Перевод.

Глава 12: Книга 1 : Гордость : 12  Примечания: Я видела, как люди обсуждали, каким, по их мнению, должен быть Гарри в этом образе, и ссылки ниже — это то, что побудило меня написать этот пост. В основном это фан-арт из фандома «Блич», и, конечно, я представляю, что в случае с Гарри все они будут рыжими. Думаю, он передумает и сделает себе другую прическу, когда доберется до этих стилей :P https://www.pinterest.com/pin/725642558692218998/?d=t&mt=login https://www.pinterest.com/pin/394346511118669886/ https://www.pinterest.cl/pin/831688256160582865/ https://www.pinterest.com/pin/170996117088688200/ Заслуга принадлежит оригинальным исполнителям! Текст главы Гарри почувствовал, как на лбу у него выступил пот от напряжения, с которым ему приходилось сохранять невинную улыбку, пока Макгонагалл сверлила его взглядом. Драко не преувеличивал (в кои-то веки) насчет строгой преподавательницы трансфигурации, которая теперь была его деканом и которой он твердо намеревался понравиться — чего бы это ему ни стоило, и, судя по плотно сжатым губам, это могло стоить ему жизни. Он не понимал, почему она так подозрительно к нему относится, ведь он всего лишь улыбнулся ей, но, какова бы ни была причина, она сверлила его взглядом, пока первую половину его первого в жизни урока магии посвящала тому, что они не должны делать на этом уроке. Трансфигурация, по всей видимости, была вторым по опасности магическим предметом после зельеварения, и после нескольких жутких историй Гарри в этом убедился. Когда кто-то может превратить воздух в твоих легких в иглы, а кровь в твоих венах — в чернила, учишься быть осторожным. Неудивительно, что она такая строгая — иначе и быть не может, ведь ей приходится преподавать такой опасный предмет и гордиться тем, что за двадцать два года она не потеряла ни одного ученика. Ого. Почему-то она была именно такой, как он любит. В смысле, сложной. Как Драко! К тому же она была чертовски крутой. Рон ворвался в комнату довольно поздно, хотя завтрак у них закончился одновременно, и она была той самой чертовой кошкой на столе, которая как-то слишком спокойно для обычной кошки их разглядывала. Типа, в волшебном мире люди могут превращаться в животных. Гарри вдруг понял, кем он хочет стать, когда вырастет, и первым делом решил добиться расположения преподавателя трансфигурации, чтобы тот научил его этому. Поэтому, несмотря на то, что она сверлила его взглядом и, казалось, каждое второе или третье предупреждение, которое она повторяла довольно часто, относилось именно к нему, он просто невинно улыбался ей в ответ и мысленно перебирал в голове все, что знал по этому предмету из учебника. Он был рад, что не ошибся в своих догадках, когда в середине урока она раздала спички и начала объяснять, как сделать из них иголки. Он уже читал об этом и решил, что определенно заставит ее улыбнуться. Он был вне себя от возбуждения, когда наконец-то сотворил свою первую магию, но всё же сумел взять себя в руки и вести себя так взросло и спокойно под её пристальным взглядом. Когда он достал палочку, его на мгновение охватили сомнения: а вдруг знание автоматически даст ему возможность творить магию... но потом он понял, что это было бы глупо. Это было волшебство, честное слово. Если он думал, что у него получится, то так оно и было, потому что… ну, волшебство. Поэтому он широко ухмыльнулся, взмахнул палочкой и произнес заклинание, тщательно выговаривая слова, поскольку она была очень строга к произношению. Он был вне себя от радости, когда его спичка тут же превратилась в идеальную серебряную иглу. Он тоже читал теорию и знал, что визуализация очень важна, так что это была не просто игла... он вырезал свое имя на ее тонком, как волос, корпусе. Потому что он был перфекционистом. Он так гордился собой, что чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда над ним, казалось, материализовалось чье-то присутствие. Он поднял глаза и невинно улыбнулся профессору, который, казалось, настороженно смотрел на него сверху вниз. “… пять очков Гриффиндору за то, что вы первым сменили иглу, мистер Поттер”. Она сделала это почти неохотно. “Спасибо, профессор”. Он вежливо поздоровался с ней, все еще ухмыляясь. Она лишь бросила на него еще более суровый взгляд. “… вы подготовились к этому занятию, мистер Поттер? “Да, профессор”. Он старался говорить как можно вежливее, но не смог сдержаться: “А что за трансфигурация отвечает за превращение в кошку? “Ни в коем случае”. Она