Удивительный Цифровой Цирк: Сезон 2

— Привет, Кейн... Ты не видел Помни? Кейн не сразу ответил на вопрос Рагаты. Он сидел за столом Сифа, неподвижно глядя на появившуюся перед ним троицу. Гэнгл держалась чуть позади Зубл, а Рагата стояла впереди всех. По её лицу было видно, что она старается говорить спокойно, но беспокойство всё равно просачивалось наружу. — Она здесь? — повторила свой вопрос Рагата. Кейн чуть склонил голову. — Да. По коридору и направо. Но я вам сейчас не советую туда идти. Зубл скрестила руки. — Это ещё почему? Кейн отвёл взгляд. — У неё там... тренировка. Лучше вам её не отвлекать. Гэнгл тихо подняла голову. — Тренировка? — Какая ещё тренировка? — нахмурилась Зубл. — Кейн, о чём ты таком говоришь? Кейн ответил не сразу. — Вам не стоит это видеть. — Нет уж, после твоих слов мы тем более должны увидеть, — твёрдо заявила Зубл, но её взгляд обеспокоенно пересёкся с Рагатой. Та была не менее встревожена. — Как хотите, — пожал плечами Кейн. — Но я вас предупреждал. Проход, к которому Кейн их вывел, открывал вид на верхнюю площадку большого круглого зала. Внизу была широкая арена из чёрного материала, по которому медленно текли зелёные линии. По кругу стояли десять высоких чёрных обелисков, каждый из которых был выше стоявшей между ними Помни в несколько раз и состоял из двух частей: вытянутого тёмного корпуса, сужавшегося кверху, и острого нижнего наконечника, погружённого в особое углубление в полу. Они не были украшены, не имели ни надписей, ни рисунков — это были просто десять тяжёлых объектов, созданных только для одной цели — чтобы их было трудно сдвинуть. Рагата сразу заметила, насколько Помни измучена. Плечи были неестественно подняты, ладони судорожно сжимались в кулаки, а ноги слегка дрожали. Но на её лице не было ничего, кроме злобы. Сиф стоял у края арены напротив Помни. Он не вмешивался — просто смотрел. Пока. — Ещё раз, — сказал он. — Не пытайся двигать их так, будто у тебя есть физическая опора. Ты не толкаешь их руками — ты приказываешь им двигаться. — Я поняла, — хрипло ответила Помни. — Тогда подними их. Все десять. Помни закрыла глаза. В зале наступила ничем не прерываемая тишина. Сначала ничего не происходило, но затем два ближайших обелиска резко дёрнулись с места: один поднялся над полом на несколько сантиметров, второй оторвался чуть выше, но тут же снова просел. Помни резко вдохнула и вытянула руки сильнее, хотя Сиф до этого сказал, что руки не имеют значения. Третий обелиск дрогнул... но на этом всё и закончилось. Оба предыдущих обелиска рухнули обратно с грохотом, отозвавшимся по всему залу. Помни согнулась, но не упала. Сиф смотрел на неё без выражения. — Недостаточно, — сказал он. — Я знаю. Ещё раз. — Ты уже истощена. — Я сказала ещё раз. Сиф не двигался несколько секунд. — Злость появляется, но ты её теряешь. Она вспыхивает и сразу распадается. Ты пытаешься удерживать одновременно боль, образ цели и управление объектами. Пока что ты не можешь удержать всё это вместе. Помни подняла голову. — Тогда помоги мне. Как договаривались. Рагата нахмурилась. — Что?.. — тихо произнесла