Перевод.

Глава 11: Книга 1 : Гордость : 11  Текст главы Гарри, которого заставляли просыпаться в несусветную рань, а потом он сам вставал еще раньше, чтобы у него было немного «личного времени» днем, когда он не был вынужден либо сидеть в школе, либо выполнять работу по дому для Дурслей (а в последние недели он вставал достаточно рано, чтобы читать письма Драко и отвечать на них), просыпался на несколько часов раньше своих соседей по комнате. Несмотря на то, что у него была самая удобная кровать, на которой ему доводилось сидеть, не говоря уже о том, чтобы спать на ней (имея кровать вообще, если честно), он не мог заставить свой внутренний будильник не будить его до того, как солнце осветит небо за великолепными окнами в готическом стиле, обрамленными красной тканью. Он не стал задергивать шторы на своей кровати с балдахином, потому что терпеть не мог спать в маленьких темных помещениях. Единственное окно в сарае его избаловало, а его новым соседям было все равно, какая кровать достанется им, поэтому он ухватился за возможность занять место между двумя самыми большими окнами, из которых открывался вид на часть территории и часть леса за пределами их убежища. Комната была круглой и достаточно просторной, так что в каждом «кусочке пирога» хватало места для кровати с балдахином, сундука в изножье, письменного стола и приличного, хоть и небольшого, шкафа. В некоторых «кусочках» над письменными столами были окна, в других — глухие стены. Невилл поставил свою кровать рядом со своей, так что их письменные столы стояли рядом, а окна были по обе стороны от кроватей. Шеймусу, ирландскому парню, с которым он познакомился накануне вечером, досталось одно окно и часть стены, а Дину, еще одному знакомому, и самому Рону Уизли достались стены. Дина это вполне устраивало, потому что он, судя по всему, привез с собой несколько плакатов, которые нужно было развесить, и ему требовалось пространство, а Рон, который сидел в дальнем конце комнаты, сказал, что любит поспать, и его будет беспокоить «щебетание птиц» или что-то еще, что, по его мнению, происходит за окнами. Невилл не сказал ни слова, но по тому, как он маячил рядом с Гарри, было понятно, что остальные мальчики не против. Симус даже передвинул одну кровать, ничего не сказав, как будто просто решил поменяться местами, освободив две кровати рядом друг с другом. Гарри подумал, что это очень любезно с его стороны. Шеймус и Дин показались мне неплохими парнями, хотя вчера вечером у нас не было возможности толком поговорить, потому что мы вернулись с пира поздно и все были практически в состоянии пищевой комы. Они, как и положено, осмотрели просторную, откровенно роскошную, но при этом уютную комнату, заняли свои места и устроились так, чтобы к утру не превратиться в ходячие развалины, но довольно быстро уснули. Дин, судя по всему, был магглорожденным, потому что на его плакатах были изображены маггловские футбольные команды, а вот Симус мог быть кем угодно, потому что с энтузиазмом относился ко всему, что его окружало, но при этом не слишком удивлялся. Иногда Симус казался немного тугодумным, потому что сарказм явно пролетал мимо его ушей, но он заметил, что Невилл молчит, и был по-настоящему добр к нему, не задавая вопросов, почему тот такой молчаливый. Дин смеялся над саркастическими замечаниями Гарри, но сам в разговор не вступал. В общем, Гарри пока не спешил с выводами, но решил, что, если не возникнет серьезных проблем, с ними будет приятно жить в одной комнате. Ему придется с этим смириться, даже если они окажутся не такими уж приятными людьми, ведь, судя по всему, они будут жить в одной комнате следующие семь лет, независимо от того, будут ли они ладить друг с другом. Дело в том, что Рон оставил на полу вокруг своей кровати что-то вроде половины своего сундука, а по его и без того захламленному столу, как ему показалось, пробежала крыса. Они пробыли здесь меньше 12 часов, и Гарри был искренне рад, что он там, в противоположном конце комнаты, потому что был уверен, что это быстро надоест. В конце концов, большую часть своей недолгой жизни он посвятил уборке, и хотя беспорядок его никогда особо не беспокоил, примерно в то время, когда он взялся за ум и начал гордиться собой, своей внешностью и характером, он преодолел эту апатию и стал следить за тем, чтобы его вещи всегда были в порядке. Он не возражал против того, чтобы в личном пространстве неряхи царил беспорядок, но это не означало, что Гарри будет закрывать глаза на то, что разбросанные ботинки и перья начинают оказываться в егопространстве. Рон мог делать в своем «пузыре» все, что хотел, и поэтому Гарри тоже будет следить за порядком в своем пространстве. Ладно, успокойся, не нужно готовиться к драке, которая может и не состояться.  