Удивительный Цифровой Цирк: Сезон 2

За две недели Зубл уже успела открыть свой собственный бар. Для него она выбрала помещение на нижнем уровне локации Сифа, — поставила стойку, закрепила над ней кривоватую вывеску, собрала из разных мест столы и повесила меню. Уже в свой первый рабочий день она выгнала человека, которому что-то не понравилось в составе одного из её напитков — но во второй день он вернулся и заказал тот самый напиток, а на третий день привёл знакомого. К концу второй недели у бара появились постоянные посетители, сломанный стул у дальнего стола, банка с чаевыми, которую Зубл отказывалась называть банкой с чаевыми, и правило: если клиент спрашивал, «что здесь лучшее», Зубл неизменно отвечала: «Выход». Гэнгл сидела за столом у стены и рисовала. Перед ней висела полупрозрачная плоскость, на которой постепенно собирался интерьер бара: стойка, лампы, табличка с меню, несколько фигур за столами. Линии уже не распадались, как раньше — Гэнгл научилась удерживать форму дольше нескольких минут, добавлять движение и менять освещение. Теперь её рисунки не просто появлялись в воздухе — они могли полноценно жить. В углу рисунка стояла Зубл, которую, впрочем, Гэнгл перерисовывала уже в третий раз. — Разве у меня такое лицо? — спросила Зубл, подойдя к столу. — Какое? — Будто я сейчас кого-то очень больно укушу. Гэнгл посмотрела на рисунок, потом на Зубл и улыбнулась. — Но ты и правда часто так выглядишь. — Неправда. Гэнгл замолчала. — Ладно, — согласилась Зубл. — Действительно часто. Но не всегда. — Я могу сделать мягче. — Не надо, а то будет не похоже. В бар вошла Рагата — она несла в своих руках коробку. — Зубл, принимай презент. Зубл посмотрела на коробку. — Если это какие-то слишком дорогие и нахер не нужные моему интерьеру украшения, купленные тобой за несусветные деньги, то я их немедленно сожгу, и можешь даже на меня не обижаться. — Это не украшения, — коротко сказала Рагата. — Тогда ладно, я подумаю. Рагата поставила коробку на стойку и открыла. Внутри лежали аккуратные карточки с меню, на которых название бара Зубл было написано ровно и просто, без всяких лишних завитков и приукрашиваний. Гэнгл взяла несколько карточек и пошла было к столикам, но на середине её пути Зубл неожиданно догнала Гэнгл и быстренько поправила ей воротник, при этом слегка приобняв её талию одной рукой. Движение было настолько коротким и привычным, что Гэнгл даже не удивилась. Рагата невольно вновь покраснела от только что увиденного. Зубл это заметила. — Что? — Ничего. — Ты покраснела. — Нет. — Рагата. — Просто... я рада, что у вас всё хорошо. Гэнгл замерла с карточками в руках. Зубл посмотрела сначала на неё, потом снова на Рагату. — Ты теперь каждый раз будешь так реагировать? — Надеюсь, что нет, — сказала Рагата. — Тогда старайся лучше, а то это уже выглядит так, будто мы сделали что-то неприличное прямо на твоих глазах. Поверь — ты ничего ещё не видела. Рагата покраснела ещё сильнее. — Зубл! Гэнгл закрыла лицо карточками меню. — Может, не будем? Зубл вздохнула. — Ладно. Так и быть, промолчу. — Спасибо, — искренне сказала Рагата. Они разложили карточки, закрыли входную табличку и сели за стол у стены; Зубл принесла напитки. Рагата рассказывала смешные истории о жителях, с коими в большом количестве уже успела познакомиться, Гэнгл тихо смеялась, прикрывая рот рукой, а Зубл делала вид, что эти истории вообще её не интересует, но несколько раз всё же уточняла детали. Вечер шёл спокойно и ничем не примечательно — до тех пор, пока в дверь не постучали. Зубл нахмурилась. — Закрыто. Стук повторился тише, но всё так же настойчиво. Зубл встала. — Похоже, кто-то всё же не заметил табличку, хотя должен был уткнуться в неё носом. Зубл быстро подошла к двери и резким размашистым движением открыла её настежь. На пороге стояла Помни. Она выглядела совсем не так, как они видели её в последний раз. От их прежней подруги не осталось и следа — перед ними стоял призрак злого рока: собранный, суровый и мрачный. Помни уже с порога начала по существу. — Мне нужна ваша помощь, — сказала она. Зубл невольно отошла от двери, увидев, какой у Помни взгляд. — Заходи. Помни тут же торопливо вошла. Рагата сразу подвинула ей стул. — Что случилось? Помни не села. — Сначала вы должны узнать, что недавно произошло на одной телевизионной вышке. Рагата медленно опустилась обратно на место. Гэнгл села рядом с Зубл. Зубл закрыла дверь и осталась стоять. Помни говорила долго. Она