Перевод.

Глава 4: Книга 1 : Гордость : 4  Примечания: (См. примечания в конце главы.)  Текст главы Он представлял свою душу в виде каменного кокона. Все светлое и оптимистичное внутри него было подобно маленькому мерцающему огоньку свечи посреди урагана, и единственный способ хоть как-то защитить его — это завернуться в каменный кокон, холодный и скользкий на ощупь, под натиском ревущих ветров и проливного дождя, которыми была его жизнь. Он представлял, что когда-то его крошечный огонек был костром, что когда-то он был счастливым и добрым человеком, пока не пришла буря и не погасила большую его часть. А когда ты заперт внутри статуи, пламя свечи может мерцать лишь определенным образом. Циничный камень становился все холоднее, крошечное пламя, которому грозила смертельная опасность, угасало, и с этим открытием волшебного мира и обещаниями свободы что-то постоянно нашептывало ему на ухо, даже когда перед его глазами начали разворачиваться доказательства. Совы, Хагрид, «Дырявый котёл» — одна улика за другой, но он не понимал, что происходит, пока не рухнула стена и перед ним не ожил мир, о существовании которого он даже не подозревал. Он подсознательно готовился к тому, что это крошечное пламя свечи внутри него погаснет навсегда, но оказалось, что это была тщательно продуманная ложь, призванная причинить ему боль. Он уже слишком глубоко увяз, его надежды были слишком высоки, и когда пришло разочарование и ему пришлось вернуться в мир, где не было ни магии, ни тепла, в реальность, которая стала еще суровее, чем прежде, из-за сна и надежды, которые ему жестоко дали, а потом так же жестоко отняли... Его сердце наконец-то станет холодным, как камень, и безмолвным, как могила. Отчасти он на это рассчитывал и готовился к этому. Поэтому момент, когда он почувствовал, как это крошечное пламя вспыхивает внутри него, был поистине судьбоносным, словно кто-то плеснул бензином на его едва заметное тепло. Внезапно оно перестало быть таким слабым и нежным, оно заревело и согрело камень, из которого была сделана его оболочка, изнутри. Камень не поддался — он не мог себе этого позволить, — но внезапно холодные ветры перестали его беспокоить. Хагрид смеялся над выражением его лица, и на этот раз Гарри было все равно, что оно выдает его без его ведома. Сейчас его беспокоили совсем другие вещи. Там было просто... столько... цвета.   Первое, что его поразило, — это огромное количество красок, собранных в таком относительно небольшом пространстве. Оно было наполнено звуками и запахами, которые были одновременно и приятными, и нет, но все это происходило одновременно и повсюду, и Гарри просто не знал, на что смотреть в первую очередь. Он просто стоял и смотрел, чувствуя, как сердце сбивается с ритма и пропускает удары, словно его активно сушат, но разум был слишком затуманен, чтобы думать о неминуемой смерти. — Не стоит стоять в дверях, Гарри, пошли, — прочирикал Хагрид, одной огромной рукой выталкивая его на улицу. Гарри только и делал, что пялился по сторонам, пытаясь охватить взглядом всё сразу. «Это...» На самом деле у него не было слов, чтобы описать, что это было. Его сердце болезненно сжалось, но ему это нравилось. — Многовато для первого раза, да? — усмехнулся здоровяк, стоявший рядом с ним. — Похоже, тебе тяжело все это воспринимать, так почему бы нам не пройтись по улице и не осмотреться? У нас есть немного времени, да? Гарри мог только молча кивать и идти за ней по улице, вертя