Он сделал вдох и продолжил привыкать к новому распорядку дня. Поскольку теперь его тело само просыпалось рано, у него было достаточно времени, чтобы проскользнуть мимо Невилла и Шеймуса к двери в ванную, где, помимо одного душа и одного унитаза а также стены с дюжиной шкафчиков, Дин начал складывать свои туалетные принадлежности в один из них. Гарри знал, что вещей у него будет больше, чем у обычного парня (в шкафчике Рона были только зубная щетка и расческа, что доказывает его правоту), поэтому он взял два нижних ящика, чтобы они не мешали, и сложил туда все зелья, мыло и шампуни, которые ему подарили милые парикмахеры, а также две корзины с безделушками от Делл и еще одну, полную других блестящих вещей. А еще у него было штук пять расчесок и щеток, и, хоть он и был немного тщеславен, он любил свои волосы и собирался за ними ухаживать, что бы ни думали о нем соседи по общежитию. Он почувствовал себя еще более самодовольным, когда понял, что у него в запасе целая вечность, прежде чем кто-то из его спящих соседей по комнате хотя бы подумает о том, чтобы проснуться, и поэтому потратил целую вечность на то, чтобы принять душ, умыться, почистить зубы, причесаться, скрыть шрам и так далее. Он вставал рано, чтобы успеть все это сделать, пока Дурсли готовят завтрак, и ему было приятно, что у него так много свободного времени. Проведя в ванной уйму времени, но оставшись вполне довольным собой и предвкушая хороший день, он вышел из ванной и с удивлением и грустью обнаружил, что никто даже не пошевелился во сне, хотя небо уже посветлело и до рассвета оставалось не больше получаса. Вздохнув, он вернулся в свою комнату и стал разбирать вещи, тихо складывая их в шкаф (годы, проведенные в подполье, пока Дурсли спали, научили его быть тихим, когда он этого хотел, хотя теперь он молчал скорее из соображений предосторожности, чем из страха перед наказанием) и раскладывая по местам все необходимое для первого учебного дня. Он устроил на столе удобное рабочее место, хотя все книги хранил в бездонной сумке, чтобы не таскать их с собой и не возвращаться сюда, если что-то забудет. К тому времени, когда его новые часы показали 7:13, солнце уже взошло, пусть и совсем чуть-чуть, и ему стало по-настоящему скучно. Никто не сказал, во сколько начинаются занятия, но вчера вечером, когда он озвучил эту мысль, Рон вскользь упомянул, что его старшие братья говорили, что в девять или около того. Из-за этой неопределённости он нервничал, гадая, не опоздают ли они в свой первый день. Ну, он бы опоздал не так сильно, если бы был полностью одет и собрал сумку, но все же. Это было плохо продумано — то, как первокурсников знакомили с Хогвартсом. Сначала они упомянули пароль только один раз, и если вы не слушали или у вас плохая память, то вам конец. Не говоря уже о том, что они шли сюда поздно вечером и, судя по всему, не собирались давать им карту или путеводитель, так что… просто постарайтесь не заблудиться, наверное? А еще отсутствие указаний о том, во сколько нужно спуститься к завтраку, что взять с собой в первый день, кроме«не заходи в лес с говорящим названием «Запретный» и по какой-то ужасной причине не поднимайся на третий этаж»? В этой школе точно были проблемы. Гарри отвлекся от своих мыслей, когда в дверь громко постучали. Он чуть не упал со стула от неожиданности, а несколько сонных голосов встревоженно вскрикнули от внезапного вторжения в их сны. «Первокурсники! Уже 7:30, завтрак официально начался. Занятия начинаются в 8:50, вам нужно будет забрать расписание в Большом зале — постарайтесь не опаздывать в свой первый день». Голос донесся из-за двери, и, судя по всему, это был староста, который вчера вечером показывал им дорогу. По волосам и веснушкам Гарри догадался, что это один из старших братьев Рона (он уже не в первый раз задавался вопросом, сколько на самом деле детей Уизли, но был не в лучших отношениях с младшим Уизли и поэтому не собирался спрашивать — он спросит близнецов позже, они были более чем добры к нему и на платформе, и на вчерашнем празднике, когда продолжали называть его "Яблоком" и с большим удовольствием подшучивали над ним по поводу того, как он удивил всю школу, став таким же рыжим, как они, а не тем, кем, по-видимому, был "Гарри Поттер". должно было выглядеть так).  