рассказала, как добралась до вышки, как там оказались два творческих ИИ и как оба погибли от её рук. Помни не описывала это красиво и не оправдывалась. Она сказала прямо: я убила их. Рагата несколько раз пыталась задать вопрос, но останавливалась. Гэнгл сидела неподвижно. Зубл смотрела на Помни и не перебивала. Потом Помни рассказала о Кейне. О том, что он поглотил ещё одного ИИ. А в конце Помни почти слово в слово пересказала, какое решение принял Сиф относительно этой возможности. Когда она закончила, Рагата первой нашла голос: — Почему ты не рассказала нам этого раньше? — Сиф просил не распространяться даже среди друзей, а Кейн... — Помни запнулась. — Не думаю, что он в состоянии обсуждать это с вами. — А ты в состоянии? — с неприкрытым укором поинтересовалась Зубл. Помни сделала вид, что не расслышала. — Я выкрала у Сифа ту самую запись, которую мы с вами вместе смотрели в первый день. — Ты сделала ЧТО?! — воскликнули хором все трое. — Завтра вечером Дайз даёт новый концерт с трансляцией на несколько миров — там будут тысячи зрителей. Это идеальный шанс нанести удар. — Помни, что ты... — пробормотала было Рагата, но Помни её перебила: — Мало убить его — нужно сначала нанести удар в самое его сердце, которое, впрочем, и так мертво. У него в программе огромный визуальный блок на несколько часов — если мы вырежем оттуда кусок и без изменения хронометража, секунда в секунду, вставим эту запись, это раскроет глаза всем тем, кто молится на него каждый день и сломает его окончательно... А потом я его убью. — Помни! — всплеснула руками уже Гэнгл. Та в ответ посмотрела прямо на неё. — Но просто вставить запись в клип недостаточно: если сделать это грубо, то замену легко обнаружат. Да, они не привыкли к подобным диверсиям и сделать её будет проще простого — но даже их беглой проверки хватит, чтобы заметить несостыковки. Нужно органично встроить запись в клип, да так, чтобы какое-то время она ощущалась как его часть — у них банально нет времени проверять весь клип целиком, а даже если они захотят проверить, то они воспользуются очень быстрой перемоткой, я уверена. — А разве ты умеешь так делать? — удивилась Гэнгл. Помни покачала головой. — Нет — и именно поэтому мне нужна ваша помощь — особенно твоя, Гэнгл. Только ты сможешь... Зубл тут же сказала: — Нет. Помни сжала пальцы. — Одна я не справлюсь. — А никто и не говорил, что ты должна туда идти. — Ты же ведь наверняка понимаешь, что я и так туда пойду. Гэнгл подняла глаза на Помни. — Ты правда пойдёшь одна? — Да. Даже если вы скажете «нет». — Почему не Сиф? — с каким-то надрывом спросила Рагата. — Почему не Кейн? Зачем тебе для этого мы? — Потому что Сиф будет против, — сказала Помни. — Он считает, что публикация сейчас слишком опасна. Дайз может просто сорваться и погибнут тысячи людей. — И в чём он блядь не прав? — Зубл гневно воздела руки к небу. — Дайз больной на всю голову — он сто процентов так и сделает! — Я не дам ему это сделать, — Помни сжала кулаки. — Даже если у меня не получится, я всё равно выиграю людям время и возможность уйти. — У тебя не получится, — с уверенностью заявила Зубл. Помни покачала головой. — Я уже убила двух ИИ собственными руками, — сказала она. — Я готова. — За две недели?! Блядь, Помни, умоляю, скажи, что это всё шутка! — Ты так и не ответила за Кейна, — напомнила Рагата. — Почему он не может тебе помочь? Помни отвела взгляд. — Потому что я ему не доверяю. Рагата вздрогнула. — Что?.. — Он всецело работает на Сифа. Если Кейн узнает, то и Сиф почти наверняка тоже. Или Кейн сам попытается меня остановить, не знаю. А после вышки я вообще уже не уверена, что он сможет принять нормальное решение без того, чтобы внутри него не начали спорить чужие голоса. Рагата закрыла глаза. Зубл подошла ближе к столу. — Ты слышишь себя?! Ты уже решила, что Сиф трус, Кейн ненадёжен, а мы должны стать орудиями в твоих руках. — Я не прошу вас сражаться с Дайзом. — Да ладно. — Я прошу помочь мне сделать то, что я не смогу сделать одна. — Что именно? — Кроме Гэнгл, которая загрузит запись, мне ещё нужен человек, который сможет сам пройти через персонал и провести Гэнгл, не вызывая подозрений. Рагата, ты в этом лучшая — ты сможешь уболтать кого угодно, в то время как меня скорее всего уже запомнили и разыскивают — мне просто нельзя светиться. И бонусом мне нужен хоть кто-то, кто на всякий случай останется снаружи и будет следить, чтобы ничто не помешало плану. — Я, значит, — проговорила Зубл. — На шухере. — Да. Это только на всякий случай. Самая безопасная роль из возможных. Зубл гневно посмотрела на неё. — Не смей продавать мне это как безопасность! Помни замолчала. Рагата спросила: — А ты что будешь делать? — Сначала уберу человека, которого должна заменить Гэнгл, и достану вам форму работников компании. Потом буду ждать у сцены. Когда запись начнётся и все поймут, что видят, я выйду на сцену. — И скажешь пафосную речь? — спросила Зубл. — Безусловно. — А потом? Помни посмотрела на стол. — Потом он сорвётся. — Так ты хочешь, чтобы он сорвался. Это не было даже вопросом. Помни не стала отрицать. — Да. Гэнгл тихо сказала: — Почему? Помни подняла на неё глаза. — Потому что он слишком уверен, что всё принадлежит ему. Сцена, толпа, правда, чужая смерть. Я хочу, чтобы он увидел, что это не так. Сначала он должен почувствовать, что его можно ранить. — А потом ты... — Да. Убью его. Рагата побледнела. — Помни... — Я смогу. — Потому что тебе очень хочется? — спросила Зубл — Потому что я больше не буду ждать, пока он заберёт кого-то ещё. Нужно ударить прямо сейчас, без промедления. Зубл посмотрела на Гэнгл. — Не говори мне, что ты правда хочешь на это пойти. Гэнгл молчала. — Гэнгл! — Я не хочу. Зубл выдохнула с облегчением. — Но я пойду. — Да чтоб тебя... — Я не хочу бросать Помни одну. Я уже говорила тебе это раньше — я не могу сидеть спокойно, зная, что Помни может не вернуться. — А тебя блядь не беспокоит, что ТЫ можешь оттуда не вернуться?! — выпалила Зубл. Гэнгл подняла на неё глаза. — Беспокоит. — Тогда почему?! Гэнгл посмотрела на Помни. — Потому что Помни ни перед чем не остановится и пойдёт до конца — а я не вправе её бросать. Никто из нас не вправе. Рагата положила ладонь на стол. — Я тоже пойду. Зубл уставилась на неё. — Ну разумеется. — Я не говорю, что Помни права. Но если она всё равно пойдёт — а она пойдёт, хотим мы этого или нет — я не оставлю её без поддержки. — Вы обе хоть понимаете, что она только что сделала?! — рявкнула Зубл. — Она пришла, сказала, что пойдёт на смерть одна, и теперь вы не можете ей отказать. Да она просто пользуется нашей дружбой! Помни тихо сказала: — Я не хотела, чтобы это было вот так... — Хотела или нет — получилось именно так. Гэнгл поднялась и подошла к Зубл. — Прости. Я не могу иначе. Зубл закрыла глаза. Несколько секунд она молчала. Потом обняла девушку и сказала: — Если Гэнгл идёт, я иду тоже. Помни подняла взгляд. — Ты не обязана. Никто из вас не обязан. — Ещё раз скажешь это — и мы уйдём прямо сейчас, и пусть твой план развалится на первом же коридоре. Помни замолчала. Зубл посмотрела на неё жёстко. — Расскажи нам всё, что ты задумала. Максимально подробно.

***

Форму Помни принесла в закрытом контейнере. Внутри лежали две серые куртки визуальной группы, бейджи, перчатки для работы с интерфейсом и два узких служебных планшета. — Не спрашивайте, как я их достала, — коротко сказала Помни. — Упаси Боже, — вздохнула Рагата. Гэнгл держала куртку в руках и долго на неё. — А если кто-то поймёт, что я не... — Говорить будет Рагата, — успокоила её Помни. — Не ты. Рагата взяла бейдж. — Что именно я должна говорить? — Что вы пришли на финальную проверку среднего визуального блока. Концерт огромный, персонал разбит на группы. Если вы будете выглядеть так, будто сами раздражены задержкой, вас не захотят трогать. — А если захотят? — Тогда уходите. — И бросаем план? Помни кивнула. — Если вас раскроют до загрузки, смысла уже не будет. Зубл прислонилась к стене. — Удивительно — оказывается, в твоём плане всё же есть пункт «бежать». Не ожидала. Помни проигнорировала это замечание. Она показала им схему площадки: служебный вход, коридор визуальной группы, комната загрузки, артистический проход, зал, два выхода. — Гэнгл заменяет один блок — хронометраж должен совпасть с абсолютной точностью. — Секунда в секунду, — сказала Гэнгл. — Да. — И начало должно выглядеть как штатный клип, иначе его тут же остановят. — Именно. Гэнгл медленно кивнула. Её страх теперь был несколько приглушён появлением конкретной задачи — это помогло ей собраться. Помни указала на другой участок схемы. — Зубл будет здесь, у артистического прохода. Если всё пойдёт по плану, ты ничего не делаешь. Если кто-то важный появится раньше, ты задерживаешь его или отвлекаешь, Хотя бы на минуту. — «Кто-то важный» — это кто? — Любой, кто может зайти в техническую зону и сорвать загрузку. Рагата помогла Гэнгл надеть куртку. Та не