heavydirtysoul

На словах Тэхен простил Хосока. Но стену, появившуюся между ними, не замечает только Чимин, который настолько погрузился в свою официальную работу с бумагами, что дома толком и не появляется. Хоби надеялся, что Юнги будет прав, что действительно знает альфу, поскольку буквально его с двенадцати лет воспитывает, но все оказалось сложнее. Тэхен разговаривает, шутит, выполняет задания, но один на один не остается. Не зовет выпить. Даже домой перестал заваливаться без спроса, занимая по-хозяйски всю кровать. Их знакомство было спонтанным – Тэхен открыто высмеял его за проигрыш омеге. Не потому что не верил в силу Юнги, ведь, как потом выяснилось, рукопашке он обучался именно у него, а потому что хотел задеть высокомерного альфу, решившего, что угнать машину его брата – плевое дело. Затем они сблизились на удивительном фоне – Хосок заметил, как восхищенно смотрит на Юнги Тэхен. Как слюни пускает на того, кто видит в нем вредного мелкого. Хоби даже смеяться не хотел, потому что понимал, что вряд ли такая преданность была вызвана счастливым детством. Симпатия к парню не мешала Хосоку задирать своего напарника. Их стычки надоели всей верхушке, но на тот момент, Хоби был лучшим водителем, так что не пользоваться его услугами они не могли. Тэхен за словом в карман не лез тоже, частенько вызывая на бой нелюбимого водителя. После абсолютно тупого задания, даже не рискованного, Тэхен предложил выпить. Хосок нехотя согласился. И тогда, в баре, они впервые поговорили по душам. Абсолютно спонтанно. Позже Хоби узнал, что в тот день был годовщина смерти папы Тэхена, поэтому ему нужна была компания. А еще Юнги ему отказал в свидании. Пришлось склеивать дважды разбитое сердце. Очнулись они в одной постели, одетые, слава богу, но с той ночи Тэхен уже от водителя не отлипал, хваля его природный запах абсента, который сам альфа ненавидит. Их дружба в обычном мире не имела права на жизнь. Но в мире мафии смогла расцвести. И Хосок своими руками с корнем вырвал ее. Тэхен упорно для всех делает вид, что между ними нет обид. Но Хоби ее ощущает. По холодному взгляду. По неискренней улыбке. По тону, с которым он к нему обращается. - Мятный тебе писал? – Тэ копается в бардачке, избавляя себя от необходимости смотреть в глаза. - Да, на работу вот вчера вышел, - Хоби крепче сжимает руль, надеется, что на него все же взглянут. - Ничего себе! – Тэхен все еще занят поиском вещей, - Я думал, Гук-и его к батарее прикует, чтобы точно не сбежал. Или будет в переноске с собой носить. - Я рад, что ты оставил пост свахи, - Хосок решает подыграть, раз Тэхен устроил спектакль. - Ничего мы не оставляли, будем с Минни сводить нашу сладкую парочку, - уже не так бодро отвечает Тэ, который четко ощущает напряжение водителя. - Прекрати. Хосок вдаряет по тормозам, силой разворачивает к себе друга, который даже улыбку не удосуживается натянуть. Смотрит злобно, пытается взглядом передать все свое раздражение. - Не торопите события, дайте им время. Что вам на месте не сидится? – почти кричит Хоби, которого все эти любовные интриги бесят, - Да, может, у них все не так, как вы привыкли, но своим чередом… - А ты эксперт, да? В том, как должно быть. Все знаешь. - Прекрати. Я понимаю, что простить меня сложно, но ты ведь осознаешь, что я никогда бы не отобрал у тебя право мести! Я не хотел, - вздрагивает всем телом Хоби, - если можно было бы вернуться… - Ты бы поступил также, потому что всегда сначала делаешь, а потом думаешь, - рычит Тэ, пытается открыть заблокированные двери, - тогда привез на трек Юнги, устроил всю эту сцену, не общаешься с Минни, хотя он тебя защищает больше всех, цепляешься за чертового омегу, который издевается над бедным мальчиком, не отвечает ему взаимностью. Мог бы осудить своего лучшего друга! – истерично дергает за ручку альфа. - Высказался? – спокойно произносит Хосок, - Правда думаешь, что я ненавижу Чимина? Что мой лучший друг действительно не бережет Чонгука? - Уверен, - на самом деле Тэхен понимает, что несет полный бред, но так получается задевать Хоби, который может вытерпеть все, кроме оскорблений близких, - Юнги всегда был практичным. Пользуется телом, чтобы не искать себе альфу на ночь. Хоби резко давит на газ. Тэхен пугается, хватается за ручку уже для безопасности, потому что водитель скорость сбавлять не собирается. Ему стыдно за свои слова. Говорить такое про омегу, которого уважает также, как и братьев, неправильно. Сердце неприятно колет от осознания, что Юнги пострадал из-за злости альфы на мир, а не на него. Тэхен сводит брови к переносице, мысленно извиняется перед хеном, но брать слова назад не собирается. - Куда ты несешься? – не выдерживает, кричит на Хоби, тянется к рулю, но альфа поднимает пистолет и снимает его с предохранителя, - Шутишь? – нервно смеется. - Нет, - пистолет направляется на колено, - везу тебя к Юнги. В лицо ему все скажешь. Глядишь, он поменяется, все осознает, ведь ты решил, что он пользуется своим альфой. Вперед. Я посмотрю на твою смелость. - Не буду я ему ничего говорить! – истерично смеется Тэхен. - Так я и думал, - Хосок съезжает на обочину, открывает двери, - пиздуй. Не притворяйся, что простил меня. Ненавидь меня. Не поливай грязью мою семью, - от холода в голосе Тэхен ежится, - да, не ты один обрел ее в мафии. Тэхен выходит из автомобиля, не смотрит на Хосока. Гнев Хоби пугает всех. Когда он на работе, эта агрессия идет на врагов. Впервые Тэхен ее ощутил на себе. Даже когда они ругались, дрались, никогда его одним тоном не придавливали к месту. Тэ уверенно уходит в проулок, вызывает такси. Слышит, как колеса с визгом проезжаются по асфальту уже где-то вдали. Альфа бьет себя по щеке. Еще и еще. Как он мог столько грязи вылить на того, кто не виноват в его проблемах? Просто хотел сделать больно. Причем мысленно он давно простил Хоби. Сам бы, скорее всего, поступил бы также. Только как заставить эмоции подчиняться? Хочется колоть, уничтожать, чтобы Хосок осознал, что ощущал альфа, когда узнал новости. Когда услышал, что не он убил того, кто ему детство испортил. Тэ садится в такси, называет адрес офиса. Попросит Джина завалить его работой. Ему нужно отвлечься от желчи, копящейся внутри, выливающейся на близких. Лучше пусть она пойдет на благое дело – нерадивых сотрудников и партнеров. … Чонгук тщательно продумал свою речь. Он знает, что, когда они срываются с хеном, его отправляют в игнор. Альфа считает, что за несколько часов обладания любимым телом можно заплатить любую цену, кроме исчезновения его из жизни. Только поэтому в ту ночь он не довел все до пика, ограничился поцелуями и объятиями. Сам Юнги не настаивал. А на утро альфа зачитал зазубренную речь про то, что очень рад помогать старшему. Ведь близость является отличной терапией – легальное снятие стресса вместо алкоголя и наркотиков. Юнги улыбнулся, принял ложь о том, что Чонгук так пытается помочь любимому хену, которого сильно любит и уважает, как брата, в первую очередь. Омега собирался уйти в моменте. Чонгук это видел. Когда они приехали на квартиру, а страсть подутихла, Юнги хотел отправить его домой. Но он никогда бы не смог выгнать младшего на улицу. Именно поэтому Чонгук выбрал его квартиру, а не свою. Младший извинился за излишнюю эмоциональность, за то, что плохо контролирует вспышки агрессии. Юнги в сотый раз объяснил, что не боится его, но работать над контролем надо, чтобы не спугнуть будущего партнера, который может быть не таким устойчивым к агрессии альф, как он. Чонгук согласился и с этим. Хотя о другом партнере и речи идти не может – он уже нашел идеального. По крайней мере, сейчас они разговаривают и проводят время вместе. Юнги прячет голову под одеялом, игнорирует попытки младшего разбудить себя. Чонгук подходит к нему уже третий раз за час. И пусть ночью Юнги ему сказал, что он может его пинать, бить, если он не встанет, Чонгук все равно не может применить силу. Война закончилась, босс не торопит, а, значит, причин нарушать сон вечно уставшего хена бессмысленно. Чонугк решает сдаться и дать старшему выспаться. Омега вылезает из-под одеяла, жмурится даже от минимально проникающего в комнату света. Чонгук плотнее зашторивает окно, но отдельные лучи все равно пробиваются в студию. Ему нравится квартира Юнги, пусть она завалена вещами, в два раза меньше его собственной, вообще не кажется обжитой из-за постоянного отсутствия хозяина. Но в ней сохраняется запах. Стойкий аромат мяты. Альфа ищет ее везде, а в этой квартире она сама его находит, ублажает рецепторы, принося душевный покой. Чонгук старается без лишних касаний укрыть старшего от света, но не получается. Волосы так красиво лежат на подушке. Черные. Темные. Как и у Чонгука. Со стороны они вдвоем всегда кажутся темными пятнами, кто-то даже путал со спины издалека хена и его. Крайне глупо. Юнги намного красивее ведь. Альфа проводит носом по макушке. Слышит слабое урчание. Сердце начинает болеть, хочется прижать к себе, зарыться носом в эти темные пряди, вдыхать без конца такой слабый аромат. Он почти пропал. И это больно. На треке Чонгук даже не сразу понял, что к нему подошел Юнги, потому что он пах настолько слабо, что затуманенный адреналином разум не сразу в темноте различил лицо. Бледное. С темными кругами под глазами. Хен себя не жалеет совсем, работает на износ. Только в последние дни запах стал возвращаться, но все равно, он слишком нестабильный, иногда, в моменты стресса, исчезает окончательно. Юнги сквозь сон ощущает странную тревогу. Сердечный ритм ускоряется, дыхание учащается от накатившей паники. Но что за волнение? Он в пограничном состоянии между сном и реальностью, не может понять, где находится. Вроде в кровати, а вроде и в темноте. Омега улавливает носом что-то успокаивающее и родное, тянется к нему. Если паника накатывает, надо ее быстро приструнить – ему непозволительно с ничего волноваться. Омега тянется к нависшему над ним альфой, все еще с закрытыми глазами, поднимает руку. Чонгук перехватывает запястье, подносит к губам подрагивающие пальцы. Не целует, просто прикладывает. Юнги успокаивается, неосознанно начинает гладить Чонгука по щеке, слабо улыбаться сквозь сон. Чонгуку больно. Внутри все разрывает от желания поцеловать. Юнги словно чувствует борьбу альфы, подползает в одеяле поближе, утыкается носом в руку, на которую опирается Чонгук. Альфа недолго борется с желанием, берет комочек в руки, крепко прижимает. Через одеяло ведь можно? Не хочется пользоваться беззащитностью спящего омеги, но он ведь сам к нему тянется, требует ласки и тепла. Юнги удобнее устраивает голову на пару недель назад разодранном плече, хмурится, тыкается в него. Чонгук гладит его по волосам, проводит по щеке. Юнги глубже вдыхает, проваливается