головой, чтобы рассмотреть каждый магазин и то, что в них продается... пытаясь уложить в голове самые необычные вещи. Магазин метел, сов и других животных, волшебных мантий, волшебных палочек, аптека... всего было так много. Он даже не знал, с чего начать, и мог только смотреть по сторонам. Они дошли до конца улицы и повернули обратно, и к этому времени Гарри уже мог дышать немного свободнее и начал обращать внимание на то, что его окружало. Все эти люди… они были волшебниками и чародеями? Они носили мантии, похожие на те, что были на посетителях «Дырявого котла», так что, видимо, здесь это в порядке вещей. Странные цвета мантий, честно говоря, немного напоминали одежду прошлого века, но, эй, Гарри это почему-то нравилось. В какой-то момент Хагриду, похоже, наскучило просто идти, и он решил, что Гарри уже достаточно оправился от шока, и продолжил разговор. «Видишь то большое белое здание, куда мы направляемся? Это Гринготтс — банк, о котором я тебе рассказывал, и наша первая остановка». Он наконец посмотрел вперед и заметил это впечатляющее и немного выбивающееся из общего ряда здание и решил, что да, оно действительно похоже на банк. — И, знаешь, ты так и не ответил на мой вопрос. Этой шляпе, конечно, повезло, но я думал, ты хочешь, чтобы люди видели тебя таким, какой ты есть, со своей историей. Бедный наивный Хагрид. Гарри лишь ласково улыбнулся ему и пожал плечами. «На самом деле я не хочу быть знаменитым Хагридом, тем более из-за того, что убило моих родителей. Неприятно, когда тебя благодарят за то, о чем я узнал всего пятнадцать минут назад». — А, понятно. — К счастью, его проводник просто кивнул, похоже, удовлетворенный ответом. Гарри мысленно похвалил этого простого и добродушного человека и просто улыбнулся. — Тогда, может, шляпа — хорошая идея, ведь люди везде узнают Поттера! — согласился он. Это все еще не давало ему покоя, ведь Хагрид сказал, что он похож на свою мать. Значит ли это... «У него тоже были странные волосы?» — спросил он вслух, и Хагрид усмехнулся. — О да, дикая, как и все остальное, — не думаю, что она хоть раз была приличной. — Он, казалось, был очень доволен каким-то воспоминанием, и Гарри не терпелось узнать, что было дальше, но он понимал, что сейчас не время, потому что они приближались к Гринготтсу. — Так вот почему ты ее прячешь? В этом плане ты приличнее Джеймса. — Он добродушно фыркнул. — Ну, э-э... моя тётя всегда ненавидела мои волосы, и я, э-э... когда я был помладше, они начали менять цвет на неестественный, так что с тех пор я их вроде как... прячу. — Он слегка пожал плечами, стараясь говорить непринуждённо, но у него это плохо получилось, когда Хагрид удивлённо посмотрел на него, и его шаг слегка замедлился. Ему не стоило ничего говорить, лучше было бы молчать и не показывать волосы из-под шляпы, но... Может быть, дело было в теплом чувстве, охватившем его, или в этом новом ощущении эйфории, которого он никогда раньше не испытывал. Просто идя по этой улице, он чувствовал себя...  легким. Он понял, что хочетдовериться Хагриду и что он хочет, чтобы этот шанс оказался реальным. Этот шанс на свободу, когда он действительно может быть самим собой и... что ж, слова вырвались у него прежде, чем он успел их обдумать, но даже после того, как он все взвесил, он понял, что не хочет сожалеть о них. Не более того. «Неестественные цвета? Ну и ну! Знаешь, для волшебников это не так уж и странно — метаморфмаг может менять цвет кожи и форму лица, — болтал Хагрид, остановившись и сияя улыбкой. — У твоего отца были темные волосы, и это и есть фирменный знак Поттеров, о котором я говорил». "Р-правда?" Он замолчал, и у него перехватило дыхание. Он осторожно оглядел переулок, в котором кипела жизнь. "Здесь это не будет выглядеть странно?" И он понял, что нет, не будет. Это место, такой яркий и красочный переулок... нет, его яркие волосы будут здесь как нельзя кстати. — Вовсе нет, — Хагрид, сам того не осознавая, согласился с его мыслями, отмахнувшись от них, как от чепухи. — Ну… — он прикусил губу… но это было то, что он всегда хотел сделать с того самого дня, когда решил, что ему нравятся его волосы; с того дня, когда он обернулся и понял, что это он и это нормально.  Он потянулся и снял шляпу, чувствуя, как бешено колотится сердце. Глаза Хагрида расширились от удивления... и он улыбнулся. «Ах... ты вылитая как твоя мать, Арри. Просто одно лицо». — Серьезно?! — Он выдохнул, слегка придя в себя от облегчения, что Хагрид не нахмурился и никак не отреагировал на горящие пряди, которые теперь свободно падали ему на лицо, как и предполагала его циничная сторона, которая теперь говорила гораздо тише. Он почти с благоговением коснулся волос, не до конца веря, что делает это... и вдруг понял, что люди смотрят на него, не сводя глаз с его волос. Он не мог понять, интерес это или нет, но никто не выглядел напуганным или еще как-то... — Да, у нее были именно такие волосы. Она очень ими гордилась, и я часто слышал, как твой отец ругал ее за это. Он был влюблен в нее все семь лет, что проучился в Хогвартсе, так что все об этом знали. Люди называли ее Огненной Ведьмой за ее характер и вспыльчивость. С ней приходилось считаться! — Хагрид добродушно рассмеялся, погрузившись в воспоминания при виде его волос и не заметив, что Гарри слегка опешил. "Это ... волосы моей матери?" И вот так просто его любовь к ним возросла в десять раз. Он не хотел их прятать — он не хотел их прятать.  Он гордился этим... и гордился тем, что похож на свою мать, которую никогда не знал. Судя по всему, у него были ее лицо, глаза, волосы... и он немного расстроился из-за того, что почти ничего не знал об отце, но это не могло омрачить его радость от того, что он наконец-то стал хоть немного ближе к одному из своих родителей. Он впитывал слова Хагрида, запоминая их и подтверждая свою клятву заботиться о своих волосах, которые, как он теперь знал, были связаны с драгоценной связью, которую он так и не смог развить. — Это, конечно, необычно, но не неестественно, понимаешь. Вон у Уизли полдюжины детей с ярко-рыжими волосами. А-а-а, — он замолчал и слегка наклонил голову, многозначительно глядя на ярко-алые локоны на своей макушке. — Рыжийможет быть, рядом с твоим, — он от души посмеялся, словно его позабавила шутка, которую Гарри не понял. — А, ну ладно тогда… рыжие волосы — это нормально? — Вполне нормально, — пожал плечами Хагрид и снова зашагал, заставив Гарри почти бежать, чтобы не отставать. — Сомневаюсь, что маггл мог бы родиться с такой внешностью. В ней определенно есть что-то волшебное. Но у твоей матери было полно таких, и магглы никогда не считали это странным — просто красивым, понимаешь? — О. О.  Рыжие волосы — это нормально? Это было для него в новинку, но... ну и ну. Он был слишком потрясен всем этим, чтобы долго размышлять, к тому же они уже подъезжали к Гринготсу, и он понял, что ему нужно собраться с мыслями, когда увидел над дверью это стихотворение.

000

Гринготтс был уроком, и не только, и он сидел в своем хранилище (окруженный грудами золота — серьезно, в какое альтернативное измерение его забросило этим утром), уже обдумывая, как вернуться сюда и разобраться с растущим списком вопросов, которые у него были. Он не думал, что Хагрид сможет ответить на его вопросы, и даже не хотел задавать их гоблину — Грипхуку, — который сопровождал их, потому что вопросов было слишком много, а Хагрид был слишком наивен и мог донести на них Дамблдору. Он еще даже не встречался с директором и не хотел рисковать, ведь этот загадочный человек мог использовать информацию против него. Неизвестно, как так вышло, но, несмотря на восторг от всего этого волшебного мира, он обнаружил, что стал параноиком. Что ж, сейчас он мало что мог с этим поделать, даже если бы захотел. Однако были некоторые вопросы, которые не терпели отлагательств, и, поскольку Хагрид все еще стоял у тележки, пытаясь не выронить последний кусок еды после безумной поездки, а Грипхук стоял у двери в хранилище со скучающим и в то же время сердитым видом (хотя, может, дело было просто в выражении его лица), Гарри понизил голос, чтобы его не было слышно, но не слишком сильно, чтобы не создавалось впечатление, будто он что-то скрывает от Хагрида. Может, он хотел казаться застенчивым или говорил тихо, а может, и то и другое. — Мистер Грипхук, вы не знаете, есть ли у кого-нибудь ещё ключи от этого хранилища? Гоблин резко посмотрел на него. — Ни в коем случае — это трастовый фонд главного хранилища Поттеров, и только у вас есть к нему доступ. — О... Я просто подумал, что, может быть, у кого-то из моих родственников, кого я не знаю, есть запасной ключ. — произнес он с легкой грустью. Хотя грусть была наигранной, сам по себе ответ не был ложью, поскольку Хагрид считал, что врать гоблину — плохая идея (стихотворение у входной двери было очень красноречивым, спасибо большое), но это была не главная причина, по которой он спросил. У кого-то был его ключ до Хагрида, и у него уже был главный подозреваемый. — Простите, что многого не знаю, но до сегодняшнего утра я и не подозревал, что магия существует. Гринготтс — это что-то вроде маггловского банка, где есть выписки и всё такое? Простите, я даже не знал, как работают другие банки, но раз у меня здесь счёт, мне просто любопытно, может, вы что-нибудь знаете. — Он замялся. Гоблин попался на удочку, намекнув, что не знает подробностей, и оскалился, обнажив острые зубы. «Гринготтс — это не маггловский банк, но во многом он работает по тем же принципам. С тех пор как эти деньги были переведены на твое имя, то есть с той ночи, когда ты стал сиротой, ты должен был ежемесячно получать выписки», — резко сказал он. Судя по тону, Хагрид явно хвастался своими знаниями, но Гарри не стал его поправлять, а внимательно выслушал, пока наполнял мешок, который дал ему Хагрид, и складывал деньги в рюкзак, который принес с собой. Он не думал, что Грипхуку есть до этого дело, ведь это были его деньги, а Хагрид не смотрел. «Это трастовое хранилище, расположенное отдельно от главного хранилища Поттеров. Вы получите доступ к нему, когда вам исполнится 17 лет. Я также знаю, что вам завещали несколько других хранилищ, но они остаются нетронутыми, поскольку вас не было рядом, чтобы их принять. Ваш управляющий сможет открыть их для вас». «Менеджер по работе с клиентами?» Он моргнул. «В ваших выписках должно быть указано его имя», — фыркнул Грипхук. Гарри нахмурился… «Так что, если я не получал выписки, куда они делись?» Гоблин замолчал, прищурившись. «Гринготтс не допускает таких ошибок. Выписки были отправлены». Его тон был ледяным, и Гарри понял, что совершил ошибку. — Определённо нет, ты кажешься более... э-э, компетентным, чем большинство людей, которых я встречал. — Он многозначительно приподнял бровь, и ледяной взгляд гоблина потеплел на пару градусов. — Как я уже сказал, до сегодняшнего утра я ничего не знал о магии. Кто-то явно что-то от меня скрывал, и, на мой взгляд, речь не только о банковских выписках, но и буквально обо всём остальном. Я даже не знал, что мои родители не погибли в результате несчастного случая, пока полчаса назад мне об этом не сказали, если это о чём-то говорит. Гоблин, казалось, долго изучал его, и за это время Гарри закончил с золотом, снова надел рюкзак, подошел к двери и остановился, глядя на гоблина, который оценивающе разглядывал его. Наконец... «Мы разберемся в этом деле и выясним, где находятся пропавшие документы. Если они были уничтожены, мы узнаем об этом и выясним, кто это сделал». Ого, это было неожиданно полезно. Он почтительно склонил голову, хотя существо было намного ниже его ростом. “Искренне благодарю вас за вашу помощь”. Он снова усмехнулся ему, и у Гарри возникло ощущение, что именно так улыбаются гоблины.