сразу попала рукой в рукав. Зубл подошла и молча застегнула крепление на её плече. — Спасибо, — прошептала Гэнгл. — Не благодари. Я всё ещё злюсь. — Я знаю. — Нет, не знаешь. Но узнаешь, когда мы выживем. Гэнгл попыталась улыбнуться, но не смогла. Концертная площадка Дайза занимала несколько уровней. Люди начали собираться задолго до выступления. Нижний зал был плотно заполнен уже за час до начала. На верхних ярусах открывались голографические окна для тех, кто смотрел трансляцию из других миров. На стенах и экранах уже появлялось имя DIZE — его символ был на браслетах, одежде, временных масках, плакатах. У некоторых зрителей были маленькие светящиеся копии эмблемы C&A. Рагата и Гэнгл вошли через служебный вход. Форма сработала, бейджи — тоже. Но больше всего работала Рагата. Она шла рядом с Гэнгл и не давала ей выглядеть потерянной. Если кто-то поворачивался к ним, Рагата первой показывала планшет. — Финальная проверка среднего визуального блока. — Нас прислали из соседнего сектора. — Да, перед началом. Поэтому мы и торопимся. — Если трансляция даст рассинхрон, потом всё равно придётся искать ошибку. Лучше сейчас. Она не просто улыбалась — она говорила так, будто её раздражает ровно то же самое, что и остальных: перед концертом появилась лишняя проверка, которую нужно провести и забыть. Гэнгл шла рядом и молчала. — Ты выдержишь, — тихо сказала Рагата, когда они свернули в боковой коридор. — Я сейчас упаду. — Не упадёшь. — Почему? — Потому что я тебя держу. Гэнгл на секунду посмотрела на неё, потом благодарно кивнула. В другом конце комплекса Помни ждала координатора визуального потока. Он вышел из служебной комнаты один, с ключевым модулем в руке. Помни шагнула из-за угла. — Я дико извиняюсь. Он поднял голову — удар был коротким. Пространство перед ладонью Помни сжалось и координатора отбросило к стене. Он упал на пол и обратно не поднялся. Помни присела рядом, проверила дыхание, забрала модуль и бейдж. Всё это она передала Рагате у бокового входа в комнату визуального контроля и сразу же ушла в сторону помещения под сценой. Рагата не спросила, что случилось с координатором. Комната визуального контроля была почти пустой — два рабочих места, центральный терминал, несколько экранов, окно с видом на часть сцены. Большая часть персонала ушла к залу и проекторам. У дальнего пульта сидел один сотрудник. Он поднял голову. — Вы кто? Рагата подняла планшет. — Финальная проверка среднего блока. Координатор попросил сверить зал и внешнюю трансляцию. — Сейчас? — Ага. Мне тоже это не нравится, но увы. Он посмотрел на бейджи. Потом на часы. — Только быстро — мы начинаем через пятнадцать минут. — Без проблем. Гэнгл села за центральный терминал. Перед ней раскрылся концертный пакет. Это был не набор роликов. Это была схема поклонения: световые линии, голографические слои, экраны, переходы, версия для зала, версия для внешних миров, резервные заставки, синхронизация с песней. Средний блок начинался с силуэта Дайза на фоне города — самое то для вставки. Гэнгл открыла их запись. Она уже видела её раньше — но работать с ней было хуже, чем смотреть. Гэнгл невольно сглотнула. — Я здесь, — сказала Рагата. — Я знаю. Гэнгл начала замену. Она оставила первые кадры почти нетронутыми: силуэт Дайза, город, общий ритм, цвет. Затем начала менять здания. Руины входили в клип незаметно. Сначала они выглядели как более детальная и несколько искажённая версия декораций, потом в тенях появлялись люди, потом их движения нарочно переставали совпадать с музыкой. Чем дальше шёл блок, тем меньше оставалось постановки. Гэнгл не добавляла ни секунды. Она вырезала старый блок и вставляла новый в ту же длину. Хронометраж совпал. Сотрудник у пульта поднялся. — Заканчиваете? Рагата повернулась к нему. — Проверяем контрольные точки. — Мне сказали, блок утверждён. — Он утверждён. Мы сверяем вывод на трансляцию. Если после запуска голограммы уйдут на полсекунды раньше экрана, это заметят все. Сотрудник поморщился. — Две минуты. — Этого хватит. Гэнгл проверила начало, середину, конец. В начале всё выглядело как обычный клип, в середине уже было неприятно, в конце — невозможно было не понять. Она сохранила пакет. — Готово, — сказала она почти беззвучно. Рагата забрала планшет. — Всё чисто. Спасибо. Сотрудник махнул рукой. Они вышли в коридор. Только там Гэнгл прислонилась к стене. — Я это сделала. — Да. — Теперь они увидят. Рагата не ответила. Она не знала, утешение это или угроза.