в сон. Переполняющие эмоции альфы давят на сознание – ему хочется одновременно выть и урчать, плакать и смеяться. Нежность смешивается с вожделением, страсть с безграничным желанием защищать. Он путается, не знает, что правильно ощущать, а за что надо стыдиться и извиняться. Чонгук плотно смыкает веки, до белых пятен, надеется, что это поможет. Но ничего не помогает. Бледную кожу все также хочется пометить. До боли в зубах. … - Я только сейчас понял, что за три месяца мы не отметили ни один праздник, - Чимин откидывает ложку от тарелки с йогуртом и хлопьями, пугая Тэхена громким звуком. - Тише ты, Намджун спит, - ворчит альфа, - и что ты хотел отпраздновать? Хэллоуин? - День рождение хоть чей-нибудь! – восклицает Чимин, сразу же оборачивается на дверь в комнату Намджуна – храп не затихает. - У нас нет традиции праздновать дни рождения. И праздники. В целом, - Тэ берет из вазочки конфету, - с нашей жизнью… - Надо праздновать все по максимуму! – не уступает омега, - Я свой день рождение пропустил из-за течки. Как всегда. - Как всегда? – усмехается Тэхен, тянется уже за пятой конфетой, но получает по рукам. - Не поверишь, но с пятнадцати лет всегда течка выпадает на мой день рождения. Я уже отчаялся, что смогу нормально его отметить. - У Намджуна день рождения прошел в сентябре. У Джина скоро, но он не будет отмечать. Опережу вопрос – работает, - омега обиженно водит ложкой по завтраку, - а потом… - задумывается, - ничего. Рождество. - Грустно. Я думал, - Чимин подкладывает альфе тост в тарелку, - Гук-и – дева. - Это почему? – со скепсисом смотрит на омегу Тэхен. Чимин поправляет невидимые очки. - Если бы ты прочитал описание типчиной девы, ты бы понял, что он идеально подходит по всем пунктам. Неужели, я ошибся… - Могу тебя успокоить – он сентябрьский, день рождение праздновал. Только без тебя. Да без всех нас. Почти. - Понятно, - протягивает Чимин, - и они не пара, да? Это не затянувшийся пранк надо мной, в котором решили поучаствовать все? - К сожалению, нет. Погнали в клуб на выходных. Отметим твой прошедший день рождения, - уже веселее произносит Тэхен. - А по магазинам? – стонет Чимин, тянет альфу за локоть, - Ты обещал, что мы духи пойдем слушать. - Сходим. Но я все равно считаю, что твой запах намного благороднее даже самых дорогих духов. - Льстец, - Чимин довольно задирает нос, - но я тебя накрашу, - Тэхен собирается возмутиться, но его останавливает маленькая ладошка, - без отговорок. У меня руки чешутся тебе глаза накрасить. И Чонгуку бы… Пусть с нами поедут! – хлопает от возбуждения омега, - Я всем макияж сделаю. - Я бы посмотрел на вас всех накрашенных, - хрипло за спиной смеется Намджун, только проснувшийся из-за возбужденных криков омеги. Тэ машет рукой, Чимин сразу извиняется за шум. - И тебя тоже. Вы такие красавчики, - довольно потирает руки Чимин, - я из всех сделаю богов. - Или монстров, - прыскает Тэхен, - Минни, ты бы своего парня так разводил, а не нас. - Мы не встречаемся. Одно свидание значит ровным счетом ничего. Он приятный. Но скучный, - пожимает плечами Чимин, - иногда хочется почувствовать себя обычным омегой, но мое сердце принадлежит риску, свободе и… - Чонгуку, - заканчивает Тэ. Намджун садится с ним рядом, толкает в бок. - Я хотел сказать вам всем, так что ты прав. Ему в том числе, - язвит Чимин, накладывает Намджуну в тарелку яичницу, - и вообще, если выбирать из всех мужчин в мире, - угрожает лопаткой альфам омега, - я бы выбрал Юнги. Он молчит, не лезет со своими тупыми шутками и всех вас за яйца держит. - Туше, - поднимает руки Намджун, приступает к еде, - не хотелось бы терять тебя. Я уже привык к заботе. Только с Юнги ты вряд ли сможешь устраивать романтические вечера. - Тогда может тебе водить на свидания Чимина? А не то он тухнет в вашем офисе. - Я не против, - смеется омега, - после Юнги Намджун самый приятный из вас всех. По крайней мере не лезет в драки и не раздражает меня, - тянет за щеку Тэ. - Одевайся, иначе поедешь на автобусе на работу, - ворчит альфа. - Я не понял, - Намджун промаргивается, только после ухода Чимина начинает понимать суть разговора, - мне пригласить Минни на свидание? - Нет, меня пригласи, - серьезно произносит Тэхен, - потому что я скоро выть начну от нехватки братской любви. … Чимин не нашел подход к двум людям. С Тэхеном коннект случился с первой встречи – это его главная опора, поддержка и, можно сказать, лучший друг. Чонгук тоже достаточно легко впустил в свое личное пространство омегу, пусть ему тяжело дается общение один на один, он все еще стесняется, но, по сравнению с тем, как злобно реагировал на незнакомых альф, это самое настоящее чудо, что Чимин смог покорить его. Жаль, конечно, что в романтическом плане шансов не было, но это дела минувших дней. Намджун тоже достаточно ровно принял нового члена банды. Хосок, пусть со скрипом, смирился, даже в офисе может парой слов перекинуться и уже не так часто язвит в ответ. Но Джин и Юнги – темные лошадки. Последний просто особо эмоций не проявляет, но, по крайней мере, может поговорить или кивнуть. В дни, когда он перегружен, зол и излучает агрессию, не замечает Чимина. Но это будто к лучшему, потому что один раз Чимин увидел, как Юнги отчитывал сотрудника. Двери были закрыты, лицо особо ничего не выражало, но альфа вышел из кабинета, слегка потряхиваясь. Юнги страшен в гневе, но безобиден в обычной жизни, даже может смешно пошутить. В отличие от Джина, который всегда ходит с легкой улыбкой, но никогда не смотрит на Чимина. Для него он – просто шум. Причем делается это не со зла – босс на всех рядовых сотрудников так реагирует, что обижает только сильнее. Чимин не претендует на место в верхушке, упаси господь, он не сможет наравне работать с альфами, как Юнги. Как минимум, он слишком красив для этого. Как максимум, слишком сильно любит себя и свое свободное время, которого не будет, если он станет одним из главных. И при всем при этом Джин будто из принципа не хочет видеть в нем друга семьи. Как исправить данную ситуацию, Чимин пока не знает. Хочет поговорить на этот счет с Юнги, потому что Намджун дельных советов не дал, а Тэхен даже не попытался помочь. Чимин с гордостью разглядывает пустые архивные коробки, которые месяц назад были заполнены старыми делами. Омега перевел все в электронной формат, и сейчас с гордостью отправляет в шредер последнее бумажную папку. На часах уже почти вечер, а, значит, есть шанс перехватить Юнги где-то в офисе, чем омега и решает заняться. Он уже привык к обращенным на себя взглядам, но все равно продолжает заигрывать с работниками, которые искренне думают, что у них есть шанс. Чимин наматывает рыжую прядь на палец, спрашивает у секретаря, видел ли он Юнги. Тот, смущаясь, указывает в сторону двери босса. Чимин благодарит, но за улыбкой скрывает волнение. Так нагло идти к начальнику – немного страшновато. Омега на цыпочках подходит к кабинету, слышит приглушенный разговор. Встает рядом с дверью, прижимается к стене. Джин звучит обеспокоенным. Слова различаются плохо, но по голосу это точно он. Только более живой. Юнги вставляет редкие комментарии, все также спокойно. Чимин поражается его выдержке – будто он вообще не умеет проявлять яркие эмоции. Только сразу же вспоминает удар по лицу на треке и улыбается. Может, если человек особенный. Юнги резко открывает дверь, сразу же замечает омегу, неловко улыбается. Трет шею, на которой четко алеет след. Явно оставленный не Джином. Чимин усмехается, зовет его на разговор. Юнги задумывается, но соглашается. - Я не фанат серьезных разговоров, - сходу начинает, устало зарываясь в волосы. Чимин ощущает иные взгляды в свою сторону. Большая часть тупит глаза, лишний раз боится взглянуть на омегу рядом. - Он не совсем серьезный, не переживай. Больше личный. - Еще хуже. - Гук-и не скажешь, что задержишься? - Зачем? – удивляется Юнги, - Я никому не отчитываюсь. Чимин хлопает ресницами. Уникальные отношения. Точно не сериальные. Чимин предлагает Юнги стул, но тот встает у стены, скрещивает ноги и руки. Как и всегда, когда они остаются один на один. Юнги осматривает кабинет, заставленный цветами и маленькими декоративными элементами, необходимыми для поддержания стиля, чуть улыбается. - Ты и правда везде гнездо строишь. - Я люблю комфорт. У тебя нет такого желания? Ну там, - ищет нужные слова Чимин, - закупиться вещами… Обустроить быт, пометить каждый угол в квартире своего альфы. - Кто из этих придурков твой альфа? – усмехается Юнги, игнорируя вопрос про свои отношения, - Я без претензии, просто интересно. - Все сразу. Дело не в романтике, а в привязанности, - чуть краснеет омега. Ощущение, словно карие глаза его насквозь видят. Еще и из-за разреза он похож на хитрого лиса, узнавшего правду о враге. - Не было, - спокойно произносит, постукивает пальцем по локтю, - так о чем ты хотел поговорить? - А, - Чимин нервно перебирает бумаги, - по поводу Сокджина, - облизывает губы, сразу же тянется к зеркалу, чтобы проверить помаду, - я хочу… С ним нормально общаться. - Зачем? - В смысле? – торопеет омега, откладывает зеркало, - Он же семья Тэ. Да и всех вас. Но меня в упор не видит. Я, может, хочу нормально Рождество встретить, в семейном кругу. - Он не захочет, - Юнги отвечает холодно. В голове сразу всплывают воспоминания о приемах, которые они с трудом переживали. И чем один такой закончился. - Но… - Прости, конфетка, - прерывает Юнги, пытается улыбнуться, - у нас с тобой в праздник задание будет. - Чего? – часто моргает Чимин, - У нас… с тобой? - Не рад? – без злобы спрашивает Юнги, омега сразу же убеждает его в обратном, - Расслабься, я не ем партнеров, если что. Просто нужны твои способности по взлому – я, как ты помнишь, не самая утонченная натура. - Я просто удивился, - сглатывает омега, - мне никто ничего не говорил. - Сам узнал двадцать минут назад, - Юнги зачесывает волосы назад, - по поводу Джина… Просто начни разговор. Он удивится твоей смелости и поведется на любые предложения. - Серьезно? - Абсолютно. Чимин верит - Юнги на лжи пойман не был еще ни разу. Омега радостно собирает отчеты в дизайнерский кожаный рюкзак, просит Юнги проводить его до выхода, объясняя все повышенным вниманием к его персоне. На самом деле, ему удивительно спокойно рядом с ним. Будто он в абсолютной безопасности. Юнги пожимает плечами, терпеливо ждет, пока омега соберется. - Гук-и! – весело машет альфе Чимин, когда они выходят из здания, - Я тебя будто вечность не видел. Это что… - поворачивает лицо – рядом с ухом алеют несколько небольших синячков. Чонгук резко краснеет, выбирается из захвата цепких пальцев. - Минни-хен, - пытается придумать оправдание, - это… - Ничего, мне показалось, - подмигивает альфе, обращается уже к скучающему рядом с капотом Юнги, - Тэ мог забыть сказать – мы в клуб собирались на выходных. Не хотите с нами? - Пить? – сразу оживляется Юнги. Резко потухает, когда понимает, что ждут их вдвоем. - И не только. Просто расслабиться. А не то мы совсем время вместе не проводим, - просит больше у Юнги, чем у Чонгука Чимин. Омега мягко пытается слиться – пить им все еще опасно. Хотя и статус друзей сохраняется, переходить грань все еще не хочется. - Хен, - тихо просит Чонгук, подходит вплотную. Юнги голову отводит, альфа носом тыкается в висок, - пойдем. Будет весело. Чимин с умилением наблюдает, как Чонгук водит носом по волосам и коже своего омеги, как на это реагирует Юнги, который цыкает, быстро сдается напору, соглашается. Чимин прощается, идет к машине, которую ему выделил Намджун, оглядывается – Юнги разворачивает лицо альфы, рассматривает те же синячки, которые заприметил Чимин, слабо толкает Чонгука. Младший смеется, снова лезет обниматься – омега уже не сопротивляется, пусть и заметно смущается от излишней нежности. Чимин строчит Тэхену, описывает произошедшее. Им срочно нужно прекращать эту игру в друзей. Чимин довольно разглядывает в окно ночной город, строит в голове план разговора с Джином. Пригласит его пообедать или попить кофе – еда на всех альф действует одинаково положительно. Сразу настрой на разговор появляется. Да и повод отличный. Он сломает эту последнюю преграду и точно станет полноправным членом этой семьи. Первой настоящей, которая у него появилась абсолютно случайно. … - Выглядишь отвратительно. Джин поднимает глаза от бумаг. Намджун не рискует подойти ближе к рабочему столу, потому что и так уже рискнул жизнью, решив усомниться в привлекательности брата. - Зато ты прямо светишься, - язвит Джин, - омега в доме, да? В детстве омега в доме не мешал тебе выглядеть хуже меня. - Какой омега, такой и я, - пожимает плечами Намджун. Джин раздраженно хлопает ноутбуком. - Какой-то вопрос? Время – деньги. - Что за задание на Рождество? – сходу начинает допрос Намджун. Он шел с одной целью – выяснить, зачем босс отправляет двух омег на задание в дом одного из партнеров, который не давал усомниться в своей преданности. Этого мужчину Намджун лично принял в синдикат и, если быть откровенным, ему обидно, что брат не доверяет его выбору. - Обычная проверка. - На обычные проверки ты своего Юни не отправляешь, - скалится Намджун, - что за игры, Джин? Война закончилась. - Война закончилась, - повторяет Джин. Рассмеялся бы с наивности брата, который правда думает, что у них был всего один враг и что Хосок и Юнги ездят по рядовым делам мафии, а не на очередные зачистки и пытки, но это сильно ударит по эго альфы. - Ты мне не доверяешь? – уже не скрывает обиду Намджун. Так и стоит в дверях, не проходит вглубь ненавистного бывшего кабинета отца. - Скажи честно, что тебя больше тревожит, - Джин ставит руки перед собой на стол, - задание или то, что на него отправляется Чимин? - Одно другому не мешает. - Раньше, - также спокойно продолжает старший, - тебя мало волновали секретные задания, на которые я отправлял людей. Ты должен радоваться, что я великодушно принял потеряшку в наш узкий семейный круг. - Потому что на задания отправляли тех, кто… - Намджун ловит в глазах брата победный блеск – он только ждал, когда альфа сорвется и начнет открыто проявлять эмоции, - он ведь омега. - И? – Джин начинает давить. Даже запах кофе усилился. - Что и? Должны быть какие-то еще аргументы? Мне неприятно, что ты принимал решения без меня, не скрою, но я тебе доверял. До этого момента. Минни слишком… - Слабый? – поднимает бровь Джин. Его уже забавляет, как брат юлит, пытается найти аргументы, но проваливается. - Да, как и положено омеге, - ставит точку Намджун, думает, что победил. Джин молчит. Но все также холодно улыбается. Альфа поправляет костюм, встает, идет к серванту, где за стеклом хранится бутылка с коньяком. Джин медленно наливает себе, Намджуну, протягивает стаканы. Брат принимает, пока не понимает, что ему этим жестом пытаются донести. Джин делает щедрый глоток. - Пей. Не отравлен, - усмехается, ждет, когда брат отопьет, - утром я встречался с Чонгуком. Знаешь, он лучше тебя воспринимает информацию. Я даже удивлен, ему ведь всего девятнадцать, но он разумный не по годам. Видимо, я не такой уж плохой воспитатель. - О чем ты? - У нас состоялся похожий разговор. Только он использовал иной аргумент. Более честный. - Джин, какой разговор? – Намджун в шаге от того швыряния стакана в издевающегося над ним брата. С детства его считают слабым звеном их криминальной группы. Причем все. Джин то хвалит, то откровенно принижает его, показывает, кто главный. - Ты забываешь одну маленькую, - усмехается, потому что правда рост особо с подросткового возраста не изменился, - деталь. Он – не единственный омега в синдикате. - Юнги не считается, - отмахивается Намджун. Его даже раздражает сравнение Чимина и Юнги, будто для первого оно оскорбительно. - Почему? – запах усиливается, - Он ведь родился с теми же природными особенностями. Но его ты никогда не оберегал от трудностей мафиозного быта. Как ты говорил – «сам виноват», так вот, срочные новости, братишка, Чимин самостоятельно угодил в такую ситуацию. Я и так давал ему бесконечное количество поблажек. Но больше не собираюсь талант держать в офисе. - Но… - Намджуну ответить нечего, но он упорно ищет слова для спора. Только их нет. Потому что брат прав, как и всегда. - Мои приказы не обсуждаются, Джуни. Еще раз подобное повторится – вообще перестану советоваться. Намджун глотает горькую обиду, кривится, но быстро восстанавливает душевное равновесие. Ему не хочется доказывать снова, что он пригоден к этой работе. Альфа вертит стаканом – коричневая жидкость проходит в миллиметре от края. Хочется разлить, чтобы на идеально чистом полу остались уродливые пятна. - А что тебе сказал Гук-и? – напоследок спрашивает, возвращая стакан на место. - «Я понимаю, что хен лучший, но, если получится, можно отправить кого-то другого на задание», - копирует интонацию младшенького Джин, - а потом добил тем, что запаха у хена почти не осталось. - И чем это отличается от моей просьбы? – недоумевает Намджун. - Гук-и не сомневается в силе своего омеги. И не сомневается в моих решениях. Они ему не нравятся, но он понимает, что я просто так не отправлял бы Юни на дело, не в его состоянии сейчас. - Это просто задержка, а вы устроили драму, - рычит Намджун, которого превзошел девятнадцатилетний парень, - пусть тест сделает. - Иди уже, - вздыхает Джин, - и… - Твои приказы не оспариваются, я помню. Намджун покидает кабинет, чувствует себя подростком, которого отчитали за двойки. Он любит Чонгука, но, когда его сравнивают с мелким в не его пользу, раздражается. Гук-и на все был готов ради Джина, вилял хвостом, когда его приняли в верха. Еще и смог заручиться поддержкой Юнги, правда, не совсем честным способом. Злость внутри затмевает все, даже любовь к каждому члену банды. Или это обида? Намджун пока не решил. Просто он не хочет выглядеть в глазах брата обузой, ничтожеством, но, кажется, доказал именно это своим инфантильным поведением. Но почему Чонгуку прощается рык, откровенное заигрывание с Юнги, даже спор, когда как у Намджуна нет права на ошибку? Это нечестно. Все в этой семье получают поблажки, только он вынужден быть вечно мудрым и понимающим. Джин долго смотрит на стакан с нетронутым коньяком. Понимает, почему Намджун бесится, но не хочет раньше времени его напрягать или тревожить. Он еще не опытный – полезет в не свое дело и нарвется. Намджун отлично справляется с переговорами, подбором кадров, официальным бизнесом. Но с криминальной частью их работы ему сложно. Настолько, что он превращается в моменты в ребенка, не понимающего, на что ему указывают. Все в их семье равны по возможностям, каждый может взойти на трон и слезть с него. Главная проблема Намджуна – его интеллект. Он думает, что знает лучше других, что происходит вокруг, но при этом он абсолютно слеп. Ему проще принять на веру конец войны, чем подумать и осознать, что это лишь передышка. Ему легче списать трепетное отношение к Чонгуку на отцовский инстинкт и преданность младшего мафии, хотя очевидно, что альфа подчиняется не Джину. Ему выгоднее считать брата чересчур холодным и суровым, не замечая, как тот оберегает свою единственную кровь от избыточной жестокости, к которой тот не готов. И это не касается убийств. А принятия решений, которые могут стоить жизни самым близким. Джин чокается стаканами, допивает оба, ставит на стол. Перерыв закончен – время приступать к работе. … - А сколько здесь калорий? – Чимин поднимает кусок пиццы с тянущимся от самой коробки до слайса сыром, - Миллион? - Ты опять загоняешься? – закатывает глаза Тэхен, - Гук-и, твой выход. Чонгук не сразу понимает, что у него просят – все мысли заняты рождественским заданием омег. Он не глупый и прекрасно понимает, что свобода, которая была дана Джином-хеном на несколько недель, временная. Война никогда не закончится. Но что-то его тревожит. Может, что требуется взлом? Вдруг, задание действительно будет опасным? Тэхен толкает задумавшегося альфу локтем. - Ты отлично выглядишь, Минни-хен, - улыбается Чонгук, сам тянется к коробке. - Опять в мыслях витаешь, - Тэхен укладывается на плечо к Чонгуку, дуется из-за невнимательности младшего. - Не лезь к нему, - журит друга Чимин, все еще раздумывает по поводу куска в руках. Он не часто задумывается о калориях, но после любой встречи с Юнги или Джином начинает чувствовать себя пончиком. Джин просто выглядит как бог, а Юнги, несмотря на свой пофигизм к качеству и количеству пищи, остается худым. Только мышцы и никакого жира. - Ешь и не пытай этот несчастный кусок! – возмущается Тэ, - Хватит загоняться из-за нашего тонконогого. - Почему он ест столько, а отражается это на щечках. Так еще и милых! – все сильнее дуется Чимин, - Я над своей фигурой потею… Тэхен мягко улыбается. Ему нравится, что омега окончательно перестал видеть в Юнги соперника и признает его сильные стороны. Недавно даже похвалил цвет волос, удивившись, что он натуральный, а такой насыщенный. Чимин отпустил свое соперничество. Чонгук во все уши слушает комплименты, адресованные не ему, чувствует, как краснеют кончики ушей. С одной стороны хорошо, что Минни-хен делает комплименты, с другой, тут ведь Тэхен. Вдруг он посмотрит на хена иначе. А Чонгуку рычать лишний раз не хочется. Точнее, страшно, что он сорвется и обнулит все свои недельные старания по восстановлению отношений. - Гук-и, может, ты мне поможешь, - Чимин утаскивает не со своего куска помидорку, - как мне подступиться к Джину? - Джину-хену? – наклоняет голову Чонгук. Тэхен не сдерживается – треплет мягкие волосы. - Да. Я