Из-за закрытых штор до Гарри не доносилось ни звука, но Дин и Симус вяло ворочались, пытаясь прийти в себя и осознать услышанное, пока не до конца проснулись. Невилл резко проснулся и часто задышал, но быстро взял себя в руки. Он был в ужасе от того, что произошло, и удивленно повернулся к Гарри. — Ты уже давно не спишь, Гарри? — он моргнул, прогоняя остатки сна и шока, и увидел, что рыжеволосый уже полностью одет и сидит за его столом. «Да, я и сам просыпаюсь рано. Хорошо, что нас разбудили, а то я переживал из-за отсутствия расписания». «Я тоже так думал…» — согласился Невилл, но по его лицу было видно, что он боялся спросить, не говоря уже о том, чтобы усомниться. Гарри широко улыбнулся. «Доброе утро, Невилл, с первым днем!» Темноволосый парень удивился, но радостно улыбнулся в ответ. «Доброе утро, Гарри». Остальным не потребовалось много времени, чтобы собраться. Парни, которые не тратили на прическу больше времени, чем требовалось, чтобы провести по ней расческой, быстро собрались, когда их позвали завтракать. Тот факт, что у них была униформа, тоже упрощал процесс одевания. В целом Гарри не был в восторге от униформы, но единственным ее плюсом было то, что в свободное время можно было носить что угодно и кроваво-красный с сияющим золотым галстук и значок, которые появились на его мантии после распределения, как-то сочетались с его волосами, так что... это было неплохо. Симус был вдумчивым, хоть и наивным, парнем. Он заметил, что Рон не шевелится, и попытался его разбудить, но в ответ получил нагоняй. Судя по всему, Уизли был не из тех, кто любит рано вставать, и, хотя Симус был внимательным человеком, ему было плевать на незнакомца, который уже дважды показал себя грубияном. Попытка — неудачная — была предпринята. Он пожал плечами и повернулся к остальным, чтобы вместе спуститься на завтрак. Напоследок он крикнул Рону, что занятия начинаются в 8:50, на случай, если тот не услышал в первый раз. Гарри подумал, что это было очень мило с его стороны, но, скорее всего, бесполезно. Он был прав насчет отсутствия гида или карты, но, к счастью, благодаря тому, что их было четверо, а также одному или двум, возможно, ненужным крюкам, они добрались до места довольно быстро и без четверти восемь поняли, что коридор, в котором они находятся, — последний, ведущий в Большой зал. Гарри был в восторге, когда увидел вдалеке знакомую светловолосую голову, а за ней еще двоих в зелено-серебристых галстуках, вышедших из неприметной двери, которая, похоже, вела вниз. Он вспомнил, как Драко говорил, что общежитие Слизерина находится в подземельях, и задумался, представится ли ему когда-нибудь возможность пробраться туда и посмотреть своими глазами. Ему было интересно, как они поддерживают там тепло. Наверное, с помощью магии, но ему всё равно было любопытно. — Драко! — поздоровался он, пожалуй, слишком громко для раннего утра, но троица впереди остановилась: упомянутый блондин резко развернулся, а двое других повернулись в более спокойном, но настороженном темпе. Гарри схватил Невилла за руку, понимая, что без этого они отстанут, и подбежал к ним. Дин и Симус растерялись, но быстро последовали за ним. — Доброе утро! — весело поздоровался он, подойдя к ним на расстояние, достаточное для разговора. Почти все из обеих групп уставились на него так, будто у него выросла вторая голова, — за исключением Драко, который лишь притворялся, что все в порядке, но Гарри отчетливо видел, как напряжены его плечи. Ну что ж, он переживет, потому что они могут сколько угодно пялиться на него из-за его чрезмерной дружелюбности. Если бы они пялились из-за его очевидной известности, он бы возмутился, но до тех пор ему было все равно.  — Гарри, — поздоровался Драко. Его поза была лишь слегка напряжённой, а тон — как обычно, аристократичным, если не сказать чуть более аристократичным. Вероятно, он хотел произвести впечатление на своих однокурсников, и зелёные глаза Гарри с любопытством скользнули по ним. Один из них был высоким и, надо признать, очень красивым, с кожей цвета тёмного шоколада и очень умными карими глазами, которые смотрели на Гарри с не меньшим, если не большим интересом. У второго были тускло-каштановые волосы, заплетенные в тугие косички, но голубые глаза на бледном лице были цвета и оттенка цельного льда — такие же холодные и безразличные, как у Драко, когда тот смотрит на тебя сверху вниз, не отводя взгляда. Ни один из них не выглядел обрадованным встречей и даже не поздоровался в ответ. — Это Блейз Забини и Теодор Нотт, — Драко представил их, взмахнув рукой в сторону каждого из них, не обращая внимания на то, как их взгляды, казалось, скользили по Гарри, чтобы пронзить его совершенно слизеринскими пустыми, но многозначительными взглядами. «Привет, мы вроде как познакомились на сортировке. Меня зовут Гарри». — Он поздоровался гораздо дружелюбнее, чем они ожидали, и не назвал свою фамилию. Не стоит привлекать к ней внимание. — Поттер, — довольно сухо поздоровался высокий парень по имени Блейз. Гарри был впечатлен тем, что тот ответил на приветствие, но еще больше его впечатлил тон, которым он произнес его фамилию. Словно по щелчку выключателя, на его лице появилась улыбка, демонстрирующая безупречное дружелюбие. — Вообще-то я Монро, если хотите, Забини. Или можете звать меня Гарри, ведь любой друг Драко — мой друг. — Он буквально ворковал слишком уж слащавым тоном. Драко просто взглянул на Блейза, словно говоря: я же тебе говорил Высокий парень равнодушно взглянул на него и уставился на Гарри, словно оценивая его. Нотт, стоявший позади него, безучастно наблюдал за разговором, не произнося ни слова. Гарри прервал их оценивающие взгляды и повернулся к своим однокурсникам.  «Это Дин, Шеймус и Невилл!» — закончил он представление, и его искренняя улыбка вернулась.  — Привет, — довольно натянуто выдавил Дин. Если он и был магглорожденным, то, скорее всего, не понимал разницы между Слизерином и Гриффиндором, но не настолько глуп, чтобы не заметить, что разговор получился напряженным. Симус просто кивнул, а Невилл издал какой-то писклявый звук. Гарри решил не обращать внимания на неловкость и лучезарно улыбнулся Драко, чтобы показать, что он вообще не против поговорить с этой компанией слизеринцев. Драко был его другом, и он был решительно настроен на то, чтобы все вели себя вежливо друг с другом, даже если для этого придется пожертвовать социальными нормами. «Значит, ты был прав насчет того, что Гриффиндор находится в башне, и все такое. Я немного боялся, что мы заблудимся в первый же день, и это было бы неловко», — болтал он, а блондин помолчал пару секунд, прежде чем улыбнуться в ответ. Все еще натянуто, но уже не так, как при их первой встрече, — как будто он не привык так делать, а не потому, что не хотел. «Я уверен, что тебе сойдет с рук опоздание на пару минут, учитывая, кто ты такой». Он изобразил притворное раздражение: «Ни за что.» Драко криво усмехнулся, каким-то образом умудрившись сделать это изящно и утонченно. «Что ж, нам стоит позавтракать, раз уж ты так настаиваешь на том, чтобы мы пришли вовремя. Судя по всему, первокурсники редко не опаздывают на свои первые занятия». Он развернулся и зашагал вперед, словно возглавляя процессию. Гарри пристроился рядом, а остальным оставалось только неловко семенить за ними. Он не оборачивался, чтобы не видеть, как слизеринцы — боже упаси — чинно идут рядом с кучкой смущенных гриффиндорцев, но эта мысленная картина показалась ему достаточно забавной. «Могу только предположить, что Слизерин гораздо более организован, чем Гриффиндор. Пожалуйста, скажите, что кто-то из ваших старост дал вам подсказку или карту или что-то в этом роде?» Драко рассмеялся, словно не мог сдержаться. «О, так они ждут, что ты будешь носиться туда-сюда, пока совсем не заблудишься?» «Я начинаю склоняться к этому». «И с чего бы мне делиться коммерческими секретами с врагом?» — сказал он без тени улыбки, но Гарри каким-то образом уловил шутливый подтекст и для пущего эффекта театрально ахнул. — Так вот кто мы такие? Дорогая моя, наверное, мне не стоило желать тебе доброго утра. — Он ухмыльнулся, и Драко дернул уголком рта, что было равносильно выражению согласия.  — Ну пожалуйста. — Он был не прочь поуговаривать, пусть и в шутливой форме. Блондин усмехнулся, забавляясь. «Ладно, давай вместе пойдем на наши первые занятия. Северус говорил мне, что Гриффиндор и Слизерин почему-то часто ходят вместе». «Серьезно?!» — он обрадовался, хотя все еще немного сожалел о том, что решил не поступать в один факультет с Драко, в основном из-за того, что у них будет гораздо меньше времени на общение. Если бы у них было много общих предметов, это немного облегчило бы ситуацию. «Если у нас будут совместные занятия по зельеварению, я могу показать тебе, что нашел в той книге, о которой говорил». «Ты же понимаешь, что как гриффиндорец ты обречен на провал по зельеварению, верно?» «Но это самое интересное из всего, что у нас есть!» — игриво надул он губы, хотя уже знал это из их переписки. Это была не ложь — похоже, это было самое близкое к кулинарии занятие, а он был хорошим поваром. Можно было бы предположить, что эти навыки пригодятся. «Если ты будешь моим напарником, может, мы будем дополнять друг друга». «Зачем мне быть твоим напарником, если это обречет меня на провал или снизит мою оценку?» Этот парень слишком прост, — мысленно хихикнул Гарри, лукаво ухмыльнувшись и даже не пытаясь скрыть озорной блеск в глазах. «Поскольку вы так расхваливали свои успехи в зельеварении, я могу только предположить, что даже мое гриффиндорское проклятие не повлияет на то, насколько блестяще вы разбираетесь в своем основном предмете, мистер Малфой». Он чуть ли не мурлыкал, рассыпаясь в комплиментах. Драко напрягся, его щеки слегка порозовели. Внезапное презрительное фырканье заставило их обоих обернуться и увидеть, как Блейз слегка кашляет в руку, чтобы скрыть смех над Драко. Поняв, что его поймали с поличным, он лишь многозначительно приподнял темную