heavydirtysoul

- Какого хуя. Джин даже не истерит, не ругается, ничего. В голосе стальное спокойствие. Но ручка опасно трещит, секунда – ломается, заливая пастой руки и стол. Намджун сам не понимает, почему Юнги поменял планы – проникновение со взломом на перестрелку, но даже рад такому исходу. Если руки Чимина не нужны, значит, что его просто где-то спрячут и не дадут попасть в беду. - По данным, - прокашливается Намджун, - он все получил. Сейчас ждет подмогу, чтобы всех перестрелять. С предателями также разобрался. - Как мы это объясним? – чуть ли не рычит Джин, хватается за волосы, - Такое количество убитых. Устрашение устрашением, но нам нельзя его мордашкой светить. Альфа вытирает салфеткой руку, но больше размазывает пасту по ладоням. Мозг без сна вторые сутки отказывается работать. Намджун видит смятение брата, наливает ему воду, собирается с мыслями. Надо выдать четкий план действий, чтобы успокоить волнующегося босса. А затем уже после ночи будут решать, что делать с Юнги, который ушел в самоволку. - Подмога придет, - начинает Намджун, - пусть убивает всех, кто с оружием полезет. Остальных вырубает. А потом устроим пожар. Позвоню в отделение, скажем, чтобы списали все на несчастный случай. Особо сильно покореженные трупы напрямую подожжем, чтобы следов не осталось. - Разумно, - усмехается Джин, - пусть Чимина выводят, тогда. И Джэхена. Парень слишком пугливый, чтобы рот открывать. - Будет сделано, - пишет инструкцию Намджун, отсылает исполнителю, - Тэхену скажем? Джин минуту думает над ответом. Трет до боли пальцы сухой салфеткой. - Нет. Еще распереживается… Джин вскакивает, вызывает водителя. Еще один член банды ведь не в курсе. Как они могли забыть. Надо срочно выезжать. - Ты куда несешься? – преграждает путь брату Намджун, ждет объяснений. Джин настолько резко сорвался, что уронил часть письменных принадлежностей на пол. - Про Тэхена мы подумали, - усмехается альфа, - а про нашего младшего в гоне нет. Намджун приоткрывает рот. Если там перестрелка, все может закончиться плачевно. И не для Юнги. Истинность не изучена толком, но у Чонгука какая-то особенная связь со своим омегой. Малейшая опасность, не дай бог физическое ранение, особенно во время гона или рядом с ним – младшенький сходит с ума. Буквально. - Будь осторожнее, - обеспокоенно просит Намджун, - ты нам нужен живой. - Конечно, - устало улыбается Джин, - мне еще одному омеге надо зад надрать, когда с задания вернется. … Юнги читает сообщение от Намджуна, смотрит в сторону стола, за которым прячется Чимин. Рукой указывает охраняющему его альфу на выход. Остальным дает команду щелчком пальцев – альф застреливают, омег вырубают. Все равно никто живым не останется, раз приказ сверху пришел. Но так он дает им минимальный шанс. Со стороны черного хода и кабинетов управляющих доносятся тихие шаги. Юнги чуть улыбается, перезаряжает пистолет. Как только люди входят в зал, омега ногой толкает елку – те, кому не посчастливилось оказаться в области ее падения, начинают кряхтеть из-за переломанных ребер. Чимин прикрывает уши, чтобы не слышать крики и выстрелы. Он был на зачистках. Но не на таких бездумно кровавых. Рядом падает альфа, который должен был их вывести из укрытия – мужчина держится за плечо, сжимает зубы. Чимин дрожащими руками стаскивает с Джэхена ремень, накладывает жгут – хотя бы так поможет. Джэхен лихорадочно продумывает, как им выйти из данной ситуации без ранений, но вариантов будто бы нет – главный вход перекрыт, а задний оккупирован врагами. Альфа забирает автомат из рук уже потерявшего сознание охранника, зовет Чимина. Омега как в трансе. Наверное, его вишня сейчас душит, потому что Джэхен прикрывает нос рукавом, пытается достучаться криком. Но руки трясутся без остановки. Сердце вообще на каком-то сумасшедшем ритме работает, страшно даже думать, сколько крови в минуту прокачивает. На прикосновение альфы к плечу он дергается, отскакивает. Юнги замечает рыжую макушку в углу, цыкает. Оглядывается, стреляет в подходящего к столу оперативника, быстро проносится под пулями к укрытию. Чимин, очевидно, не в состоянии сейчас мыслить адекватно. - Конфетка, - Юнги перезаряжает пистолет, отдает его Джэхену, сам забирает автомат, - ты тут? Чимин испуганно смотрит на знакомого-незнакомого парня, который игнорирует хаос вокруг, ад, смотрит прямо в глаза. Они словно черные. - Он не реагирует. И не слушается, - вступает в разговор Джэхен, которому страшно рядом с Юнги дышать. Воспоминания о допросе все еще свежи. - Ясно. Юнги секунду думает, оценивает обстановку вокруг – стихает, но надо пройти к черному ходу. Хосок ждет там. Омега собирает волосы в хвостик, хрустит шеей. И бьет прикладом по лбу Чимина, который успевает только пискнуть. Джэхен подхватывает тело, ждет приказов. Очередная боль в животе и плече игнорируется. Разве что Юнги со всей дури бьет себя в плечо – сильно чешется, настолько, что отвлекает. Омега смотрит прямо на Джэхена, одними глазами указывает следовать за ним. Юнги облизывает свои несуществующие клыки, бежит вперед, ловко уклоняясь от пуль. Со стороны кажется, будто они пролетают мимо. Джэхен прижимает к себе Чимина, на лбу которого теперь наливается синяк. Юнги сам стреляет не каждый раз, больше отвлекает, оставляя работу на подчиненных. Джэхен молится, чтобы шальная пуля не убила ни одного омегу рядом. Потому что даже если он выживет, за травму омег их альфы его порвут. Перестрелка не заканчивается. Юнги цыкает, проверяет время – Хосок скинул геолокацию. Очередной ком в горле сглатывается – парень выходит из укрытия, отстреливает приблизившихся к выходу врагов. Последний стол – и Чимина выведут. - Дышит? – холодно спрашивает у Джэхена, отсчитывая про себя до десяти. Альфа рукой водит рядом с носом, кивает. - Искать какую машину? – старается звучать уверенно Джэхен, пусть и страх отдается болью в висках. Он никогда не был в эпицентре… Чего? Теракта? Даже название этой бойне дать не может. - Локацию смотри, - Юнги прищуривается, - на десять побежишь на выход. Считай про себя. Джэхен кивает. Юнги вылетает вперед, отвлекает на себя оставшихся в живых альф, перескакивает через трупы, даже не касается луж крови. Джэхен кладет руку на паркет, чувствует что-то склизкое и теплое, резко убирает. Не хочет знать, во что вляпался. Альфа прижимает к себе Чимина, готовится к рывку. - Десять, - шепчет и бежит, не оборачиваясь. Дверь все ближе и ближе. Выстрелы будто бы стихают, но Джэхен знает, что это просто его сознание звук подавляет. Юнги далеко впереди, ногой выбивает дверь, забаррикадированную врагами, отстреливает тех, кого оставили охранять, снимает с себя один автомат, берет другой с уже мертвого тела. Тишина. Омега прижимается спиной к стене, ждет, когда Джэхен вынесет на улицу бездыханное тело. Юнги делает короткий вдох, возвращается в зал. Работа не ждет. Джэхен чуть ли не вырывает дверь автомобиля, падает назад, прижимая к себе стонущего парня. Тяжело дышит. Хосок не думает, почему план поменялся, почему Юнги остался в казино. Его дело – вывести всех из пекла. Джэхен нервно смеется, приподнимается, смотрит назад – погони вроде нет, но Хосок отдаляется настолько, насколько позволяет скорость. - Что с Чимином? – спокойно спрашивает, выкручивая руль, - Подстрелили? - А? – Джэхен осматривает парня, понимает, что поверхностное ранение какое-то на руке имеется, но пуль в теле нет, - Его прикладом вырубил главный. - Ясно. Пробирает от этого слова. Джэхен трет виски, думает, что больше никогда не скажет его вслух. Судя по дороге, они едут в больницу. - Ты молодец, - улыбается Хосок, закуривает прямо в машине, расслабленно стучит по рулю. Джэхен прикрывает глаза. Его ребенок будет жить заграницей. И с другой фамилией. Чимин стонет, в сознание не приходит. Ему даже повезло, в какой-то мере, ведь он не видел, как абсолютно все в зале стало красным. … Джин просит остановиться за квартал до нужной квартиры, отпускает водителя. Идет и курит, игнорирует падающий снег, тушащий сигарету. Приходится несколько раз поджигать. Альфа по лестнице поднимается к нужной двери, стучит, тихо просит открыть. Сейчас должно быть тяжелее всего. Вместо ответа – приглушенный рык. И звук, словно что-то бьется об стену. Скорее всего рука. Джин вздыхает, поправляет пальто и достает припрятанный под ковриком ключ. Специально для таких случаев. Поворот – вдох. Альфа быстро проникает в квартиру, закрывает дверь на все замки, ищет глазами Чонгука. Скидывает с себя пальто, поднимает руки, как бы показывая, что он пришел с добрыми намерениями. В квартире темно и тихо. Только запах гор душит. Ощущение, что даже давление атмосферное повышается. Кислород становится разряженным. На стенах четкие кровавые следы. Джин вздыхает, с грустью ведет пальцами по стенам, размазывая кровь. Единственная закрытая дверь – в ванную. В спальню заходить смысла нет, судя по дивану, альфа там и не спит. Наверное, воспоминания давят. - Гук-и, - тихо спрашивает Джин, - ты там? Я слышу твой рык. Пусти меня. Чонгук по ту сторону двери держится за разодранное в мясо в плечо, отрицательно качает головой. Будто его видит кто-то. Сил сказать что-то нет – все тратится на то, чтобы не сорваться в поисках омеги. Которому, судя по боли в груди, сейчас не сладко. - Я сломаю. Не рычи. Джин выбивает плечом дверь, готовится к атаке. Помнит, как в прошлый раз без Юнги Чонгук готов был любого альфу разодрать. Наверное, дело было в том, что от альф пахло мятой. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы взбудоражить зверя. Сейчас мяты нет нигде. - Малыш… - даже больно смотреть на сжатого в углу парня, у которого будто все силы отобрали. Чонгук, кажется, плачет, все раздирает плечо, хотя там места живого нет, - Прекращай, давай. Джин включает воду, подходит к альфе, который даже не рычит, а просто скулит. Раненый зверь. Чонгук не двигается, сдерживается, активно дергает носом. Ищет мяту. Джин с трудом поднимает парня, стягивает с него футболку – на теле живого места нет. В этот раз, вместо стен и мебели, Чонгук решил на себе отыграться. - Пойдем, остудим твой пыл, - смеется Джин, пусть ничего смешного и нет, - ты что-то чувствуешь? Чонгук не знает, как это описать. Внутри что-то разрывается. Холодная вода делает и больно, и хорошо. Чонгук начинает хныкать, отворачивается, размазывает по коже кровь. Джин даже не снимает дорогую одежду, садится под душ к парню, помогает смыть все с себя. Повторяет вопрос. - С хеном, - сглатывает Чонгук, глаза не открывает – пытается отдышаться, но легкие схлопываются, - с ним… - Честно скажу, сейчас он на задании, - Джин опускает детали про смену планов, - где-то конкретно болит? Чонгук качает головой. Водит рукой по груди и животу, резко бьет себя по лицу. Джин не успевает остановить его, с грустью смотрит, как на щеке расплывается красное пятно. - Ты ведь такой красивый, а так себя калечишь, - приобнимает парня, - он в порядке. Честно. А вот его враги, - улыбается, когда черные глаза смотрят на него, с минутным восхищением, - вряд ли. Альфа поглаживает младшего по голове, успокаивает. Не повезло ему. Будь кто угодно другой на его месте – было бы легче. Но Чонгук настолько преданный, что, кажется, если Юнги скажет ему убить себя, тот, не раздумывая, спрыгнет с крыши. - Почему ты раздираешь это плечо? – тихо спрашивает Джин, убирает со лба мокрую челку. Размеренно текущая вода успокаивает, отвлекает от тяжелого дыхания парня под боком. - Не знаю, - врет Чонгук, тянется снова почесать, но его властно останавливает Джин, - Джин-хен… - кашляет младший, сдерживает рык – боль отвлекает от желаний. - Нельзя вредить себе. Запрет босса, - строго произносит Джин. Чонгук кусает губу, но не спорит. Немного успокаивается. - Вы мне врете. С ним что-то… - разбито улыбается Чонгук, - я… - Знаю, солнце, - младшего всего передергивает от этого обращения из чужих уст, он даже не сдерживается и сквозь зубы рычит, мгновенно сникая и извиняясь глазами, - я говорил, что не против. То, что ты любишь, не делает тебя плохим человеком. Как и то, что ты хочешь пометить своего омегу. Пусть я давно такого не видел, - гладит по голове, пытается усыпить парня, - ему твоя метка очень подойдет. На плече. Чонгук задремывает, последнее не слышит, но улыбается. Джин ждет, когда парень точно заснет, выключает воду, обтирает полотенцем. С трудом уносит на диван – не маленький ребенок ведь. Джин ищет хоть что-то, что пахло бы мятой, но ничего толком и не осталось. Усаживается на кровать, ставит руки на колени, устало выдыхает. Все в квартире говорит о том, что живут тут двое. Отсутствие ковров – точно хотелка Юнги, он их всегда ненавидел. Как и постельное белье светлого цвета. Джин снимает мокрую одежду, выжимает, остается полуголым. Не рискует брать что-то из шкафа – еще схватит вещь не Чонгука, тогда младший не посмотрит на то, что боссу голову отрывает. Джин приоткрывает окно на кухне, закуривает, выпуская дым на улицу. Поглядывает в сторону дивана, на котором скулит альфа. Настолько отказ плохо влияет, раз вместо ожидаемой агрессии, парень словно изнутри сгорает. Сжимается, тянется к плечу, как только с губ срывается конкретное имя. Интересно, слышит ли Юнги что-то? Он открыто эмоций не проявляет, но плечо свое тоже раздирает. Чонгук хнычет, трет бок, мечется по дивану, с шумом падает на пол. Джин вздыхает, идет на помощь. Надо не дать ему убить себя. А потом отпиздить Юнги. Потому что такое зрелище разобьет сердце кому угодно. Даже бесчувственному боссу. … В конце его все же смогли задеть. Юнги особо не светился, но резкая боль в плече отвлекла – в итоге, один подбитый мужчина смог его ударить в живот. Сразу же был убит, конечно, но легче от этого уже не стало. Подчиненные сваливают наиболее плохо выглядящие трупы рядом с елкой, поливают розжигом и алкоголем. Юнги убеждается, что людей в сознании не осталось. Сигнализация отключена, омега кивает – в разных углах начинается пожар. Юнги завороженно смотрит на огонь, на елку, мгновенно вспыхнувшую, на то, как одежда на изуродованных телах чернеет. Запах из-за пластика мерзкий. Все живые покидают зал, запирают его. Омега уже на улице вдыхает холодный воздух, в стороне ждет, когда здание начнет полыхать. Только потом повторно вызывает пожарных. Хосок скинул локацию. Юнги исчезает в темноте, в проулках, находит автомобиль, падает на заднее сиденье. Альфа быстро покидает район. - Где они? – сразу же спрашивает Юнги. - В больнице. Ты сильно Чимина приложил, да еще его там пуля задела. Тэхен к нему поехал. - Он истерил. Выбора не было. Юнги чуть стекает по сиденью вниз, держится за живот. Так и не проходит. Будто внутри что-то разорвалось, но от такого тычка слабого разве могло? И плечо не перестает болеть. Юнги тяжело дышит, смотрит в потолок. Хосок наблюдает в зеркало заднего вида, как друг себе не может найти место. - Тебе не надо в больницу? – серьезно спрашивает, игнорирует смех, - Выглядишь… - Хуево, знаю. Это от природы, - прикрывает глаза исполнитель, - вези к боссам. У меня публичная порка намечается. - Как скажешь, - прокашливается Хоби. Не рискует спорить. Омега сейчас выглядит так, будто за любой лишний вопрос может и ударить. Боль разливается уже по телу, по сосудам. Юнги бьет себя в живот сам, будто так станет легче. Это срабатывает на время – его словно ножом пырнули, а не ударили, боль возникла и моментально утихла. Омега сглатывает. Надо выстоять перед Джином и Намджуном. Потом поскулит у себя дома. Как обычно. … - Я даже не знаю, с чего начать, - Намджун смотрит на скучающего в кресле Юнги, который уже сидел в кабинете, когда альфа вернулся с перекура. - Давай быстро. Я спать хочу, - старается звучать безразлично исполнитель, но, кажется, голос дрожит. Хорошо, что Джин где-то занят и не поехал его отчитывать. Точно бы понял, что он пострадал. - Начну с благодарности. - Чего? – удивляется Юнги, часто моргает. - Я все равно ведь не имею право тебя отчитывать, - слабо улыбается Намджун, параллельно получая отчеты от подчиненных, - не я твой прямой начальник. Но спасибо, что Чимина сберег. - Он в больнице, - честно сознается омега, - я его прикладом приложил. Он истерил. - Это лучше, чем умереть, - заключает Намджун, присаживается на диван, - почему план сменил? Признавайся. - Не знаю. Устал от игр в шпионов, - пожимает плечами, смотрит на свои руки, а не на альфу, - хотел быстрее все закончить. - Жестоко, но там и не было случайных жертв. - Что будете делать с новостями? – Юнги, на самом деле, плевать, он в такие тонкости не вникает. Просто отвлекает так себя от странных мыслей, которые все время поездки в машине и ожидания Намджуна его изнутри пожирали. Зверь скулит, хочет к альфе. У него ведь гон должен был начаться. - Несчастный случай. Джин посветит лицом, даст деньги на восстановление. Откроем какую-нибудь галерею или центр помощи ожоговым больным. Ну знаешь, будем себя рекомендовать среди смертных. - Что со мной будет? – пытается унять из ниоткуда возникшую дрожь в руках. - Я решил тебя отправить в Китай на дня три. Не против? – хмыкает Намджун. Знает, что только этого омега и ждет. - Услуга за услугу? – Юнги сжимает кулак, до крови на ладонях, успокаивается. Просит мысленно заткнуться свою тупую омежью сущность. Намджун, к счастью, не обращает на него внимание. - Я тебя не ненавижу, - резко выдает Намджун, смотрит в телефон. Не может глаза в глаза, с детства. - Приятно знать. Я свободен? – ноль эмоций. - Я могу быть грубым или резким, но я ценю твою работу, - выдавливает из себя Намджун, надеется, что услышит хоть что-то, а не простое «окей». Юнги нашел для него предателя, пусть тот и умер. И сейчас изменил планы, лишь бы не подставлять Чимина. Все знали, что без жертв не обойтись, и Намджун искренне благодарен за то, что Юнги уберег его близкого друга. - Тебя кто-то попросил это сказать? – удивленно спрашивает Юнги, - Ты можешь относиться ко мне, как душе угодно. Обид не держу. Я свободен? - Вылетаешь сейчас. Тебя отвезет мой человек. Юнги пожимает плечами, ждет, когда Намджун уткнется в телефон, прежде чем встать и пойти. Просто приходится опереться на стул, чтобы подняться. Исполнитель исчезает в дверях, только после этого Намджун расслабляется. Он все видел. Но промолчит. Раз Юнги не хочет говорить, так он даст ему свободу, ему не жалко. … Чимин видит жуткий кошмар – будто бы он был вечером в казино, в роскоши, а потом началась перестрелка. И мужчина, который сделал ему комплимент, умер от выстрела в голову. На обоях так четко отпечатался след его головы, что даже страшно. Четкая ровная линия. Омега открывает глаза, тяжело дышит. - Ты чего? Чимин смотрит в белый потолок, на приглушенный свет больничных ламп. Поворачивает голову и начинает плакать – Тэхен грустно улыбается, раскрывает руки. Омега вскакивает, прыгает в объятия, заливается слезами. Наконец-то может выпустить все накопленные эмоции. - Голова болит? – спокойно спрашивает Тэхен, поглаживает по спине ревущего парня. Свободной рукой подзывает медбрата – нужно успокоительное. - Он всех их… - сглатывает слезы Чимин. Не может вслух сказать, что видел. Это был не Юнги. Кто-то другой, определенно. Не этот несуразный спокойный омега, отпускающий шутки в сторону альф. Какой-то демон. - Да. Это был он. Мы все такие, на самом деле. Чимин качает головой, не хочет верить в происходящее. Они не все такие. Они не могут так спокойно убивать невинных. Одно дело, стрелять в тех, кто нападает. Другое в тех, кто оказался случайно не в том месте, не в то время. Медбрат аккуратно берет руку, колет успокоительное. Омега через несколько минут обмякает, успокаивается, перестает рыдать. Засыпает. Тэхен выдыхает, ждет, когда сменят повязку на руку. Чимин физически не пострадал. Но, кажется, теперь на Юнги даже смотреть не сможет. Тэхен проверяет телефон, видит, что его сообщение так и не прочитали. Намджун тоже не отвечает на вопрос, где его братья. Только присылает фотографии из казино, которое под чистую сгорело. Дым видно даже из окна больницы. Запах все праздники будет стоять. - С Рождеством, Минни, - смеется Тэ, прикрывая глаза, - зато увидел настоящую елку. Горела она очень красиво. … Пять дней Чимин упорно делает вид, что все абсолютно в порядке. Он проспал сутки, наверное, увидел рядом Тэхена, обнимающего его одеяло. Он жив. Все живы. Час Чимин просто пролежал, разглядывая потолок, думая о том, что правда случилось, а что оказалось его больной фантазией. Проверил новости. Пожар. Число погибших решил не уточнять – он с ними буквально сутки назад мило общался. А сейчас они стали пеплом. Омега свыкнулся с тем, что убийства теперь его преследуют. Но не такие. Сложно понять, почему он Тэхену прощал стрельбу, но не может сделать тоже самое с Юнги. Может, из-за обстоятельств? Чимин в зеркале долго разглядывал синяк, не мог вспомнить, когда его успел получить. Как и рану на руке. Тэхен от него пять дней не отходит, шутит, обнимает, предлагает погулять. Чимин улыбается, решает провести генеральную уборку, припахивая парня на помощь. Не спрашивает ни про кого. Где они, что с ними. Только один раз уточнил, не придет ли Чонгук в гости. Тэ отрицательно покачал головой. В этот раз гон проходит иначе, судя по реакции Джина, все крайне печально. Если бы его рядом не было, возможно, Чонгук бы не справился. Тэхен из-за этого переживает еще больше. Но не за альфу, а за его омегу, который угнал в Китай и только утром тридцатого написал краткое поздравление, проигнорировав все вопросы. Сказать, что это выбесило больше, чем игнор, не сказать ничего. Тэхен мог бы пожаловаться, но сейчас некому – Чимин вообще мало разговаривает, улыбается, постоянно ищет дела в доме. А в моменты тишины готовит или смотрит любимый сериал по кругу. - Ты не хочешь поговорить? – спокойно спрашивает Тэхен, пока Чимин накладывает еду в тарелку. Омега качает головой, смеется: - О чем? О том, что ты во сне пинаешься? - Я не пинаюсь. А обнимаюсь, не ври. Чимин все продолжает улыбаться, садится напротив, медленно ест. У еды вкуса нет, если честно. Аппетита нет, но он продолжает в себя впихивать рагу, лишь бы не слышать выстрелы и крики. Они эхом отдаются постоянно в голове. - Хочешь выпить? – трет нос Тэ, спрашивает иначе. Как-то грустно. Чимин мгновенно хмурится. - Что-то случилось? - Нет. Просто хочу напиться. Омега не отвечает, ковыряется вилкой в мясе. Когда разделяет говядину, понимает, что также выглядит обугленное человеческое мясо. Встряхивает головой. Тэхен делает вид, что ничего не замечает. - Если поедешь со мной гулять, разрешу себя накрасить, - поднимает глаза. Ловит интерес. Чимин задумывается, прищуривается. Прикидывает все «за» и «против». - Полный макияж. Без возражений. - Ты главный, - соглашается Тэхен, радуясь, что смог хоть как-то оживить парня, который почти неделю ходит пришибленным. Впервые улыбается искренне, а не наигранно. После обеда Чимин занимается чисткой кожи, объясняет назначение всех баночек. Даже забывает о том, что видел. Тэхен специально отвлекает, задает вопросы, распаляя огонек внутри омеги. Ближе к вечеру его лицо уже оккупируется полностью. Чимин подбирает тон, смешивает несколько цветов. Не верит, что его допустили к такой красоте. Даже корректировать ничего не надо – Тэхен прекрасен. - Ты знаешь, - Чимин наносит темные тени на веки, - у тебя один глаз с двойным веком, а другой – нет. - Это плохо? – серьезно спрашивает Тэ, который не замечал за собой таких особенностей. - Уникально. Считай, личная фишка. У меня – это губы, у Чонгука – его огромные глаза, у Юнги… - сглатывает. Рука дергается. Сейчас разрез глаз не кажется красивым. Скорее отталкивающим. - А реснички мне накрасишь? – переводит тему Тэхен. Чимин оживает. - Конечно. Еще и губы тебе подкрасим, вообще будешь грозой омег. - Я уже, - хмыкает Тэхен, чихает из-за пудры, - давай без этого. У меня аж глаза заслезились. - Терпи. Будь мужиком, - бьет по плечу альфу Чимин, - держи свои чихи при себе. - Суровый мир омег, - смеется Тэхен, но больше не чихает. Чем бы дитя не тешилось. Лишь бы не грустило. … Чонгук долго извиняется перед Джином. Просит его уехать, но босс, кажется, не собирается его покидать. Сидит на маленькой кухне, пьет кофе, работает, будто живет тут. Младший не сразу понял, что Джин забыл у него в доме, почему обрабатывал раны и уточнял, как он. Чонгук особо не помнит свои гоны. Кроме тех, в которых участвовал Юнги. Остальные его мозг стирает из памяти, как страшный сон. - Джин-хен, - неуверенно начинает Чонгук, потирая все еще больное плечо, - я уже в порядке. Могу выйти на работу, - ярко улыбается, надеется, что сработает. - Как себя чувствуешь? – не глядя на парня, уточняет Джин, отпивает из кружки кофе. - Все хорошо. Отпустило, - поджимает губы Чонгук, - я могу ездить. Я не опасен. - Ты и до этого не был. Отдохни еще денечек, хорошо? - Хорошо. Джин улыбается, треплет волосы парня, ждет машину. Осматривает с ног до головы младшего – вроде правда в порядке. Только за живот держится иногда, хмурится, когда касается правого бока. Наверное, ему надо поесть нормально, а не то в него еду было сложно впихнуть, он максимум попить мог. Босс покидает квартиру. Только тогда Чонгук сгибается пополам, держится за правый бок. Что-то происходит. И явно не с ним. Волнение не уходит, оно теперь не психологическое, а физическое. Чонгук на дрожащих ногах усаживается на диван, достает телефон, долго думает. Стоит ли писать? Что-то уточнять? Он слышал, что хен в Китае. Работает. Вряд ли бы Джин врал о таком, да и Намджун правда отчитывался по поводу партнеров из-за границы. Чонгук не знает, как спросить. И у кого. Ему прямым текстом сказали, что идти надо в другую сторону. Искать кого-то другого. Но он не может. Слишком ярко помнит их первую встречу. Полную не страха, а восторга. Он впервые вообще обратил внимание на кого-то противоположного пола. Не нажал на газ, только потому что не мог взгляд отвести, лишь пистолет, направленный в висок, в чувство привел. Может, стоило тогда довести до выстрела? Не ехать. Его бы подстрелили. И он бы не совершил столько ошибок. Чонгук еще полдня ходит по квартире, принимает холодный душ, меняет повязку. Пытается поесть, но кусок в горло не лезет. Отслеживает перелеты, спрашивает у Хосока, когда тот будет свободен. Скорее всего именно он будет забирать хена. Надо проследить, хотя бы одним глазком убедиться, что с ним все хорошо. Предчувствие его ведь не обманывает никогда, а болеть справа нечему. … - Может, стать визажистом? – с восторгом рассматривает со всех сторон работу Чимин, хлопает в ладоши, - Как мне тебя спасать от омег? - Не бойся, мое сердце только в твоих руках, - Тэ сам не может скрыть удивление – макияж ему очень идет. Даже слишком. - Это радует. Чимин подправляет собственный макияж – скрыть синяк на лбу выходит неважно, но он и не старается. Не хочется быть звездой сегодня. Он безумно счастлив, что вышло накрасить своего лучшего друга, но ехать куда-то выше его сил. Любое людное место напрягает. Как и выход из убежища. - Почему ты так испугался? – с закрытыми глазами спрашивает Тэхен, пока Чимин доводит стрелку до конца. - Я не хочу это обсуждать. - Минни, ты ведь… - Буду молчать, пока не решу нужным поделиться. Мне… надо время, чтобы понять, что я чувствую. Пока я в полном смятении. И никуда не хочу ехать. - Тогда, - Тэ насильно отрывает от себя руки, - сыграем в игру, - Чимин поднимает бровь, - ты мне ответ на вопрос. А я тебе. - Я не хочу отвечать… - Про прошлое, - хитро улыбается Тэхен, - узнаем друг друга получше. Хорошая идея? - Хорошая. Но мне надо подумать. Чимин прикладывает руку к подбородку. Спросить надо что-то важное, серьезное. Про детство спрашивать не хочется – Тэ и так рассказал основную историю, а в подробности вдаваться нет желания. Может, узнать что-то про Намджуна или Джина? Про их прошлое? Или Чонгука? Омега долго размышляет, кусает губы. Тэ смеется – Чимин такой серьезный, будто сейчас решается его судьба. - Я придумал, - прокашливается омега, садится по-турецки, - расскажи свое самое яркое воспоминание про каждого члена вашей семьи. - Эй, нечестно, выбери одного человека. - Не могу, для меня все ценны, - пожимает плечами Чимин, улыбается. Поймал ведь. - Про многих я и не расскажу… Про Хосока ты и так знаешь, его расквашенный нос мне запомнился на всю жизнь. Джин… Может, когда он мне сказал, что мы теперь семья? Я тогда впервые увидел крутого взрослого, хотя ему и было всего шестнадцать. Но в двенадцать для тебя все кажется большим и страшным. Он меня вообще на улице нашел, узнал чудом – мы всего пару раз виделись на приемах. - Мне так интересно узнать про Намджуна, - Чимин заваливается на плечо головой, мило улыбается, надеется, что Тэ не закончит. - Наверное, когда он мне сказал, что я ему нужен. Тогда меня впервые взяли на дело, я сильно волновался. Он и решил меня так поддержать. Но я на всю жизнь запомнил, как он улыбнулся и произнес, что не справится без меня. - Это даже мило, - улыбается Чимин. - Наш мишка, я не врал ведь. Гук-и меня поразил за рулем. Ты сам видел, там сложно в восторг не прийти, - Чимин согласно кивает, - а… дальше не буду говорить. - Расскажи, - просит Чимин, съеживается, но хочет услышать, какой в голове Тэхена Юнги. Наверное, пытается найти человечное в том, кто кажется демоном. - Когда я только начал жить, я все еще не видел прямо любви. Понимаешь, я был в безопасности, но было невероятно страшно. Делиться с кем-то своими мыслями было жутко. Однажды, Юнги вернулся с какого-то задания, подстреленный, отчитывался в кабинете у Джина. Я испугался, что у него кровь, хотел как-то помочь, зашел к ним на собрание. Там была только большая тройка, - смеется Тэ, кладет голову поверх рыжей макушки, - я двигался уверенно, но испугался, что помешал. Встал с бинтом, испуганно смотрел. Они терпеливо ждали, что я скажу, а я только мямлил про кровь и рану. И Юнги тогда вздохнул, подошел и обнял меня. А я расплакался. Все думают, что это из-за того, что ко мне проявили внимание, а на самом деле из-за того, что он мне тогда на ухо прошептал. - Что там было? – Чимину сложно представить, что мог сказать такого оперативник, чем растрогал маленького альфу. Сложно в целом эту ситуацию воспроизвести. - Это уже другой вопрос, - Минни щипает альфу за бок, - что я могу волноваться за кого угодно, кроме него. - Почему ты расплакался? – не понимает Чимин, - Ничего ведь необычного. - Я не ждал, что ты поймешь. Тогда я пошел к Намджуну, якобы перевязать руку, игнорируя раны Юнги. Мы так и живем, если ты не заметил. Игнорируем его физическую слабость по сравнению с альфами. Если бы я подошел к нему с бинтом, то это выглядело бы так, будто я его жалею или волнуюсь, потому что он – омега. Для верхушки это непозволительно. - Как глупо, - кусает губы Чимин, - его ведь подстрелили. Это не слабость, а логика. - Не когда ты часть синдиката. Ему нельзя никому дать подумать, что он не справляется с работой также хорошо, как альфы. Наверное, поэтому он Гук-и не подпускает к себе. - Я все еще не понимаю, почему ты заплакал. - Он мне дал понять, что я могу плакать и ничего не стесняться. Потому что я альфа. Моему положению моя слабость не грозит. А еще, - Тэхен неловко улыбается, смеется, - я был в него влюблен. Но это так. Из-за неимения других вариантов. - Хосок в него тоже влюбился? – дуется Чимин, который ни одного из младших альф не смог покорить, а Юнги, как минимум, двух к себе прибрал. - Нет, он – алкогольный товарищ. Я просто… Не знаю, чем думал. Но он казался самым крутым из всех. Вот я и подумал в свои двенадцать, что он такой жуткий, но при этом такой интересный. А дальше уже просто из принципа пытался добиться его. - Твоя очередь, - Чимин берет ладонь в свою, мнет, играется, - вопрос. - Как ты жил до побега? - Скучно. Ты делаешь все, что говорят родители, видишь их реже, чем водителя и дворецкого, наблюдая, как твоя семья разрушается, притворяясь счастливой. Отца жалко было чисто по-человечески, но он никогда обо мне не думал, - Чимин словно зачитывает стих на уроке, а не рассказывает о жизни, - я ничего не чувствую, когда говорю про семью. Меня ведь даже не искали особо. Друзья, которые были ближе всех, якобы, - закатывает глаза, - про мое существование также забыли. Нашли себе нового Чимина. - В высшем обществе редка привязанность, - грустно соглашается Тэхен, которого и не хотел никто искать. - Я держусь за вас, потому что впервые почувствовал, что нашел тех, кто меня понимает. Вы ведь почти все оттуда, - указывает на потолок. - С небес? – хихикает Тэхен, обнимает омегу, который прижимается к любимой масале. - По внешности так точно. Но я был поражен, какие вы расслабленные и близкие. Ругаетесь, делаете больно, но не отходите друг от друга ни на шаг. Кроме… - Не говори про них ничего, - грустно просит Тэ, - они всегда держались особняком. Как только Чонгук в верха попал. Мы к ним никогда не лезли, пока ты не появился. - Дурак, раз думал, что такую связь нарушит одно мое появление. - Намджун стал счастливее, как и я. Я надеялся, что Гук-и тебя примет, влюбится. У вас были бы красивые дети. - Мне просто нужен генетический материал. Ребенка я и сам воспитаю, - гордо заявляет Чимин, - на вас никакой надежды. - На нас? – возмущается Тэ. - На альф, - подтверждает Чимин, - вы боитесь ответственности. И постоянно ищете лучшей жизни, - перечисляет недостатки всех своих бывших парень, - а еще говорите про поли… - Так все, - дергается Тэхен, обиженно отворачивается, - я тоже альфа, если ты не забыл. И не бросил бы омегу с ребенком. Даже с чужим. - Прости… Тэхен пытается встать, уйти покурить, но Чимин его возвращает на диван, чуть не плача. Некрасиво с его стороны так плохо думать о всех альфах, судить по своему опыту исключительно. Ведь альфы вокруг него и правда не такие тупые и жестокие, какими были его прошлые знакомые. Пугает только один человек. И он – омега. - Я не хотел, - хнычет, - я просто… - Все в порядке, конфетка, - Тэ не может обижаться вообще на друга, присаживается, дает улечься поудобнее, - лучше расскажи мне о том, где ты за время своей богатой жизни побывал. Чимин улыбается, включает на фон сериал, чтобы хоть что-то болтало на фоне, пока он рассказывает про страны, которые удалось посетить. Страдает, что во Францию не вышло приехать на Рождество, но он был бы не против слетать с Тэхеном летом, посмотреть на цветущие поля в провинции. Тэхен предлагает еще заскочить на фестиваль Тюльпанов в Нидерландах. Чимин радостно начинает планировать их отпуск, вплетая истории из детства в объяснение, почему им надо посетить эту страну в первую очередь. Тэ слушает, кивает, косится на молчащий телефон. Под щебет омеги даже задремывает. Не самый плохой день рождение в его жизни, пусть и полноценно отпраздновать не вышло. … Боль в животе так и не прошла. Юнги стоило бы поволноваться, но работа отвлекала. Он уже видит на площадке Джина, понимает, что намечается вторая часть отчитки. После было бы славно уткнуться в родное плечо и поплакать, но, скорее всего, наказание будет физическим. Юнги уверенно спускается по трапу, не показывает ни одним мускулом, что в его организме сейчас отдельная война. Джин курит, стучит ногой. Смотрит в сторону. Он точно видел машину Чонгука. Младший два плюс два сложил, наверное, у Хосока спросил, когда тот освободится, и приехал только ради того, чтобы убедиться в том, что с его омегой все хорошо. Оценивая в темноте внешний вид парня так и не скажешь – бледность совсем уже не здоровая, будто он литр крови где-то по дороге потерял. Ругаться совсем не хочется, но надо планку держать. Альфа тушит сигарету, с ходу начинает: - Мне предъявлял за хотелки Тэхена, а сам-то не лучше. Устроил бойню в Рождество. - Там не было никого важного, - Юнги оглядывается, будто кого-то ищет. Думает, что уже сходит с ума – горы везде мерещатся. - Даже не надейся, - Джин встает вплотную, заставляет на себя посмотреть, - если сейчас сорвешься к нему, я тебе ноги сломаю. - О чем… - Я весь гон был с ним. Раз решил оттолкнуть, то и стой на своем, не играйся, - с каждым произнесенным словом лицо Юнги все бледнее, - я знал, что ты жестокий, но, чтобы с таким его оставлять один на один, - Джин старается глазами передать все, что видел в квартире, - будь человеком. - Да о чем ты? – срывается на крик Юнги, делает выпад вперед, хочет ударить, но понимает, что мир вокруг начинает плыть. Рука так и зависает в воздухе. Джин рефлекторно встает в стойку, блокирует так и не выполненный удар, не понимает, что происходит с Юнги. - Эй, - Джин пытается заглянуть в лицо, - что с тобой? – омега пошатывается, на глазах становится бледнее. Совсем неважно выглядит. Джин уже готовится вызывать Хосока, но Юнги хватается за его предплечья, с полуприкрытыми глазами произносит: - Я сейчас упаду. И в этот же момент теряет равновесие, падает прямо в подставленные руки. Джин его приподнимает, бьет по щекам, но все бесполезно – парень без сознания, еле дышит. Кожа холодная и влажная. Джин понимает, что тут без шансов, надо везти в больницу. Только что делать со вторым водителем. Джин набирает Чонгука, просит подойти к самолету. Парень пытается отнекиваться, но голос выдает волнение. Точно чувствует что-то неладное. Джин повторяет приказ – одной фразы, что Юнги потерял сознание, хватило, чтобы перестать врать и понестись через весь аэропорт. Чонгук игнорирует охрану, проталкивается сквозь вооруженных альф, которых босс заранее предупредил, что младшего останавливать нельзя. Даже оружие на него наводить. Иначе будут головой отвечать. - Судя по общему состоянию, - Джин передает тело в руки водителя, - у него давление низкое. Возможно, кровотечение где-то. Идиот, - шипит альфа, приказывает всем разойтись, ведет за собой Чонгука, который прижимает тело так, словно кто-то хочет отобрать его, - в машину к Хоби. И в больницу. И, - приказным тоном произносит Джин, - Гук-и, только приедете, отдаешь его врачам. Без разговоров и споров. Понял? Альфа кивает, но к себе Юнги прижимает плотнее. Чуть трясется. Джин повторяет приказ Хоби, просит его применять силу при необходимости. Хосок тушит сигарету, молча запрыгивает в машину. Только Чонгук оказывается на заднем сиденье, сразу срывается с места. Тут врачом не надо быть, чтобы понять, что дела у омеги плохи. Совсем. … Хосок не хотел оставаться один с Чонгуком, потому что его тревога мозг захватывает. Альфа попытался предпринять попытку вызова хоть кого-то, но Чонгук, как только почувствовал, что хватка Хоби на его руке ослабла, понесся к дверям смотровой. Пришлось отбросить телефон в стену и обхватить рвущегося к омеге альфу. Медицинский персонал не пытался даже помочь, по одному виду парня поняли, что лезть – себе дороже. Джин ехал прямо за ними, но задержался с врачом в коридоре. Внимательно сейчас слушает про состояние оперативника и не знает, как реагировать. Пять дней прожить с внутренним кровотечением – это чудо. Только восхищение тут неуместно совсем. - Подождите, - трет переносицу Джин, просит повторить, - откуда оно вообще могло взяться? Даже синяка нет, ударов не было. Хосок, в итоге, не справляется, утягивается вслед за Чонгуком, который подбегает к врачу и внимательно слушает объяснение. Джин его не прогоняет. - Мы не уверены, факторов много, - врач поворачивается к младшему альфе, серьезно спрашивает, - сколько течки нет уже? - А? Месяца три, - отвечает Чонгук, не понимает, почему о таком спрашивают его. - Справа была киста. Из-за стресса и гормонального сбоя она нарастала, в итоге, разорвалась. Достаточно массивное кровоизлияние… Врач углубляется в медицинские аспекты, а Джин думает только о том, что Чонгук держался за бок. Именно правый. - Вы остановили? – прерывает речь доктора. У него нет времени на объяснения. - Временно. Мужчина снова продолжает объяснять. Хосок толком не понимает, о чем речь, просто смотрит то на Джина, то на Чонгука. Последний, кажется, соображает лучше всех остальных, потому что тихо подводит к выводу: - Необходима какая-то серьезная операция, да? Поэтому вы вышли, - голос подрагивает, но он достойно держится. Мужчина кивает. - Есть два варианта. Можем постараться прижечь или зашить, но риск осложнений слишком высокий. Параллельно развивался инфекционный процесс, большинство тканей не функционируют. Но можно попытаться сохранить органы. Либо радикальная операция. - И это значит… - чуть улыбается Джин, больше от нервов, чем от чего-то смешного. - Он не сможет иметь детей. Повисает тишина. Трое альф поворачиваются на Чонгука, который, недолго думая, спрашивает: - Что безопаснее? - Радикальная операция. - Тогда делайте ее, - даже не изменяется в лице. Джин прокашливается, пытается объяснить, что это значит. Может, Чонгук в шоке и не особо понимает, о чем идет речь. Но младший спокойно повторяет свое решение. Хосок останавливает врача, который уже достает бумагу и протягивает ее именно Чонгуку: - Подождите, - встает между планшетом и парнем, - почему это мелкий решает? Почему мы не спрашиваем у самого Юнги? – оглядывается на Джина, ищет поддержки. - Омега без сознания, - спокойно отвечает врач, - решение принимает в таком случае либо родственник, либо его альфа. - Они не официальные партнеры, - отмахивается Хоби, - босс, ты хотя бы его вразуми. Это ведь какой удар… Омега без детей… - Хоби-хен, - холодно произносит Чонгук, - отойди. Иначе, я тебе уберу с дороги. Альфа сглатывает, больше не спорит. Подходит к Джину, который внимательно смотрит на Чонгука. Младший не сомневался ни секунды в своем решении. Только врач исчезает за дверьми смотровой, Джин задает мучающий Хоби вопрос: - Не боишься, что он тебя возненавидит? - Нет, - уверенно отвечает Чонгук, - его жизнь стоит больше жизней нерожденных детей. Если риски высокие, я не собираюсь на них идти. - Но, Гук-и, - Хосок чешет затылок, - он очнется. И может навсегда от тебя отказаться. - Пусть, - вздрагивает Чонгук, - лучше он меня ненавидит живым, чем лежит мертвым. Хосок мысленно с этой логикой соглашается, но все еще не может поверить, что кто-то так легко отказался от шанса на создание нормальной семьи. Джин утягивает альфу за собой на перекур, просит Чонгука сидеть тихо. Младший кивает, гипнотизирует дверь, за которой уже подготовка к транспортировке идет вовсю. Альфы ждут минуту, убеждаются, что Юнги увезли, только после этого выходят на улицу. - Надо было его еще в первый месяц отправить к врачу, - цыкает Хоби, просит огоньку у босса. Джин достает зажигалку, улыбается: - И все пришло бы к этому все равно. Юни ненавидит больницы. - Почему? - В детстве часто лежал, - отвечает Джин, упуская момент, что несколько раз там омега оказывался из-за него и его семьи, - ты персоналу ничего не говорил? - По поводу? Гук-и? Нет, они все поняли, когда он всех альф своим рыком спугнул. Он боится, Джин, - неуверенно произносит Хосок, - пытается перед нами храбриться, но ему будто самому нужна помощь. - Будет нервничать, пусть колют успокоительное. Мне надо работать, - Джин тушит сигарету, - отчитаешься, как все пройдет. - Стой, - Хосок вообще ничего не понимает, - ты не останешься? А если что-то пойдет не так? - Его альфа тут. Мне здесь делать нечего. Джин разворачивается, идет к автомобилю, звонит Намджуну. Ему снова придется за двоих работать. Босс останавливается, резко окликает все еще курящего альфу: - Тэ я сам скажу, позже. Пусть со своим пока разберется. Хосок разочарованно швыряет бычок в мусорку – они только с Тэ помирились, а сейчас босс его под поезд бросает. Тэхен точно не простит его, если развернется худший сценарий. Хоби возвращается к Чонгуку, который даже позу не поменял, только прикусил губу. Один в один, как Юнги делает, когда задумывается. Хосок присаживается, приобнимает парня. Слова тут излишни. Он уверен, что все будет в порядке – Юнги точно так не умрет. Но что будет дальше – загадка. Расстроится ли Юнги, что останется без детей? Вряд ли. Взбесится, что это решил не он – сто процентов. Хосок правда не понимает, почему его лучший друг так себя изводит во всех сферах жизни. Терпеть боль столько времени, отталкивать своего альфу, довести себя до операционной. Он ведь не в перестрелке пострадал. Главный враг Юнги – его собственная голова, которой точно нужна психологическая консультация. Чонгук тянется к плечу, одергивает себя, скидывает руку Хосока. Просит его отодвинуться. Сейчас запах другого альфы душит. Он кусает губы до крови, прокручивает в голове все, что с ним происходило два года. Даже три. В шестнадцать он просто не совсем понял, что влюбился. Зато в семнадцать, когда его впервые назвали солнцем, осознал глубину своих чувств. Решил их скрыть на время. А сейчас не знает, услышит ли снова это обращение когда-нибудь. Но это не так важно – главное, что хен будет жить. Улыбаться, пусть даже не ему. Лишь бы дышал, с остальным Чонгук справится. … Минджэ только присаживается за стойку на маленький стульчик, собирается выдохнуть после напряженной смены, как двери открываются. Бариста встает, застывает, когда видит нереально красивого парня перед витриной с тортами. Работая в центре города, можно легко встретить красивых людей – будь то альфы из ближайших бизнес-центров или омеги, гуляющие по бутикам. Но таких парень еще не видел. Омега в светлой рубашке, брюках, длинном пальто - явно с работы. Минджэ разглядывает модельной внешности парня, который с задумчивым видом изучает красивые кусочки тортов в разрезе. Минджэ прокашливается, хочет начать диалог, но застывает во второй раз – кажется, в кофейню вошел альфа этого омеги. Смуглый высокий парень со светло-каштановыми волосами, зевая, щипает за бок наклонившегося к витрине омегу. - Минни, ты их не глазами должен есть, а ртом. - Не щипай меня! – возмущается парень, - Синяки остаются, - альфа поднимает руки над собой. - Если не можешь выбрать, - Тэхен подходит к все еще каменному омеге за прилавком, - выбери три самых вкусных. Минджэ не сразу приходит в себя – заслушивается бархатистым голосом. Тэхен ухмыляется, повторяет просьбу. Смущенный омега тыкает в терминале на нужные позиции, старается не пялиться на красивого парня, но он подливает масла в огонь: - Себе тоже что-нибудь возьми. Угощаю, - Тэ ждет, когда омега в заказ добавит торт и себе, только потом проводит картой. Чимин прищуривается, хитро разглядывает друга, открыто флиртующего с баристой, закатывает глаза. Тэхен присаживается рядом, потягивается – их первый за девять дней выход на улицу и сразу на работу. По другим причинам Минни не хотел покидать постель. Бумаги его успокаивают. И еще он точно знал, что Юнги нет в стране, по крайней мере, Тэ возмущался с утра, что тот его игнорит третьи сутки. Кошмары снятся, но он к ним уже привык. Боится, что, встретившись один на один с источником, запаникует. Не хочет казаться чересчур нежным. Тэхен после тяжелого рабочего дня решил отвезти его куда-нибудь, предлагал любой ресторан, но Чимин, только чтобы парень отстал, выбрал ближайшую кофейню с приятным интерьером. Да еще они так поздно возвращались, что людей толком и нет. Одни плюсы. - Телефончик взял? – хихикает Чимин. Тэ только фыркает. - Зачем? У меня в доме самый лучший омега живет, мне никто больше не нужен. - Льстец. Минджэ подслушивает разговор парочки, вздыхает. Хочется отношений. А не постоянной работы и учебы, вперемешку со страхом, что мафия придет за его головой. Но вроде тот красивый альфа пообещал ему безопасность. По крайней мере, он его до сих пор в реку не скинул, хотя было две возможности, как минимум. Бариста вздыхает, ставит заказ на столик, кланяется. Чимин его останавливает, спрашивает, что в каждом куске. - Это малиновый чизкейк, - делает шаг в сторону к омеге – приятный запах от альфы только распаляет интерес, а на чужое он не привык зариться, - классический фруктовый бисквит и наполеон по-деревенски. - Это как? – искренне удивляется Чимин, подтягивает тарелку с несуразно выглядящим куском торта, который даже не заметил на витрине. - Видите, по срезу, здесь коржи расположены не ровно, а хаотично. И в два раза больше крема, чем в стандартном наполеоне. Его проще есть. - Вкусно рассказываешь. Садись с нами. Тэхен пододвигает стул к столику. Чимин любит знакомиться с людьми, общаться, поэтому альфа даже не удивился, что друг нашел себе новую жертву. Минджэ обеспокоенно смотрит на камеры, Тэ прослеживает за взглядом, вздыхает: - Не переживай, если кто-то подойдет, сразу побежишь за стойку. Омега не спорит, присаживается, рассказывает еще про выпечку. Чимин внимательно слушает, пробует, кормит Тэхена, который хмуро печатает гневное сообщение Юнги. Еще сутки – и он полетит за ним в Китай. Такая наглость. Чимин плавно от выпечки переходит к расспросу о жизни омеги. Минджэ кратко рассказывает про университет, опуская, что платил за поступление мертвый отец. Про него он вообще не вспоминает – как он стал работать с отморозками, сразу превратился в такого же ублюдка. Лучше бы продолжал пахать на Кимов, тогда, может, был бы живым и здоровым. - Международные отношения? – доедает второй кусок Чимин, - Много иностранных послов повстречал? - Только индийских сокурсников, - смеется Минджэ, расслабившийся за разговором с приятным омегой, - надеюсь, что меня заметит какая-нибудь важная шишка на переговорах и увезет куда-подальше отсюда. - Не любишь Корею? – прослеживает знакомую грусть в глазах Чимин. Сам он также думал, когда еще жил с родителями, что ему нужен альфа и самолет в другую страну - тогда все его проблемы решились бы в одно мгновение. - Тут, - задумывается Минджэ, - слишком много призраков прошлого, от которых хочется сбежать. Чимин вздрагивает. Первая половина фразы до дрожи в коленях знакомая, будто бы даже произнесена другим тоном. Тэхен не замечает перемену эмоций в парне, извиняется, решает позвонить Чонгуку. Что-то его смущает в поведении верхушки, а младший все это время возит Джина. Кроме одного вечера тридцатого, когда Хосока на всю ночь занял брат. Что-то неладное творится. - А ты где работаешь? – весело спрашивает Минджэ, провожая взглядом встревоженного альфу. Чимин улыбку натягивает, неоднозначно говорит про офис. Тэхен возвращается быстро, агрессивно кладет телефон на столик. Минджэ понимает, что сейчас он тут лишний, извиняется, забирает пустые тарелки и кружки. Оставляет пару один на один. Чимин глазами спрашивает, что происходит. - Не знаю, - прикусывает губу Тэ, - никто ничего не говорит. Трубки не берут. Хоби вообще вырубил все. - Работают, может, - сам в свои слова не верит Чимин. Знает, что Хосок бы точно не игнорил из-за работы Тэхена. Тут что-то личное. - Тебе понравился мальчик? – переводит тему Тэхен, - Вы мило общались. - Ему больше симпатичен ты, - смахивает с глаз челку Чимин, - но, да, он очень милый. Так про универ рассказывал, я даже подумал, что было бы неплохо получить образование. - Ворам оно нужно? – смеется Тэ, помогает надеть пальто омеге. - Величайшие воры сидят в правительстве. А я бы очень хорошо смотрелся в зале заседаний. Тэхен закатывает глаза, берет телефон со стола. Джин просит приехать в больницу. Ничего не объясняет, но, почему-то, Тэ точно знает, кто там оказался. Не думая, тащит Чимина за собой, но, перед самым выходом, протягивает визитку вышедшему из служебного помещения Минджэ. - Захочешь в офис – звони, - подмигивает и, буквально, выбегает из кофейни Тэ. Чимин улыбается, машет на прощание. Минджэ провожает глазами красивую пару, вздыхает. Долго разглядывает визитку, прежде чем смять ее и выкинуть в мусорку. Стоило догадаться, что это не простые люди. Парень присаживается, берет так и не съеденный кусок медовика, жует сладкое тесто и надеется, что мафия начнет выбирать не его кофейню для милых посиделок. Не его смены, хотя бы. … Чонгука словно не замечают, и он этому несказанно рад. Третьи сутки он караулит, не покидает пост, не ест, не спит толком. Первый день с ним просидел Хосок, у которого запас терпения намного меньше, чем у младшего, поэтому Чонгук его отпустил, заверив, что и не переступит порог палаты. Это чистая правда – он подписал все самые важные бумаги, но в ни в одной не написано, что ему разрешено подойти к кровати. Врач предлагал несколько раз перейти в палату, но альфа только отказывался и улыбался. Персонал точно предупредили, что случай тут не простой, потому что парень постоянно ловит на себе заинтересованные взгляды. Не понимает, что в его персоне так всех привлекает, но один настырный омега даже подсел, когда Чонгук остался в одиночестве и стал расспрашивать. Задавал очень странные вопросы – чувствует ли что-то Чонгук, как понял, что у них с омегой связь, почему не ставит метку. На последнем вопросе альфа зарычал – желание дальше расспрашивать пропало. Никто не подходит к ставшему частью интерьера парню, но и не выпускает его из виду. Джин приехал на следующий день. Пробыл в палате пять минут, разочарованно присел рядом с парнем, предложил кофе. Чонгук покачал головой. Губы кусал до крови, чтобы не расспросить, как там хен. Царапал ладони, предплечья, лишь бы не сорваться за боссом. Джин вздохнул, сказал, что пока он под препаратами спит, все не так плохо. Кровь переливают, за показателями следят. Чонгук не сознался, что он согласился на принудительный сон, потому что знает – только Юнги очнется, сразу попросит отказ от госпитализации. И никто его не остановит. Третьи сутки оказались самыми сложными, потому что организм уже совсем истощился. Он ведь только из гона вышел, ему самому нужен сон и покой, но иначе не получается. Не оставит пост, даже если война начнется. С учетом того, что еще он вынужден брать на себя ответственность за любые медицинские вмешательства. Джин до последнего не хотел сообщать Тэхену, потому что из-за работы затянул раскрытие правды, а чем дольше откладываешь, тем сложнее сознаться. Он не знает, как среагирует брат, только поэтому решил лично встретить его в больнице и уберечь от драки с выжатым за три дня сидения Чонгуком. Младший совсем плохо выглядит, словно ему нужно переливание, как и омеге. Джин краем глаза оценивает обстановку в коридоре, возвращается на парковку, ждет новых посетителей. Черный мерседес на месте. Тэхен вылетает из машины, даже не проверяет, как там справляется Чимин, который не может нормально дверь открыть из-за сугроба. Джин курит, ждет, когда ураган снесет его, но омега заземляет альфу, прося помощи. Тэхен успокаивается на мгновение, помогает другу выйти. Джин пока продумывает, как начнет диалог с младшим братом. Пачку из рук не убирает. - Разве можно курить рядом с больницей? – усмехается Тэ, принимает сигарету. Волнение скрыть не выходит из-за дрожащих рук, но это можно списать на холод. - Мне все можно, - хмыкает Джин, на Чимина даже не смотрит. Альфы молча стоят минуту, омега тоже просит сигарету. Джин протягивает пачку, дает закурить. Омега кривится из-за неприятного вкуса, но стойко выдерживает пытку тишиной. - Он еще три дня назад вернулся, - выдыхает дым Джин. Ждет, что Чимин поймет намек и исчезнет с его глаз, но парень демонстративно обхватывает Тэхена за руку. Никуда он не пойдет. - Говори при нем, - Тэ не курит, просто держит сигарету. Что-то неладное творится. Странное волнение. - Твое дело. Джин кратко поясняет, что сделали врачи. Не углубляется в подробности, чтобы лишний раз не травмировать хрупкую психику омеги. Чимин слушает даже внимательнее Тэхена, который после фразы про пятидневное кровотечение перестал воспринимать реальность. Альфа побледнел, даже пошатнулся. Пришлось его придержать с другого бока, потому что Чимин с весом не справлялся. Омега смотрит прямо на босса, сглатывает. Джин холод из глаз не убирает, будто проверяет его выдержку. - Ты боишься? – смеется Джин, пока Тэ формулирует вопрос, - Меня? - Немного, - честно сознается Чимин, - и… - Юнги тоже его пугает, но это он опускает, - как Чонгук? - Хуево, - выбирает лучшее слово для описания состояния альфы Джин, - с учетом того, что он все решения принимал, ему тяжелее всех сейчас. - Какие решения? – прокашливается Тэхен, - Там был разрыв… Подожди. Нет, - смеется нервно, ищет поддержки в Чимине, у которого глаза расширяются по мере осознания, - вы не могли… - Чонгук дал добро. Чимин все понимает сразу. Не верит, что Чонгук пошел на такое, сделал омегу бесплодным. Может, сейчас, для Юнги это не важно, но как можно было отобрать у него насильно возможность стать родителем? Он и так себя постоянно дефектным называл, а теперь вообще себя омегой воспринимать не будет. Страх перед парнем уходит на второй план. Чимин будто