попытался с ним заговорить сегодня, но он унесся, даже не взглянув. Еще немного и я запру его в кабинете и буду угрожать. Безуспешные попытки заговорить в течение двух дней крайне расстраивают омегу, подрывая всю его уверенность в себе. Завтра выходной, они собирались в клуб, но желания ехать нет – потому что невнимание одного альфы весь настрой убивает. - Он много работает, - сразу оправдывает босса Чонгук, - ты не отчаивайся. Он заметит, - хлопает по плечу взгрустнувшего омегу, - просто не сразу. - По личному опыту знаешь? – вмешивается Тэхен. Чонгук смотрит на него испуганно, будто Тэ случайно задел острую тему. Альфа мгновенно притихает, занимает рот третьим куском пиццы. - Джин-хен может казаться злым, но, - Чонгук опускает глаза на незаконченную пиццу, - он не будет игнорировать без причины. Думаю, пока ты не выслужишься, он не будет считать нужным с тобой разговаривать. - Жестоко, - вздыхает Чимин, - но справедливо. Сколько ты выслуживался? - Около года. Было нелегко, - смущается Чонгук. Немного недоговаривает. - А меня спросить? – встревает Тэ, тянет на себя Чимина – ему экстренно нужны объятия. - А ты не считаешься. Ты его младший брат, - терпит щекотку омега. В последние недели альфа не упускает возможности потискать его. - И все равно я расскажу. Все ведь знают мою драму, что уж скрывать, - Тэ коротко кивает Чонгуку, который глазами его благодарит за перевод темы, - мой мудила-отчим очаровал бедного папу, убеждал его, что будет любить вечность. А в итоге, - Тэхен прижимается щекой к рыжей голове, - подстроил его смерть, как несчастный случай, забрал все состояние и хотел из меня воспитать свою марионетку. Но я все сразу понял. Поэтому, он не придумал ничего лучшего, как пиздить меня каждый день, а потом вышвырнуть на мороз. Чудо, что меня нашел Джин. - Я не понимаю, - прерывает тяжелый рассказ Чимин, - Джину было… лет шестнадцать? - Да. Его отец погиб год назад, наверное, вся исполнительная власть была в руках их с Намджуном дяди. Но, по факту, управлял всегда Джин. Когда шестнадцать исполнилось – дядя переписал все на него и угнал в Америку. - И каким тебе показался Джин? – Чимин с упоением слушает разговоры о прошлом этой семьи. Интересно все, потому что информации ноль, а омега привык владеть знаниями. Искать ему нравится, но тут – тишина. - Для подростка очень жутким. Такой весь холодный, серьезный, - улыбается Тэ, - но, - начинает громко смеяться, - когда притащил меня, буквально за руку, такой весь босс, со словами «он теперь будет жить с нами», вы бы видели реакцию Намджуна и Юнги. Намджун просто стоял в шоке, он сам-то был ребенком. А Юнги так посмотрел, что у Джина аж голос сел. Но, мы быстро притерлись, я ведь милашка, - ставит руки под подбородок. - А ты, Гук-и? – Чимин обращается к альфе, совсем слившимся с интерьером, - Как попал в семью? - Случайно, - врет Чонгук, - был на гонках. Меня заметили. Чимин сразу вычисляет несостыковки в той информации, которую нарыл самостоятельно. Его не просто взяли с гонок, его будто бы украли с них. А потом он вернулся уже в знакомой компании на трек. Омега хочет допытать младшего, но Чонгук словно строит вокруг себя невидимую стену – ощущение, что даже под пытками не ответит. - А каким тебе показался Джин? – решает спросить что-то более нейтральное. Не настолько личное. - Джин-хен, - повторяет губами Чонгук, - не конкурентом. - В плане? – одновременно спрашивают Чимин и Тэхен. Чонгук больше ничего не говорит. Молчит. Парни переглядываются, решают, что на сегодня откровений хватит. - К слову, - Чимин все же откусывает пиццу, жмурится от того, насколько это вкусно, - я хочу всех накрасить. В том числе тебя, Гук-и. - Меня? – Чонгук удивленно моргает. - Да, перед клубом. Я такие смоки тебе сделаю, ни один омега не устоит, - улыбается, когда Чонгук вздрагивает и краснеет. Он не может – настолько искренняя привязанность его превращает в лужу. Хочется обнять крепко младшего и пиздануть со всей силы Юнги за то, что он такое чудо направо-налево отпускает. - Не люблю внимание, - кусает губы Чонгук, - вот Тэхену пойдет, - ярко улыбается, глядя на альфу, - он очень красивый. - Твои слова да всем в уста, - мурлыкает Тэ, меняет позу – теперь голова покоится на плече у Чонгука. - Думаете, на меня обратят внимание из-за макияжа? – тихо спрашивает Чонгук. - На тебя и так все обращают внимание, малыш, - Тэ крепче обнимает альфу, - просто кому-то надо быть активнее. - Омеги, - экспертным голосом начинает Чимин, - любят, когда первый шаг делают альфы. Абсолютно все. Это ведь природа – мы любим ухаживания, когда нас добиваются… - Я тоже все это люблю! – Тэ получает от Чимина тычок в щеку, - Но он прав. Поверь моему опыту – любому приятно, когда за него воюют. Чонгук молчит. Слушает, но не верит, что каждому. - Вот если тебе вдруг кто-то понравится, - Чимин еле сдерживается, чтобы не рассмеяться, потому что в их случае предполагать крайне забавно, - не бойся и признавайся. - Подходишь, - Тэ встает, идет к Чимину, - берешь за руку, - хватает ладошку, - и в глаза произносишь – «ты мне очень нравишься». И зовешь на свидание. - Можно еще провести по щеке рукой, так, нежно-нежно, - Чимин подыгрывает, - но только если ты знаешь этого омегу. - Да, какого-то образного омегу, - шепчет на ухо Чимину Тэ. Чонгук смотрит на них, но в мыслях давно уже не с ними. Его друзья говорят про свидание, про логичные и обычные вещи, а ему хочется кусать. Кто-то грезит о романтике, а он о полном отвратительном обладании, которое в современном мире недопустимо. Меток-то и не ставят, но его клыки чешутся. С каждым днем все сложнее и сложнее сдерживать порывы. Особенно, когда хен сам к нему лезет, позволяет целовать во всех доступных местах, будто полностью вверяет тело в руки альфы. Но доверять ему нельзя, ни в коем случае. - Нельзя с омегами тянуть, - продолжает внушать желаемое Чимин, - иначе, кто-то более смелый захапает себе твою любовь. - Кто? – грубо спрашивает Чонгук, даже пугает своим тоном омегу, который жмется к Тэхену. - Мы ведь образно говорим, - сглаживает углы Тэ, - но желающих много. К сожалению, не всегда достойных. Если ты обратил на кого-то внимание, каковы шансы, что остальные его не заметят? Чонгук сжимает кулак так сильно, что выступает кровь на ладони. Его главный страх. Что однажды, зарывшись в волосы, он почувствует чужой запах. Запах альфы. Тогда он ведь точно не сможет сдержаться. Сорвется, накричит, зарычит. Точно пометит. Чонгук даже представить себе не может, что сделает в порыве ревности. Альфа часто облизывает губы, поднимает испуганные глаза на друзей, которые уже пожалели о том, что решили вмешаться в их отношения. - Так, - прокашливается Тэ, - предлагаю глянуть какую-нибудь тупую мелодраму. Нам надо расслабиться. Чимин натягивает улыбку, шуршит по кухне, предлагает напитки. На самом деле отвлекается – вспышка ярости была настолько сильной, что его внутренности все сжались в тугой узел. Никогда не чувствовал настолько концентрированной ненависти. К воображаемому альфе. А что будет, если появится настоящий? Чимину трудно представить милого мальчика перед собой в порыве первородной ярости и агрессии – он ведь может убить своего соперника. Чимин уверен. Чонгук, кажется, приходит в себя, потому что начинает извиняться, смущенно уходит подальше от друзей, чтобы дать им подышать без его удушающих феромонов. Тэ приобнимает Чимина, который сразу утыкается в плечо, чтобы чувствовать только успокаивающую масалу. Шепчет в грудь: - Поэтому мне и не нравится наш пример истинности, - прижимается крепче, чуть вздрагивает, - совсем не романтично. Тэхен тяжело вздыхает, успокаивает омегу. На секунду проскакивает мысль, что, может, Хосок был прав. Не стоит лезть в этот омут. Альфа гладит по спине Чимина, помогает собрать посуду, а сам думает, что пришло время пообщаться с другом, которого не видел после инцидента с пистолетом. Ему нужно извиниться. За все. И принять извинения. Потому что Хоби точно чувствует себя виноватым. После выходных займется этим первым делом. … Атмосфера в конференц-зале напрягает не на шутку, настолько, что секретарь не рискует заходить и даже предложить кофе или воду. Джэхен оглядывает присутствующих, узнает нескольких мужчин, с которыми пересекался на общих мероприятиях. Никого из боссов нет, но все словно чувствуют их незримое присутствие. Джэхен умом понимает, что он провиниться не успел, но что-то скребет внутри. Неприятное. - Не знаете, - пожилой альфа напротив прокашливается, - зачем нас созвали? Никто ответить не решается, будто боится, что любое сказанное слово будет использовано против них. Джэхен хватает со стола ручку, крутит ее, только чтобы занять чем-то паникующий мозг. Он ведь был умничкой, сидел тихо, разве что сходил на одно свидание – неужели, он был настолько плох, что его решили удалить из системы координаты? Или он увидел то, что нельзя было видеть? Двери резко открываются. В зал заходит Намджун, кланяется, извиняется за задержку. Кажется, большая часть выдыхает, в том числе и Джэхен. Этот босс не вызывает ужаса, хотя бы. Намджун садится не по центру, значит, что будет кто-то еще. Вот такой расклад уже хуже. Джэхен нервно отпивает воду, поправляет запонки. Не зря лучший костюм надел. Хоть умрет красиво. Намджун выглядит злым. Альфа даже пахнет чуть сильнее обычного – привычный дорогой парфюм смешивается с арабикой. Может, он попил кофе перед встречей, но тогда должен был еще на себя пролить несколько литров, чтобы так пропахнуть. - Господин, - спокойно поворачивается к альфе все тот же пожилой мужчина, который задавал вопросы пару минут назад, - не подскажите, зачем нас собрали? - Сами увидите, - излишне эмоционально отвечает Намджун. Джэхен хмурится – такое поведение нехарактерно для всегда собранного альфы. Двери снова распахиваются. Мужчины одновременно поворачиваются – удивление никто не сыграл. Кто-то только успел скрыть, как Джэхен, который почти мгновенно узнал в зевающем парне в широкой футболке и огромных джинсах омегу с трека. Парень плавно, можно сказать, бесшумно проходит мимо мужчин, садится в кресло Джина, подперев кулаком щеку. Он спокойно смотрит на каждого. Джэхен единственный, кто позволяет себе разглядеть парня. Остальные будто языки проглотили. Может, ему чуть легче воспринимать омегу, потому что он видел его гнев и милость. Но кто мог подумать, что это и будет правая рука главного босса? Джэхен точно нет. - Вы гадаете, почему вас собрали без предупреждения, - хриплый низкий голос разносится эхом по залу, - кратко, один из вас решил, что может выводить средства в обход компании. Как понимаете, босс не очень доволен. Точнее, он зол. Все молчат. Джэхен уверен в себе и своих подчиненных, только поэтому не опускает