бровь, ничуть не раскаиваясь. «Он знает твой номер, Малфой». Драко сердито посмотрел на него, но Гарри расхохотался, и блондин немного расслабился. Значит, у высокого слизеринца есть чувство юмора — это хорошая новость. То, что он посмеялся над Драко, немного настораживало, но Гарри мог бы этим воспользоваться — Драко не помешало бы немного подразнить, чтобы он перестал вести себя как избалованный мальчишка. В любом случае Гарри с самого начала хотел вывести его из себя. Он все еще ухмылялся, когда они подошли к Большому залу. Последний отрезок пути занял совсем немного времени. Они пришли одними из первых, хотя в зале уже было много когтевранцев и слизеринцев. Книголюбы, вероятно, с нетерпением ждали начала занятий, а у Гарри сложилось впечатление, что слизеринцы из принципа были пунктуальны до педантичности. Он также заметил, что все сидят за разными, аккуратно разделенными столами, и его утренние планы поболтать с Драко и Невиллом пошли прахом. Он тут же перестал улыбаться. — О… полагаю, мы будем сидеть за своими столами? — Да, именно так и делается, — впервые охотно вмешался Блейз. Он сделал шаг вперед, словно направляясь к столу Слизерина, и остановился, приподняв бровь и глядя на рыжеволосого парня перед собой, словно бросая ему вызов. Гарри нахмурился, но, честно говоря, в тот момент ему было не до него. Он повернулся к Драко и виновато посмотрел на него. «Полагаю, сегодня утром нам нужно будет составить расписание... но я приду к тебе на обед!» От этого заявления вздрогнула вся компания, как слизеринцы, так и гриффиндорцы, хотя Теодор и Блейз скрыли свои эмоции лучше. В конце концов, им было всего по одиннадцать, как и остальным, и невозмутимость Драко казалась естественной, в то время как их поведение было слишком натянутым. Как будто Драко держался прямо от рождения, а они — из-за метлы, прикреплённой к их спинам. «А ты можешь?» — Симус почесал в затылке. — Не знаю, мне все равно, — отмахнулся Гарри с ухмылкой, глядя на Драко. — Я вроде как хотел попасть на Слизерин. Извини, Драко, но у шляпы были другие планы. Да, он сказал это для пущего эффекта, но ещё и для того, чтобы успокоить Драко, и это явно сработало: Драко автоматически улыбнулся в ответ на это заявление — и улыбка была более искренней, чем все остальные за это утро. Дополнительным бонусом стало то, что гриффиндорцы за его спиной издали звук, похожий на рычание барсука, которого наступили на лапу, а слизеринцы выглядели по-настоящему застигнутыми врасплох. Даже Теодор, который все это время едва сдерживался, чтобы не испепелить его взглядом, теперь мог только молча смотреть на него. Неожиданным, но слегка забавным побочным эффектом, на который он не рассчитывал, стала группа старшекурсников с Рейвенкло, которые явно подслушивали, подавились завтраком, и по меньшей мере троим из них пришлось похлопать по спине, чтобы они не задохнулись. — Серьезно? — впервые подал голос Теодор. Он окинул его взглядом, в котором читалась тревожная напряженность, словно пытаясь решить особенно сложную головоломку, но в его взгляде не было ни капли теплоты, а тон был вдвойне холодным. — Зачем тебе в Слизерин? Разве Поттеры не из Гриффиндора? Гарри почувствовал, как его улыбка мгновенно померкла. “Это Монро, мистер Нотт”. Мальчик моргнул, но потом все закончилось, и Гарри расслабленно закатил глаза. “Не хочу показаться грубой, но я вроде как думала, что весь смысл моей известности в том, что мои родители были, не знаю, мертвы? Я никогда их не встречал, так откуда мне знать, гриффиндорцы они или нет? Он пожал плечами немного беспомощно, и только отчасти для вида. «К тому же Драко — мой друг, и он всегда должен был попасть на Слизерин — вы же видели, что шляпа рассортировала его за долю секунды». — Драко самодовольно выпятил грудь, закатив глаза. Он игриво подпер подбородок пальцем и взглянул на зачарованный потолок, словно ему в голову пришла какая-то мысль. «Ах, но когда я сказала, что хочу быть со своим другом, шляпа назвала меня хаффлпаффкой и распределила на Гриффиндор. Честно говоря, это было довольно грубо». Двое незнакомых слизеринцев просто смотрели на него. В конце концов Блейз покачал головой и бросил на Драко взгляд, прежде чем обратиться к нему по имени, на этот раз без прежней холодности в голосе. «Ты странный, Поттер», — многозначительно сказал он, словно бросая вызов. К несчастью для него, Гарри лишь улыбнулся и положил руку ему на грудь, словно польщенный, отчего высокий парень задумчиво поджал губы. «Нам нужно что-нибудь съесть, чтобы успеть на занятия». Теодор ловко сменил тему и, не сказав больше ни слова и даже не взглянув на гриффиндорцев, направился прочь. Драко бросил на него насмешливый взгляд. — Тогда позже. — Позже! — Он помахал рукой, предчувствуя драматический уход, который пытался устроить голубоглазый слизеринец, и позволил ему уйти — на этот раз со снитчем. Он проводил Драко взглядом, подарив ему прощальную улыбку, и в его затуманенных серых глазах мелькнуло что-то странное. Когда он снова обернулся, трое его новых соседей по комнате смотрели на него, как на привидение. — Что? — спросил он. «Они правы, ты и правда странный», — ухмыльнулся Дин, качая головой почти так же, как Блейз, и направился к гриффиндорскому столу, чтобы найти свободное место и бекон среди аппетитных закусок. «Я думал, мы должны ненавидеть слизеринцев», — без особой злобы в голосе заметил он, плюхнувшись на стул. Гарри сел напротив него, а Невилл забрался на соседний стул. Гарри не нужно было далеко ходить, чтобы понять, откуда у него эта идея, даже несмотря на то, что Дин был магглорожденным. До сих пор Рон только и делал, что провоцировал Драко — который запах слизерином еще до того, как ступил на территорию Хогвартса, — еще до того, как их распределили по факультетам, а потом громко говорил об этом за ужином (Гарри по большей части не обращал на него внимания, но слышал, что он там несет) и даже вчера вечером, когда они устраивались на ночлег, отпустил шуточку о том, что здесь гораздо уютнее, чем в «подземелье со скользкими змеями». Гарри дал ровно ноль квоффлов по поводу того, что сказал Рон Уизли, но он был немного раздражен, осознав, что его яд распространяется. Он быстро решил со всей возможной поспешностью дать этому пинка под зад. «С чего бы мне ненавидеть людей, которых я никогда не встречала? К тому же я уже знакома с Драко, он мой друг, и я вроде как хотела попасть на Слизерин, так что это было бы лицемерием». «Но разве все они не тёмные волшебники?» — вмешался Симус, который выглядел чуть более встревоженным, чем Дин, которого, похоже, это не особо волновало. «Кто знает? Это не значит, что я стал бы одним из них только потому, что меня распределили в эту школу, и то же самое можно сказать о большинстве из них, верно? Кроме того, они первокурсники. Знаешь ли ты, кем станешь через семь лет? Я не знаю». — И он сделал большой глоток тыквенного сока, который появился перед ним. Как же он любил магию! — С ними то же самое — не нужно считать их темными волшебниками, ведь они нашего возраста и знают о своем будущем не больше нашего, верно? Дин, похоже, без проблем принял это объяснение. На его лице отразилось понимание, и он принялся за вафлю, которую только что взял. Симус не спешил набрасываться на еду, но откусил кусочек бекона с задумчивым выражением лица. «…похоже, ты прав», — наконец произнес он, немного подождав, пока Гарри успокоится. В конце концов он, похоже, пришел к какому-то выводу и пожал плечами. «Поладить с ними гораздо проще, чем ненавидеть, особенно если у нас с ними будет много совместных занятий». Гарри хотелось засиять от радости, но он ограничился приятной улыбкой и откусил блинчик. Бросив взгляд в сторону, он увидел, что Невилл ковыряет овсянку и рассеянно раскладывает изюм по краям тарелки. Конечно, он ничего не сказал, но было бы немного грубо с его стороны заговорить об этом за завтраком в первый день занятий по магии. Гарри отложил этот разговор на потом, но решил вернуться к застенчивому блондину, пока не прошло слишком много времени. Он махнул рукой на весь этот разговор и позволил Симусу и Дину перевести тему на маггловский футбол и квиддич. Казалось, они вот-вот станут закадычными друзьями, ведь они с таким же энтузиазмом относились к своим видам спорта, как Драко к квиддичу, и, похоже, были готовы делиться своими увлечениями и узнавать о страстях друг друга. Он знал достаточно об обоих видах спорта, чтобы внести свой вклад в разговор, но быстро понял, что до их фанатизма ему далеко. Магия была для него в новинку, и больше всего его интересовала перспектива занятий квиддичем: полеты казались ему самой фантастической вещью в волшебном мире. После недолгих уговоров он добился от них обещания, что первокурсников в конце концов начнут учить полетам, чтобы проверить, есть ли у них способности к этому виду спорта. Невилл не был в восторге, а вот Гарри — очень даже. Это звучало весело, звучало прекрасно, и он, наверное, ждал этого занятия с большим нетерпением, чем уроков, которые должны были начаться через полчаса. Кстати, примерно за 15 минут до того, как им нужно было выходить, чтобы побродить по замку и найти нужную аудиторию, а Большой зал был уже полон студентов, которые, по сути, уже закончили трапезу и весело болтали, Макгонагалл начала обходить гриффиндорский стол, раздавая расписания. Примерно через минуту появился Рон, которого за ухо тащил за собой очень раздраженный рыжеволосый староста. Ох, какой же ты хороший старший брат. Рон был бы в полном пролёте, если