тут же осадила его, многозначительно приподняв бровь. Он разинул рот, словно шокированный ее словами, но при этом явно сдерживал улыбку. «Я просто задумался о том, что это было за превращение, вот и все! Я знаю, что ты не такая — ты недвусмысленно дала это понять в начале урока». — настаивал он. — Хм. Я уверена. — невозмутимо ответила она, ни на секунду не поверив в его слова. — Раз уж ты так быстро закончил, можешь написать мне небольшое эссе о теории манипулирования металлом. — О, так можно я тогда упомяну свою гравюру? — осторожно вставил он, наблюдая за тем, как она замирает, явно собираясь уйти и оставить его разбираться с последствиями. — Что ты сказал? — Видишь мою гравировку? — Он протянул ей иглу, и она взяла ее, внимательно рассматривая... и поправляя очки, потому что надпись была совсем крошечной... пока ее брови не взлетели вверх. «...впечатляюще для вашей первой попытки в трансфигурации, мистер Поттер. Надеюсь, эссе будет хорошим». Он надул губы. «Серьезно? А можно я спрошу про превращение металла в металл, которое мы теоретически будем делать на следующем уроке?» Она нахмурилась. «И что с того?» «Это какой-то металл? Типа, у маглов есть разные категории металлов, например тяжёлые металлы, которые, я не совсем понимаю, как, но совершенно отличаются от остальных, и мне просто интересно, может ли это быть связано с магией…» Он немного поболтал с ней, следя за тем, чтобы его лицо не выражало ничего лишнего, но в основном наблюдая за ее реакцией на его вопрос и его оценкой. Несмотря на то, что она была непробиваема, она становилась немного мягче, когда он заговаривал о трансфигурации... и не о сложных, потенциально опасных темах. Хм, похоже, разговоры о работе — самый быстрый способ расположить ее к себе. Не то чтобы это было большой проблемой, ведь он уже почти дочитал учебник по трансфигурации и, вероятно, мог бы уделить этому предмету чуть больше времени, если бы это принесло ему дополнительные баллы в ее глазах. Делл тоже увлекалась трансфигурацией, и ее дневники были совсем не скучными. Он уже немного заинтересовался этой темой, пока читал их, и не составило бы труда превратить легкую интригу в настоящий интерес. Он вспомнил, как ранее заметил, что специализация в магии более ценна и прибыльна, чем умение быть мастером на все руки. Ему нужно было посмотреть, как пройдут остальные занятия на этой неделе, но трансфигурация подавала большие надежды. Он до сих пор не знал, что именно ему предстоит. В конце концов, ему было всего одиннадцать, и у него не было никаких планов на будущее, но Макгонагалл была в его списке, и поэтому, пока он делился своими наблюдениями и размышлениями о прочитанном, а она слегка расслаблялась, он решил, что это хорошее начало.

000

К тому времени, как прозвенел звонок на обед, Гарри понял две вещи. Во-первых, Макгонагалл ему очень нравилась. Она спокойно выслушивала его бессвязные вопросы и попытки отвлечь ее, а затем говорила с ним как со взрослым, раз за разом опровергая его теории неопровержимыми фактами и даже давая ему ссылки на источники, которые подтверждали ее слова. Ее не смущали его попытки перехитрить ее или отвлечь, ведь ему все равно пришлось писать дополнительное эссе, только времени на это уходило меньше. Признав свое поражение, он взялся за это задание в дополнение к их обычной домашней работе и поклялся отомстить, написав что-нибудь с отсылками, от чего она хотя бы удивленно поднимет брови. Она была крепким орешком, но он был уверен, что справится. В конце концов. Возможно, ему понадобится седьмой год, но он хотя бы умрет, пытаясь. Во-вторых, он узнал, что «История магии» — это скууууучно. В смысле, призрак, бубнящий о войнах гоблинов!? Он думал, что учебник устарел, когда бегло просматривал его, и вот это только подтвердило его догадки, а то и хуже. Он даже не мог смириться с тем, насколько ужасной была ситуация в классе: почему призраку разрешили преподавать, почему призраку разрешили преподавать древнюю историю на уроке современной истории, почему призраку разрешили преподавать, хотя он не мог проверить посещаемость, хотя весь класс, скорее всего, уже был в магических домах престарелых, почему призраку разрешили преподавать, хотя он даже не замечал поднятых рук и уж тем более не мог ответить ни на один вопрос, почему…!? Иисус, утоляющий жажду Христа, — столько проблем. Однако в тот момент Гарри не мог справиться с внутренним раздражением и обостренным чувством несправедливости, потому что обед тоже не обещал быть легким, несмотря на то, что это был не урок. Он отогнал эти мысли, вошел в Большой зал и сосредоточился на следующем важном испытании: За столом Слизерина. Кучка детей, подростков и тинейджеров, обедающих вместе, не должны были вызывать у него такого нервного напряжения, но Гарри знал, что это будет то еще испытание. По крайней мере, он надеялся, что никто не набросится на него с кулаками, как на слизеринца, приближающегося к столу гриффиндора, хотя наказание за провал, скорее всего, было бы гораздо более суровым. И он, скорее всего, этого не предвидел. Что ж, время не терпит. Заметив свою цель (это было несложно: в море черных голов сияющая белокурая макушка была заметна даже из другого конца зала), он спокойно, но целеустремленно двинулся по проходу между столами к дальней стене, не оглядываясь, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь на него с осуждением за то, что он подошел слишком близко. Он добился определенного успеха: даже Драко не заметил его приближения, пока тот легонько не толкнул его плечом, чтобы освободить себе место. Блондин слегка подпрыгнул, быстро взглянул на него серыми глазами и снова принял невозмутимый вид, слегка улыбнувшись. Гарри плюхнулся за стол и улыбнулся в ответ. Он прекрасно понимал, что все вокруг замолчали и уставились на него. Драко, казалось, заметил внезапную тишину и демонстративно откусил еще кусочек от своего обеда, как будто в этом не было ничего необычного. Гарри поерзал, устраиваясь поудобнее, и положил сумку к ногам, как будто ничего не произошло. Через пару секунд напряженного молчания старшеклассник слева от него не выдержал. «Что здесь делает гриффиндорец, Поттер? Убирайся отсюда», — прорычал он, враждебно глядя на рыжеволосого. Судя по всему, он учился на четвёртом курсе и был порядком зол. Гарри уставился на него. И продолжал пялиться. Драко едва заметно ухмыльнулся, так что это заметили только старшекурсники, и продолжил обедать, не вмешиваясь и прекрасно понимая, что его друг справится с этой ситуацией и без его помощи. На самом деле он только усугубил бы ситуацию, поэтому промолчал и продолжил наслаждаться пастой — и зрелищем. Неловкое молчание затягивалось. И продолжалось. Спустя целую минуту четверокурсник со Слизерина слегка поежился под пронзительным взглядом изумрудных глаз. Он слегка поерзал на стуле, не понимая, почему никто не отвечает, и не зная, стоит ли ему первым отвести взгляд. Гарри ухмыльнулся, посчитав это своей победой и сбив с толку почти всех присутствующих. Они понятия не имели, почему он такой самодовольный, и им явно не нравилось, что они в неведении. Гарри торжествующе вздернул подбородок, чем чертовски разозлил всех присутствующих, которые хмурились, пытаясь понять, что же они упустили. А Гарри… просто издевался над ними. Никто больше не сказал ничего враждебного, поэтому он с широкой улыбкой повернулся к Драко, полностью проигнорировав резкий комментарий четверокурсника. В любом случае, как прошла защита? Это то, что меня интересует больше всего. Было ли это в основном теоретическое занятие, ведь мы первокурсники? Драко удивленно моргнул, но, дожевав последний кусочек, вздохнул, смирившись со всеми социальными промахами, которые с радостью совершал Гарри, и небрежно пожал плечами. — На самом деле скучно. Профессор заикается, и мы едва могли понять, что он говорит. Кажется, он сам боится того, о чем собирается нам рассказывать. "А? Какой ужасный учитель, если ты даже не можешь его понять". Гарри нахмурился, вспоминая Историю магии, и решил, что ему нужно начать составлять список жалоб. Он задавался вопросом, будет ли директору не все равно, отправит ли он ему список жалоб, или это было бы слишком самонадеянно. Он также задавался вопросом, волнует ли его, считает ли директор его самонадеянным маленьким гремлином или нет, поскольку в данный момент он вообще не испытывал теплых чувств к мистеру Дамблдору. Он быстро отогнал эти мысли, пока они не затянули его: это были мысли из прошлого. «Это будет раздражать. По крайней мере, тема интересная?» — Немного. Магические существа, темные монстры и все такое — с этим, наверное, не прогадаешь. Защитные и атакующие заклинания, похоже, будут поинтереснее, но до них еще далеко. «Что, черт возьми, происходит?» — спросила другая старшекурсница, обращаясь ко всей вселенной. Она была сбита с толку тем, что Гарри устроил импровизированный поединок взглядов с парнем напротив, и никто, похоже, не мог прийти в себя настолько, чтобы понять, что два первокурсника, обсуждающие свои уроки, полностью их игнорируют. Для них это была непостижимая мысль, и с тех пор, как он сел, они не переставали пялиться на него и не возвращались к еде. Это быстро надоест. К счастью, Драко быстро уловил суть и, подражая легкомысленному поведению Гарри, надел на девочку очень впечатляющую фарфоровую маску. — Ах, обед? — ты идиот — тон, сопровождаемый многозначительным вздергиванием белокурой брови в ее сторону. Гарри мог только мечтать о такой дерзости, но, наверное, в дружбе с избалованной девчонкой есть свои плюсы. При этой мысли он широко улыбнулся. «Да, но почему он обедает с нами?» — резко ответила девочка, произнеся имя Гарри с таким же выражением, с каким можно было бы сказать «отрубленный палец на ноге» или «куча человеческих экскрементов». Ему не очень понравился этот тон, и он почувствовал, как его слишком жизнерадостная улыбка застыла на губах, словно лезвие шеф-повара, вставленное в подставку для ножей.  «Я обедаю с Драко, потому что он мой друг, а ты подслушиваешь. На мой взгляд, для слизеринца это немного грубо». — Он сказал это таким тоном, каким мог бы прокомментировать погоду или цвет своего свитера в то утро. Слова были острыми, как иглы, и старшекурсник, сидевший по другую сторону от Драко, который как раз откусил от своего обеда, — судя по всему, это противостояние не скоро закончится, — подавился. Даже Драко перевёл на него свой серый взгляд, словно безмолвно спрашивая, что он делает, но Гарри демонстративно повернулся к Драко, всем своим видом показывая, что разговаривает только с ним и ни с кем другим. — С другой стороны, я гриффиндорец, и вау, парень, ты был прав, когда сказал, что они небыстро схватывают. Можно подумать, сарказм — это совсем другой язык. Драко слегка удивленно рассмеялся, не ожидав такого приступа веселья. Удивительно, но Блейз, сидевший напротив них, тоже засмеялся и, когда они посмотрели на него, снова прикрыл рот рукой, словно пытаясь скрыть, что смеялся. Высокий парень снова понял, что его поймали с поличным, и изящно и невозмутимо пожал плечами, хотя Гарри успел заметить, что это движение было довольно натянутым. «Извини, но это просто смешно». Он отмахнулся, как будто признание гриффиндорца — и этого долбаного Гарри Поттера — в том, что он сказал что-то забавное, посягнув на территорию Слизерина, не было чем-то из ряда вон выходящим. У него была очень непроницаемая мина, или, по крайней мере, его двусмысленность была искренней, что было очень интересно. Судя по тому, что рассказывал Драко, первокурсники были настороже даже в своем доме — например, Теодор, который до сих пор не оторвался от обеда, чтобы поздороваться с Гарри. Драко, конечно, был исключением, но Блейз… был странным.  Гарри широко ему улыбнулся. Блейз смотрел на него в ответ, его темные глаза ничего не выражали, как у человека с непроницаемым лицом. В отличие от Драко, он не излучал царственную апатию, а скорее выглядел так, будто что-то обдумывал, но скрывал свои мысли. Спустя несколько долгих мгновений он медленно вернулся к еде и, как и Теодор, сделал вид, что не замечает Гарри. Остальные слизеринцы, похоже, поняли, что это лучшая тактика, чтобы сохранить достоинство и не выбиваться из графика, ведь им нужно было поесть перед дневными занятиями, и тоже сделали вид, что Гарри здесь нет. Однако по их взглядам Гарри понял, что это еще далеко не конец. Он и не думал, что все будет так просто, а слизеринцы, как он быстро понял, были мастерами фразы «выбирать сражения».  Однако Гарри не собирался так просто сдаваться в этой войне. При необходимости он мог бы так же тщательно выбирать сражения. — А ты не могла бы рассказать мне побольше о квиддиче? Кажется, об этом говорят все мои соседки по общежитию, а я до сих пор не знаю всех подробностей. А на следующей неделе отборочные соревнования! Я никогда раньше не летала, но это звучит захватывающе. Ты же говорил, что давно летаешь, да? — непринужденно обратился он к Драко, откусывая от своего обеда. Блондин быстро оценил ситуацию и, похоже, пришел к выводу, что пока можно подыграть — Гарри выиграл эту битву. "Да, у нас в поместье есть поле, на котором я летаю почти всю свою жизнь." Они продолжали непринужденно болтать о пустяках, и хотя обстановка за столом в целом была неловкой и слишком напряженной, чтобы это игнорировать, никто больше не заговаривал о присутствии Гарри до конца ужина.