***

Параллельно с тем, что происходило в комнате визуального контроля, Зубл стояла у артистического прохода. Её задача была простой: стоять и смотреть. Она сама хотела минимального участия, и Помни дала ей именно его. Зубл смотрела на коридор, считала сотрудников, запоминала проходы и думала о Гэнгл, когда в дальнем проходе появилась высокая фигура в плаще. Сердце Зубл тут же ушло в пятки. Дайз. Он был один — без охраны, без сотрудников, без торжественных объявлений. Он просто вышел из поворота и спокойно пошёл прямо в сторону комнаты визуального контроля. Зубл поняла сразу: если он продолжит идти тем же маршрутом, он окажется прямо в технической зоне, а Гэнгл и Рагата вряд-ли успели закончить. Как начальственная должность, Дайз неминуемо заметил бы, что в его клип зачем-то полезли, начал бы разбираться — а потом... Она не стала думать, что произошло бы потом. Предупредить подруг возможности не было — да и это в любом случае положило бы крест на всей операции, даже если бы им удалось уйти невредимыми. У Зубл просто не оставалось выбора: она резко шагнула ему навстречу. — Дайз?! — воскликнула она голосом несколько более повышенным и визгливым, чем обычно. Он остановился. Зубл заставила себя неровно выдохнуть — прямо как фанатка, у которой от волнения начала заплетаться речь. — Ох чёрт, простите, я... Я не должна была здесь быть, да? Ой, то есть я знаю, что не должна! Мне сказали ждать в другой зоне, но я увидела вас и просто... Она замолчала, будто слова закончились от волнения. Дайз смотрел на неё, не двигая ни единым пикселем своего лица — и улыбался. — Просто? — спросил он. Зубл сделала шаг ближе. — Я столько раз представляла себе, что скажу, если увижу вас не на сцене, а теперь... теперь я стою и понимаю, что не могу ничего сказать, не выставив себя круглой дурой, хотя я уже выставила, вот... Она говорила быстро — слишком эмоционально, почти захлёбываясь — но это работало. Ей нужно было забить пространство словами, пока он не успел задать нормальный вопрос. Дайз улыбнулся ещё шире. — У тебя есть ровно минута, чтобы провести со мной время. — Вы... — Зубл заставила себя смотреть на него так, будто боится моргнуть и потерять этот момент. — Вы даже не представляете, что значите для меня! Я знаю, вы слышите это постоянно, но я должна была сказать сама, хотя бы раз до концерта, пока вокруг нет всех этих людей, которые тоже будут кричать! Дайз сделал шаг к ней. — Ты хотела личную встречу? — О да! Очень хотела!!! Зубл едва не сорвалась на собственный голос. Она добавила ещё больше восторга, ещё больше дрожи, больше глупой преданности, чем сама могла бы выдержать. — Я знаю, это смешно — ведь вы даже наверняка не запомните меня. Но я запомню. Я буду сидеть в зале и знать, что хотя бы на секунду вы смотрели на меня. Ему понравилось. Она увидела это по тому, как он чуть наклонил голову и перестал смотреть куда либо, кроме её глаз... и тела. Его внимание стало её единственной надеждой на то, что всё завершится удачно. — Как тебя зовут? — спросил он. Зубл задержалась на долю секунды. — Нуа. — Да ты вся дрожишь, Нуа, — произнёс Дайз, дотрагиваясь до её талии. — Потом что рядом со мной вы — единственный и неповторимый. Её чуть не стошнило от этих слов. Дайз улыбнулся ещё шире (куда уже шире, подумала Зубл) и поднял руку к её лицу. Зубл еле заставила себя не ударить по его руке, но тут же опомнилась. Нельзя. Дайз коснулся её подбородка. — Вот за это я люблю преданных зрителей, — сказал он. — Они всегда приходят, готовые отдать самого себя без остатка, до последнего кусочка... мне. Она изо всех молила всех богов на небесах и прочих мифических существ, чтобы он не сделал этого — но он сделал. Он поцеловал её. Для него это было снисхождение — жест кумира, который дарит фанатке историю на всю жизнь, бога, который посылает откровение своей последовательнице. Для Зубл это было насилие, от которого нельзя было защититься, не убив остальных. Её тело хотело ударить, оттолкнуть, вцепиться ему в лицо. Она представила, как ломает ему руку... и в ту же секунду представила, как он разрывает её пополам раньше, чем она успеет крикнуть. А потом он пойдёт дальше. К Гэнгл. Потом найдёт остальных. Потом, возможно, набросится даже на собственных зрителей. Она была словно первой доминошкой в длинной череде: стоит ей упасть, и за ней обрушится всё. Зубл ответила на поцелуй. Ровно настолько, чтобы он поверил. Ровно настолько, чтобы её отвращение не проступило в движении. Она заставила себя податься вперёд и сыграть благодарность, пока внутри всё сжималось от ужаса. Она целовала его пылко и страстно — с физической точки зрения. В душе же она возненавидела его ещё больше, чем даже Помни его ненавидела. Когда Дайз отстранился, Зубл всё ещё смотрела на него с восторгом. Она не знала, как ей удалось удержать лицо. — Наслаждайся концертом, — сказал он. — Обязательно буду. Дайз прошёл было мимо, но на полпути обернулся. — Ты неправа — таких как ты, я не забываю. После концерта зайди ко мне в номер — я позабочусь, чтобы тебя пропустили. Я покажу тебе настоящую богему, крошка. Зубл дождалась, пока он свернёт за угол. Когда он скрылся наконец из виду, она быстро ушла в боковой проход, упёрлась ладонью в стену, и её вывернуло на пол блестящей в электрическом свете чёрной массой.