она, ещё не понимая, о чём речь. Сиф поднял руку. Из его ладони резко сорвались жёлтые разряды, которые тут же ударили прямо в Помни. Её тело выгнулось, пальцы разжались, и она закричала. Рагата не думала — она бросилась вниз по лестнице к арене. — ОСТАНОВИСЬ! Сиф тут же прекратил: жёлтый свет исчез. Помни тяжело дышала, стоя на коленях; её руки дрожали. По лицу было видно, что боль ещё не отступила. Рагата добежала до края арены и встала между ней и Сифом. — Ты что делаешь?! — закричала она. — Ты с ума сошёл?! Сиф спокойно посмотрел на неё. — Нет. — Ты только что пытал её!!! — Да. Рагата на секунду растерялась от такого спокойного ответа. Потом злость вернулась ещё сильнее. — Ты же обещал, что не причинишь нам вреда! — Я не обещал, что не буду выполнять ваши просьбы — особенно, если они имеют смысл для нашего плана. — Какие ещё просьбы?! — Рагата, — вдруг сказала Помни. Рагата резко повернулась к ней. Помни медленно поднялась. Ей пришлось опереться рукой о пол, но она всё же встала. — Это я попросила. Зубл спустилась следом и остановилась рядом с Гэнгл. Гэнгл прижала руки к груди. — Помни… — прошептала она. Рагата смотрела на подругу так, будто не расслышала. — Ты?.. Зачем?! Помни вытерла рот тыльной стороной ладони. На коже ничего не было, но жест всё равно выглядел естественным. — Боль делает меня злее. — И что? — Когда я злюсь, получается лучше. И быстрее. Рагата не сразу ответила. — Нет, — сказала она наконец. — Нет, Помни. Это не тренировка. — А что это? — Ты себя мучаешь. Помни посмотрела на неё. Холодно, устало. — Ты не поймёшь. Рагата подошла ближе. — Послушай меня... пожалуйста. Я понимаю, что тебе больно. Я понимаю, что ты ненавидишь его. Я тоже ненавижу его за то, что он сделал. Но это… это тебе не поможет. — Уже помогает. — Ты уже подняла две эти штуки, Помни. — Этого недостаточно, чтобы его убить. Зубл резко выругалась себе под нос. Рагата протянула руку к Помни. — Пойдём отсюда. Хотя бы на сегодня. Пожалуйста. Ты не обязана становиться такой. Помни отдёрнула руку раньше, чем Рагата успела её коснуться. — Не трогай меня. Рагата замерла. На лице Помни мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно сразу исчезло. — Я не могу остановиться. — Можешь. — Нет. — Почему? Помни несколько секунд молчала. Потом сказала тихо: — Потому что если я остановлюсь, я снова услышу его. Гэнгл закрыла рот лентой. Помни продолжила: — Я слышу его, когда молчу. Я вижу его, когда закрываю глаза. Я иду по улице — он стоит вдали и смотрит на меня. Сижу за столом — он сидит рядом, иногда даже шутит. А потом я вспоминаю, что его больше нет. И вспоминаю, кто это сделал. Она повернулась к Сифу. — Продолжай. Рагата шагнула за ней. — Нет. Помни, хватит. Помни даже не посмотрела на неё. — Сильнее. Кейн наконец двинулся с места. — Помни… Она повернула голову. — Ты хочешь остановить меня? Кейн не ответил. Помни смотрела прямо на него. — Он убил Джекса. Он отнял у нас Королёра, и мы даже не знаем, жив ли он сейчас. Он уничтожил наш дом. Он хотел стереть нас всех в порошок. Ты тоже скажешь мне, что я должна остановиться? Кейн слегка раздвинул