бы его брат не заметил его отсутствия и не настоял на том, чтобы оттащить его на занятия. Он знал, что Рон, скорее всего, умер бы на месте, если бы пропустил завтрак из-за того, что Макгонагалл испепелила его взглядом, когда он подошёл к её столу в то время как она раздавала расписание. Он не был уверен, входит ли в обязанности старосты забота о первокурсниках, но, судя по кислому выражению лица рыжеволосого старосты, Гарри решил, что вряд ли. По крайней мере, раньше этого не требовалось, по крайней мере не так часто. Решив, что не хочет сталкиваться с Роном с самого утра в день начала занятий по магии, он с широкой улыбкой принял расписание, которое протянула ему Макгонагалл. Та бросила на него подозрительный взгляд, а он быстро крикнул своим соседям по комнате: «Я сейчас вернусь!» — и направился к столу Слизерина, прежде чем Рон успел подойти и сесть. Он смутно ощущал на себе множество взглядов, но быстро решил, что ему все равно — особенно когда при его приближении Драко резко поднял голову, вскочил с места и, встретив его на полпути у входа в Большой зал, послушно протянул ему расписание. Он сравнил их и тут же надулся. «Что?! Ты же говорил, что Слизерин и Гриффиндор часто объединяются в пары! Врун». Он фыркнул и удостоился царственного закатывания глаз. — Я уверен, что для многих гриффиндорцев, которые не так сильно увлечены змеями, два предмета кажутся слишком много. — протянул Драко. — Но не забывайте, что теорию магии и астрономию преподают на всех факультетах. — Ладно, хорошо. Сегодня у нас как раз есть один! Можем сходить после обеда вместе. — Кстати, ты правда собиралась сесть за стол Слизерина за обедом? — он сказал это как ни в чем не бывало, но его взгляд говорил о другом. Это укрепило его решимость. Не то чтобы его когда-то останавливали косые взгляды и ледяные глаза, но, мягко говоря, это подлило масла в огонь. «Я знаю, Блейз уже скучает по мне. Скажи ему, чтобы не волновался, я скоро вернусь и снова его побеспокою». Драко дернулся, словно вот-вот рассмеётся, но в последнюю минуту взял себя в руки, прикусил губу и улыбнулся уже спокойнее. — Я обязательно передам. «Спасибо, Драко, ты просто прелесть». Они обменялись краткими улыбками, после чего Гарри вернулся к обсуждению их расписания и составлению плана на семестр.

000

Драко... мучительно осознавал, что все взгляды прикованы к ним двоим, ведь они особо и не прятались. Скорее, стояли у входа, где его мог видеть буквально весь зал. И он действительно чувствовал на себе сотни взглядов и слышал шепот. Но он стоял на своем. Тепло широкой довольной улыбки Гарри развеяло тревожное чувство, словно солнечный свет, сжигающий холодную утреннюю росу, словно Патронус, появляющийся перед морем осуждающих взглядов, и все это перестало иметь значение. Новый учебный год начался сентябрьским утром, которое в этом году выдалось особенно теплым.

000

Снейп был на грани отчаяния и других, непонятных ему самому, эмоций, и вилка в его руке, зависшая над нетронутым завтраком, была в опасности. Он ненавидел себя за то, что был просто зрителем, который мог только сидеть здесь и смотреть. Он даже не знал, что бы он сделал, даже если бы мог выйти из тени и что-то предпринять, но от безысходности он готов был лезть на стену. Или в петлю. Но все, что он мог делать, это сидеть здесь и наблюдать, как его крестник храбр. Достаточно смелый, чтобы предстать перед всей этой чертовой школой и молча заявить, что да, у этого слизеринца был друг гриффиндорец. Как будто он не видел, как хаффлпаффцы перешептываются, словно сплетницы, а когтевранцы гадают, что бы это могло значить. Как будто он в этот самый момент не разрушал свою репутацию в Слизерине на глазах у старшекурсников, которые с каждой секундой смотрели на него все холоднее, или на глазах у гриффиндорцев, которые, казалось, вот-вот вырубятся, не в силах осознать происходящее: кто-то покраснел, кто-то просто тупо пялился. Один из семикурсников Слизерина выглядел так, будто готов убить, но ограничился тем, что мрачно прихлебывал кофе. Слизеринцы живут скрытой политикой, и Драко стоял там со спокойной, непринужденной и добродушной улыбкой, которая заставила бы Люциуса чертовски гордиться, если бы она была обращена к учителю или политику, и все же… ...