голову. В моменте, встречается взглядом с темными глазами, почти черными, даже пугается, ведь так смотрят на мишень перед выстрелом, а не на человека. Альфа хочет своей уверенностью доказать, что он ни причем, но страх все равно пробирает. Фокусируется на том, что, даже если не брать в расчет полное отсутствие лоска у омеги, разрез глаз очень редкий и, можно сказать, красивый. Смутно знакомый. Юнги чуть прищуривается, переводит взгляд на остальных участников заседания. - Я не рассчитывал на раскаяние, но было бы приятно. Вперед, - толкает Намджуна. Альфа начинает вслух перечислять количество выведенных левыми путями денег, через какой банк это было сделано, кто посредник. Джэхен глазами ищет того, кто решил, что самый умный, но не замечает особо смены поведения. Только пожилой мужчина также удивленно оглядывается по сторонам. Юнги кладет на стол пистолет, возвращается к исходной позе, даже качается на стуле. Кто-то пытается его прожечь взглядом, но не выдерживает холода карих глаз, которые теперь кажутся светлее. Наверное, испуганное сознание уже заменяет цвет. Только почему на черный? Джэхен не может вспомнить, где видел такой цвет. - Понятно. Явка с повинной не удалась. Намджун вызывает стоящих в коридоре альф, Юнги пальцем указывает на двух мужчин в зале, которые начинают сразу оправдываться, кричать. Молят Намджуна одуматься, ведь он их курировал столько времени. Альфа не моргает, смотрит, как мужчин вырубают и выносят из зала. Юнги зевает, берет пистолет, вертит его на пальце. Ловко прокручивает перехватывает, повторяет. Джэхен смотрит как завороженный. Омега в своей стихии бесподобен – теперь понятно, почему такой красивый гонщик повелся на неприметного в обычной жизни парня. - Свободны, - отмахивается Юнги, качаясь в кресле. Альфы вскакивают, кланяются, прощаются с ним, в первую очередь. Перфоманс явно произвел впечатление, раз теперь они даже не дышат рядом с омегой. Намджун учтиво всех провожает на выход, разочарованно возвращается на свой стул. - Я надеялся… - Знаю, - прерывает Юнги, - но крысы никогда с повинной не явятся. Мы дали им шанс, - пожимает плечами омега, - они им не воспользовались. Удачи им в следующей жизни. Намджун ругает себя за беспечность. Не заметил очевидного, подвел брата, который за пару дней смог найти утечку финансов и виновников. Намджун до последнего не верил, что его подчиненные способны на предательство, только поэтому уговорил Джина дать им шанс покаяться. Альфа согласился лишь при условии, что допрос проведет Юнги. Намджун согласился, пусть и обиделся, что правую руку ставят выше левой. Омега предложил собрать на внеплановое собрание точно невиновных и тех, кто покусился на деньги мафии. Припугнуть, дать шанс признать вину. Заодно, напомнить остальным, что нельзя кусать больше, чем можешь проглотить. Намджун до последнего верил в своих людей. - Ты бы хоть, - разочарование бьет по мозгам, - не так палился со своей дружбой. Уважение тем, что спишь с подчиненным, ты не заработаешь, а горы даже страха не внушают. - Справляются лучше твоего американо, - рычит Юнги. Намджун сразу осаждается – периодически теряет бдительность и забывает, с кем разговаривает. Омега молча встает, покидает комнату. Альфа только после закрытия дверей позволяет себе разбить стакан с водой. Намджун тяжело дышит, наблюдает, как вода впитывается в ковровое покрытие. Почему его обходят так легко? Уже ведь нет войны, нет открытых боевых действий, где он хуже брата и Юнги, но почему, даже в своей стихии, ошибается? Альфа расслабляет галстук, падает на кресло по центру, которое занимал Юнги, смеется. Хотя бы так посидит. … С третьего раза стрелка не получилась. Плохой знак, точно. Чимин про себя повторяет, что это все ерунда и домыслы, но его руки никогда не подводят. Когда его впервые поймали на краже в клубе, у него был плохо наложен тон – кушон просто решил не выполнять свою работу. Когда его поймал Хосок, тушь попала в глаз. Когда план по соблазнению Чонгука обернулся в представление на капоте, любимый тинт разбился вдребезги. И сейчас, обычно ровные стрелки выглядят как две толстые палки. Чимин раздраженно стирает подводку, решает, что сегодня лучше сделать блестки, в таком случае. Предлагать свои услуги Тэ или Чонгуку не будет – все из рук валится. Тэхен замечает, что друг слишком пристально себя разглядывает в зеркало, ложится на кровать омеги, повторяя одно и тоже: - Ты и в мешке из-под картошки будешь выглядеть отлично. Мы так приедем к утру. - В самый разгар веселья, - Чимин отбрасывает на альфу не свою толстовку, - пойдет? - Пойдет, - не глядя отвечает Тэхен, принюхивается к ткани, - сплошная вишня, - смеется. Чимин ставит руки по бокам, тяжело вздыхает. Что-то внутри все равно говорит об опасности. Омега недовольно выходит в коридор, начинает ходить из стороны в сторону. Тэхен с худи выходит к нему, хочет все же узнать, что беспокоит друга, но вопросы откладываются на потом – в квартиру влетает очевидно разъяренный Юнги, который, не здороваясь, залезает в нижний ящик, достает энергетик и водку, намешивает себе в стакане все в соотношении один к одному и залпом выпивает. Чимин даже приоткрывает рот. - Едем? – причмокивает губами Юнги, зачесывает волосы назад. - Тебя кто выбесил? – удивленно спрашивает Тэхен, забирая из рук второй стакан. - Мы вроде пить собирались сегодня, - огрызается Юнги, тянет к себе стакан обратно. - Да, но не напиваться, - Тэхен кладет толстовку на стол, крепко сжимает стакан и смотрит прямо в глаза. Которые резко отдают черным, когда замечают, чья толстовка на стойке и чем она пахнет. Юнги метает агрессивный взгляд в Чимина. Омега пищит. Только это приводит в чувство оперативника – он встряхивает головой и уходит в ванную. - Мне показалось или… - тихо спрашивает Чимин, цепляясь за руку альфы. Тэхен качает головой. Не показалось. Только он не думал, что такое возможно. Юнги выходит через пять минут. Не извиняется, но по взгляду видно, что успокоился. Омега собирает передние пряди в хвост на макушке, скрещивает руки на груди и бурчит, что им пора выдвигаться, иначе ночь закончится быстро. Тэхен весело тянет за собой Чимина, болтает про недавнее глупое дело. Омега все еще побаивается Юнги, но старается не показывать напряжение. Чимин жалеет, что Чонгука вызвали на срочное дело, поэтому он подъедет позже. Наличие младшего альфы значительно повышает их шансы на выживание в случае агрессии Юнги. - Кто обидел моего любимого мятного омегу? – повторяет вопрос Тэхен, поглядывая на соседнее сиденье. Юнги хмыкает. - Есть другие мятные? Я чего-то не знаю? - Нет, - откровенно флиртующим тоном произносит Тэ, - просто хочу впервые опередить Чонгука и спасти тебя от обидчиков. Юнги закатывает глаза, тихо смеется. Тэхен подпевает радио, пытается растормошить омегу. Чимин чувствует себя лишним. Будто Юнги мог бы честно рассказать, что случилось, но наличие его в машине мешает откровенным разговорам. Чимин демонстративно вставляет наушники, громко жалуясь на отвратительный вкус в музыке. Тэхен глазами благодарит. - Ну так кто? – повторяет вопрос Тэхен, когда Чимин показывает с телефона включенную песню. - Намджун, - спокойно произносит Юнги, облизывает губы. Чимин с трудом сдерживается, чтобы не вскрикнуть от неожиданности – второй босс всегда был плюшевым мишкой. Как он мог кого-то обидеть? Омега переводит взгляд на Тэхена, надеется, что тот будет удивлен, но по лицу понятно, что для альфы – это не шокирующая новость. Напротив, Тэхен напрягается, цыкает. - Снова за свое. Сука, - шипит альфа, стучит по рулю. Чимин листает от напряжения галерею. - Не злись на него, - спокойно произносит Юнги, - он любит Чонгука. Я сам, - грустно улыбается, - виноват в том, что к этому пришло. - Прекрати. Тэхен не хочет доказывать, почему Намджун не прав. Не хочет узнавать, что он сказал про Чонгука, отчего на Юнги лица нет. Наверное, в очередной раз упомянул их странную связь. Кому-кому, а вот не ему рот в их сторону открывать. Намджун никогда не относился к Юнги, как к брату, всегда будто с ним соперничал за звание приближенного к Джину. Тэхен никогда не стремился на этот пост, но даже так понимал, что Юнги там не просто для красоты. Жаль, что Намджун будто пытается убить Юнги, доказать всем, что тот не справится с нагрузкой. Однажды, на это даже Чонгук указал, но его слова были восприняты, как шутка. Тогда младший промолчал, просто уехал, не оставшись на празднование успешной миссии. - Прекращу, - снова смеется Юнги, - мой злобный альфа, - тянет Тэхена за щеку. Альфа краснеет из-за неожиданной нежности. - Мне не двенадцать! - Правда? – поднимает бровь омега, - А кажется, что именно столько. Все равно будешь моим малышом. - Я выше, - ищет аргументы Тэхен, - и альфа, и… - Спасибо, - прерывает его Юнги, - но не лезь, хорошо? Тэхен нехотя кивает. Глазами указывает Чимину, что можно снимать наушники. Омега слушается, раскидывается на заднем сиденье, старается перевести тему на что-то более веселое – на косметику, музыку, алкоголь. Тэхен поддерживает беседу. Юнги всю дорогу до клуба молчит. … - Попробуй, - Чимин толкает к Юнги розового цвета жидкость в длинном бокале, - сладкое и снимающее все тревоги. - Не люблю некрепкий алкоголь, - мягко отказывается. Возвращается к водке с соком. Бармен удивленно поглядывает на двух абсолютно непохожих омег – один кое-как отбился от ухажеров, второй будто невидимка для альф. Чимин облокачивается на стойку – еще один коктейль оказывается перед ним, а альфа с края бара подмигивает. Чимин благодарно кивает, но даже не хочет давать призрачного шанса данному мужчине – ноль попаданий в типаж, даже волосы светлые. Юнги прослеживает за этой картиной, ухмылку не убирает с лица. - Мог бы тоже не платить за свой алкоголь, - серьезно произносит Чимин, - ты ведь не урод. - Спасибо, - Юнги кладет еще одну сотку на стойку. Чимин дуется. Сначала его раздражало, что Чонгук обратил внимание на кого-то подобного. Сейчас его раздражает, что Юнги мог бы быть обычной омегой, но не делает для этого ничего. Внешние данные не ахти какие, но есть интересные детали, которые при правильном макияже раскрыли бы его с другой стороны. Понятно, что Чонгуку плевать, но там же дело в истинности – природа сыграла злую шутку, связала нереально красивого альфу с посредственным омегой. - У тебя редкий разрез глаз, - Юнги даже бровь поднимает, искренне не понимает, о чем говорит Чимин, - похож на мой, но нет даже намека на двойное веко. - Мы же азиаты, - Юнги выжимает лимон в напиток. - Да, но, - Чимин прикусывает трубочку, заигрывает с барменом глазами, продолжая объяснять, - чистых азиатов сколько осталось? Все давно намешаны, поэтому складочка над веком то и дело появляется. Но у тебя уникальный случай – если