челюсти, словно хотел что-то сказать... но ничего не сказал. Рагата посмотрела на него. В её взгляде было не просто отчаяние. Там было обвинение. Сиф поднял руку снова. — Нет! — выкрикнула Рагата. Зубл схватила её за плечо и удержала. — Не лезь. — Отпусти меня! — Она тебя не послушает! Жёлтые молнии ударили снова. Помни закричала — но на этот раз Сиф не остановился. Разряды шли по её телу, плечам, рукам, лицу. Она стояла, но её трясло так сильно, что казалось, она вот-вот упадёт. — Сконцентрируйся, — сказал Сиф. Помни зажмурилась. Один обелиск поднялся. Второй, третий. Четвёртый дёрнулся, но остался на месте. Помни закричала сильнее. — Недостаточно, — сказал Сиф. — Хватит! — крикнула Рагата. — Ты же видишь, что ей больно! — В этом весь смысл, — возразил Сиф. Рагата попыталась вырваться, но Зубл держала её крепко. Гэнгл стояла рядом, дрожа всем телом. Помни вдруг перестала кричать: она открыла глаза. Перед ней стоял Джекс. Он был там, между обелисками. — Ну что, Пом-Пом? — насмешливо сказал он. — И это всё, что ты можешь? Помни смотрела на него и не могла даже вдохнуть. Сиф что-то говорил, но она уже не слышала. Джекс чуть наклонил голову. — А я то думал, ты у нас упрямая. Крик вырвался из Помни так резко, что зелёные линии на полу вспыхнули. Один за другим обелиски оторвались от пола: сначала четыре, потом пять, — и наконец все десять обелисков поднялись в воздух. Они не висели ровно — их трясло, они расходились в стороны, наклонялись, сталкивались краями... но держались. Помни стояла в центре под молниями и кричала. Разряды всё ещё били по ней, но она не падала. Кейн смотрел на неё с ужасом. Рагата перестала вырываться — она просто смотрела. — Останови это, — тихо сказала она. Зубл не ответила. — Останови это… — повторила Рагата, уже не понимая, к кому обращается. Помни подняла голову выше, и обелиски взлетели ещё на несколько метров. Пол под ней пошёл трещинами. Сиф резко сжал руку, и молнии исчезли. Обелиски рухнули не сразу. Ещё несколько секунд Помни держала их в воздухе. Потом один упал. За ним второй. Остальные рухнули почти одновременно. Помни осталась стоять. Она шаталась; её глаза были широко открыты. Она всё ещё смотрела туда, где только что видела Джекса. Рагата медленно отступила. — Я не могу… — прошептала она. Гэнгл повернулась к ней. — Рагата… Та не ответила. Она развернулась и быстро пошла к выходу. Гэнгл бросила взгляд на Помни, потом на Зубл. Зубл несколько секунд смотрела на Кейна. — Ну что, — тихо сказала она. — Довольны? Кейн медленно повернулся к ней. — Нет. Зубл сжала кулаки. — Тогда какого чёрта ты стоишь и смотришь? Кейн не нашёл ответа. Зубл взяла Гэнгл за руку и повела её за собой. Помни осталась в центре арены. Сиф подошёл к ней ближе. —Уже лучше, — сказал он. Помни закрыла глаза. — Ещё раз. Кейн резко поднял голову. Сиф посмотрел на него. Потом снова на Помни. — Нет. На сегодня достаточно. Помни хотела возразить, но ноги не выдержали. Она опустилась на одно колено. Кейн сделал шаг к ней, но остановился. Помни не просила помощи — и он не знал, имеет ли право её дать. — Я... сказала... ещё...