000

Первое, что он сделал, выйдя из Гринготтса, — выхватил ключ из слишком большой руки Хагрида. Как и следовало ожидать, великан начал оправдываться тем, что Дамблдор сказал ему не тратить деньги понапрасну, пока он не повзрослеет и не узнает больше о волшебном мире. Чего он не сказал, но что понял Гарри, так это то, что Дамблдор приберегал ключ до тех пор, пока не решит вернуть его законному владельцу. Во-первых, какое право имел директор школы-интерната вмешиваться в его финансовые дела? Если бы он был кем-то вроде опекуна, то Гарри должен был бы расти у него, а не у Дурслей. Значит, либо он был назойливым типом, который совал нос в дела человека, который даже не был его учеником, либо он был безответственным человеком, который должен был быть его опекуном, но вместо этого отдал его магглам, которым он был совсем не нужен. Если хоть одно из этих предположений было правдой, то Гарри ни в коем случае не доверял этому директору и ни за что не вышел бы из переулка без СВОЕГО ключа в кармане. Он чувствовал себя немного виноватым, но быстро отбросил эти мысли и выложился по полной, играя на чувствах Хагрида: разыгрывал карту сироты, карту наивности, карту «ты же мой друг, Хагрид, правда? » и буквально все, что приходило в голову, пока великан колебался между верностью Дамблдору и новообретенным другом — сыном двух людей, которые когда-то были ему небезразличны. К тому времени, как они подошли к первому магазину, в котором нужно было купить школьные принадлежности, ключ от хранилища уже лежал в рюкзаке в надежном мешочке на молнии. Хагрид ему искренне нравился, но с этим парнем было слишком легко. Он решил, что, пока они будут покупать способы хранения ценных вещей, нужно будет присмотреть что-нибудь понадежнее молнии — в этом волшебном мире наверняка есть что-то более надежное, чем застежка-молния, и это можно купить за одну из блестящих золотых монет, которыми он наполнил свой рюкзак. Сам процесс покупок был очень увлекательным, особенно когда он подсчитывал цены на каждый товар, используя свои довольно посредственные математические способности и информацию о том, сколько стоят кнаты, серпы и галеоны, чтобы понять, что он внезапно стал очень богатым ребенком и может позволить себе почти все, что видит. Одно дело — смотреть на груды золота, и совсем другое — понимать, сколько можно купить на одну золотую монету. Оказалось, что очень много. Умножьте это на горы золота, которые, как он теперь знал, хранились в его трастовомхранилище, и он решил, что ему и его внукам, скорее всего, вообще не нужно будет работать, если только они не будут жить в непозволительной роскоши (кхм, как некоторые Дурсли, которые каждые два года покупают новые машины и четыре раза в год уезжают в длительный отпуск). Если ему не мерещилось, то многие вещи в волшебном мире стоили гораздо дешевле, чем их аналоги в мире маглов. Поверьте, он потратил уйму времени, считая пенсы в продуктовом магазине и аптеке, куда он ходил тратить украденные карманные деньги, чтобы убедиться, что у него хватит на очередную мелочь, которую он хотел купить. Может быть, потому, что их было дешевле сделать с помощью магии? Магия В конце концов это оказалось очень удобно, но можно было бы и поближе. Он уже раз десять перечитал список необходимого снаряжения, и пока они шли по улице к первым магазинам и заходили в первую очередь в газетный киоск, он прикинул, на что стоит потратить время и уж точно не кровно заработанные деньги. Хагрид сказал, что сундук будет крупной покупкой, так что это было важно... и он знал, что книги тоже будут крупной покупкой, ведь помимо учебников ему нужно было узнать о волшебном мире больше, чем он знал сейчас. Он не был заядлым книгочеем, но до 1 сентября1 оставалось шесть недель, и он чувствовал, что, когда он неизбежно скажет Дурслям, что не собирается в «Стоунволл», ему придется провести много времени в чулане. Так почему бы не использовать