бы на себя примерил, что было бы, узнай он, что не может иметь детей. Он бы не знал, как жить. Мысли о семье его сейчас не посещают, но он всегда считал это логичным исходом своей жизни. Тэхен никак не реагирует, Джин настолько спокойно про это говорит, что злость берет верх над разумом. Омега отшвыривает руку альфы, грубо спрашивает у Джина: - И ты позволил? Как ты мог? – чуть не плачет Чимин, - Был ведь шанс, ты сам говорил. - Минни… - начинает Тэхен, но Чимин его отталкивает от себя. - Был. Но Чонгук принял такое решение. - Вы говорите о нем, как о веще какой-то, - не понимает ничего Чимин, - почему Чонгук решает, что делать с другим человеком? Юнги должен был сам… Он не мог, ладно, но ты ведь босс, ты старше, ты должен понимать, - тыкает пальцем в мощную грудь Чимин, старается смотреть в глаза, но выходит плохо – Джин все улыбается, сохраняя в зрачках ледник. - Да, я старше, я босс, ты прав, - грубо берет за запястье парня Джин, - но я не его альфа. Еще раз в меня тыкнешь своим наманикюренным пальчиком – руку сломаю. Джин брезгливо отпускает запястье. Смотрит с открытой неприязнью. Поэтому и не хотел, чтобы омега слушал всю историю, потому что не поймет. Вряд ли кто-то на сто процентов осознает, что испытывает Чонгук. Разве что Юнги, который бы также поступил, если бы они местами поменялись. Там, где здравый смысл заканчивается, начинается истинность. Джин знает, что ни один из них не поставил бы на кон жизнь другого. Решение было принято правильное, но общество и самые близкие вряд ли поймут. Ему искренне жаль Чонгука, который в девятнадцать вынужден нести на себе такую ответственность, но они живут не в обычном мире. Жизнь непредсказуема. Чимин срывается с места. Хочет найти того, кто себя семьи решил. Злость выпустить на босса не вышло, Тэхен сам чернее тучи, а причина сидит в теплом помещении и не думает о том, что натворила. Никто ему мозги не вправит, кроме другого омеги, потому что не поймет, что это такое. Чонгук сквозь сон слышит топот. Непривычный. Слишком громкий для персонала больницы. Дергается, когда перед ним оказывается разъяренный и плачущий Чимин. Задать вопрос, что случилось, не выходит, потому что его бьют по лицу. Парень даже не реагирует, стойко принимает пощечину, покусывая щеку изнутри. Не знает, за что получил, но почему-то от этого удара стало легче. - Как ты мог? – дрожит омега, смотрит, как на щеке краснеет след его ладони, - О чем ты думал? - Минни, - Тэхен впопыхах оттаскивает Чимина, который особо не сопротивляется, - уже все сделано. Нет смысла сожалеть… - Ты лишил его детей, Чонгук, ты понимаешь? Чимин внутри никогда столько злости не ощущал. Даже когда его папа вернулся и упал в ноги к отцу, он не ощущал столько раздражения и презрения. Ему сейчас отвратителен парень, которого буквально день назад он боготворил. Удивительно, как мнение может быстро меняться. Чонгук еще смотрит на него своими щенячьими глазами, пытается вызвать жалость, но не сработает. Не сегодня. Он покусился на то, что вправе решать только омега. Не альфа. - Выведи его, - грубо произносит Джин, сжимает челюсть. На щеке у Чонгука теперь еще и четкая красная линия от ногтя. Тэ извиняется перед всеми, грустно смотрит на дверь палаты, утаскивая Чимина на улицу от греха подальше. Джин улыбается Чонгуку, который даже в лице не меняется, когда слышит в свою сторону столько неприятных слов. Чимина волочат на выход, но он продолжает оскорблять альфу, надеется, что хотя бы так достучится до него. Мог так не стараться, потому что Чонгук уже не раз себя обвинил во всем, что случилось. Три дня достаточно, чтобы зарыться в самобичевании и не вылазить из него. Джин присаживается рядом, хочет поговорить, успокоить, но слов не может подобрать. Чонгук первый нарушает тишину: - Хен вроде очнулся пару минут назад. - А почему ты не в палате, в таком случае? – смеется Джин, прослеживает за грустной улыбкой младшего. - Мне он запретил приближаться. - Это когда? – удивляется Джин, - Он просыпался еще? Почему мне тогда не сообщили, - уже встает, хочет отчитать персонал, но Чонгук тихо уточняет: - Месяц назад. Он тогда сказал не подходить, - шмыгает носом альфа, трогает распухшую от удара щеку. У Чимина рука оказалась тяжелой. Или он слишком сильно устал. - Хорошо, - вздыхает босс, - я проверю. Ты не уходи никуда. Чонгук кивает. Будто собирался. Он здесь до талого, пока Юнги лично персоналу не скажет, что альфа здесь больше не нужен. … Намджун сидит в машине, но адрес не называет. Шофер терпеливо ждет приказа, поглядывает в зеркало заднего вида, надеется, что босс придет в себя, но он молчит. Буквально час назад Намджун перепроверял документацию на легальный бизнес, потому что появились утечки, что грядет проверка налоговой. Крайне странно, что все проверки активировались, как только прошел слух, что кто-то из верхушки сейчас в больнице. Никто не знает, пока, с чем лежит Юнги, но одного факта его отсутствия в строю хватило, чтобы началась шумиха. Альфа резко бьет по двери кулаком, жмурится из-за стреляющей по всей руке боли. Смешно, что омега в их организации внушает больше ужаса, чем он, брат главного босса. Он за эти дни вымотался кататься по всему Сеулу, следить за каждым углом, мельчайшей трещиной в защите объединенного синдиката. Джисон, как и его партнеры, особо не парились по поводу своих бизнесов, прикрываясь деньгами и связями. Сейчас их ошибки исправляет Намджун вместо того, чтобы заниматься собственным отельным бизнесом, который успешно мог бы прокормить его. Но семья ведь дороже. Именно поэтому он разбирается в том, что ему неинтересно, ведет переговоры и изучает то, что поперек горла стоит. Благо, хотя бы с оружейным все ровно – Джэхен дела ведет чисто и аккуратно, как и его отец когда-то. Намджун не выдерживает напрягающей тишины и выходит из машины. Закуривает. Он знает, куда ему нужно ехать, но он боится. Чего конкретно только? Чонгука, который обвинит его в том, что он отправил его омегу в командировку, не заметив состояние исполнителя? Джина, который отчитает за неуспехи в работе? Или Юнги, который очнется и сможет взять все в свои руки, как обычно? Или, что еще хуже, не сможет вернуться в строй из-за здоровья, которое действительно подорвано? Намджун ведь больше всех смеялся над опасениями Чонгука, а по итогу, младший снова оказался прав в своих опасениях. Джин на него не давит даже, но Намджун все равно чувствует, что от него чего-то ждут. Либо он сам себя в этом убедил. Брат предложил приехать в больницу, потому что отчет по поводу китайских партнеров им так и не удалось послушать. Намджун про это думал час. Так и не решился доехать. Он не сможет смотреть в глаза тому, над проблемами которого никогда не задумывался. Тэхен ему ведь тоже намекал, что не стоит так сильно нагружать Юнги, что не каждый альфа столько выдержит, но Намджун упорно давил свою линию. Сейчас слишком стыдно признавать ошибку. Да и поздно. Все ведь уже случилось. Отчет послушать надо. Так или иначе. Это его работа, его ответственность. По телефону будет достаточно удобно. Альфа опирается на ограждение, стряхивает пепел на лакированные ботинки, набирает брата. Снова снег пошел. В этом году зима прямо настоящая, непривычно снежная. И холодная. … - Почему ты так спокойно реагируешь? – кричит уже в машине Чимин на Тэхена, который так и не сказал ничего после его выходки в больнице. - А что мне сделать надо было? – вздыхает парень, прокручивая руль. Старается не отвлекаться от дороги, поэтому молчит, даже слушает через слово омегу. Стоит задуматься и страшно становится. - Как минимум, сказать что-нибудь ему. Или тебя устраивает, что он решил радикально проблему? У вас ведь так всегда, - ломает пальцы Чимин, - чем практичнее, тем лучше. Течки не было – вы игнорировали, мол, хорошо ведь, больше работать может. Сейчас вообще круто все, раз он не забеременеет никогда, - срывается в рыдания омега. Тэхен внимательно слушает одно и тоже по второму кругу. Даже не вникает в суть претензии, потому что знает, что Чонгук сделал все правильно. Пять дней. Как он выжил? Вопрос действительно интересный. Однажды Хоби продержался два дня с пробитой печенью. Пока не пожелтел, упорно делал вид, что все в порядке. А тут пять дней терять кровь. И ведь даже не заметил, судя по описанию Джина, просто спускал все на усталость и измотанность. Или мысли были где-то далеко. Тэхен даже представлять не хочет, что могло бы произойти, если бы Юнги задержался на день. Или если бы удар был посильнее. - Прекрати плакать, пожалуйста, - тормозит резко на светофоре Тэ, пытается унять дрожь в руках, - почему ты так завелся? Скажи честно, - успокаивается, фокусируется снова на дороге. - Потому что никто не имеет право распоряжаться телом омеги, - как мантру повторяет Чимин эту фразу уже раз третий за вечер, - вы думаете, что можете… - Минни, он мог умереть. Ты представляешь себе это? Из него кровь вытекала минимум пять дней, это то, что мы знаем. Раз ему сейчас кровь переливают, раз что-то там вырезали, как ты думаешь, состояние позволяло так рисковать? Чимин замолкает. Дает выговориться. Если Тэхен думает, что продавит его, то пусть губу закатает. Из принципа Чимин не поменяет мнение. - Выговорился? Отлично. Альфам никогда не понять, каково это - терять ребенка. - Ты сам аборт делал, - шипит Тэ, - так почему сейчас возмущаешься? Это не хотелка, не прихоть. У Гук-и не было выбора. - У меня его в шестнадцать не было, - снова кричит Чимин, так громко, что у Тэхена в одном ухе начинает звенеть, - Чонгук даже не пара ему, с чего они вообще… - Да потому что они истинные, – не выдерживает Тэхен, рычит в ответ. Специи заглушают все, что имело хоть какой-то запах в машине. Чимин вжимается в дверь, ищет ручку, дергает, но все заблокировано. Омега сглатывает, трясется. На него так никто еще никогда не рычал. - Прости, - мгновенно извиняется альфа, паркуется в проулке, закуривает, - я нервничаю. Не стоило затрагивать болезненную для тебя тему. - Она не болезненная для меня, - находит в себе силы ответить Чимин, - но будет такой для Юнги, когда он очнется. Он ведь… не просто так отталкивал Чонгука. А что будет сейчас? Вы задумались над этим, хотя бы секунду? - О чем? Он будет жив-здоров. Потом решит свои проблемы в личной жизни. - Когда, - Чимин сглатывает, - я пошел в клинику, я не хотел. Но мой парень прямым текстом мне сказал, что воспитывать ребенка не будет. Один я бы не справился. Пока все происходило, я старался не думать. Но после у меня цикл сбился, - Тэхен внимательно слушает, смотрит на тлеющую сигарету в руках, - я боялся, что никогда не смогу быть нормальным. Я. Понимаешь? Я чувствовал себя просто отвратительно, хотелось запереться в комнате и плакать от того, насколько я ничтожен, насколько идиот, раз позволил ублюдку решать судьбу моего малыша. Пусть я и понимаю, что ничего бы из этого не вышло, все равно, каждый раз думаю, как бы моя жизнь повернулась, если бы я его оставил. - Мне жаль, Минни. Но не сравнивай себя и его. Люди все разные. И ты, думаю, понимаешь, что Чонгук сознательно бы никогда не отказался от возможности иметь ребенка. Я уверен, что он их свадьбу уже спланировал и не раз сыграл в голове. Только, - Тэ усмехается, - в жизни редко все идет так, как мы планируем. Он выбрал Юнги. - Я не