мне подчеркнуть двойное веко, я буду красивым. А тебе такое не пойдет, потому что еще и сам глаз вытянутый. - Это должен был быть комплимент? - Нет. Я перечисляю твои сильные и уникальные стороны. У тебя никогда не было альфы? В плане отношений. – бьет наповал вопросом. Юнги даже не дергается. - Нет. - Ну прям совсем никого не было? Даже в юности? – Чимин прощупывает, хочет узнать, насколько все плохо. - Нет. Глухая стена. И намека на откровенность нет. Чимин грустно улыбается – его могут принять в круг, но не сделают членом семьи. Он три месяца обхаживает альф, но понимает, что настоящую связь сформировал лишь с Тэхеном, который изначально был настроен положительно по отношению к нему. Чонгук хорошо к нему относится, но не делится ничем, разве что иногда сознается в глубинных страхах, не говоря ничего конкретного. - Не расстраивайся, - смеется Юнги, - не поверишь, но это правда. У меня никого не было, кроме… - запинается, - будь повеселее, а не то твои поклонники меня отсюда выставят, чтобы я их конфетку не расстраивал. - Так в бою ведь они проиграют, - Чимин улыбается, но обрабатывает услышанное – то есть Чонгук был еще и первым у омеги. Удивительно. Невероятно. - Унижать на твоих глазах их будет слишком жестоко, - поднимает стакан. Чимин чокается, - Может, ты мне поведаешь о своих любовных похождениях? - Ой, все печально, - драматично вздыхает Чимин, - встречаться начал еще в школе, но там все банально – цветы, шоколад, отвратительные поцелуи, - загибает пальчики, - а потом я сбежал из дома. И там уже были партнеры повеселее. Я старался не привязываться, потому что, ну ты понимаешь, какой там контингент… Юнги кивает. Слушает внимательно, каково это – быть нормальным омегой. На самом деле ему никогда не хотелось ничего подобного, все эти омежьи сопли не для него. В детстве из него пытались слепить подобие омеги, но он упорно боролся, игнорируя правила приличия, участвуя в драках при любой возможности. Когда его попытались накрасить в двенадцать, он почти откусил палец настырному омеге с кисточкой – больше к нему даже никто не пытался подойти. Желания соответствовать выдуманным стандартам не было никогда. Точнее, оно лишь в отдельные минуты появляется. Когда очередная омега пытается подкатить к Чонгуку – в этот момент что-то странное екает, но быстро подавляется. Может, поэтому он сейчас не упускает ни одного слова Чимина, ищет ответ на вопрос – почему ему не плевать. - И мой третий парень, его я добивался… - Чимин выпивает четвертый коктейль уже, язык развязался окончательно, - очень долго! Но он больше ломался, набивал цену… Как ты прям… - Я? – удивляется Юнги. - Ну да… Вот эти игры, - дует губы, - горячо-холодно. Они выматывают, если их затянуть, понимаешь? - Нет, - выдыхает Юнги – Чимин совсем потерял нить повествования и ушел в какие-то странные рассуждения. - Эй, - Чимин подзывает ладошкой бармена, - скажи честно, кто из нас лучше? - Ты, - спокойно за альфу отвечает Юнги. Зачем Чимин пытается их столкнуть лбами, когда как все очевидно. На лицо, буквально. - Нет! Иначе… меня бы все выбрали, - Чимин укладывает руки на стойку, сверху умещает голову и прикрывает глаза. Юнги подзывает бармена, шепчет, чтобы наливал меньше алкоголя, больше сока в коктейли. Альфа кивает. Поскорее бы вернулся Тэхен, пропавший без вести в мужском туалете. Хорошо было бы его найти, но оставлять омегу одного на растерзание хищникам – жестоко даже с его стороны. Юнги пододвигает к Чимину стакан холодной воды, терпеливо ждет, когда омега выпьет. Круг историй про бывших возобновляется. Юнги слабо улыбается, продолжает слушать. И отпугивать особо настырных альф. … Хосок тащит мешок с телом к реке, пыхтит, бесится, что нельзя запрячь кого-то другого. Ворчит, но продолжает. Оставляет тяжелый влажный пакет на краю пирса, достает сигарету и закуривает. Ему так сильно нравится зима – холод лучше жары, ведь на нем тела не гниют моментально. Альфа стряхивает пепел на пакет, выдыхает красивое кольцо дыма, спихивает тело в воду. Тяжелый мужчина быстро уходит на дно. Намджун так и остался на складе. Пытается урегулировать вопрос с поставкой, но все равно мыслями в нескольких минутах назад, когда в одной из коробок нашел своего подопечного, а не оружие. Еще и Чонгук рядом не придает уверенности, напротив, косо поглядывает на альфу, будто тот в чем-то провинился. Намджун хочет даже спросить, чем не угодил младшему, но пока торопить события не хочет – пусть подчиненные разъедутся, потом обсудит все с Чонгуком. Хосок весело возвращается на склад, отпускает нескольких уставших альф, пытается шутить. Но встречает с обеих сторон лишь холод. А у Чонгука еще какая-то раздражительность, что странно, ведь Юнги утром с ним был, Хосок своими глазами видел, как они целовались в машине. Альфа прищуривается, изучает своих братьев, но не может понять, почему между ними повисло напряженное молчание. - Последний, - Намджун передает планшет с бумагами ответственному за хранение, - можете Джэхену отчитываться. - Больше жмуриков не было? – беспечно спрашивает Хосок, приобнимая Чонгука, - Чего грустишь, мелкий? - Ничего, - не поднимает взгляд от ботинок Чонгук, скидывает руку Хоби с себя. Намджун идет к пирсу, смотрит в темную воду, на дне которой сейчас лежит его человек. Закуривает. Мысленно отдает почести бедняге, попавшему в передрягу из-за него и его решений. Чонгук вынужден следовать за тем, кого сегодня охраняет, но совершенно не доволен этим назначением. С появления Чимина в доме Намджун стал более агрессивным и закрытым. Дома он светится от счастья, а на работе срывается. Накричал в машине на Чонгука, который просто спросил, как прошел допрос. Там ведь был хен. - Между вами какой кошак пробежал? – считывает настроение альф Хосок. Легко догадаться, кто между ними мог встать. Чонгук не отвечает, сильнее сжимает губы. Переживает. - Никакой, - наконец, подает голос младший, - я сглупил. «Сомневаюсь» - думает Хосок, но не озвучивает. У младшего редко отсутствует такт. Он может быть любопытным и настойчивым, но вряд ли перешел бы грань дозволенного. - Джуни, - альфа не реагирует на свое имя. Хосок вздыхает, - Гук-и, отпускаю тебя. - Но… - Беги. Привет передавай, - треплет черные волосы Хоби, - не гони только. Чонгук кивает, почти несется в сторону автомобиля. Хосок с улыбкой провожает его, подходит к Намджуну, который все также смотрит в воду. - Жаль, его, конечно, - Хосок плохо поддерживает в подобных ситуациях, но надо хоть как-то проявить чуткость. - Не ври. Ты его не знал. Я лично парня принял, обещал, что работа не пыльная, - усмехается Намджун, - а оно вот как вышло… - Очевидное предупреждение, - пожимает плечами Хосок. - Но война ведь закончилась, - кидает бычок в воду Намджун, сам понимает, как абсурдно звучит, но верить в лучшее хочется всегда. - Одна война сменяется другой, сначала уничтожаешь внутренних врагов, потом голову поднимают внешние. Когда внешних подавляешь, крысы вылазят из подвалов. И так по кругу, до самой смерти. - Какой ты философ, - фыркает Намджун, - но что за внешние враги? Ты в курсе? - Я? – Хосок искренне удивляется, - Кто тут босс? Я просто водитель, - достает свои сигареты. - Ты прав. Ты просто водитель, - вздыхает Намджун, - почему не поехал в клуб? - С тобой веселее, - с третьего раза поджигает сигарету Хосок. - Помиритесь. Он отпустил свою месть, свои обиды… Хосок слушает. Смотрит в воду, прямо туда, куда скидывал труп. Кажется, что видит его очертания, пусть это и невозможно – на улице ночь, а вода темная и днем. Отпустил, как же. Намджун ведь до сих пор отпустить назначение правой руки не может, а прошло семь лет. Намджун еще раз прощается со своим человеком, по пути в автомобиль набирает всех подчиненных, перепроверяет, живы они или нет. Того, кто виноват в облаве тайцев, так ведь и не нашли. Альфа агрессивно стучит по сиденью, лихорадочно думает. Теперь найти виновника – его главная цель. Он мог простить нападение на брата и на Юнги, но свои границы никому не позволит переходить. … - Что-то случилось, солнце? Чонгук, как приехал в клуб, не отходил ни на шаг от Юнги. Сразу пробился к стойке, обхватил омегу за талию и, уткнувшись носом в волосы, не переставал дышать. Запаха толком и нет, но он его упорно ищет. И всем богам молится, чтобы не почувствовать какой-то другой. Разговор с Тэхеном и Чимином его очень сильно напугал. Несколько дней он коршуном летал над хеном, пока тот сам не попросил его до вечера оставить. Младший послушно согласился, но места себе не находил. А вечером еще и Намджун отчитал за излишнюю навязчивость и прилипчивость. - Солнце, - Юнги чувствует, что Чонгук расстроен, но не знает, как из него вытянуть информацию, - давай честно, - пытается развернуться, но альфа не позволяет – ему спокойнее со спины охранять. - Ты не ел? – укоризненно смотрит на стакан с алкоголем Чонгук, игнорирует вопросы хена, - Много пить… - хочет сказать – «небезопасно», но понимает, что при желании Юнги любого альфу уложит на лопатки. - Запах не нравится? – чуть сникает Юнги, отодвигает от себя водку. Не подумал, что Чонгуку может быть неприятно нюхать алкоголь. Младший ведь к запахам чувствителен, а он тут весь вечер глушит без остановки. Он редко пьянеет, поэтому и не рассчитывает количество выпитого. - Нет, нет, - Чонгук поглаживает бок, - завидую просто, - смеется, проводя носом по виску, - я же не могу пить. - Это почему? - Кто-то должен тебя отвезти домой, а Тэхену я не доверяю, - кладет голову на плечо Чонгук, Юнги сразу зарывается рукой в его волосы. - Тут я с тобой согласен. Парни одновременно поворачиваются, улыбаются, когда видят уставшего бегающего за Чимином Тэхена, отбивающего от него альф. Чимин смеется, показывает язык. Тэ, кажется, готов убить омегу за эти глупые игры. - Минни-хен совсем не умеет пить, - заключает Чонгук. - А ты не умеешь врать, - Юнги все же выбирается из крепкого захвата, просит у бармена сок, - тебе Намджун что-то точно сказал. Чонгук сначала взглядом убивает альфу за стойкой, который позволил себе слишком долго разглядывать его омегу. Когда Юнги протягивает ему стакан, дает отпить через трубочку, успокаивает одним касанием, Чонгук выдыхает. Тяжело себя контролировать, особенно, в людных местах, где любой альфа – потенциальный хищник. Чонгук пытается улыбнуться, начать рассказ, но не знает, в каком ключе все предоставить. Юнги гладит альфу по скуле, следит, чтобы лоб расслабился, отпивает свой коктейль уже без алкоголя. Двигает головой в такт музыке. Чонгук не сдерживается, начинает играться с хвостиком, сам проводит по щеке. Юнги встает ближе, берется за руку альфы, водит ей из стороны в сторону. Сплетает пальцы. Зачем, сам не знает. Но так даже хорошо. - Мы будто танцуем, - улыбается