000

Сегодня у него было три урока: сначала трансфигурация, потом история магии, а после обеда — теория магии, которую, судя по всему, изучали только первокурсники всех четырёх факультетов. Каждый блок, казалось, занимал около 90 минут, из них 10 минут на то, чтобы добраться из одного места в другое, что казалось не так уж много, поскольку он понятия не имел, где находятся эти классы, но подумал, что, вероятно, станет легче, когда он получит планировку замка — переход от Трансфигурации к Истории магии был немного отрывочным, поскольку с ним не было Драко, с которым он мог бы сопровождать, но (не) к счастью, Биннс, вероятно, не заметил бы, если бы он опоздал, а тем более, если бы он вообще не появился. После обеда он поплелся за слизеринцами на урок теории магии, потому что все они, похоже, знали, куда идти. Возможно, их старосты были более точны в указаниях или им дали карту, но никто из них не признался, что пользовался ею. Сама теория магии преподавалась в довольно большом классе, и Гарри потребовалось около 20 минут, чтобы заскучать. Очевидно, это был предмет, который вы могли бы посещать в качестве дополнительного после первого курса, но Гарри почти сразу вычеркнул его из своего списка. Все, что они делали, это говорили о мыслях и намерениях, стоящих за магией, что должно было быть действительно круто, но Профессор — некая Аврора Синистра, которая, очевидно, также была профессором астрономии, — говорила об этом так, как будто это был сеанс терапии, продолжая говорить о чувствах и намерениях. Сегодня утром на уроке трансфигурации Гарри уже доказал, что у него есть «намерение», и, хотя он машинально делал пометки в виде коротких тезисов, он быстро перестал обращать внимание на происходящее. Он заметил, что почти все чистокровные и полукровки, которых он знал, либо смотрели в окно, либо переписывались друг с другом. Он подумал, что если ты с детства знаешь о магии, то этот предмет — просто дурацкий, но его нужно посещать, чтобы все были «на одной волне». Какими бы благими ни были намерения, у Гарри возникло ощущение, что если они хотят, чтобы магглорожденные «догнали» их в развитии, то им стоило бы потратить это время на разговоры о волшебном правительстве или о базовых повседневных магических вещах, о которых они не знали с детства. Вопрос о том, как на самом деле творить магию, казался слишком расплывчатым, чтобы посвящать ему целый год. Первый урок можно было бы свести к фразе «просто сделай это и поверь, что у тебя получится», которой вполне хватило бы для объяснения магии в целом, а на других уроках можно было бы углубиться в детали того, что может потребоваться для заклинания. Драко сидел рядом с ним и почти весь урок передавал ему записки. Они оба делали записи, потому что это было принято в академической среде, и никто не хотел, чтобы о слизеринцах говорили, что они плохие ученики, пусть даже только на словах. Гарри заметил, что некоторые из них не только делали записи, но и переписывались друг с другом, в то время как другие факультеты были не так осторожны, и половина гриффиндорцев и хаффлпаффцев вообще ничего не записывали. Девушка, сидевшая перед ним, — Гермиона Грейнджер, вспомнил он, — которая помогла Невиллу в поезде, делала страницы конспектов, что, на его взгляд, было немного чересчур, но каждому своё. В середине урока он почти зевал от сытного обеда и этого скучного урока и начал набрасывать домашнее задание по трансфигурации под видом конспектирования. У него было предчувствие, что это и "История магии" станут отличными учебными залами для продвижения вперед в его более интересной работе.

