У всего есть цена

Автобус до Пало-Альто пах старыми сиденьями и дешевым освежителем. Первые недели в Калифорнии казались Сэму сплошным сюрреалистическим сном. Вокруг него бурлила жизнь, лишенная призраков, но его собственное тело отказывалось верить в безопасность. Ломка от старых привычек была физической, удушающей. Сэм селился в самом дешевом студенческом общежитии, но каждую ночь просыпался в холодном поту от малейшего шороха за дверью. Пальцы автоматически искали под подушкой рукоятку ножа, которой там больше не было. Пару раз он ловил себя на том, что насыпал соль на подоконник, а потом, чертыхаясь, смывал её тряпкой, чувствуя себя сумасшедшим. Его жгло глухое, липкое чувство вины. Каждый раз, когда в новостях мелькали сюжеты о «странных нападениях животных» или «загадочных исчезновениях» где-то на Среднем Западе, сердце Сэма пропускало удар. Они там. Дин и отец. Справляются ли они без него? Живы ли? Он порывался достать старый кнопочный телефон, но упрямство и ледяная обида заставляли его сжимать зубы и возвращаться к учебникам. Он обещал себе, что докажет им: можно жить иначе. И он смог. Бунт требовал идеального результата. Сэм учился как одержимый. Интеллект, который раньше уходил на расшифровку средневековых проклятий, теперь щелкал юридические кейсы и прецедентное право. Профессора Стэнфорда были в восторге от неразговорчивого, собранного первокурсника с цепким умом. Стипендия полностью покрывала учебу, а тяжелая ночная работа грузчиком и помощником в университетской библиотеке позволила ему сделать то, о чем он мечтал всю жизнь — снять свое собственное жилье. Это была крошечная, но абсолютно его квартира-студия недалеко от кампуса. Светлая, со скрипучим паркетом, огромным окном и — главное — без оружия по углам. Вместо серебряных ножей на полках стояли толстые тома по гражданскому праву. На кухне всегда пахло свежим кофе и тостами, а не ружейным маслом. Это была его стабильность. Его крепость. А потом появилась Джессика. Они познакомились на шумной студенческой вечеринке в честь окончания первого курса, куда Сэма буквально силой затащили одногруппники. Сэм, как обычно, стоял в стороне, чувствуя себя чужаком среди смеющихся, беззаботных сверстников, которые никогда не видели изнанки мира. И тут к нему подошла девушка с невероятными, теплыми глазами и мягкой улыбкой. На ней был простой белый топ, а от волос пахло лимоном и ванилью. — Ты выглядишь так, будто просчитываешь пути эвакуации на случай зомби-апокалипсиса, — пошутила она, протягивая ему пластиковый стакан с пуншем. Сэм вздрогнул. Она даже не представляла, насколько была близка к истине — он действительно машинально зафиксировал взглядом пожарный выход и тяжелую дубовую ножку стола, которую можно использовать как дубину. — Просто... не люблю толпу, — улыбнулся Сэм, и эта улыбка впервые за долгое время была искренней. — Я Сэм. — Джесс, — ответила она. Джессика стала той самой финальной деталью, которая склеила его разбитый мир. Она была воплощением всего нормального, чистого и светлого, к чему он стремился. Она не спрашивала про его шрамы на спине, веря его короткой лжи про «несчастный случай в детстве». Она любила готовить ему завтраки, оставлять глупые записки на холодильнике и заставляла его смеяться. Прошло два года. Сэм Винчестер окончательно переродился. Теперь он был успешным студентом-отличником, парнем прекрасной девушки, человеком с планами на юридическую карьеру. Он обставил их общую квартиру уютными мелочами. Он засыпал по ночам, обнимая Джесс, и кошмары о горящем потолке почти перестали его беспокоить. Он победил. Он построил свою жизнь отдельно от брата и отца. Он доказал себе, что его бунт был не ошибкой, а спасением. Жизнь в Пало-Альто текла размеренно, подчиняясь непривычному для Сэма, но такому желанному расписанию. Больше никаких ночных сборов за четыре минуты. Больше никакого фальшивого пластика в кошельке — на его водительских правах теперь красовалось его настоящее имя: Сэмюэль Винчестер. И это имя не разыскивалось ФБР. Их квартира с Джесс постепенно обрастала деталями, которые Дин назвал бы «девчоночьим хламом», но для Сэма они были священны. Мягкий ковер в гостиной, на котором можно было валяться и читать конспекты. Горшки с суккулентами на подоконнике — Джесс упорно забывала их поливать, и Сэм делал это сам, улыбаясь мыслям о том, что теперь он заботится о чем-то живом, а не уничтожает мертвечину. На стенах вместо карт с отметками мест преступлений висели постеры инди-рок групп и репродукции картин. — Сэмми, ты опять за свое? — Джесс со смехом запустила в него диванной подушкой. Сэм оторвался от учебника по конституционному праву. Она стояла в дверях кухни, завернутая в его огромную фланелевую рубашку, которая доходила ей до колен. В руках у неё была тарелка с подгоревшими блинчиками. Она абсолютно не умела готовить ничего сложнее хлопьев с молоком, но Сэм обожал эти её кулинарные катастрофы. