угонщик, а не просто водитель, как Гук-и. Уважаю. - Признаюсь, - ухмыляется Хоби, - твои ручки я тоже уважаю. Но ты все еще меня бесишь. Альфа встает, уже бодрее собирается на выход. Слышит в спину, что омега поговорит с другом. Хосок ухмыляется – пусть попробует. В любом случае, он уже ничего не изменит. Остается только терпеливо ждать, когда Тэ примет решение – прощать или окончательно разрывать связь. … - Сколько ты его игнорить собираешься? - Сколько потребуется. Джин смотрит на последнего убитого официального врага их клана. Не чувствует ничего. Юнги брезгливо переступает труп, встает рядом с боссом, зевает. Снова почти неделю не спал нормально. Еще и ездил не пойми с кем. Чонгук возит аккуратно и быстро, идеально рассчитывает время и всегда знает, что ему купить. И когда можно ехать помедленнее, чтобы омега поспал. Юнги раздражает каждый водитель, которого ему предоставляют, но он не говорит не слов. Терпит. После того, как он услышал рык Чонгука на Тэ, он понял, что надо прекращать их иную дружбу. Парень слишком сильно привязался, снова зациклился на том, кто не может ему ничего предложить. А быть причиной загубленной молодости талантливого альфы Юнги не хочет. Именно поэтому он сразу поставил ультиматум Джину – работа без выходных, Чонгука к нему не подпускать. И план работает. Они больше недели не виделись. Но от этого не легче, напротив, омега только становится мрачнее и злее. Может, влияет отсутствие течки, ведь даже Джин недавно сказал, что его запах почти пропал. Стоило бы сходить к врачу, но Юнги пока не зацикливается на сбитом цикле. Дел много. - Не люблю лезть в личную жизнь своих подчиненных, - аккуратно начинает Джин, - но тебе не кажется, что пора перестать ломаться? - Ты о чем? – огрызается Юнги. - Юни, хватит идиота из себя строить. Сам ведь понимаешь, кто вы. - Не понимаю, - честно отвечает омега, - я ему слишком сильно доверился. Ребенку. - Говоришь так, будто тебе сто лет. Ты старше то на четыре года, а строишь из себя старика, который малолетку соблазнил. - Никого я не соблазнял, - Юнги размазывает носком кроссовка кровь по паркету, - просто… Он привязался ко мне, как все молодые альфы, которых ты принимаешь в ближний круг. Омега ведь. Джин вздыхает, присаживается на безвкусный кожаный диван, перед которым лежит труп последнего человека, мешавшему ему спокойно жить. Кладет ногу на ногу. Достает портсигар, протягивает сигарету Юнги, который отказывается. Альфа усмехается. - Я поражен твоей слепотой. Но да ладно. Могу тебя поздравить, котенок, - Юнги даже не замахивается на альфу, настолько сильно погружается в мысли о младшем - Джин этот взгляд прекрасно знает, - мы закончили войну. Официально. - И? – резко спрашивает омега. Думает о том, как там Чонгук. Не на заданиях с ним. Кого возит, с кем видится. Мотает головой. Джин за поведением друга наблюдает с неприкрытым интересом. - Официально отправляю тебя в отпуск. Подправь здоровье. - И ты туда же? Вам племянников охота, я не понимаю, – рычит Юнги, - что всех моя течка так ебет? - За племянников я не боюсь, ведь единственный, кто тебя видел голым, сейчас стоит за стеной твоего ледяного упрямства, - смакует гнев на лице омеги Джин, - да и с ним у нас была проведена профилактическая беседа. Тебе поспать надо, истеричный мой. - А тебе пойти нахуй. - На хуй стоит пойти тебе, причем на конкретный, чтобы не бесился, - спокойно продолжает Джин, уже готовится заблокировать удар, но их милый диалог прерывает вошедшая группа альф, направленных сюда за трупом и скрытием улик. Юнги останавливается от замаха, стреляет убийственным взглядом на одного из новичков, который, кажется, скулит. - Могу идти? – грубо спрашивает, но все равно соблюдает субординацию. Перед подчиненными унижать альфу не хочется. Джин кивает. Альфы начинают поднимать ковры, просят босса слезть с дивана, чтобы очистить все от следов крови. Джин крутит так и не подожженную сигарету, ухмыляется. Юни может играть в ледышку сколько душе угодно, игнорировать, не принимать очевидное. Но он так и не курит, хотя с того неловкого комментария Чонгука о том, что природный запах хена затмевается невкусным дымом, прошло больше года. … Тэхен выходит из комнаты только чтобы взять чипсы из ящика, но задерживается у дивана, на котором восседает омега и красит ногти. На телевизоре крутится все тот же романтический сериал, который сильно полюбил и пересматривает уже в третий раз Чимин. Тэхен стоит какое-то время рядом с диваном, следит за тем, как актер, похожий на Чонгука, признается в любви омеге под дождем, вздыхает и садится рядом с пододвинувшимся другом. - Тебе интересно в сотый раз пересматривать их ужасные попытки играть? - Да. Потому что, - Чимин красит ноготь на безымянном пальце, - это прекрасная история о двух истинных. Такого ведь, - осекается, - ну вот именно такого, не бывает. - Чем тебе не нравится наш живой пример? – Тэхен откидывается на спинку, открывает сильно пахнущие чипсы. Он ненавидит этот вкус, но других в доме нет. - Даже не знаю, - Чимин приступает к мизинцу, - тем, что они теперь даже не разговаривают? - Чего? – Тэхен выглядит озадаченным, - Они снова… - Что снова? – не скрывает интереса Чимин, даже выключает сериал. Терпеливо ждет сплетен – ему не хватает разговоров с альфой. - Ну, - Тэхен ищет самую красивую чипсинку в пакете, но все какие-то кривые и косые, - сначала они отлипнуть друг от друга не могут, ходят парочкой, потом, - вертит ломтиком, похожим на сердечко, - очевидно, спят, а затем, - сжимает ладонь, оставляя в ней только картофельные крошки, - Юнги исчезает с радаров, строит стену, только не понимает, что она из картона, и ее сдувает одной встречей. - Сдувает? – усмехается Чимин, - Это сказка про трех поросят? - Нет, - хрустит чипсами альфа, - про двух идиотов, которые не признают очевидного. Но про сдувает я не шутил. Наверное, - считает в уме дни, - скоро увидишь. Обычно, больше двух-трех недель наша парочка не выдерживает. - И так уже два года? - Ну почти, - Тэхен тянется за колой на столике, - один год Чонгук добивался, чтобы Юнги вообще на него дольше минуты смотрел. - И при всех вводных данных, - качает головой омега, - ты думал, что сможешь переключить Чонгука на меня? Ты ведь не сумасшедший. - Как сказать, - ровным тоном произносит Тэ, - но я правда думал, что всем станет лучше, если Чонгук вылезет из френдзоны. - Но френдзоной, как выяснилось, там и не пахнет, - Чимин ворует чипсинку, - поэтому я и люблю этот сериал. Тут истинные влюбились. И шли к друг к другу. - В жизни все интереснее, скажи же, - Тэ комкает быстро закончившийся пакет, вздыхает, - как я не заметил, что они опять не разговаривают… - Для этого надо выходить из комнаты, - омега берет руку альфы, протирает кожу влажной салфеткой, начинает отодвигать кутикулу апельсиновой палочкой, - увидел бы, какие все разбитые. И заебанные. Альфа молчит, следит за действиями омеги. Чимин аккуратно работает, дует на ногти, тянется к маникюрным ножницам. - Не двигайся. - Тебе ведь Хоби все рассказал? – Чимин молчит, срезает заусенец, ищет глазами пилочку, - Он… - Спас Намджуна, - крепче сжимает палец омега, пока пилит и так красивые ногти, - отобрав у тебя право кровной мести. - Не мести. А смысла жизни, - Тэхен гипнотизирует работу Чимина, - умом я все понимаю, можешь нотации не читать. Но внутри… пустота. Омега приступает к следующему пальцу. Думает, что ответить. - Мой главный смысл был всегда один – жить, - любуется почти идеальным маникюром парень, - не важно, кто там что думает, кто там что хочет. Главное, - Чимин ярко улыбается, - не думать слишком много. - Предлагаешь наслаждаться моментом? – закатывает глаза Тэхен. - Да, - с обидой произносит Чимин, - вернемся к нашей любимой парочке. Они так много думают, что игнорируют счастье, находящееся под носом. Если бы я был истинным Чонгука, - томно вздыхает омега, облизывает губы, - я бы… - Слышал я, что ты бы сделал, - басисто смеется альфа, - во время течки ты своих желаний не скрываешь. - Вот именно, - вспыхивает Чимин, - война ведь ваша закончилась. Пришло время двигаться дальше. Тэхен разглядывает руку, довольно улыбается. Ему никогда не делали маникюр. Альфа протягивает вторую омеге, вручает свои ногти мастеру, а сам, усмехаясь, предлагает: - Поедем в выходные на гонки? Джин попросил с каким-то партнером повозиться. - А я тебе зачем? – поднимает бровь Чимин. Он и так собирался поддержать Чонгука, которого кое-как уговорил поучаствовать Хоби. Всем его альфам нужна поддержка, хоть какая-то. - Очаруешь. Он, вроде, одинокий. - За кого ты меня принимаешь? – пилит агрессивно ногти Чимин, - Что мне только член нужен? Или богатый папик? Я сам себе папиком могу быть. Мне Джин стал зарплату платить, - гордо заявляет, - очень приятно, на самом деле. - Поздравляю, - хмыкает Тэ, - но мне нужна поддержка все равно. Без тебя, скорее всего, устрою драку. - Как скажешь. Но у меня условие – уломай прийти Юнги. Иначе, Чонгук проиграет и еще больше загониться, - кладет голову на плечо альфе Чимин, прикрывает глаза. Чувствует, как его друг постепенно возвращается, пусть и с трудом. - Обязательно. У нас с тобой планы на этих двоих, - улыбается Тэхен, - а я, Минни, хоть одно данное обещание собираюсь сдержать. … Игнорировать стекающую по руке кровь получается отлично. Чонгук даже мускулом не ведет. Плечо ноет, заявляет о себе каждый день, но альфа упорно продолжает расчесывать его, как только остается один. Тоска давит. Третья неделя пошла – зверь изнывает. И Чонгук знает, кто мог бы заглушить этот вой в ушах, но омеги нет в поле зрения. Альфе бы хватило взгляда, всего одного, чтобы на время успокоиться, приструнить внутреннее желание не отпускать и держать рядом. Заданий опасных больше нет, поэтому босс снял с него эксклюзивное право возить свою правую руку, объяснив это сначала нерелевантным использованием кадров. А потом тихо добавив – «он попросил, Гук-и». Альфа больше не просился, послушно кивнул и отправился на работу. Чонгук знает, почему хен от него отказался. Из-за рыка. Парень не хотел рычать на Тэхена, просто был уязвлен его словами, незаконченной близостью и, будто бы, будь это официально его омега, никто бы и сказать ничего не смог. Потому что у пар – это нормально. У друзей – это неправильно и мерзко. Водитель откидывается на сиденье, ждет, когда его сегодняшний пассажир соизволит выйти из офисного здания. Рвет кожу на плече. Только перестает чувствовать боль от ран – сразу начинает раздирать только затянувшиеся царапины. Лишь после этого успокаивает тоскующее нутро. На время. Младший согласился на гонки, только чтобы выбросить свою злость. Для него нет смысла в победе. Нет и в проигрыше. Будет худшим – переживет. Будет лучшим – так и быть. Без главного зрителя ни в чем нет смысла. Но скорость и соперничество помогают на время забыться. Только от поцелуя альфа откажется – его удача не связана с тупым обменом слюной. Его удача – с лисьим разрезом глазом, черными растрепанными волосами, не очень высокого роста, с виду щуплая, но очень сильная. У нее совсем не нежный голос, а после сна к хрипотце добавляется отдельная глубина. Он никогда не разговаривает с врагами, молча смиряет холодным взглядом, но с Чонгуком всегда звучит мягко. Его удача с самым прекрасным ароматом во всем мире. Бьющим наповал. Многим он не нравится, но Чонгук сейчас бы все отдал, чтобы вдохнуть с его волос мяту. Чонгук ударяется лбом о руль. Скалится, а не улыбается, потому что от удара голова начала кружиться, но желание сорваться и искать по тонкому шлейфу своего омегу никуда не делось. Своего только в мечтах. Парень возвращается к пыткам над своим плечом, потому что физическая боль не так страшна по сравнению с тем, какие мысли в минуты отчаяния приходят в голову альфе. Табу нарушать нельзя. Но хочется безумно. … Джэхен волнуется перед встречей с братом теперь уже официально его боссов. Намджун, на удивление, переработал договор, оставив за ним только то, что имел его отец, не добавляя и не забирая ничего. Джина он больше не видел, чему невероятно рад. Обычно, если ты встречаешь главного либо на совещании раз в месяц, либо перед тем, как тебе пустят пулю в лоб. Не хочется оказаться во второй ситуации. Альфа одевается просто, но все еще в брендовые вещи, с улыбкой вспоминает, как по молодости сбегал из дома, чтобы посмотреть на отчаянных гонщиков, готовых за победу выжимать из своих автомобилей все и даже больше. Мужчина приехал в назначенное место раньше положенного на пару минут, но никто ничего не спросил и не потребовал. Только несколько омег постреляли глазами, а один альфа сделал комплимент его БМВ. Они обсудили движки, пока на парковку не заехал непримечательный мерседес. На первый взгляд. Джэхен мягко отшивает альфу, подходит к автомобилю, который точно принадлежит младшему Киму. Тэхен пальцем указывает на волнующегося альфу, смеется, когда замечает, как мужчина стучит по ноге пальцами. Чимин тоже не сдерживает смешок – Тэхена боятся только во время боя враги. Омега любуется переливающимся хайлайтером, в очередной раз ворчит, что Тэхен не дал свое лицо в качестве холста для его требующей искусства души. - Потом, конфетка. Обещаю, - выходит из машины альфа. - Ты обещаешь мне это уже три месяца. Нельзя верить альфам, - драматично прикладывает ко лбу ладошку омега. Джэхен не уверен, что должен был слышать разговор, но удивляется. Неужели это тот самый омега, который является правой рукой боссов? Так и не скажешь. У него была совсем другая информация о его внешности. Того описывали как резкого, низкого, с темными волосами и колючим взглядом. Тут же ангелочек с рыжими волосами, сияющий. Чимин замечает заинтересованный взгляд приятного на вид мужчины, очаровательно ему улыбается, почти подлетает, опережая Тэ, который только может закатить глаза. - Так вы Кан Джэхен? – протягивает ладошку Чимин, хлопает подкрашенными ресницами. Альфа учтиво кланяется, пожимает руку. Омега дуется – он рассчитывал на поцелуй. - Не обращай внимание, - по-свойски, даже чересчур легко, начинает разговор Тэхен, протягивает уже свою ладонь, - Тэхен. - Джэхен, - альфа жмет руку, - но вы и так это знаете. А вы, - обращается вежливо к Чимину, который совсем не похож на карателя мафии, но по внешности судить нельзя. Никогда. - Чимин. И, если что, я не исполнитель. - Что? – смеется Джэхен, скрывает смущение из-за того, как быстро по одному взгляду его вычислили. - Минни близок к нашей семье, но не правая рука моего брата, - хлопает по спине альфу Тэхен, - поверь, там ты не перепутаешь. - Простите, что принял вас за другого, - Джэхен понимает, что ошибался по всем фронтам. Интерес к таинственной правой руке только разгорается. - Давай на ты, - отмахивается Чимин, берет альф за руки, тянет за собой в толпу, - мы должны тебя познакомить с нашими звездочками. - У вас участвуют в заездах знакомые? – с интересом спрашивает Джэхен, подчиняясь воле омеги, перед которым люди сами расходятся. Есть за что. Чимин выглядит роскошно в рваных джинсах и укороченной куртке. - Мне говорили, что ты – любитель гонок, - Тэхен четко прослеживает интерес в глазах альфы, когда тот поворачивает голову в сторону омеги, но он совсем не похотливый, что добавляет очков симпатии к мужчине. - Лет десять назад ходил. Еще когда в школе учился. - Десять лет назад? – Чимин останавливается, крутит мужчину, который подчиняется всем капризам омеги, - Ты так молодо выглядишь. - Передам своему косметологу, что он отлично выполняет работу, - улыбается альфа, давно не получавший комплиментов своей внешности. - Значит, нынешних звезд ты не видел, - заключает Тэхен, - что логично. Один из них только началку закончил, когда ты уже пил пиво с омегами. - Никогда не пил пиво, - гордо заявляет альфа, - только джин-тоник. - Вот это мне нравится. Чимин обхватывает Тэхена за руку, возмущается, что никто не купил лимонных энергетиков, без которых Юнги не проживет. Тэхен не хочет расстраивать омегу, что вырвать из лап босса хена не вышло, но пока решает не рушить хороший вечер. Джэхен неловко расспрашивает про нынешние правила заездов, с удивлением смотрит на омег, которых выбрали в качестве талисманов. - В мое время целовали только на финише. - Просто один фаворит настолько сильно любит внимание омег, что не сдержался и добавил свою традицию, - морщит нос Чимин. - Вы… Ты, - поправляет себя Джэхен, - с ним не ладишь? - Как сказать, - Чимин подходит поближе к альфе – из-за громкой музыки сложно сплетничать, - он меня невзлюбил сначала, когда мы только познакомились. Но сейчас у нас что-то вроде пакта о неприкосновенности, - омега встает на цыпочки и шепчет на ухо, - они недавно поссорились с Тэхеном, я их тут собираюсь мирить. - О, - вливается в драму Джэхен, - нужна моя помощь? - Нет, нет, - хлопает по груди альфы Чимин, - просто, когда все разбегутся по своим альфам, мне нужна будет компания, чтобы не скучать. И чтобы никто ко мне не приставал. - Понял, - шуточно отдает честь Джэхен, который быстро проникся этой странной парочкой друзей. Их непринужденность заражает. Хоби приезжает ближе к началу. Чимин немного волнуется, что ни Чонгука, ни Юнги не видно, но пока не хочет грустить. Джэхен замечает, как стихает активный Тэхен, смотрит в сторону высокого худого парня с разбитым будто бы несколько дней назад носом. - Давай, - толкает Тэхена в сторону альфы Чимин, - мы все обсудили. Топай. Тэ не сопротивляется, уверенно шагает в сторону альфы. Джэхен увлеченно наблюдает за семейной драмой. Альфы отходят в сторонку, прячутся за высокими мужчинами. Чимин цыкает, встает на цыпочки, но ничего не видит. Вздыхает. - А можно задать вопрос? – поворачивается к омеге Джэхен. - На свидание пойду, но только дату выберу сам. График загруженный, - рассматривает ноготочки Чимин. Помнит наказ босса – пофлиртовать с партнером. - Правда? – удивляется еще больше альфа, который и не планировал звать роскошного омегу на вечер. Очевидно, если он часть мафиозной семьи, вниманием не должен быть обделен. - Правда, - улыбается Чимин, - но вопрос ведь был другой, я прав? - Да. Как ты понял, что я тебя принял за правую руку босса? - Очень просто. Меня уже не раз альфы принимали за него. Сначала я даже обижался, но со временем привык и стал подыгрывать. Было весело, только когда приходил тот, кем я притворялся, многие совершали ошибку и шутили над ним. - Они бессмертные? – усмехается Джэхен, но еле сдерживает дрожь, вспоминая взгляд босса, когда один из недавно трагически погибших партнеров позволил себе отпустить колкость в сторону омеги. - Не бойся, ты ведь умный, - обхватывает парня за локоть Чимин, - не будешь лезть на рожон, - омега внимательно осматривает присутствующих, но ни Чонгука, ни Юнги на горизонте нет. - Потерял кого-то? – замечает метания парня Джэхен. - Свою бывшую любовь, - томно вздыхает Чимин, распаляет интерес все больше и больше, - короля гонок. И его маленькую проблему. - Я слышал, что король гонок – очень красивый молодой альфа. - Нереально красивый. Без обид. - Какие обиды? Мы ведь идем на свидание, - с интонацией победителя произносит Джэхен, - он проиграл, раз упустил такого омегу. Чимин начинает расспрашивать альфу о его любви к гонкам, с удовольствием слушает истории, как раньше все было устроено. Джэхен и правда оказался своего рода