понимаю, - уже от грусти плачет Чимин, который все равно сознательно на себя продолжает примерять роль Юнги. Как бы он среагировал, если бы о таком узнал? Точно бы удавился. Как минимум, побился бы в истерике. И никогда бы не простил любимого. - Мы вряд ли их поймем. Это нереально, - хмыкает Тэ, - дадим им самим разобраться. Достаточно уже пытались что-то поменять. Но, - альфа заводит автомобиль, - я поражен, что ты так яро отстаиваешь права того, кого боишься. - Он ведь омега, - вытирает сопливый нос рукавом Чимин, - я не могу его не защищать от вас… - От нас защищай, - Тэхен выезжает на дорогу, - а от Чонгука не стоит. Он не подойдет к нему, если Юнги попросит. Поверь. - Верю, - Чимин разглядывает мокрые от слез и соплей пальцы, - салфетки есть? - В бардачке. - Я не буду извиняться перед Чонгуком за удар. Он заслужил. Но и тему эту больше поднимать не буду. Тэхен кивает. Младший и не обижается на Чимина, он уверен в этом. Чонгук, наоборот, мог обрадоваться такой реакции, потому что сам себя точно убил и не раз. Пощечина лишь убедила его в том, что опасения не напрасны. Спорное решение. Но Тэхен искренне благодарен Чонгуку за способность здраво мыслить, благодаря которой Юнги без лишних рисков выбрался с того света. … - А ты даже милый, когда спишь, - ехидно подмечает Джин, когда Юнги все же открывает глаза и пытается понять, кто перед ним. - Я в Аду? – омега пытается поднять руки, но не выходит – мышцы совсем слабые, будто ему что-то релаксирующее без остановки пускают по венам. Неприятная слабость, кажется, что ноги даже болят. Сильнее неприятные ощущения только в области живота, который еще и стянут специальной повязкой. - Тебе рано. С моего разрешения туда отправишься. Врачи с тобой разговаривали? Юнги качает головой. Смутные воспоминания о каком-то мужчине всплывают, но растворяются сразу же – картинка без звука. Парень глазами ищет, на чем сфокусироваться, но голова даже не думает поворачиваться. Капельница рядом с кроватью как бы говорит, что сегодня ему с места не сдвинуться. Омега вздыхает, сдается. Пока в него эту гадость льют, он не сможет сбежать отсюда. - Тогда он позже тебе все объяснит, - улыбается Джин, но за этой улыбкой скрывается страх. Впервые альфа боится говорить правду своему самому близкому другу. - Китай, - Юнги облизывает сухие губы, во рту тоже пустыня, да и говорить сложно, - они не работали. Все с Тайланда… - Стой, - Джин принимает звонок Намджуна, включает громкую связь, - теперь рассказывай. Юнги закатывает глаза и сразу об этом жалеет – лишние движения глазных яблок отдаются головной болью. Он прикрывает веки, думает, что хотел бы еще поспать, но все равно медленно рассказывает о всем, что успел выяснить. - Ты точно уверен в том, что к ним приходили из той же организации? – на фоне ездят машины, Намджун повышает голос, отчего у Юнги, кажется, в ушах что-то лопается. - Да, - устало повторяет, - в третий раз повторить? – начинает кашлять. - Не стоит, - строгий голос по ту сторону трубки вызывает у Джина только смех, - силы смеяться есть, значит? – раздраженно спрашивает Намджун. - Это твой придурошный брат, - почти шепчет Юнги, потому что сил на продолжение разговора не остается. - Про босса так не говори, - поправляет его Намджун. Хочет себя ударить за грубость, но не может язык за зубами спрятать – превосходство в голосе омеги его раздражает. Юнги грустно улыбается. Наверное, это война за гордое звание правой руки никогда не закончится. Только он в ней не хочет участвовать. Было бы неплохо умереть еще тогда, когда он упал в руки Джина, потому что после у него – тотальный блэкаут и боль по всему телу. Раньше ныл лишь правый бок, сейчас каждая мышца сообщает о своем присутствии в его теле, словно он на все группы в один день решил нагрузку дать. Джин берет трубку, еще недолго обсуждает дела, снова ставит громкую связь. Намджун не успокоится, пока не уточнит все детали. - Ты в курсе, что найденный тобой предатель был уже мертв? - Теперь да, - вздыхает Юнги, - это не я. - Знаю. Не твой стиль, ты же любишь врагов в пепел превращать. К китайцам через него приходили? - Возможно, я не уточнял. Но, - снова кашляет, вспоминает по ходу некоторые детали своей командировки, - утечка все еще есть. В Корее. - Почему сразу не сказал? – срывается Намджун, - Если бы я не спросил… - Ты уж прости, я тут немного еле дышу, - грубит в ответ Юнги, - я правда забыл. - Джуни, прекрати, - вмешивается Джин, которому тон брата совсем не нравится, - его накачивают тут релаксантами, не ори. - Мне надо работать. Я не виноват в том, что случилось. - Да, никто не виноват, - обеспокоенно останавливает брата Джин, тянется к телефону, но Юнги громко спрашивает: - Почему это? – Юнги специально так задает вопрос, чтобы альфа не догадался, что ему никто не рассказал о том, что произошло. - Ты спрашиваешь еще? Не я терпел столько времени, строил из себя всемогущего, не я подписывал бумаги на операцию… - А кто? - Угадай, - рычит Намджун, - отшитый тобой альфа. Джин снова тянется за телефоном, но Юнги на него шипит – он хочет дослушать. - Ты сам себя в могилу загоняешь… - Факт, - перебивает его Юнги, - пожалуй, больше не буду. - Что? – одновременно спрашивают братья. - Поздравляю, Намджун, у меня отпуск. Джин часто моргает, забирает телефон, сбрасывает. Поворачивается в сторону омеги, который скучающе смотрит в потолок. - Юни, не слушай его, он устал… - Окей, - все также бесцветно произносит Юнги. Задумывается, прежде чем спросить, - какие бумаги Чонгук подписывал? - Операцию тебе надо было делать, - уклончиво отвечает Джин, пятится к двери. Не хочет раскрывать правду. Юнги, кажется, быстро в уме прикидывает, по какой причине у альфы могут просить что-то подписать, пока омега без сознания. - Это… говори честно. Хуже не будет. - Ты не сможешь родить. Вообще. Юнги молчит. Выдыхает. - Ладно, - пытается лечь в другую позу, но повернуться не получается, - можешь меня на бок повернуть? - Ты в порядке? – зачем-то уточняет Джин, хотя, наверное, это самый бесполезный вопрос, какой можно задать человеку в данной ситуации. - Я и не планировал семью. Но, - прикусывает губу, - забей. Он снаружи? - Гук-и? – Юнги кивает, - Да, в коридоре все время сидит, как ты сюда попал. - Почему не заходит? – чересчур грустно спрашивает омега, не скрывает беспокойство. - Говорит, что ты ему запретил приближаться. Юнги улыбается. Правда ведь запретил. Месяц назад еще. Омега вздыхает, прикидывает, готов ли к разговору сейчас. По ощущениям, он скоро вырубится, потому что то, что капает в капельнице, превращает его в сонную муху. С каждой капелькой мозг все хуже соображает. - Пусть… короче, - сухость губ раздражает больше, чем слабость в мышцах, - помоется там, поест. И потом придет ко мне. - Он ведь сразу залетит, как узнает, что ты добро дал, - усмехается Джин, но, как только замечает, что омега закрыл глаза, улыбку с лица убирает. - Я с ним не смогу сейчас поговорить, - почти шепотом произносит Юнги, - эта штука… пусть перестанут капать. - Попробую обсудить данный вопрос с твоим лечащим врачом. Джин ждет, когда Юнги заснет, аккуратно подходит к кровати, поднимает больничную пижаму – живот перебинтован, но справа под белым просвечивает что-то желто-красное. Наверное, обрабатывали шов недавно. Пришлось даже открытую операцию делать, настолько все плохо было. Общее состояние тоже не радует – кожа бледная, даже серая, губы сухие и потрескавшиеся, сам Юнги еле как языком двигал, почти не моргал. Дело в препаратах или в том, что он вымотался – наверное, истина где-то посередине. Джин укрывает друга, приглушает свет. В коридоре такой же сонный, как и его омега, Чонгук дремлет, уложив голову на собственное плечо. Джину можно хена доверить, поэтому он немного расслабился после того, как ссора Намджуна и Юнги закончилась. Лишь дверь хлопает, альфа вздрагивает. Джин по глазам читает, что он слышал слова Намджуна, но решает повременить с обсуждением поведения брата. Поговорит с ним сам. Джин наклоняется к встревоженному парню, кладет руку на плечо, улыбается. - Съезди домой, - Чонгук сразу же отрицательно качает головой, - ладно, я поговорю с персоналом. Тебе надо душ принять и поесть. Юнги попросил. - Хен? – парень дергается, но Джин его силой возвращает на место. - Да. Он уснул сейчас, ему ведь капают что-то для этого. Пока он без сознания, быстро приведи себя в порядок. А потом с ним поговоришь. - Я не… - Можешь, - успокаивает младшего Джин, - он разрешил. Но потом. Сначала душ и еда. Я охраняю. Чонгук прикусывает губу, соглашается с решением босса. Он никогда не врет по поводу хена, по крайней мере, не младшему. Джин находит врача, спрашивает, где Чонгук может привести себя в порядок. Медбрат уводит альфу в ординаторскую, пока Джин кратко уточняет, можно ли седативные и релаксанты как-то подсократить. Врач нехотя соглашается, предлагает хотя бы успокоительное на ночь оставить. Джин присаживается напротив палаты, набирает Намджуна. - Я… - начинает неуверенно брат. Джин смеется – с детства не меняется, все также срывается, а потом жалеет. - Идиот. Еще бы приехал и пнул его, прямо в бок, чтобы он точно помер. - Совсем все плохо? - Пока не видел, - усмехается Джин, - бинты скрывают всю красоту. Но ты палку перегнул. Зато избавил меня от необходимости подбирать слова. - Блять. - Согласен, - Джин вытягивает ноги, смотрит на кончики ботинок, - но ближайшее время будешь заниматься и его работой. Подели дела с Тэ или Хоби, если сложно… - Я справлюсь. - Как скажешь. Делай, что хочешь, - Джин настолько устал от истерик своих подчиненных, что всем бы уже прописал тот же коктейль, который сейчас у Юнги по венам бежит, потому что суточный сон нужен каждому из его семьи, - У меня завтра встреча с председателем. Звони только по важным вопросам. Джин не дает брату ответить, сбрасывает. Хотел отчитать, но сил на ссору нет. Он без правой руки. Скоро останется без левой, потому что она слишком зла и самоуверенна. На всякий случай он просит Тэхена повозить завтра Намджуна, потому что только его он в случае чего послушает. Слава богу, младший брат не спорит и не возмущается, мгновенно соглашается. Босс прикрывает глаза, встает, заглядывает в палату. Ноль движения. Мысленно восхищается выдержке Чонгука, который умудрялся не проверять каждые две минуты состояние омеги. Джин вроде злился пару дней назад на своего подчиненного. А сейчас молится, чтобы все обошлось, и он вернулся в строй, потому что без главного помощника крайне сложно быть главой синдиката. … Чимин даже не пытался еще раз поговорить, что-то обсудить – просто выпил успокоительное и лег спать. Тэхен обрадовался такому исходу, ведь друг сильно перенервничал, да еще и не полностью отошел от полноценной зачистки в Рождество. Сколько еще времени ему понадобится – неизвестно, но Тэ уже соскучился по улыбке своего действительно близкого человека. Чимин первый, с кем можно обсудить то, что у других вызывает смех. А еще он невероятно эмпатичный и заботливый. С ним комфортно. Только сейчас тяжело. Тэ наливает себе чай, сам спать не торопится. Поглядывает на телефон, но никто из братьев не звонит. Он даже не успел поговорить с Чонгуком, как-то его успокоить, поддержать. Не говоря уже о том, что не взглянул на Юнги. Альфа тяжело вздыхает, проверяет в комнате