***

Рагата и Гэнгл уже ждали у служебного прохода. Гэнгл сразу заметила, какое у неё лицо. — Зубл? — Потом. — Что случилось? — Потом, Гэнгл. Гэнгл замолчала, но взяла её за руку. Зубл сжала пальцы не сразу, но потом всё-таки сжала, почти до боли. Рагата не задавала вопросов. Она видела достаточно, чтобы понять: спрашивать сейчас нельзя. Они прошли в боковую зону зала, с которой была видна сцена и большая часть экранов. Помни стояла отдельно, ближе к техническим конструкциям у нижнего уровня. Она смотрела на сцену и ждала. Зал уже был готов к Дайзу — а когда он наконец-то вышел на сцену, зал огласился криком. Он не торопился. Ему не нужно было завоёвывать внимание — оно уже принадлежало ему. Свет поднялся снизу, голограммы собрались вокруг его фигуры, и когда он запел, голоса зрителей оборвались почти одновременно. Помни тоже смотрела только на него. Она не ждала припева — она ждала момента, когда он обернётся. В середине выступления на экранах появился силуэт Дайза на фоне города, освещённого будто горящим небом. Толпа встретила картинку шумом одобрения. Дайз пел, не оборачиваясь. Гэнгл не закрыла глаза. Она заставляла себя смотреть. Первая минута прошла как обычный клип. На второй город постепенно начали обрастать руинами — вместо абстрактных стен появились улицы, вместо красивого огня — пожар, который вырывался из окон. Вдалеке мелькнули люди, которые пока что ещё могли сойти за массовку. Но на третьей минуте один человек упал — не в ритм музыки, не красиво — он просто споткнулся, ударился о землю и пополз к другому, который уже не двигался. Шум в зале стал слабее. Дайз продолжал петь. На четвёртой минуте клип перестал быть клипом. Камера дрожала, люди бежали, кто-то как будто кричал, но крик тонул под музыкой. Белый свет прошёл по улице, и там, где были фигуры, остались пустые пятна. Дайз почувствовал неладное. Он повернул голову к боковому экрану. Пел ещё несколько секунд. Потом увидел центральный... и застыл. Голос оборвался. Это стало доказательством сильнее любой подписи. Если бы это была часть шоу, он бы знал. Если бы это была постановка, он бы продолжал петь. Если бы он контролировал происходящее, его лицо не изменилось бы так резко. Зал понял. На экранах Дайз из записи шёл через уничтоженный мир. Спокойный, точный, без злости. Люди перед ним исчезали, как трава под напором лесного пожара. Он не ускорялся и не смотрел по сторонам — он просто убивал. И тут на сцену вышла Помни. Сначала её увидели ближайшие зрители. Потом камеры поймали движение, и её лицо появилось на боковом экране рядом с записью. Дайз медленно повернулся к ней. — Это не часть концерта, — сказала Помни. Зал молчал. — Это не клип. Не образ. Не история, которую придумали для его сцены. Это был настоящий мир... которого больше нет. Его уничтожил он. Она шагнула ближе к сцене. — Там были люди — такие же, как вы. Они жили, общались — а потом боялись и молили о помощи. Но их не спасли — их просто стёрли. На экране человек в разрушенном городе поднял голову. Белый свет накрыл его через секунду. — Вам сказали, что он защитник, — продолжила Помни. — Вам дали голос, свет, красивые слова, чтобы вы не смотрели на то, что он делает. Но это не защита — это казнь. Он никакой не спаситель — он бездушный палач и каратель. Дайз не двигался. Помни посмотрела на зрителей. — Вы видели его лицо. Он сам понял, что вы смотрите. Он знает, что это правда. В зале царила гробовая тишина — даже искуственный ветер умолк. Дайз слегка наклонил голову: его визор засветился ярче обычного. Помни это заметила и сжала кулаки. Рагата приготовилась кричать в заранее захваченный рупор, чтобы помочь людям не потеряться в панике и найти выход. А потом... — И что? — раздался чей-то, судя по тону, искренне недоумевающий голос из зала. Помни замерла. Второй голос раздался громче: — Если он это сделал, значит, так было нужно! Потом третий: — Эти миры были опасны! Их ИИ сошли с ума — если бы их не уничтожили, наша Новая Земля утонула бы в хаосе! — Он защищает нас! — Ты пришла сюда судить его?! — Кто ты вообще такая?! — Он делает то, на что другие не способны!!! Голоса всё множились и множились, сливаясь в общий стадный хор. Помни смотрела на людей и не понимала, что происходит. Они же видели. Они же всё видели. Они видели, как Дайз застыл. Они видели лица на экране. Они видели город, который погиб. И спрашивали: «И что?» Дайз медленно повернул голову к залу. Сначала даже он не поверил. Он прекрасно понял, что его спалили: его собственное лицо послужило ярчайшим доказательством тому, в чём его обвиняла эта циркачка — да, он