экспертом в автомобилях. Чимин уже от третьего человека слушает про особенности движков, но все еще ничего не понимает. Главное, что окружающие его альфы в восторге от его внимания. Тэхен возвращается с Хоби. Оба с разбитыми губами, но улыбаются. Чимин вздыхает, обнимает обоих, игнорируя возмущение Хосока. Джэхен здоровается с Хосоком, который сначала косо смотрит на чужака, но, услышав комплимент своему автомобилю, загорелся и стал в красках описывать, с каким трудом восстанавливал фары после недавней аварии. Конечно, не уточнил, как в нее попал и почему пришлось экстренно чинить покоцанный автомобиль. Чонгук, как и думал Чимин, приезжает за минут пять до начала гонок. Парень не торопится выходить из машины, но, замечая друзей, все же ее покидает. Джэхен замечает, как меняется в лице омега, когда действительно очень красивый альфа подходит к ним и тихо здоровается. Если он – король, то явно по крови, потому что даже Джэхен не может отрицать, что парень похож на модель. Только выглядит он неважно для того, кто должен рвать трек, скорее, пришибленно. Вот о чем говорил Тэхен, когда убеждал Чимина в том, что Чонгук не любит незнакомцев. Омега впервые видит альфу настолько зажатым и тихим. Он даже не смотрит в сторону Джэхена, изучает свои ботинки, отвечает на вопросы кивками, не утруждается заговорить. Джэхен явно не ожидал такой реакции от самого молодого члена их компании, с учетом того, что все были крайне дружелюбны и настроены на общение. Чонгук не смотрит даже на парня, глазами ищет в толпе того, кто не появится точно. Младший грустно улыбается от этой мысли, тянется к плечу, но сдерживается, потому что Минни-хен смотрит пристально. Точно заметит, что что-то не так. Да и альфы могут кровь учуять. Когда Джэхен пытается подойти поближе и расспросить гонщика про его любимую мазду, тот делает шаг назад и молча удаляется от компании. Хоби идет за ним – заезд через пару минут начнется. - Прости его, - неловко начинает Тэхен, - он у нас скрытный мальчик. - А Чимин его описал милашкой, - совсем не обижается Джэхен. Ему теперь интересно, откуда столько подавленной ярости в молодом альфе. - Его, - Чимин спотыкается, - друг не пришел. Вот он и грустит немного. - Я сейчас понял, что старше его лет на десять минимум, - резко произносит Джэхен, - никогда не чувствовал себя настолько старым. Парни смеются, шутят, что с их малышом рядом все себя ощущают либо некрасивыми, либо стариками. Чимин радуется, что Джэхен быстро считывает настроение и не расспрашивает о причинах такого поведения у альфы. Чимин прикусывает губу. Волнение за Чонгука оказывается сильнее желания общения с приятным мужчиной. Омега надеется, что гонка немного растормошит чересчур загруженного младшего, избавит от негативных мыслей. Но на его глазах Чонгук грубо отталкивает подошедшего омегу и сразу идет в машину. Тэхен закуривает. Гонка предстоит тяжелой. … Юнги до последнего не собирался приезжать. Принудительный отпуск на то и принудительный, что не желанный. Омега после приказа босса работал еще две недели, но в итоге, насильно был отправлен домой. Был составлен новый план действий - закрыться в своей квартире и просто спать сутки, но Тэхен напомнил ему о гонках ночью одним сообщением – «он будет ждать». Юнги прикусил губу, швырнул телефон в стену, сходил в душ, но ни капли не расслабился. Агрессивно натирал волосы полотенцем, следя за часами. Омега сопротивлялся желанию хотя бы краешком глаза посмотреть на младшего, по которому соскучился за эти три недели, но, увидев в шкафу его толстовку, сдался. Напялил ее же, не знает, зачем, вызвал такси. Всю дорогу до места думал, как лучше поступить. Стоял через дорогу от спота, сразу же пожалел, что не надел куртку и не высушил волосы, потому что через пару дней настанет зима, а он решил слечь еще и с пневмонией, чтобы окончательно почувствовать