Чонгук, потому что хен никогда ни с кем не танцевал, даже на шуточные предложения категорично отказывался. Чонгук никогда и не пробовал его позвать, а тут Юнги сам проявил инициативу. Со стороны кажется, что они настоящая пара, а это слишком приятно. - Ты просто не хочешь сознаваться, - омега кладет чужую руку на талию, другу не отпускает, смотрит снизу вверх, прямо в глаза, - попробую хотя бы развеселить тебя. - Я говорил, что тебе идет эта прическа, - любуется чуть покрасневшими щеками и блестящими от клубного света глазами, - точно говорил. Но скажу еще раз. - Спасибо, солнце, - искренне радуется комплименту Юнги. Чимин давно уже перестал носиться по танцполу, упал в руки Тэхена и молча наблюдает за оставленными у бара друзьями. Они действительно похожи на пару. Столько нежности в касаниях, что даже во рту сладко – Чонгук обращается с Юнги, как со святыней, не домогается, не лапает, просто заявляет права без давления. А омега ему подчиняется, направляет, так улыбается, что выглядит совсем иначе, не как холодный оперативник. Чимин обмякает, дает буквально себя держать. Потому что стоять и не плакать слишком трудно. Тэхен вздыхает, отворачивает друга от стойки, тихо спрашивает: - Все еще? - Оно так быстро не пройдет, - шмыгает носом Чимин, - я за них рад, но… За себя обидно. - Ты у меня самый роскошный, - крепко обнимает Чимина Тэхен, начинает щекотать, - давай, сходим в туалет, а потом разрушим им идиллию? - Зачем? – смеется и плачет одновременно омега. - Ты не хочешь посмотреть на смущенного Чонгука? Или выпить. Я вот очень хочу, меня тоже альфа динамит. - Хосок работал ведь, - сразу переключается на чужую проблему Чимин. Так проще не думать о своем разбитом сердце. - Оправдывай его, давай. Убей меня своей логикой. Или эмпатией? Чего в тебе больше? – Тэхен уже почти довел Чимина до уборной. - Дай мне подумать, - омега прикрывает рот рукой, - кажется, сейчас тоник выйдет. - Не держи его в себе. Подожду снаружи, конфетка. … Тэхен с болью пьет безалкогольный мохито – сейчас напиться было бы оптимальным решением всех проблем, но совсем пьяным за руль садиться не хочется. В конце концов он будет не один. Чимин немного протрезвел, но все еще плохо связывает слова в предложения. Бармен ухмыляется, подмигивает Юнги. Тэхен качает головой – снова его омега обошел, попросил разбавлять напитки. - А что у вас на Рождество? – Тэхен пытается толкнуть Юнги в бок, но Чонгук закрывает собой омегу. - Подарок ждешь? – Юнги водит пальцем по краю бокала. Чимин фиксирует смену поведения омеги моментально – за сарказмом четко прослеживается холодок. Серьезный разговор подкрался незаметно. - Ага, чтобы ты без ранений вернулся, - совсем невесело произносит Тэхен. Чонгук утыкается носом в черные волосы. - Подождите, - поднимает голову Чимин, долго фокусирует взгляд на бледном лице, - там что-то опасное? - Нет, - Чимин уже хочет за каждое «нет» от мятного омеги бить его по голове. Понимает, что это был бы последний удар в его жизни, зато какой. - А почему тогда на альфах вокруг нет лица, - ворчит Чимин, просит повторить коктейли для всех. - Потому что они два паникера, - бьет сначала Тэхена по руке, а потом Чонгука, - ты стрелять умеешь? - Нет, - смущается Чимин. Резко чувствует себя бесполезным неумехой. - Научим, - спокойно произносит Юнги, хотя сам не верит в успех этой миссии, вспоминая уроки вождения. Чимин может относиться к тому типу людей, которые хороши только в одном деле. Это неплохо, но в случае верхушки проблематично – все в их банде универсалы. - Я тоже хочу мастер-класс от нашего боевого кота, - ноет Тэхен, хочет припасть к плечу Юнги, но его снова отодвигают, - так, - альфа ставит руки по бокам, - ты его будто год не видел. - День, - как оправдание произносит Чонгук, - и я тоже хочу мастер-класс. - Что еще вы от меня хотите? – сбрасывает с себя младшего Юнги, - Задницы вам надрать может? Или, - дает подзатыльник Тэхену, - яблоко тебе на голову поставить и пострелять? - Как в старые добрые, - потирает голову Тэ. - Так это правда? – удивленно спрашивает Чонгук, - Хен, тебя заставляли стрелять в мишени над головой подчиненных? - Правда, - нехотя отвечает Юнги, - странное было время. Совсем не доброе, - укоризненно смотрит на Тэхена, просит водки. Залпом выпивает. - У меня ощущение, - резко встревает Чимин, - что я никогда не стану частью этой семьи. Никто его не разубеждает. Чонгук возвращается к объятиям, все нюхает, пытается уловить отдаленные нотки мяты. Тэхен приобнимает Чимина, готового расплакаться. Еще и песню грустную включил диджей. - Давайте все дружно плакать. - А повод? – усмехается Юнги. - Меня динамит Хосок, Чимин не чувствует себя частью гангстерской семьи, у тебя несчастливое детство, - Тэхен останавливается на полном мольбы взгляде младшего, думает, что такого сказать, чтобы не обидеть его, - а Гук-и не может пить, хотя очень хочет. - Правда? Ты так сильно хочешь? – Юнги поднимает стакан к носу младшего, Чонгук качает головой. - Не совсем… Хочу, но не люблю водить не трезвым. - Пункт про несчастливое детство тут у всех, - икает Чимин, вытирает нос рукавом рубашки. Тэхен допивает свой мохито, просит что-нибудь с алкоголем. Сразу оправдывается: - С одного стакана ничего не будет. А то, что было в начале вечера уже выветрилось, - альфа отпивает любимый напиток Чонгука, поднимает стакан вверх, встряхивает. Чимин лежит на стойке, улыбается, когда Тэхен подносит стакан к носу Чонгука, а тот отмахивается. Большие дети. - Не учи плохому мое солнце, - вступается Юнги, которому алкоголь придает живости – щеки покраснели и глаза заблестели. Чимин изучает достаточно экспрессивное лицо, которое обычно мало что выражает, удивляется, как градус может изменить человека. А может дело в том, что рядом с ним истинный. Сложная тема, непонятно, природа тут или действительно обычная влюбленность. - Он слишком правильный и разумный, - ворчит Тэхен, - но я по глазам вижу, как у него слюнки текут, когда бармен виски разливает. Вкус алкоголя – идеальный финал тяжелой недели, а он, бедолага, вообще с задания. Юнги поворачивает голову, смотрит в черные глаза. Пытается понять, правду ли говорит Тэхен или издевается – под градусом он часто докапывается до самых слабых звеньев в их компании, надеясь вывести на какие-нибудь эмоции. Иногда лезет к нему, иногда к Хоби, сегодня выбрал целью Чонгука. Альфа часто моргает – в глазах ноль мыслей, кажется. Юнги невольно опускает взгляд на губы, на этот прокол, который слишком хорошо ему подходит, сглатывает. Чонгук, кажется, мысли читает, потому что напрягается, приближается. Резко воздуха стало не хватать. Есть ведь способ почувствовать алкоголь и не пить. Омега прикусывает язык. - Я подышать, - резко дергается вперед, Чонгук, не думая, уходит следом. Даже не смотрит в сторону друзей. - Ну ты и манипулятор, - нюхает содержимое бокала альфы Чимин, - страшно с тобой в одной комнате сидеть. - А я даже не рассчитывал, если честно, - усмехается Тэхен, - наверное, когда угли тлеют, для разжигания огня хватит одного дуновения ветра. - Ты – ураган, - кладет голову на плечо альфы Чимин, - поедем домой. Мне нехорошо. - Из-за них? - Из-за себя, - шмыгает носом Чимин, - у меня плохое предчувствие по поводу этой миссии, - шепчет омега. Альфа его гладит по спине, ведет к выходу. - Юнги тебя в обиду не даст, конфетка, - успокаивает плачущего омегу Тэхен, усаживает в машину. «А кто поможет ему?» - сам себя спрашивает Чимин. … Хосок ходит по пустому пентхаусу, поглядывает на часы, которые не торопятся спешить. Может, стоило взять трубку и поехать в клуб? Кто знает, когда они вернутся. Альфа падает на диван, включает телевизор, ищет бразильский сериал. Ему нравятся драмы, происходящие на экране, где один брат другого изменил с невестой третьего… Суета, которая в жизни бы раздражала, но на экране смотрится уместно и в каком-то смысле успокаивающе. Хосок не сразу замечает, что дверь открывается и в квартиру вваливаются два тела – одно плачущее, другое уставшее. - О, - произносит Чимин, вырывается из рук Тэхена, - а мы тебя ждали, - падает на диван, чуть ли не на колени к альфе, - точнее… - поглядывает за спину, - он. - Ты опять перепил? - Нет! – отрицает Чимин, но язык заплетается, - Устал… Столько внимания… - А ты бы еще больше тела оголил, - оценивает внешний вид омеги Хосок, - длинные рукава, но при этом блузка полупрозрачная. - Не смотри, раз не нравится, - огрызается Тэхен. Не хочет грубить, но само вырывается. Альфа прикусывает губу, идет на кухню, ищет для себя бутылку с чем-нибудь покрепче. Дома можно и выпить. - Я не говорил, что некрасиво, - сразу оправдывается Хосок, - просто… - Представляешь, - Чимин обнимает за руку переживающего парня, - Юнги даже один раз сказал, что мы с ним вместе, чтобы один настойчивый упырь убрался. Я так офигел. - Он мог, - смеется Хоби. - Еще приобнял меня, так по-хозяйски, - восхищенно продолжает Чимин, - я даже поверил на секунду. - Не верь. Он занят, - режет словами Хоби, делает больно, но не перестает. Так проще принять правду. - Да я знаю, - дуется омега, - просто… - клюет носом Чимин, вскакивает, - я же… ванная, - спотыкаясь, уходит в душ. Надо ведь оставить альф одних, а он тут решил поделиться, как его вечер прошел. Тэхен отпивает прямо из бутылки, следит, как дверь в ванную комнату захлопывается, но губ от горлышка не отнимает. Хосок выглядит потрепанным – видимо, всю ночь не спал. А может и не одну. Тэхен медленно приближается к сидящему на диване парню, думает, прежде чем сесть рядом. Протягивает бутылку. - Я скучал, - честно сознается, когда Хосок отпивает, - и не хочу ничего слышать. Оба не правы. Оба виноваты. - Оба идиоты, - подтверждает Хоби, возвращает алкоголь. - Но все еще не такие, как мои братья, - вздыхает Тэхен, - что там Намджун наделал? - Тоже заметил? – хмыкает Хоби, - На Чонгуке лица не было, и, как я посмотрю, - кивает в сторону стойки, на которой стоят две пустые банки энергетика, - мятный тоже не в духе. - Вот почему Чонгук так лип, - укладывается на родное плечо Тэхен. - Я привык, что он срывается на Юнги, но, чтобы трогать Гук-и… - Джуни, - Тэхен берет Хосока за руку, начинает играться с пальцами, - никогда бы не смог стать правой рукой. Он слишком добрый. Привязан к своим подчиненным больше, чем к нам всем вместе взятым. - Не думал, что увижу его снова таким неразумным. Не понимаю, почему вся ваша семья срывается всегда на Юнги и Чонгуке? Даже ты, - совсем без укора произносит Хосок, больше с интересом, - злился на меня, но решил наехать на моего лучшего друга. Намджун злился на врагов и Джина, но отыгрался на Чонгуке. - Глупость воздушно-капельным передается, - Тэхен от стыда краснеет, возмутиться права даже не имеет, ведь действительно