это время с пользой? По пути они заехали в пару мест, чтобы купить пергамент, перья, чернила и новую сумку через плечо, потому что даже Хагрид забеспокоился, что его старая сумка вот-вот развалится. В магазине, где продавались всевозможные сумки и приспособления для хранения вещей, он нашел маленькую сумку на шнурке, которая, по словам продавщицы, была зачарована и каждое утро появлялась в выбранном им месте, даже если кто-то ее брал, а внутри оказывалось что-то только тогда, когда ее открывал владелец. Заинтригованный магией, он вставил в шкатулку один из своих серпов и, попросив Хагрида открыть ее и показать, что внутри ничего нет, тут же добавил ее в список покупок, понимая, что это именно то, что он искал, — его ключ. Он разошелся не на шутку, несмотря на заверения Хагрида, что ему не нужны все эти прибамбасы, и на то, что им еще нужно купить сундук и другие, более дорогие вещи. Это было бы логично, если бы Хагрид знал, что Гарри стащил гораздо больше золота, чем он подозревал. Он легко развеял опасения великана и перевел разговор на другую тему, так что его сопровождающий забыл, о чем хотел сказать, и пустился в пространные рассуждения о ком-то по имени Клык. Гарри слушал вполуха, одновременно объясняя продавщице, что да, ему нужны все эти прибамбасы. Она понимающе улыбнулась, словно догадываясь, что он делает с бедным Хагридом, но, поскольку ей нужно было продать товар, она с радостью пробила ему чек. Он был в восторге от своей новой покупки — плотной коричневой холщовой сумки с заклинаниями, значение которых он теперь узнавал — и, кстати, они ему нравились. Что-то вроде амулета, который, что бы в него ни положили, не становился тяжелее, чем был, когда был пуст. Защитный амулет, который гарантированно проработает тринадцать лет, и охранный амулет, который поразит любого, кто попытается силой отобрать у него амулет, в дополнение к амулету, который каждое утро оказывался на месте. Он также был волшебным образом полудонным, продавщица объяснила, что пространство внутри него было таким же большим, как “поле для квиддича”, как в длину / ширину , так и в высоту. Притворившись магглорожденной, как назвал их Хагрид, она услужливо объяснила, насколько велико поле для квиддича, в более простых выражениях, и к концу он был уверен, что на самом деле никогда не сможет заполнить эту сумку даже наполовину. Он сложил в него все свои новые покупки истарый рюкзак, чтобы Хагрид не увидел, как он перекладывает в него золотые монеты. Это означало, что он мог просто достать монеты и положить их обратно, и Хагрид не догадался бы, сколько он тратит, если только не вел тщательный учет — в чем он почти не сомневался, что великан не вел. В общем, эта сумка стоила примерно в шесть раз дороже обычных кожаных сумок, но если там за пенс давали крупу, то эта сумка была в лучшем случае лишь немногим дороже обычной. Он видел ценники на некоторых модных вещах Петунии от «известных брендов», которые она покупала только для того, чтобы хвастаться перед соседями, и эта сумка была им и в подмётки не годна. Кроме того, это была удачная покупка. Теперь у него были с собой буквально все учебники, и он был готов к любому занятию в школе. К тому же они успели зайти только в два магазина, а его руки уже были заняты пакетами, так что без дополнительной помощи день обещал быть долгим. Хагрид ему нравился, но он явно повторял напутствия, чтобы не усложнять себе жизнь, и у Гарри было предчувствие, от кого эти напутствия. Если он был прав, то ни за что не стал бы прислушиваться к этому совету и продолжал бы готовиться сам, уж будьте уверены. В следующих двух магазинах он не стал мудрить, просто собирал разные мелочи и приглядывался к тому, что еще есть в продаже. У кассы лежали бесплатные каталоги, по которым можно было сделать заказ с совой, и он с радостью взял их, сунув в сумку, пока Хагрид не заметил. Когда они добрались до магазина, в котором, казалось, было все необходимое для зельеварения, которое, судя по всему, было одним из предметов в Хогвартсе, он купил базовый набор, рекомендованный в списке, а затем без зазрения совести добавил к нему несколько более интересных покупок, таких как перчатки, нож чуть получше (по крайней мере, по цене, поскольку он мало что знал о разнице в качестве между оловом, серебром, золотом и т. д.)