***

Зубл и Гэнгл вышли на улицу первыми. Рагата ушла раньше и теперь уже была далеко. Зубл видела её спину среди людей, но не стала звать. Рагата шла быстро, почти не смотря по сторонам. Было ясно, что сейчас она не хочет ни с кем говорить. Гэнгл всё ещё держала Зубл за руку. — Может, нам надо пойти за ней? — тихо спросила она. — Нет. — Но ей плохо. — Всем нам сейчас плохо. Гэнгл опустила взгляд. Зубл заметила это и выдохнула. — Я не в том смысле. Просто… дай ей пару минут. Рагата сейчас либо начнёт всех спасать, либо сама развалится. Ей нужно хотя бы немного побыть одной. Гэнгл кивнула. Они пошли вдоль широкой улицы. Город Сифа жил как обычно: люди разговаривали, кто-то смеялся, над витринами двигались световые вывески. Нигде не было видно следов того, что где-то неподалёку их подруга добровольно пытала себя в слепой жажде возмездия. Гэнгл посмотрела на прохожих. — Они даже не знают. — И хорошо. — Это странно. — Что именно? — Что мир может продолжаться, когда кому-то так больно. Зубл не ответила сразу. — Он всегда так делает. Гэнгл чуть крепче сжала её руку. Они дошли до здания, о котором говорили Гэнгл. Дом свободных форм. Он выглядел как светлое высокое помещение с открытым входом. Внутри люди рисовали прямо в воздухе, создавали объёмные фигуры, меняли цвета собственных аватаров, пробовали новые движения. Кто-то огорчался, когда его неудачная фигура развалилась на сотни маленьких кубиков. Кто-то спокойно собирал сложную конструкцию из линий. Гэнгл остановилась у входа. — Мы можем не заходить, — сказала она. Зубл посмотрела на неё. — Но ты же хотела сюда. — Сейчас, наверное, не время. — А когда время? Гэнгл не ответила. Зубл потянула её внутрь. — Пойдём. — Зубл… — Гэнгл, я серьёзно. Пойдём. Внутри было тише, чем снаружи. У дальней стены стояли несколько пустых рабочих мест. Зубл подвела Гэнгл к одному из них. Перед ними появился тонкий прямоугольный экран с простым меню. Гэнгл неуверенно подняла руку. — Я не знаю, как это работает. — Никто тут не родился со знанием, как рисовать в воздухе. — Ну… технически некоторые могли. Зубл посмотрела на неё. Гэнгл слабо улыбнулась. — Ладно. Попробую. Она провела пальцами по воздуху. Появилась тонкая розовая линия. Гэнгл вздрогнула, как будто не ожидала, что получится с первого раза. — Видишь? — сказала Зубл. — Уже не полный провал. — Спасибо за поддержку. — Я стараюсь. Гэнгл сделала ещё несколько линий. Они дрожали, обрывались, иногда исчезали слишком рано. Она нахмурилась и попробовала снова. Постепенно из линий начало складываться что-то похожее на маленькую фигурку с длинными ушами. Зубл заметила это раньше, чем Гэнгл сама поняла, что рисует. Гэнгл остановилась. Фигура висела перед ними. Неровная, простая, почти детская. Но узнать Джекса было можно. Гэнгл резко провела рукой, собираясь стереть рисунок, но Зубл поймала её за запястье. — Не надо. — Помни бы… — Помни сейчас здесь нет. — Но если она увидит… — Не всё должно быть для Помни. Гэнгл опустила руку. — Это звучит ужасно. — Нет. Ужасно — это то, что мы видели десять минут назад. Гэнгл посмотрела на рисунок. — Я не хотела его рисовать. Само получилось. — Значит, пусть будет. — Он бы посмеялся. — Разумеется, посмеялся бы. У него же была отвратительная привычка портить людям трогательные моменты. Гэнгл тихо фыркнула, почти через слёзы. Зубл посмотрела на неё внимательнее. — Эй. — Всё нормально. — Не ври мне. Я это делаю лучше. Гэнгл попыталась улыбнуться, но не смогла. — Я боюсь за неё. — Я тоже. Просто я злюсь сильнее, чем боюсь. Гэнгл повернулась к