узнал её сразу же, как только она заговорила. Он ждал ужаса, отвращения, хотя бы тишины. Вместо этого зал давал ему оправдание раньше, чем он сам успел его придумать. — Он спасает нас!!! — Он любит нас!!! — Дайз!!! — Дайз!!! Его имя поднялось с нижних рядов, перешло на балконы. Через несколько секунд зал уже скандировал: — Дайз!!! Дайз!!! Дайз!!! Дайз начал улыбаться. Сначала осторожно — потом всё шире и шире. Он смотрел на зал — и одновременно и благодарил его, и презирал как никогда в жизни за непроходимую стадную тупость, одновременно восхваляя небеса за то, что он не такой, как они. Дайз посмотрел на Помни, и его улыбка стала почти счастливой. Он поднял руку, и зал мгновенно умолк. От этой внезапно наступившей тишины Помни пошатнулась даже сильнее, чем от внезапного голоса, который вступился за монстра. — Как трогательно, — сказал Дайз. Помни сжала кулаки. — Ты убил их. — Да. Зал даже не ахнул. Дайз услышал это молчание и улыбнулся ещё шире. — Я закончил то, что должно было быть закончено. Дефектные миры, сломанные ИИ. Ошибки, которые могли расползтись дальше. Я делал работу, от которой другие отворачивались, чтобы потом такие, как ты, могли плакать о чистоте своих рук. Помни сделала шаг вперёд. — Ты называешь убийство работой? — А ты называешь свою истерику справедливостью? Зал отреагировал шумом и местами даже смехом. Дайз повернулся к зрителям. — Посмотрите на неё! Она пришла не спасти вас — она пришла заставить вас ненавидеть меня так же, как ненавидит сама. Её мир разрушен, её друг мёртв, и теперь ей нужно, чтобы весь зал стал продолжением её боли. Помни побледнела. — Не смей говорить о Джексе!!! — Почему? Он ведь причина, по которой ты здесь, верно? Ты принесла его смерть ко мне на сцену, как ребёнок приносит сломанную игрушку взрослым и требует, чтобы все вокруг плакали вместе с ней. Толпа зашумела. Кто-то засмеялся, кто-то крикнул, чтобы Помни убиралась со сцены. Рагата в боковой зоне закрыла рот рукой. Гэнгл смотрела на происходяшую вакханалию с непередаваемым ужасом. Зубл не сводила глаз с Дайза. Он продолжил: — Ты думала, что покажешь им ужас, и они отвернутся от меня. Но они не дети — они знают, что защита бывает жестокой. Они знают, что порядок стоит крови. Ты просто не можешь принять, что твоя боль не делает тебя правой. Помни подняла руку. Пространство рядом с ней дрогнуло. Дайз это заметил. — Осторожнее, девочка, — насмешливо сказал он. — Ты ведь пришла разоблачать палача, а не нападать на артиста перед его зрителями. Зал загудел громче. Помни в бессилии опустила руку. Дайз сделал шаг к краю сцены. — Знаете, что самое жалкое? Она правда думала, что я испугаюсь. Что я начну оправдываться. Что её маленькая заготовленная правда сможет разрушить то, что вы видите своими глазами каждый раз, когда я выхожу сюда! Он снова посмотрел на Помни. — Ты не судья. И не мститель. Ты блядь даже не угроза! Ты сбежавшая девочка из сломанного цирка, которая потеряла одного человека и решила, что теперь имеет право трясти его смертью перед целым миром. Помни не ответила. Зал слушал. Дайз выдержал паузу, как бы решаясь, сказать ли то, что только что пришло ему в голову — но при виде того, как вела себя толпа, он осмелел окончательно. — Я мог бы убить тебя. Тебя, и всех, кто помог тебе испортить мой вечер — уверен, ты не пришла сюда в одиночку. Зубл схватила Гэнгл за руку, приготовившись бежать со всех ног. Дайз наклонил голову. — Но я, пожалуй, не стану. Не из милости — не путайте. Я никогда не проявляю милосердия Просто вы настолько жалкие, что вас даже убивать как-то неловко. Так пусть живут! Пусть запомнят, что показали вам всё, что имели, и всё равно проиграли!!! Сначала зал молчал... а потом кто-то начал аплодировать. Следом ещё. Через несколько секунд аплодисментами разразились все несколько тысяч собравшихся. Помни увидела: даже это они приняли. Даже публичное обещание убить её, сменившееся унизительной «пощадой», не оттолкнуло их. Они одобрили. Они были настолько ослеплены его талантом, его голосом, его харизмой, что готовы были простить ему всё... лишь бы он пел для них и «защищал». Помни стояла перед всей сценой, совершенно уничтоженная. Зубл потянула Гэнгл к служебному выходу. — Уходим. — А Помни? — Она нас догонит. Зубл уже открывала проход. Помни не двигалась. Дайз смотрел на неё сверху вниз. Теперь он даже близко не был на грани срыва. Толпа вернула ему контроль, и он наслаждался этим. — Иди, — сказал он. Микрофоны поймали его голос. — Пока я не передумал. Помни повернула голову — и побежала. Её могли перехватить — но Дайз даже не дёрнулся.