000

"Я бы не стал…" — Хм? — Гарри прервался на полуслове и поднял лейку, прежде чем полить стоявшее перед ним пушистое растение. Его первый день в волшебной школе прошел относительно без происшествий, если не считать ланча со слизеринцами. После Теории магии они с Драко впервые заглянули в библиотеку Хогвартса, чтобы закончить домашнее задание, которое им уже было задано, и благодаря его успеху в Теории магии у него было более чем достаточно времени, чтобы выполнить оба домашних задания по трансфигурации до ужина (и он был очень горд некоторыми ссылками, которые он нашел для поддержки себя, проверив их и для собственного чтения в ближайшие пару недель). Он не стал испытывать судьбу и поужинал за гриффиндорским столом, а затем провел вечер в гостиной, где Симус и Невилл учили его и Дина магическим играм, например «взрывающему щелчку». К ним присоединились близнецы Уизли, которые быстро стали одними из его любимых друзей. Они были душой компании в любой компании, и вскоре к ним присоединились второкурсники и третьекурсники, которых заражал их безудержный смех и восторг, который близнецы легко могли довести до исступления. Так что вечер удался на славу и стал отличным началом учебного года. К концу вечера даже Невилл смеялся от души, и Гарри стало тепло и уютно. Сегодня утром наступил второй день учебного года, а вместе с ним и новый предмет — травология. Урок проходил в теплицах, и их парой были хаффлпаффцы, которые, казалось, были вполне довольны тем, что просто спокойно занимались своими делами. Несмотря на то, что Невилл всё ещё плохо ориентировался в школе, он, похоже, прекрасно знал, куда идёт, когда они вышли из-за стола. Гарри это заметил, но не придал значения. Однако теперь он начал кое-что понимать. Невилл одним пальцем приподнял носик лейки, чтобы вода не попала на растение, которое он собирался полить свежей дождевой водой. «Им нравится более сухая почва — если она слишком влажная, корни заплесневеют и растения не вырастут большими. Профессор Спраут уже увлажнил почву, которую мы использовали», — объяснил он, впервые с тех пор, как Гарри познакомился с ним три дня назад, не запинаясь и глядя прямо в глаза. Гарри моргнул, а потом ухмыльнулся. «Невилл, ты не говорил, что тебе нравится гербология!» «Ну… э-э-э…» И снова покраснел до кончиков ушей, неловко опустив взгляд. «У своих родственников я тоже много возился в саду — знаете, чтобы не сидеть дома без дела, — но это были обычные растения. А вот волшебные — для меня как иностранный язык». — Он непринужденно болтал, желая подбодрить друга, а не вывести его из себя. Невилл просто возился со своим собственным растением, которое было в горшке гораздо аккуратнее, чем у Гарри. "... да. Я тоже мало что знаю о маггловских растениях". Медленно признался он. "Как насчет обмена? Я расскажу тебе о розовых кустах моей тети, а ты мне об этих наручниках". Он помолчал пару секунд.… Затем он робко улыбнулся и посмотрел на него с гораздо более мягким и менее испуганным выражением лица, чем обычно.  — Конечно, — тихо согласился он. «Кроме того, ты точно будешь моим напарником во всех крупных проектах, которые мы будем делать на этом курсе», — с ухмылкой заявил он, чем вызвал искренний смех блондинки. — Меня это устраивает. Это значит, что ты будешь моим напарником во всех наших проектах по трансфигурации. — Он ответил легче, чем обычно, но Гарри был слишком удивлён его словами, чтобы придавать им значение. «Трансфигурация? Почему? То есть я не против, но не думал, что на этом предмете я могу чем-то выделиться». Невилл развернулся к нему и посмотрел на него с недоумением и легким раздражением. «Ты с первой попытки подобрал иголку к нитке, помнишь? И большую часть урока обсуждал с Макгонагалл теорию этого процесса». — А, ну да. — Ну да, но не из-за желания преуспеть в трансфигурации — по крайней мере, не поначалу и даже не сейчас, ради предмета. В конце концов, у него были планы, а трансфигурация была лишь средством для достижения цели. — Если честно, я пытался ей понравиться — это было что-то вроде личного