себя бесполезным. Проскочив сквозь толпу с натянутым капюшоном, спрятался в дальнем углу, чтобы просто убедиться в том, что Чонгук в порядке. Он и не может не быть в порядке – молодой красивый альфа, на которого все засматриваются. Парень точно нашел себе кого-то за время отсутствия Юнги. И ему стоило бы порадоваться, но на душе кошки скребут. Омега вытирает красный нос, сильнее натягивает капюшон на голову. Он почти не пахнет уже. И хорошо. Знакомая мазда шумит, водитель стоит напротив, но не выражает никакого интереса к происходящему. К нему направляется омега с выбеленными волосами – Юнги мысленно ему лицо подправил. Но Чонгук не реагирует на подошедшего, смотрит куда-то сквозь, кажется, на мгновение, что замечает в толпе тень. Юнги сглатывает, но альфа резко отворачивается, отталкивает настырного омегу и садится за руль. Юнги мог бы порадоваться, но что-то в поведении альфы его пугает. Особенно, когда он агрессивно сигналит Хоби, прогревает резину. Ощущение, что мазда шипит от нетерпения. Хосок недовольно отлипает от симпатичного парнишки, садится за руль своего верного железного коня. Но тоже считывает излишнюю агрессию в поведении своего давнего соперника. Гук-и такой крайне редко. Альфа хмурится, решает, что не будет бить тревогу раньше времени. Сигнал. Чонгук срывается. Хосок удивленно приоткрывает рот, но отставать не намерен. Нагоняет парня, который, даже на поворотах не сбавляет скорость, опасно разворачиваясь. Несколько раз он рискует вылететь за пределы трека, но талант его спасает от аварии. Юнги делает рывок вперед, но останавливает себя. Его появление может спровоцировать аварию. Пока Чонгук сосредоточен, есть шанс, что он не расшибется. Опять младший решил рекорд побить. Никто не просит его рисковать жизнью на такой ерунде, но в моменты уязвимости он отключает тормоза и гонит так, что бывалые водители сглатывают от волнения. Стритрейсинг не рассчитан на такие скорости, но, кажется, Чонгуку плевать. Он не видит соперника, смело разворачивается, намереваясь либо побить свой рекорд, либо влететь в бетонную стену заброшенного стадиона, на котором они гоняют сегодня. Хосок даже не пытается остановить соперника, аккуратно едет за ним, чтобы не угодить в очередном развороте в машину младшего. Несколько раз он пытался докричаться, но бесполезно – окна закрыты, а Чонгук даже не моргает. Остался лишь он и трасса. И ноющее плечо. После финиша зрители долго не могут прийти в себя. Только, когда Хосок заканчивает заезд, толпа взрывается. Ведущий объявляет о новом рекорде, ждет победителя, но Чонгук не выглядит счастливым. Напротив, он разочарованно слушает результат, понимает, что мог бы еще быстрее справиться с трассой, если бы не последний занос. - Теперь я понимаю, что за король гонок, - нервно усмехается Джэхен. Чимин чуть не плача, держится за руку Тэхена, который сам побледнел от страха. Давно младший так не срывался, он даже отвык, что Чонгук способен настолько дерзко себя вести на дороге. У Чимина внутри ураган – страх смешивается со злостью. Беспокойство уходит на второй план, хочется поплакать и хорошенько отчитать Чонгука, который заставил всех за себя волноваться. Он сжимает кулаки, откидывает руку Тэхена и собирается публично унизить альфу, как его останавливает Джэхен. - Эй! – возмущается омега, но Тэхен головой указывает на противоположный край стадиона, - Пришел… - Тот самый друг? – интересуется Джэхен, который, убедившись, что Чимин не понесется убивать альфу, отпускает руку. - Самый лучший, - Тэхен предлагает всем присутствующим по сигарете, - Минни, сейчас стену сдует. Готовься. - Что это значит? – в панике оглядывается Джэхен, но никто ему не дает ответа. Альфа переводит взгляд на идущего к водителю быстрыми мощными шагами маленького парня, видимо, омегу, хотя точно не скажешь. Парень в огромной толстовке, без