и все же Драко еще не был политиком, ему было всего одиннадцать чертовых лет, и Северус достаточно хорошо знал своего крестника, чтобы понимать, что тот не маскирует страх, гнев или ложь, чтобы добиться своего. Он улыбался так, потому что мальчику хотелось ухмыляться во весь рот, но он умел держать себя в руках. Его маска скрывала радость и тепло, а не то, что обычно скрывают слизеринцы. Змеи постарше поняли это и молча переглянулись, прежде чем разойтись по своим делам. Драко совершил ошибку и должен был за нее поплатиться. Северус больше всего на свете хотел защитить ребенка, но понимал, что даже он не в силах это остановить. Слизеринцы не были теми чудовищами, какими их выставлял мир, но это не значит, что они сами по себе не были чудовищами — просто они становились чудовищами, когда сами того хотели. Очень умные, очень своеобразные чудовища, которые в конце концов добились своего. Хорошие чудовища, которых не поймали. Монстры, которые очень гордились своей красотой и утонченностью. Северус любил Слизерин и по сей день, хотя теперь, когда он вырос, он понял, каким бедным слизеринцем был когда-то — тем, кто в конце концов потерял Лили, потому что не понимал.  Он был в ужасе от того, что Драко не понял. Пока не понял. Но он был абсолютно уверен, что вот-вот узнает, и это будет не очень приятно. Он гадал, что сделает Люциус, когда это случится, и как его будут обвинять в том, что он не защитил наследника Малфоев. Как будто он вообще могчто-то сделать. Но хуже всего было то, что в глубине души Северус знал, хоть и стыдился в этом признаться (а он был очень мелочным человеком, так что это о многом говорит)..., что он тоже немного ревновал к своему крестнику. Если бы только у него хватило смелости совершить такую глупую и ужасную вещь. Каким бы ужасным ни был предстоящий урок... может быть, подумал Северус, может быть, ради Лили оно того стоило бы. Он не знал и понимал, что никогда не узнает. Потому что он был трусом и в первую очередь думал о собственной шкуре... не рискуя проявить смелость или гриффиндорскую отвагу хотя бы на секунду, чтобы быть рядом с другом детства. Оглядываясь назад, он понимал, что Лили поначалу изо всех сил старалась вести себя как слизеринец и ладить с его друзьями. Поттер и Блэк позаботились о том, чтобы Северус ни разу не подошел ни к одному гриффиндорцу, кроме Лили, иначе как с враждебностью. Эта разобщенность, диссонанс, вызванный различиями... в общем, Лили перестала пытаться подружиться с кем-то из слизеринцев, кроме него, еще до окончания первого курса. Она была доброй и непредвзятой, но не из тех, кого можно растоптать, и знала, когда стоит признать, что дело безнадежно. И, возможно, именно поэтому она в конце концов тоже сдалась. То, как Драко смотрел на мальчика, который вполне мог быть юным двойником Лили Эванс, говорило само за себя. Большую часть первого года обучения в Хогвартсе Северус смотрел в такие же зеленые глаза, и когда она говорила «прыгай», он спрашивал, как высоко. Если бы только он был чуть смелее и не сдался, когда они повзрослели и на их пути встали соперничество, ревность и жизнь. Он помнил, как ждал две недели, прежде чем снова попытаться с ней связаться после распределения... не похоже было, что ее сын даст Драко возможность сбежать или отказаться от их дружбы, как когда-то поступил Северус, и по какой-то причине это больно кольнуло его в сердце. Северусу было почти физически больно наблюдать за тем, как юный рыжеволосый парень с развевающимися алыми волосами с широкой улыбкой на лице несется через весь зал к столу Слизерина, чтобы силой забрать своего друга. Если бы Драко не встал, чтобы поприветствовать его, Северус был уверен, что мальчик плюхнулся бы прямо в змеиное логово, лишь бы оказаться рядом с крестником, и по какой-то причине это физически причиняло боль.  Все это было так знакомо, так напоминало о том, что было когда-то... и все же... все было по-другому. Казалось, что та же трагическая история начинается заново, но... на этот раз — на этот раз— слизеринец был немного смелее, а гриффиндорец — немного агрессивнее. Почему он не был смелее? Почему Лили не была смелее? Почему он не подошел к ней, а она не подошла к нему, как только что сделала ее сын, прямо у него на глазах и перед всей этой чертовой школой? Потому что в жилах этого мальчика течет кровь Джеймса Поттера. Того самого Поттера, который признался в любви к Лили на глазах у всего Большого зала, не прошло и трех недель с начала учебного года. Того самого Поттера, который на спор спрыгнул с астрономической башни, веря, что Блэк поймает его с помощью заклинания левитации, хотя прошло меньше трех месяцев с начала его обучения. Этот мальчик похож на Лили, но он такой же безрассудный и агрессивный, как его отец. Он не боится отстаивать то, что любит, и с головой бросается в очередное грандиозное приключение, как и его ужасный предок Гриффиндор. Северус был в ужасе от мыслей, которые совершенно неосознанно приходили ему в голову. Хуже того, он понимал, что все они правдивы. Он вылетел из Большого зала так быстро, что даже слизеринцы не успели его заметить. Он был рад, что у него нет утренних занятий, иначе все эти ученики, получившие неудовлетворительные оценки в начале года, не отделались бы так просто.