У всего есть цена

Слова Сэма зависли в душном воздухе номера, словно заряженный револьвер, направленный в грудь каждому из присутствующих. Дин замер, так и не вставив обойму в рукоятку пистолета. Металлический щелчок, который должен был последовать, сменился тяжелым, свистящим дыханием отца. Джон Винчестер медленно выпрямился. Он казался огромным в этой крошечной комнате, его фигура заслоняла собой тусклый свет лампы. — Что ты сказал? — голос Джона упал до опасного, рокочущего баса. Так он говорил с допрашиваемыми свидетелями или с теми, кто вставал у него на пути. — Я сказал, что не поеду в Висконсин, — Сэм сделал шаг назад, упираясь поясницей в край стола. Он чувствовал, как бешено колотится сердце, но отступать было некуда. — Я вообще больше никуда с вами не поеду. Я ухожу, пап. — Сэмми, ты что, рехнулся? — Дин наконец отмер, бросив оружие на кровать, и сделал шаг к брату. Его лицо перекосило от смеси страха и непонимания. — Выбрось это из головы. Отец сказал: мы выезжаем. У нас след. — Это ваш след, Дин! — Сэм сорвался на крик, и копящаяся годами обида хлынула наружу, сокрушая остатки сыновьего почтения. — Ваша охота, ваша месть! Я больше не могу так жить! Я не хочу каждую ночь проверять замки, спать с ножом под подушкой и ждать, что нас сожрут в какой-нибудь канаве! Джон сделал шаг вперед. Атмосфера в номере сгустилась до предела, стены мотеля словно начали давить со всех сторон. — Ты солдат, Сэм, — жестко, чеканя каждое слово, произнес Джон. — Мы на войне. Тварь, которая сожгла твою мать, все еще на свободе. Люди погибают каждый день, пока ты тут размазываешь сопли по поводу «нормальной жизни». Твой брат рискует шкурой ради тебя. Я рискую всем. А ты решил дезертировать? — Я не солдат! — Сэм выхватил из внутреннего кармана куртки помятый конверт и с силой швырнул его на стол, прямо поверх карт. — Я человек! Мне восемнадцать! Вот, посмотри! Это Стэнфорд. Меня приняли. С полной стипендией. Я буду учиться на юриста, у меня будет нормальный дом, стабильная работа, предсказуемое будущее. Всё то, чего ты нас лишил ради своей призрачной вендетты! Джон даже не взглянул на конверт. Его глаза горели фанатичным, беспощадным огнем. Для него этот листок бумаги был личным оскорблением, плевком в память о Мэри. — Юрист? — процедил отец с ледяным презрением. — Ты думаешь, твои законы защитят тебя, когда в твою спальню придет нечто из темноты? Ты думаешь, сможешь спрятаться за бумажками? Ты трус, Сэм. Ты просто бежишь от ответственности. От своей семьи. — Хватит! — Дин встал между ними, тяжело дыша и переводя взгляд с отца на младшего брата. Его собственные нервы были на пределе. Охота выматывала и его, но Дин не знал другой жизни и не мыслил себя вне её. — Сэмми, прекрати это дерьмо. Извинись перед отцом. Мы одна семья, мы должны держаться вместе. Ты не имеешь права бросать нас. Это предательство! Мы дали клятву! — Вы дали её, не я! — Сэм посмотрел на брата с глубокой, разрывающей сердце горечью. — Ты слепо делаешь все, что он скажет, Дин. Ты превратился в его тень. Но я не ты. Я не помню маму, понимаешь? Не помню! Для меня её смерть — это трагедия, но я не хочу класть свою жизнь на алтарь твоей памяти, пап! Пощечина. Звук удара разорвал тишину номера. Джон не сдержался. Голова Сэма дернулась в сторону, на щеке мгновенно вспыхнул багровый след. Дин отшатнулся, испуганно выдохнув: «Пап...». Сэм медленно повернул голову обратно. В его глазах больше не было подросткового страха или желания что-то доказать. В них осталась только холодная, мертвая пустота. Последняя нить, связывавшая его с этой семьей, только что с треском лопнула. Джон тяжело дышал, его кулаки были сжаты. Он сделал шаг назад и указал пальцем на дверь. — Значит, так, — отчеканил отец голос, от которого веяло могильным холодом. — Если ты сейчас сделаешь шаг за этот порог... Если ты уедешь в свой колледж — обратно можешь не возвращаться. Назад дороги нет. Можешь забыть наши имена. Можешь забыть, что у тебя был отец и брат. Если ты не с нами на этой охоте, ты нам никто. Выбирай, Сэм. Прямо сейчас. Сэм посмотрел на отца. Тот стоял непоколебимо, как скала. Затем Сэм перевел взгляд на Дина. Брат смотрел на него умоляюще, но в его глазах читался тот же приговор: если ты уходишь, ты предатель. Дин выбрал сторону отца. Как и всегда. — Хорошо, — тихо, почти шепотом сказал Сэм. Он подошел к кровати, рванул за ремень свою брезентовую сумку и закинул её на плечо. Забрал со стола конверт из Стэнфорда. Больше он не произнес ни слова. Сэм повернулся спиной к единственным людям, которых знал в этой жизни, нажал на ручку двери и вышел под проливной дождь. Дверь за его спиной захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Нагнетание закончилось. Бунт свершился. Начиналась его собственная, одинокая жизнь.