и кое-какие ингредиенты для зелий, которых не было в базовом наборе. Он не знал, для чего они нужны, но ему показалось, что зельеварение может его по-настоящему увлечь, и он хотел подготовиться. По какой-то причине Хагрид никак не прокомментировал эти покупки, а когда его спросили, в чем дело, он ответил довольно пугающе. — Ну, Снейп — профессор зельеварения в Хогвартсе, и он немного того. Слышал, что его уроки были суровым испытанием, а у меня никогда не было способностей к зельеварению, так что, если хочешь получить преимущество, я не буду тебя осуждать. — Он пожал плечами и продолжил расставлять свою массивную фигуру так, чтобы не задеть ни одну из близко расположенных стеклянных полок, что, похоже, требовало немалой концентрации. Услышав это и увидев, что его сопровождающий достаточно отвлекся, Гарри тут же повернулся и схватил с ближайшей книжной полки почти все руководства и пособия по зельеварению. Похоже, они ему точно понадобятся. При выписке он даже спросил пожилого джентльмена в кассе, какое оборудование покупают более опытные производители зелий, и тот был достаточно любезен, чтобы обменять выбранный Гарри нож на такой же серебряный, но лучшего качества (он совершил более выгодную продажу, но Гарри отказался от нее, так как старик казался безобидным) но в остальном просто сказал придерживаться руководств, которые он покупал, если он все еще первокурсник, и прочитать их от корки до корки, прежде чем идти на урок зелий. — Этот Северус Снейп — гениальный зельевар, но если бы у него не было заскоков, — прохрипел он, качая головой то ли в недоумении, то ли в раздражении. Казалось, он говорил сам с собой, но Гарри решил запомнить, что двое разных людей упоминали этого Снейпа и его не самый приятный характер. Хагрид — это одно, но этот парень работал в магазине зельеваров, так что, можно предположить, он часто видел, как зельевары мастера заходят сюда за ингредиентами и прочим. — Благодарю вас, сэр, — только и сказал он, улыбнувшись мужчине и собираясь уйти, но тут его взгляд упал на полку за белой головой мужчины, где стоял красивый светящийся шар в форме идеального барвинка, покрытый чем-то вроде блестящей пыли. Весь магазин был оформлен в стереотипном для маглов представлении о ведьмах: с потолка свисали засушенные части животных и растения с забавными запахами, повсюду лежали инструменты из олова и серебра, так что что-то такое мягкое на вид действительно выделялось. Он и сам не понимал, что на него нашло, когда он выпалил: «Что это такое?» Но парень просто обернулся, увидел, на что тот смотрит, и улыбнулся. «Это атмосферная колба, зачарованная для регулирования микроклимата на рабочем месте зельевара. Некоторые зелья чувствительны к влажному или слишком холодному воздуху, поэтому колба поддерживает оптимальную для зельеварения температуру». Гарри моргнул. Хм. Это... полезно. «То есть зимой он нагревается, а летом охлаждается? Какой у него диапазон температур?» — Конечно! Площадь чуть меньше четырех квадратных метров — как я уже сказал, это только для рабочего места зельевара. Некоторые размещают свои рабочие места в продуваемых сквозняками местах, подальше от основных жилых помещений, потому что там может быть довольно грязно. — объяснил он. Гарри быстро прикинул в уме, где он мог бы использовать это пространство, и у него возникла идея, от которой он улыбнулся. — Я возьму две. Примечания: Не знаю, в чем тут дело, но подборки с Гарри Поттером — мое тайное удовольствие. Я слишком подробно описала эту историю, но писать было весело :)