Чимина – омега крепко спит, развалившись на половину кровати. Допив чай, Тэ собирается покурить и позвонить Джину, но дверной замок щелкает. На цыпочках в темную квартиру заходит Хоби, оглядывается. Тэхен ухмыляется, прячется за стенку, ждет, когда альфа мимо него пройдет. Резко запрыгивает на друга, не выпускает из объятий, закрыв рот рукой. - Тихо, домушник, - все еще держит ладонь у рта Хосока Тэхен, - не буди мне омегу. Ты ведь не хочешь слушать истерику. Хосок расслабляется, качает головой. Тэ его еще недолго обнимает, с видимым недовольством отпускает сильно пахнущего сигаретами и холодом друга, предлагает чай. Хоби соглашается, хотя был бы не против побыть подольше в чужих объятиях. Он готов полностью свое тело отдать, если так на него не будут обижаться. Тэхен не выглядит обиженным, скорее уставшим и загруженным, что понятно, учитывая произошедшее за вечер. - Тебе уже рассказали? – шепчет парень, двигает кружку поближе. Хосок кивает, - я не думал, что Минни так среагирует. Чонгука ударил, представляешь? - Прошла любовь? – хмыкает Хоби. - Была ли она там вообще, - вздыхает Тэ, - будто любил Минни идеальный образ в голове, а не нашего младшенького. Хотя, - проводит пальцем по краю кружки, - там особо и додумывать не надо. Он ведь правда принц. - Только ему от этого не легче. Мне кажется, он себя никогда не простит. - Нам всем надо было думать, наверное, - кусает большой палец Тэхен, - мы ведь замечали, что что-то не так, но не настаивали на враче. Надо было его вырубить и притащить в больницу. - После зачистки, - Хосок говорит настолько тихо, что Тэхену приходится наклониться, чтобы нормально слышать, - я ведь видел, что с ним… Странным он мне показался. - Хоби, даже не смей сейчас себя обвинять. Все уже случилось. Живем дальше и не думаем о том, что сделали не так, понял меня? Тэхен смотрит серьезно, прямо в глаза. Хосок часто моргает, улыбается в ответ. Видимо, Тэ проработал свои собственные загоны по поводу прошлого и теперь решил обучить этому окружающих. А может через разговоры пытается избавиться от собственных тяжелых мыслей. Что у него в голове Хоби никогда не понимал, только предполагал. Иногда поведение совпадало с ожиданием, но чаще все было наоборот. - А как же ты? - Я? Я больше ни о чем не жалею, живу настоящим. А может будущим, - улыбается Тэ, - ты никогда не думал, чем мог бы заниматься помимо криминала? - С моим-то бэкграундом, - смеется Хоби, - я на улицах с десяти лет. Всю жизнь в такой среде. Не знаю даже, как жить иначе. - А попробовать? - Что за мысли? – заглядывает в лицо друга Хосок, видит там неприкрытую тоску, - Ты же любишь стрелять, у тебя прям глаза загораются, - ловит улыбку на губах. - Да, но… - Я не договорил, - спокойно продолжает Хоби, - ты любишь мафиозную жизнь. Но не любишь последствия, - Тэ широко распахивает глаза, - терять близких. - А кто любит? – искренне возмущается Тэхен, - Мне хватило внешнего вида Гук-и, а что с Юнги даже представлять страшно. - Я видел его, - поперхивается чаем Хоби, - до операции. В саму палату не смог зайти. Джин говорил, что у него щеки порозовели, - смеется, но больше трясется, Хосок, - если ты хочешь выйти из дел, чтобы не видеть смерти близких, то надо всех нас оттуда вытаскивать. Твой уход не изменит ничего, только нам сложнее будет воевать. - Что-то случилось? – сразу переходит на деловой тон Тэхен. Интонация Хосока его напрягает, явно он не просто так приехал к нему посреди ночи. Ему нужна поддержка, только когда на работе проблемы. - Подарочек прибыл в драгоценных камнях. - Рука? Лошадиная голова? - Пока только палец, - цыкает Хосок, - пытаемся сейчас узнать, чей мизинчик потерялся в сапфирах. - Обожаю их, - вздыхает Тэхен, смотрит на руку друга, теребящего без остановки фантик на столе, - символ душевного покоя. Но интересно, что мы то трупы находим, то части тел. Мне стоит купить костюм и начать курить сигары? С нами явно заигрывает какой-то фанат клана Сопрано. - Можем съездить поесть пасты, - Хоби достает телефон, проверяет расписание, - без твоего нового друга. - Фотку пальчика покажешь? – улыбается Тэ, рассматривает отрубленный чем-то явно тупым мизинец, - Блин, жаль, Юнги не показать. - А что он бы сказал? – ухмыляется альфа, - Круто? Помнишь, когда у нас только начались активные терки с Джисоном, он нам прислал подарочек в офис? Юнги тогда коробку открыл и даже не моргнул. - Зато Гук-и, когда узнал, смешно среагировал, - улыбается Тэ, - первое, что спросил, почему это Юнги открывал неизвестные коробки, вдруг там что-то опасное. - И коробка полетела в него. Два дня не разговаривали. - Два? – задумывается Тэхен, - Я думал, что дольше. - Официально неделю, но на третий день я их уже спалил вдвоем на парковке. Мне иногда кажется, что у них в легких воздуха в два раза больше, чем у обычных людей. Иначе я не знаю, как можно так долго сосаться и не дышать. - Завидуешь? – поднимает бровь Тэ, - Могу помочь с тренировкой. - Чего? – Хоби даже рот приоткрывает в шоке, Тэхен быстро поясняет: - В воде буду твою голову держать, чтобы дыхалку тренировать. А ты о чем подумал? - Дебил, - отворачивается к окну Хосок. Радуется, что чуть покрасневшие щеки не видно в темноте – а не то, он как школьник, из-за такой ерунды смутился. Раньше его подобные шутки не трогали совсем. - И вообще, поцелуи не считаются. Для них не нужно разговаривать. - Так когда поедем поесть? - Свидание? – задумывается Тэхен, - С тобой нет желания. - Я тебя сейчас чем-нибудь пиздану, - действительно ищет что-то тяжелое альфа, но рядом только фарфоровая вазочка, за разбитие которой ему голову свернут, и подушка, - ладно, придушу. Выбери сам, чем. - Тогда мы точно поесть не съездим. - Я скучаю, вообще-то, - нос опасно шмыгает, - лучший друг в больнице, боссы пассивно агрессируют друг на друга, Гук-и ты лично видел… Мне надо развеяться. Просто. На час. - На два, - кивает Тэхен, обходит со спины альфу, обнимает, - а может и три. Я пасту люблю. - Не боишься разжиреть? – улыбается Хоби. - Я все в мышцы переведу. Устрою себе день ног, чтобы задница, как орех была. - Проверять на прочность не буду. - Тебе никто и не даст. … Минджэ машет на прощание сменщику, застегивает куртку и, вооружившись любимой курилкой, идет по улице, все еще украшенной к Рождеству. Еще один плюс работы в центре города – можно спокойно возвращаться поздно домой, да еще и вид роскошный. Парень посасывает кончик электронки, уже видит вдалеке свой автобус, собирается бежать, но путь ему преграждают два мощных альфы. Омега пытается их аккуратно обойти, но его хватают за шкирку и швыряют в тонированный мерседес. Вот ведь непруха. Парень сжимается, вздыхает, не двигается. Помнит, когда отец был жив, в такой ситуации лучше не сопротивляться и не кричать. Один раз его даже отпустили, решив, что обознались. Но сейчас ему даже вопросов не задают, не угрожают. Машина не собирается ехать. Минджэ прячет электронку в сумку, кладет руки на колени и молится. Дверь открывается и рядом оказывается знакомый уже альфа. Мужчина стряхивает с плеч снег, поправляет рукава и сходу начинает допрос: - Мне кажется, я просил рассказать все о грязных делах твоего папаши, - стальной голос пугает, но не так сильно, как в первый раз. - Я о нем ничего не знаю, - не поворачивается к мужчине Минджэ, мнет джинсы, - он не посвящал меня в свои дела. Я ведь омега. Намджун цыкает, трет затылок. Не знает, зачем решил еще раз допросить парня, но что-то его смущает. Будто он упустил важный пункт биографии предателя, какую-то ниточку. А единственный неизученный элемент – парнишка, работающий в кофейне, вместо того, чтобы выйти на прибыльную работу в офисе. - Почему ты не заявишь права на наследство? – серьезно спрашивает Намджун. - Мой отец официально ведь жив, - сглатывает Минджэ, - да и я не наследник. Я правда о его бизнесе ничего не знаю, - слезы предательски скапливаются в глазах, - ты же видел, как я живу. Единственное, за что платил отец – мое обучение. Я могу отчислиться, я все верну, если это критично… Намджун кладет руку на плечо парню, но тот не перестает тараторить, искать пути решения. Когда понимает, что альфа его держит, вздрагивает, вжимается в сиденье. Кажется, даже не дышит. - А где твой отец жил, если не с тобой? - Не знаю, у брата, наверное… - Брата? – усмехается Намджун, но понимает, что парень не шутит и не врет, - Ты же единственный ребенок в семье. - Официально, да, - сглатывает Минджэ, - я… Отец с ним только в последние года начал общаться. Намджун еле сдерживается, чтобы не засмеяться. Как он мог подобное упустить? Верил просто документам и словам мужчины, не проверял лично. Думал, что врать незачем. Как это обычно и бывает, эмпатия в бизнесе подобного рода губительна. Альфа не подает вид, как сильно разочарован, в первую очередь, в себе, спокойно достает телефон, печатает сообщение помощнику. Минджэ успокаивается, старается лишних звуков не издавать, но уже очень хочет покинуть душный автотранспорт. Он вроде любит запах кофе, но этот американо в машине слишком горький. - Пока мы твоего братца не найдем, будешь под моим наблюдением, - спокойно заключает Намджун, а Минджэ думает, что так и выносят смертные приговоры, именно с такой формулировкой и интонацией, - работаешь теперь со мной. Продолжишь дело отца. - Простите, но я не хочу в это вмешиваться. Я буду молчать, не вылезать, я уже даже забыл, как вы все выглядите, - нервно смеется Минджэ, надеется, что ему поверят. - Будешь работать в офисе. - Но я очень люблю варить кофе, - тянется в сумку омега, но понимает, что лучше не парить в машине, еще разгневает мужчину. - Вот и будешь этим заниматься. Под моим присмотром. Едем. Машина дергается, Минджэ вжимается в кресло еще сильнее, крепко стискивает сумку. Намджун игнорирует усиливающийся медовый аромат, раздает указания по телефону. Всех теперь перепроверит, поднимет архивы, скрытые дела. Даже всех убитых изучит вдоль и поперек, чтобы убедиться в том, что предателей больше нет. И не было. Мерседес тормозит в невзрачном районе. Минджэ не сразу узнает свой дом. Ехали они будто вечность, но на деле минут пятнадцать от силы. У омеги не было даже сил разглядывать пейзаж за окном, он все тратил на то, чтобы не расплакаться или не засмеяться. Намджун, кажется, вообще забыл о нем, только после минуты стояния на месте, удивленно спрашивает: - Ты выходить не собираешься? - А можно? - Конечно. Жду завтра на работе, - не отрываясь от телефона, произносит Намджун, Минджэ мнется, но решает не спорить. Покидает автомобиль. Почти бегом поднимается на свой этаж, залетает в квартиру. Только за закрытой дверью позволяет себе поплакать несколько минут. Минджэ дрожащими руками ищет телефон, даже не удивляется, что ему уже пришло сообщение с адресом офиса и временем, во сколько ему надо явиться. Видимо, в кофейню можно и не звонить, зная, как работает мафия, все уже в курсе, что он больше там не появится. Максимум в качестве посетителя. Омега вздыхает, снимает куртку, даже не хочет выходить на балкон, чтобы покурить. Пока квартиру покидать страшно, хотя дверь вряд ли остановит убийц. Просто создает иллюзию безопасности. Омега, не раздеваясь, заваливается в кровать, предварительно ставя десять будильников, чтобы не проспать. Пропустит учебу, так и быть. Хотя бы живым останется.