поступил аналогично брату, - последний такой срыв Намджуна закончился моей сломанной рукой. Не очень хочется повторять. - Даже интересно, что он такого смог сказать Юнги, что тот решил бросить Чонгука. - Бросить того, с кем не встречается даже? – Тэхен смеется с абсурдности происходящего. - Странно, что я люблю этот сериал, когда у нас самих три года такая драма разворачивается, - Хосок укладывает голову поверх каштановых волос, - пахнешь как ликер. Специи с алкоголем смешиваются и создают уникальный шлейф. Хосок любит приятный аромат Тэхена, еще более редкий, чем вяленая вишня, которая сейчас больше пьяная. - Вкусно? - Изысканно, - отпивает из бутылки еще Хоби. Чимин застает сидящих в обнимку альф, ссорящихся из-за того, с кем лучше остаться омеге – Пабло или Диасом. Хоби активно выступает за права более веселого и позитивного парня, когда как Тэхен спорит, что мужчина с загадкой намного привлекательнее. Чимин кутается в махровый халат, усаживается рядом, заваливается на Тэхена. - Вы не правы оба, - вмешивается в спор, - они оба ужасны. - Конечно, твой дорамный принц намного лучше… - закатывает глаза Хоби. - Но, - Чимин игнорирует шпильку в свою сторону, - если бы они стали встречаться друг с другом… - Точно! – оживает Тэхен, - Между ними много химии. Они могли бы уравновесить недостатки друг друга, как бы… исправить плохое, удвоить хорошее. - Вряд ли, - зевает омега, - просто они такие отвратительные, что это прощается только в BL-произведениях. - Еще увидите, - ворчит Хосок, - Пабло раскроется с лучшей стороны. Я в него верю. - Ну-ну, - продолжает спор Чимин, - ты как типичный омега в абьюзивных отношениях. Только он даже не лично тебя окучивал, так что вообще удивительно, что ты повелся. - Хоби у нас тонкая натура, - мурлыкает Тэхен, укладывает на себя омегу, - давайте просто молча посмотрим, кого выберет Элиас. - Диаса, - шепотом добавляет Чимин, Тэ улыбается. Наконец-то чувствует спокойствие. Временное. … Мята ощущается все ярче. Чем дольше они целуются, тем сильнее проявляется аромат Юнги – Чонгук не знает, правда это или его воспаленный разум, но продолжает прижимать омегу к себе, впиваться в губы, не давая возможности вдохнуть. Юнги и не против, виснет на шее, оставляет следы от пальцев на коже, но не перестает давить. Рядом с машиной ни одной живой души. Издалека лишь доносятся звуки клуба – всего-то перешли дорогу, а сразу задышалось легче. Чонгук по привычке хотел усадить омегу на капот, но Юнги прижался к кирпичной стене, пробурчал что-то про то, что ему холодно так стоять. Альфа намек сразу считал, накинул куртку, вжал в себя омегу и приступил к согреванию. Не очень традиционным способом. Юнги особенно отчаянно цепляется за шею, словно Чонгук может уйти. Снова. Альфа собирает с губ вкус алкоголя и мяты, кажется, пьянеет именно от последнего. Отрывается, а Юнги тянется, не понимает, почему Чонгук прекратил. Но альфа отстраняется. Не выпускает из объятий, но и не дает целовать. - Что не так, солнце? – сбившееся дыхание скрывает волнение. Юнги гладит по щеке, заставляет смотреть на себя. Чонгук сглатывает. - Хен, твой запах… - Я не хочу обсуждать это, - отпускает лицо Юнги, ловит панику в глазах, но не сдает позиции, - если ты хочешь поговорить про мой цикл… - Нет, я не хочу, - поспешно извиняется Чонгук, пытается вернуть руку на щеку – с ней больше уверенности, - мне… не хватает… Сложно подбирать слова. Мысленно он столько раз представлял, как признается, как все честно в лицо скажет. Романтично, героично, как угодно. Но каждый раз не мог ничего из себя выдавить. Боялся, что разрушит то, что имеет. Только последние недели стал понимать, что действительно не справляется. Он третий год держит себя на расстоянии, не позволяет перейти грань. Просто все честно высказать, ведь пока он думает, кто-то может украсть его омегу. Кто-то более смелый и решительный. Забавно, ведь многие отмечают, какой бесстрашный Чонгук во время миссий. А признаться любимому человеку сил альфе не хватает. - Что такое? – Юнги паникует, потому что младший ушел в свои мысли настолько резко, что физически ощутилась тревога. Омега пытается его вернуть, но альфа смотрит будто сквозь. - Ты такой красивый, - выдает Чонгук, краснеет, потому что смущает неожиданным комплиментом Юнги. Каждый раз, как в первый. - Приятно такое слышать от тебя, - целует в прокол, задерживается, повторяет, - ведь все думают, какой ты… - больше себе говорит, чем Чонгуку, но альфа все слышит. И боль в голосе. Только поэтому Чонгук поднимает лицо, подтягивает к себе, целует. Дыхание давно уже стало общим. Оба отдаются в поцелуй, будто в последний раз видятся. Но это ведь не так. Откуда это щемящее чувство в сердце, которое делится на двоих и не может исчезнуть от привычной близости. Потому что оба хотят большего? Чувствовать друг друга максимально? Чтобы каждый миллиметр тела был под властью другого. Чонгук прикусывает нижнюю губу, выпускает кровь, но не отрывается, зализывает ранку, в нее же извиняется. Кровь у Юнги нереальная. Обоих еще больше распаляет. - Хен, - облизывает свои уже губы Чонгук, с ужасом смотрит на открытую ранку, - я не хотел… - Все в порядке, - чуть улыбается Юнги, поджимает губу, пробует собственную кровь, - видишь? Ничего страшного. Улыбается так, что сердце не выдерживает. Чонгук стискивает бок омеги, носом проводит по лбу, собирает мяту. Такую слабую. Но самую любимую. Юнги прикрывает глаза, млеет от таких жестов больше, чем от горячих поцелуев. В подобных действиях больше искренности, больше тепла, больше интимности. Машины проезжают мимо, гудят. Пятница ведь – шум в клубе только усиливается, холод никого не останавливает от пьянки. Только в проулке, где стоят двое, тишина. Даже тут умудрились создать свой маленький интимный мир. - Вижу, - проводит большим пальцем по губе омеги, снова и снова. Юнги жмурится сильнее, надеется, что сейчас их прервут, потому что атмосфера слишком. Как тогда, перед новостями о смерти Джисона. Слишком для друзей. - Солнце, - возвращает разум не место, пусть сердце и протестует, - Тэ и Чимин… - Я тебя люблю, - шепчет Чонгук. - Они ведь ждут, - Юнги надеется, что ему послышалось. Или что альфа одумается и не повторит. Но Чонгук громче произносит: - Я тебя люблю, хен. Все два… - Нет, - отворачивается Юнги, не дает завершить признание, - ты ошибаешься, солнце. - Это не так, - треснутым голосом произносит Чонгук, - я не могу врать, - чуть не плачет, потому что ужас на лице омеги бьет больнее, чем прямой отказ. Он ждал чего угодно – категоричный отказ, спокойный уход от темы, игнорирование, даже согласие. Но не страх. Будто Чонгук признался в чем-то ужасном, в убийстве близкого, в обмане, а не в чувствах. - Нет, - мотает головой, выбирается из рук, лихорадочно придумывает, как отказать. Какие аргументы найти, когда все внутри ликует и одновременно с этим стонет от боли. Не должно так работать признание в любви. - Я правда, - совсем отчаянно произносит альфа, - тебя люблю. - Нет, солнце, - нервно смеется Юнги, - я ошибся в том, что довел до, - машет руками, - до этого всего… Ты в меня не влюбился, слышишь меня, - трясет парня за плечи, смотрит прямо в черные глаза, в которых слезы накопились и ждут прорыва, - тогда ты испугался, переволновался, адреналин ударил по сердцу, мозгу… Ты подумал, что влюбился, ты меня понимаешь? – почти кричит. - Не понимаю, - тихо произносит Чонгук, - тогда… я не боялся, хен, я был… - сглатывает, - восхищен. Я ничего не боялся, - вытирает выступившие от переизбытка эмоций слезы, - до встречи с тобой. - Нет, нет, нет, - поднимает глаза к небу Юнги, со всей силы бьет рукой в кирпичную стену, оставляя на ней кровавый след, - не подходи ко мне. Чонгук в полушаге останавливается. Слушается. Не дышит. - Вообще, никогда больше, - выносит приговор, - это уже точно. Твой рык, - холод в голосе окончательно разрушает последние надежды, - меня не переубедит. Сейчас рядом нет никого, кто мог бы от тебя пострадать. - Ты меня не любишь? – задает мучающий все это время вопрос Чонгук. Уже готов к любому ответу. Но Юнги, как всегда, не отвечает. - Сейчас я уйду в одну сторону, а ты уедешь в другую, со… Чонгук, - поправляет себя же Юнги, - чтобы на глаза мои не попадался. Ты знаешь, что я сильнее, - откровенно врет и себе, и парню, но продолжает добивать, - я… разочарован. Омега скидывает с себя куртку, быстрыми шагами удаляется в неизвестную для себя сторону. Там нет его дома, нет знакомых. Но идти надо. И не оглядываться. Чонгук еле сдерживает свой рык, потому что хотелось в моменте прервать, просто прижать к себе, обнять. А лучше – откусить себе язык, чтобы не произнести роковые слова, уничтожившие все. Альфа медленно подходит к куртке, поднимает, внюхивается. Он никогда больше не почувствует эту мяту? Не сможет уткнуться в волосы? Как? Осознание приходит не сразу, а только, когда омеги в поле зрения уже нет. Чонгук утыкается носом в одежду, вдыхает, прикусывает до крови язык, чтобы не закричать. Больно слишком сильно. Не должно быть так от отказа того, кого не любишь по-настоящему. Чонгук, может, правда глупый, навязчивый, чересчур напористый, как говорил Намджун, но не слепой, по крайней мере, по отношению к собственным чувствам. Юнги уверен, что знает, какая машина может издавать такие звуки. Рычать вместо хозяина. Омега ускоряет шаг, сильнее сжимает футболку на груди, только сейчас понимает, что оставил куртку в клубе. Руки покрылись мурашками. Омега тормозит посередине улицы, тяжело дышит. Он поступил правильно, перестал водить мальчика за нос, убеждать в том, что не может быть правдой. Все знают, что он не подходит на роль прилежного омеги-партнера. Рядом с Чонгуком так вообще – он ведь идеальный – тактичный, вежливый, добрый, красивый… Юнги себя бьет по щекам с такой силой, что прохожие оборачиваются. Обходят стороной странного омегу, лупящего себя со всей дури по лицу. Дыхание восстанавливается. Но ненадолго, потому что в левое плечо стреляет с такой силой, что омега еле сдерживает крик. Юнги задирает рукав, но не видит ничего – только чистую кожу, покрытую мурашками от холода. Он больше никогда не окажется в горах. Осознание бьет по вискам. Черные глаза никогда не взглянут на него с прежним немым восхищением. Юнги вытирает замерзший нос, поднимает голову к небу. Пошел снег. Первый, в этом году. Припозднился. Помешает миссии в конце месяца. Омега достает из кармана телефон, дрожащими руками блокирует контакт, который все это время был единственным закрепленным важным, пишет Джину краткую просьбу не трогать его день. Ему впервые нужно время, чтобы справиться с тем, что потерял. Омега смахивает с волос снежинки, ускоряет шаг. Находиться одному невыносимо. Прошел час от силы. Осталась вся жизнь.