ней. — Она не плохая. — Я знаю. — Ей очень больно. — Я знаю. — Тогда почему ты говоришь так, будто она… — Потому что боль не делает человека безопасным. Гэнгл замолчала. Зубл отпустила её руку и прислонилась к рабочему столу. — Я понимаю, что с ней произошло. Я понимаю, почему она хочет убить этого Дайза. Честно? Я тоже хочу, чтобы этот ублюдок сдох. Но я не хочу, чтобы однажды мы все стали расходниками в её войне. — Она так не сделает. Зубл посмотрела на неё. Гэнгл сказала уже тише: — Я надеюсь. — Вот именно. Гэнгл опустила взгляд. — Я не могу просто оставить её. — Я и не прошу. — А чего ты просишь? Зубл долго молчала. — Чтобы ты не забыла про себя. Гэнгл подняла глаза. — Про себя? — Да. Про себя. Про то, что ты хотела рисовать. Про то, что ты хотела жить не только от катастрофы до катастрофы. Про то, что у тебя теперь есть нормальное тело, нормальные руки… ну, почти нормальный мир вокруг. И я хочу, чтобы ты хотя бы попробовала этим воспользоваться. Гэнгл посмотрела на свои руки. Она медленно сжала пальцы. — А ты? — Что я? — Ты чего хочешь? Зубл отвела взгляд. — Бар, наверное. — Правда? — Да. Место, где я сама решаю, кого обслуживать, кого посылать, какую музыку включать и когда закрываться. Гэнгл улыбнулась. — Это очень на тебя похоже. — Спасибо. Наверное. — А ещё? Зубл посмотрела на неё. На этот раз без привычной защиты. — Ещё я хочу, чтобы ты была рядом. Гэнгл застыла. Зубл тут же нахмурилась. — Что? — Ничего. — Ты так смотришь, будто я сказала что-то странное. — Нет. Просто… — Что? Гэнгл отвела глаза, но улыбка всё равно появилась. — Просто раньше ты бы сказала это как-нибудь грубее. — Могу повторить грубее. — Не надо. Они замолчали. Рисунок Джекса всё ещё висел рядом, медленно вращаясь в воздухе. Гэнгл осторожно коснулась его пальцем, и он стал меньше. Потом она отодвинула его в сторону, как маленькую сохранённую заметку. Зубл смотрела на неё. — Ты правда хочешь помочь Помни? — Да. — Даже если она не хочет, чтобы ей помогали? — Тогда особенно. Зубл закрыла глаза. — Я так и знала, что ты это скажешь. — Прости. — Не извиняйся. Гэнгл повернулась к ней полностью. — Я просто не хочу, чтобы она осталась одна. — А я не хочу потерять тебя. Слова вышли резче, чем Зубл планировала. Гэнгл замерла. Зубл тоже поняла, что сказала, и сразу отвернулась. — Забей. — Нет. — Гэнгл… — Нет, не забью. Гэнгл подошла ближе. — Ты меня не потеряешь. Зубл усмехнулась, но голос у неё был глухой. — В нашем положении это звучит самоуверенно. — Может быть. — Ты не понимаешь, что происходит. Помни уже идёт туда, откуда люди не всегда возвращаются. Кейн, судя по всему, катится туда же. Сиф вообще чёрт знает что планирует. Дайз где-то там поёт перед тысячами идиотов, которые считают его героем. А мы… — А мы здесь. Зубл посмотрела на неё. Гэнгл сказала тише: — Прямо сейчас мы здесь. Зубл ничего не ответила. Гэнгл осторожно подняла руку и коснулась её лица. Раньше такой жест был бы странным. У Зубл не было лица в привычном смысле. Теперь было. Зубл не отстранилась. Гэнгл заметила это и смутилась. — Прости, я… — Не надо. — Что? — Не убирай руку. Гэнгл снова замолчала. Зубл выглядела напряжённой. Не злой, не раздражённой — именно напряжённой. Она будто не знала, что делать с собственным лицом, с дыханием, с губами, которых раньше не было. Гэнгл поняла это. — Ты нервничаешь? — Нет. — Зубл... — Да. Нервничаю. Довольна? Гэнгл улыбнулась. — Немного. — Садистка. — Чуть-чуть. Зубл тихо выдохнула. — Это глупо. — Что именно? — Я столько времени мечтала о нормальном теле. О нормальном лице. О том, чтобы наконец… — она запнулась и раздражённо нахмурилась. — Короче, о простых вещах. А теперь, когда они есть, я стою как идиотка и не знаю, куда деть руки. Гэнгл мягко взяла её за руки. — Вот сюда. Она положила руки Зубл себе на талию. Зубл посмотрела вниз, потом снова на неё. — А ты, значит, эксперт? — Нет. — Тогда откуда такая уверенность? — Я просто очень давно хотела это сделать. Зубл перестала дышать на секунду. — Да? Гэнгл кивнула. Зубл смотрела на неё, и на её лице впервые не было ни сарказма, ни защитной злости. Только страх и желание. — Я тоже. Гэнгл поднялась чуть ближе. Их первый поцелуй получился неумелым. Зубл сначала слишком напряглась. Гэнгл тоже. Они почти сразу же отстранились, посмотрели друг на друга и обе смутились. Потом Гэнгл тихо засмеялась. Зубл нахмурилась. — Что? — Ничего. — Не «ничего». Ты смеёшься. — Просто это было… — Ужасно? — Нет. — Тогда что? Гэнгл снова улыбнулась. — Как по-настоящему. Зубл смотрела на неё несколько секунд. Потом сама притянула её ближе и поцеловала ещё раз. На этот раз дольше. Когда они отстранились, Гэнгл прижалась к ней лбом. — Я люблю тебя. Зубл закрыла глаза. — Я тоже тебя люблю. Она сказала это тихо. Без шутки, без грубости, без попытки спрятаться. Гэнгл обняла её. Некоторое время они просто стояли посреди Дома свободных форм, пока вокруг люди создавали чужие фигуры, меняли цвета, смеялись и спорили. Никто не обращал на них особого внимания. Потом Зубл открыла глаза и посмотрела на маленький рисунок Джекса. — Знаешь, что самое паршивое? — Что? — Я почти чувствую себя счастливой. Гэнгл подняла голову. — Почему паршивое? — Потому что Помни сейчас там. Гэнгл не ответила. — Вот об этом я и говорю, — продолжила Зубл. — Мы не можем всю жизнь ждать разрешения быть счастливыми. — Но и бросить её мы не можем. — Не можем. — И что нам делать? Зубл посмотрела в сторону выхода. — Пока — жить. Хотя бы немного. А потом разберёмся. Гэнгл кивнула. Она снова посмотрела на рабочее пространство перед собой и подняла руку. Рядом с маленьким Джексом появилась ещё одна фигура. Неровная, но узнаваемая: Помни. Потом Рагата. Потом Кейн. Потом Зубл и сама Гэнгл. Фигуры были простые, почти смешные. Но они стояли рядом. Зубл долго смотрела на них. — Сохрани. — Думаешь? — Да. Гэнгл сохранила рисунок. На экране появилось поле для названия. Гэнгл задумалась. — Как назвать? Зубл пожала плечами. — «Пока мы живы». Гэнгл посмотрела на неё так, что Зубл сразу поморщилась. — Ладно, хреновое название. — Нет, — тихо сказала Гэнгл. — Хорошее. Она ввела название. Зубл ничего не сказала, но сжала её руку крепче.

***

Кейн нашёл Рагату у края одной из верхних площадок города. Она стояла у прозрачного ограждения и смотрела вниз. Там двигались улицы, люди, световые маршруты, транспортные линии. Рагата не обернулась, хотя наверняка услышала его появление. Кейн остановился в нескольких шагах. — Рагата. Она не ответила. — Я могу уйти, если ты не хочешь разговаривать. — А ты хочешь? Кейн замолчал. Рагата повернулась к нему. Улыбки на её лице не было. — Ты хочешь разговаривать, Кейн? Или ты пришёл сказать мне, что всё это необходимо? — Я не знаю. — Удобный ответ. Кейн опустил взгляд. — Да. Рагата, кажется, ожидала возражений. Но он согласился, и от этого ей стало только тяжелее. — Почему ты не остановил её? Кейн не сразу ответил. — Потому что она права. Рагата резко выпрямилась. — Нет. — Дайз должен умереть. — Я не об этом! — А я об этом. — Нет, Кейн. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я спрашиваю: почему ты стоял и смотрел, как она просит причинять ей боль? Кейн отвернулся к городу. — Потому что я понимаю её. Рагата подошла ближе. — Это не ответ. — Ответ. — Нет. Понимать боль — не значит помогать человеку себя уничтожать. Кейн сжал руки. — А что мне было сделать? — Сказать «хватит». — Она бы не послушала. — Сиф бы послушал — он мыслит более рационально, чем она. — Рагата… — Нет, не надо так говорить. Не надо делать вид, что ты ничего не мог. Ты Кейн. Она доверяет тебе. Может быть, сейчас даже больше, чем нам. Кейн резко посмотрел на неё. — Ты правда так думаешь? — Да. Потому что ты единственный, кто хочет того же, чего хочет она. Эти слова попали точно. Кейн не ответил. Рагата продолжила уже тише: — И именно поэтому ты не можешь быть тем, кто её остановит. Ты не хочешь останавливать её. Ты хочешь, чтобы она стала сильнее. — Я хочу, чтобы она выжила. — Сегодня это выглядело иначе. Кейн закрыл глаза. — Я видел Джекса. Рагата замерла. — Что? — Когда она подняла обелиски. Я видел… не его самого, а скорее то, что видела она в своей голове. Всего на мгновение. Его образ. Его голос. Её боль. Всё это ударило по моей системе. — И что? — И я понял, почему она не может остановиться. Рагата медленно покачала головой. — Кейн, она не живёт. Она горит. — Мы все горим. — Нет, не все. Зубл и Гэнгл пытаются жить. Я тоже пытаюсь, даже если получается плохо, даже если не знаю как. А вы с Помни… вы будто решили, что после Джекса можно только мстить. Кейн хотел ответить, но не смог. Рагата смотрела на него уже не с гневом, а с болью. — Ты ведь сам знаешь, к чему это ведёт. Кейн медленно кивнул. — Знаю. — Тогда почему? — Потому что я не знаю, кто я без этого. Рагата нахмурилась. Кейн говорил тихо. Почти спокойно. — Цирка больше нет. Моего мира больше нет. Джекса больше нет. Я вернулся, попытался стать лучше, попытался дать вам свободу, и почти сразу пришёл Дайз и уничтожил всё. Я думал, что если изменюсь, то смогу наконец сделать что-то правильно. Он усмехнулся, но в этом не было веселья. — Забавно получилось. Рагата смягчилась, но не отступила. — Ты сделал правильно. Не всё, но многое. — Недостаточно. — Кейн… — Недостаточно, если он всё ещё жив. Рагата замолчала. На секунду ей показалось, что перед ней снова тот Кейн, который когда-то не понимал человеческой боли, но теперь всё было хуже. Теперь он понимал. И именно поэтому становился опаснее. — Дайз должен ответить, — сказала Рагата. — Но не ценой Помни. И не ценой тебя. Кейн посмотрел на свои руки. — Может быть, эта цена уже заплачена. — Нет. — Ты не знаешь. — Тогда скажи мне. Кейн долго молчал. Потом его пальцы дёрнулись. На белых перчатках на мгновение появился синий отблеск. Слабый, почти незаметный. Потом красный. Потом снова синий. Рагата это заметила. — Кейн?.. Он резко сжал руку. — Всё нормально. — Нет, не нормально. — Я сказал, всё нормально. Голос прозвучал слишком резко. Рагата вздрогнула. Кейн тоже это понял. — Прости. Он отвернулся. — Мне становится всё сложнее. — Что именно? — Держать себя в руках. Рагата медленно подошла ближе. — Это из-за Авеля? Кейн не ответил. — Кейн? — Да. Рагата вдохнула. — Он говорит с тобой? — Нет. Не так, как вы разговариваете. Иногда я чувствую… намерение. Не слова, не голос — просто направление. Желание. — Какое желание? Кейн долго смотрел вниз, на город. — Сделать больно. Рагата похолодела. — Кому? Кейн не успел ответить. Его лицо дёрнулось. Улыбка появилась резко — слишком широкая, слишком чужая. Глаза на мгновение потеряли привычное выражение. Когда он заговорил, голос был его — но не