вызова. Я не придавал особого значения трансфигурации, но она казалась довольно простой. Блондин снова опустил взгляд, почти нежно касаясь пальцами листа своего растения. «У меня все время ничего не получалось, и даже сейчас, когда я тренируюсь, у меня получается лишь слегка заострить кончик, а не сделать его по-настоящему острым», — признался он таким тихим голосом, что это было похоже на вздох. «Но ты определенно заслужил репутацию мастера. Ах…» — он прикусил губу, словно пытаясь сдержать улыбку и гримасу одновременно. «Я почти уверен, что именно поэтому Гермиона тебя отшила». Гарри моргнул и машинально оглядел теплицу, но кудрявая девочка была увлечена разговором с другой гриффиндоркой — кажется, ее звали Лаванда, — которая явно не была в восторге от происходящего. Либо Гермиона ничего не заметила, либо ей было все равно, хотя Гарри подумал, что было бы смешнее, если бы ей было все равно. Она была бы из тех, кто делает все, что хочет, невзирая на общественное мнение, но она была бы из тех, кто ему не нравился, если бы просто не замечала, и у него было смутное предчувствие, что он знает, о ком речь. «Гермиона меня бросила?» — озадаченно повторил он. — «Когда это случилось?» Невилл снова бросил на него раздраженный взгляд, и Гарри понадеялся, что это не войдет у него в привычку. «Вчера вечером ты пригласил ее поиграть с нами в «взрывающийся щелчок», а она, по сути, велела тебе не вмешиваться. Не знаю, во что ты там вмешивался, но, кажется, она делала домашнее задание?» А? Он этого совсем не помнил. «Не припомню такого». Он пожал плечами, и Невилл слабо улыбнулся, явно забавляясь. «Знаешь, для такого наблюдательного человека просто удивительно, как ты умудряешься не замечать, когда с тобой плохо обращаются». Это вызвало у него смешок, потому что, надо признать, это была правда. «На некоторые вещи не стоит обращать внимания. Если человек не входит в мой список тех, кто мне небезразличен, то все, что он говорит, я слушаю одним ухом, а другим не обращаю внимания». Он объяснил, что во многом это заслуга Дурслей. По крайней мере, за годы общения с ними он научился пропускать их слова мимо ушей, не придавая им особого значения. — Меня это не удивляет — я ее почти не знаю. Хотя почему из-за того, что я превратила иглу, я попала в ее черный список, я понятия не имею.  «Вчера за обедом она упомянула, что была лучшей ученицей в своей старой школе. Она сказала Лаванде, что, когда Макгонагалл пришла показать ей волшебный мир, она назвала ее, вероятно, самой выдающейся ведьмой своего поколения». — пересказал Невилл, и в голове Гарри зазвучали тревожные звоночки. Во-первых, МакГонагалл показала Гермионе волшебный мир? И он получил Хагрида? Я хочу сказать, что он любил Хагрида, но эта система была несовершенной, если магглорожденные получали таких наставников, казалось бы, случайно. Во-вторых, очень удобно иметь друга-невидимку, который всех слушает, но которого никто особо не замечает. Конечно, он хотел, чтобы Невилл раскрылся, но понял, что, хотя Невилл и молчит и разговаривает только с самим Гарри, у него есть отличный способ собирать информацию, если она ему нужна, особенно в Гриффиндоре, что может оказаться полезным. В-третьих, было чертовски забавно, хоть и печально, что ревность стала главным оружием Грейнджер. Я имею в виду, что она только начала учиться в волшебной школе, а уже отказалась от дружбы с ним, потому что он обошел ее на одномуроке. Она так высоко ценила свой интеллект, что это выглядело просто уморительно. Внезапно то, что она исписывала страницы конспектами по теории магии, предстало в новом свете, и он не смог сдержать закатывания глаз: она сгорит на работе, да еще и в одиночестве, если такова ее манера. «Эта девчонка — просто нечто. Ладно, неважно, поверю тебе на слово, но, честно говоря, мне все равно. Давай вместе сделаем домашнее задание по этому предмету и по трансфигурации, а потом посмотрим, что у нас не получается». — предложил он, и Невилл улыбнулся, как будто ожидал, что Гарри это скажет, и его это позабавило. — Звучит неплохо.