макияжа, но с такой агрессией на лице, что альфе становится страшно за юного короля гонок. Юнги игнорирует блеск в чужих глазах, когда Чонгук понимает, кто к нему идет. Он закатывает на ходу рукава, хрустит кистями и бьет четко кулаком по скуле. Чонгук не блокирует, ждет второго удара, но его не следует. Юнги делает вдох, встряхивает ладонью. - У тебя будто лицо из железа, - цыкает, - ты с ума сошел? Мозги где все проебал? Чонгук слушает поток мата, трет покрасневшую щеку. И ослепительно улыбается. Юнги приоткрывает рот, теряется из-за того, насколько красивым может быть человек, но собирает эмоции в кучу и бьет ногой по коленке. А затем еще пинает машину, которая тоже своего рода виновница происходящего. - Детка не виновата, - возмущается Чонгук, но не перестает улыбаться. Какой же хен красивый, видит бог, идеальный со всех сторон. Когда злится, его глаза так блестят, что становится страшно, но при этом хочется продолжать в них смотреть. А еще он в его толстовке. И это самое главное. - Конечно, виноват… - Юнги замолкает, понимает, что он первопричина. Во всех срывах младшего. Всегда, - неважно кто. Я тебя, - замахивается еще раз, но Чонгук его руку перехватывает, берет омегу за талию, прижимает к себе. Внюхивается. - Твой запах исчезает, - с грустью произносит во все еще влажные волосы, - хотя, - водит активнее, не замечает, как Юнги от его действий заливается краской, - сейчас стало поярче. Юнги сам это ощущает. Его запах почти три недели толком не ощущался, но сейчас, как только Чонгук его обнял, стал проявляться. Омега позволяет себе втянуть носом немного успокаивающих нутро гор, прикрыть глаза. Чонгук трется носом – Юнги может поклясться, что слышит урчание, что пугает больше, чем опасное вождение. Омега отталкивает альфу, смотрит прямо в черные глаза, в которых видит свои покрасневшие щеки и растрепанные волосы. И чуть оголившуюся из-за резкого выпада ключицу. Чонгук фокусируется на ней, сглатывает, идет глазами по шее, поднимается к губам. И от них уже уйти не может. Как и Юнги не может сдвинуться с места, зацепившись за так хорошо подчеркивающий губы прокол и любимую родинку, считает про себя до трех. Секунда – и он, обхватив торс альфы ногами, жадно целует его, долго, зарываясь рукой в темные волосы. Чонгук крепко держит его за бедра, отвечает так, как может, дает им секундную передышку, чтобы уложить Юнги на капот и начать метить кожу. Чонгук чередует вдохи мяты с агрессивными поцелуями, проводит языком по пульсирующим сосудам. Омега под ним вздрагивает, откидывает голову, ведет рукой плечу, которое альфа раздирал все три недели. - Поехали отсюда, - прикусывает ухо младшего. Чонгук не торопится отпускать омегу, да и тот не хочет. Берет его на руки и усаживает вместе с собой на водительское кресло, утыкается носом в шею, делает глубокий вдох, смеется. Юнги его голову рукой от себя уводит, слазит с колен на пассажирское сиденье, старается не думать, что все сейчас произошло на глазах у огромной толпы. Им не привыкать, конечно, но сейчас явно они оба перестарались. Он хочет остановить Чонгука, но младший с такой улыбкой смотрит на него, что омега проглатывает возмущения, облизывает губы. Приходится затормозить на полпути к дому, потому что поцелуев категорически не хватает. От чего-то большего их останавливает только опыт прошлых лет, когда Юнги так сильно ударился о руль, что с трудом несколько дней двигал рукой. - Да, - прерывает затянувшееся неловкое молчание Джэхен, - я вижу, что они очень хорошо дружат. - Реально стена улетела, - Чимин прикладывает ладони к красным от стыда щекам. Он будто прелюдию к порно посмотрел в компании друзей. - Предлагаю всем после заезда Хосока напиться. Точнее, - Тэхен достает уже третью сигарету за час, - я буду пить сто процентов, а вы можете присоединиться. Никто не отказывается. Не после увиденного.