его. — Вам всем. Рагата отступила на шаг назад. Кейн повернул к ней голову. Улыбка стала шире. — Вы так легко ломаетесь. Кричите, просите, цепляетесь за то, что всё ещё считаете собой. Я хочу увидеть это снова. Хочу заставить вас страдать. Долго. Очень долго. Целую вечность. — Кейн… — прошептала Рагата. Он сдвинулся ближе к ней. — Особенно тех, кто думал, что может уйти от меня. Рагата не могла пошевелиться. В следующую секунду Кейн резко схватился за голову и отшатнулся. — Нет. Голос снова стал его. — Нет, нет, нет… Он упал на одно колено, сжимая руками челюсти. Его тело дёргалось, красные и синие вспышки пробегали по костюму и тут же исчезали. Рагата стояла неподвижно. Она хотела подойти, но после услышанного не могла заставить себя сделать шаг. Кейн поднял голову. Улыбки больше не было. Теперь на его лице был ужас. — Я сказал это вслух? Рагата молчала. Кейн закрыл глаза. — Значит, да. Он медленно поднялся. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы выпрямиться. — Прости. Рагата всё ещё не отвечала. — Рагата, я… — Это был Авель? Кейн открыл рот, потом закрыл. — Я не знаю. — Как это — не знаешь? — Потому что я не почувствовал разницы. Рагата смотрела на него. Кейн говорил всё тише: — Прямо как раньше. Не как чужую мысль. Не как отдельный голос. Я чувствовал, что это… внутри меня. Как будто это тоже моё. И я не понимаю, где заканчиваюсь я и где начинается он. Рагата медленно обхватила себя руками. — Почему ты никому не сказал? — Сиф знает. — Конечно. Сиф знает. А мы? Кейн опустил взгляд. — Я не хотел вас пугать. Рагата почти рассмеялась, но смех не вышел. — Поздно. Кейн кивнул. — Да. Некоторое время они молчали. Внизу город продолжал жить. Сверху всё выглядело спокойно. Рагата наконец спросила: — Ты опасен для нас? Кейн не ответил — и этим уже ответил. Рагата закрыла глаза. — Боже… — Я не хочу причинять вам вред. — Я знаю. — Но я не уверен, что одного желания достаточно. Рагата открыла глаза. — Тогда остановись. Кейн посмотрел на неё. — Что? — Остановись. Хотя бы ты. Если Помни не может, если Сиф не хочет, если я не могу до неё достучаться — остановись ты. Кейн молчал. — Пожалуйста, — сказала Рагата. — Не иди дальше. Не становись оружием. Не помогай ей становиться оружием. Мы уже потеряли Джекса и я не хочу потерять вас обоих. Кейн долго смотрел на неё. Потом очень тихо сказал: — Я не уверен, что имею право останавливать её. — Почему? — Потому что сам хочу того же. Рагата отвернулась. Эти слова были хуже, чем крик Авеля. Они были честными. Кейн сделал шаг назад. — Я постараюсь держать себя. — Этого мало. — Знаю. — И что дальше? Кейн посмотрел туда, где находилось здание Сифа. Отсюда его не было видно, но Кейн знал направление. — Дальше мы подготовимся. Рагата резко повернулась к нему. — После всего, что ты только что сказал? — Именно после этого. — Кейн… — Если я разваливаюсь, значит, времени меньше, чем мы думали. Рагата смотрела на него с отчаянием. — Ты слышишь себя?! — Да. — И тебя это не пугает? Кейн посмотрел на неё. — Пугает. Ты даже не представляешь, насколько. Он сделал паузу. — Но Дайз пугает меня ещё больше. Рагата не нашла, что ответить. Кейн исчез не сразу. Он ещё несколько секунд стоял перед ней, будто ждал, что она скажет что-то, что сможет всё изменить. Она не сказала. Тогда он опустил голову и растворился в воздухе. Рагата осталась одна. Она снова посмотрела вниз на город. Люди всё так же шли по улицам, всё так же разговаривали, смеялись, спорили, покупали цифровую еду, смотрели на витрины. Для них этот день был самым обычным.