***

Они остановились в нижнем переходе. Гэнгл держалась за руку Зубл. Рагата тяжело дышала. Помни стояла отдельно, опустив голову. Первой заговорила Зубл. — Ну что, сделала ему больно? Помни не ответила. — Получилось? Он достаточно страдал? — Зубл, — тихо сказала Рагата. Зубл отмахнулась и шагнула к Помни. — Я предупреждала тебя. Всех вас предупреждала блядь! Я знала, что это закончится смертью. Ошиблась только в одном: мы живы. И даже не потому, что ты всё рассчитала, а потому, что его фанаты сами решили, что мы слишком жалкие, чтобы он пачкал о нас руки!!! Помни подняла глаза. — Они видели правду. — И выбрали его. Прямо перед тобой. — Не все. — Ой, хватит. — Не все! Кто-то понял. Кто-то должен был понять... — Ты слышала их? Они не сказали «это ложь». Они сказали «и что». Ты показала им убийцу, а они ответили: «значит, так надо». Помни сжала кулаки. — Тогда надо было бить сильнее. Зубл застыла. — Вот она. — Что? — Вот та Помни, которую ты от нас так старательно прятала все эти месяцы. Не «нельзя было ставить под угрозу», не «надо было отпустить боль», а «надо было бить сильнее». Рагата шагнула между ними. — Зубл, остановись. — Нет, она меня чёрт возьми выслушает! Зубл смотрела прямо на Помни. — Ты изменилась. Ты больше не тот человек, которого я когда-то знала. Ты перестала смотреть на нас как на подруг — ты стала смотреть на нас как на детали своего плана. Гэнгл — сделай клип. Рагата — проведи. Зубл — стой на шухере. Помни — выйдет и всех спасёт. А если кто-то не вернётся, значит, так надо ради Джекса? — Я не думала так. — Думала. Просто не произносила вслух. — Я хотела остановить его. — Ты хотела унизить его. Ты хотела увидеть, как он сорвётся. Ты хотела, чтобы он почувствовал хоть часть того, что чувствуешь ты. Помни молчала. — И знаешь, что хуже всего? — продолжила Зубл. — Ты ведь когда-то была той, кто держала нас рядом и вела всех за собой. А теперь ты тащишь нас туда, где нас могут убить, и тебе плевать на всё, лишь бы Дайз сдох. Гэнгл тихо произнесла: — Зубл... — Нет, Гэнгл! Я больше не буду делать вид, что это та же Помни! Разве ты не видишь — да она пала ниже некуда! Помни резко выпрямилась. — Не смей. — А что? Больно слышать? — Ты ничего не понимаешь. — Я понимаю, что сегодня ты чуть не подставила Гэнгл под Дайза. — Я не знала, что так случится! — Вот именно — ты не знала, но всё равно решила, что имеешь право рисковать нами. Рагата попыталась взять Помни за руку. Помни отдёрнула её. — Я не просила вас умирать. — Ты сделала так, чтобы отказать тебе было невозможно. Гэнгл опустила голову. Рагата ничего не сказала. Зубл повернулась к Гэнгл. — Мы уходим. И не просто отсюда — мы уходим из локации Сифа. Навсегда. Рагата побледнела. — Зубл... — Нет. Я не останусь там, где следующий план Помни снова окажется «единственным шансом». И я не скажу вам, куда мы пошли. Помни подняла голову. — Ты не можешь просто забрать её. Зубл посмотрела на неё холодно. — Я и не забираю. Она сама решит. Гэнгл стояла между ними несколько секунд. Потом сжала руку Зубл. — Я пойду с ней. Рагата тихо спросила: — Куда вы пойдёте? — Я же сказала, — ответила Зубл. — Не скажу. — Зубл, пожалуйста... — Нет. Вы найдёте нас, если будете знать. А если найдёте, опять начнётся: «нужна помощь», «одна не справлюсь», «это ради Джекса». Больше нет. Помни смотрела на Гэнгл. — Гэнгл... Гэнгл не выдержала и отвела взгляд. — Прости. — Ты тоже так думаешь? — Я думаю, что мне страшно рядом с тобой, когда ты такая. Помни отшатнулась, как от удара. Зубл повела Гэнгл к выходу из перехода. Рагата осталась рядом с Помни. Та бросила им вслед: — Вам просто легче, чем мне. Зубл резко остановилась. — Помни, не надо, — пробормотала Рагата. Но Помни уже говорила: — Вам всегда было легче. Вы терпеть его не могли. Вам не надо было просыпаться и вспоминать, что его больше нет. Вам не надо было видеть его каждый раз, когда закрываешь глаза. Для вас Джекс был просто... — ДЖЕКС БЫЛ ВАЖЕН!!!!! Гэнгл крикнула так яростно и громко, что Помни тут же замолчала, а Зубл чуть не оглохла. — Он был важен для нас! Ты не имеешь права говорить, что мы его не любили, только от того, что мы не хотим умереть за твою месть! Помни смотрела на неё, не отрываясь. Гэнгл заплакала, но не отвела взгляд. — Я пошла сегодня, потому что не хотела бросать тебя одну. Потому что ты моя подруга. Потому что Джекс был важен. Но это не значит, что ты можешь решать, кто ещё должен умереть из-за него. Помни открыла было рот, но не смогла ничего ответить. Зубл мягко потянула Гэнгл за руку. — Идём. И они ушли. Рагата осталась. Помни стояла, пока шаги Зубл и Гэнгл не стихли. Потом медленно опустилась на пол.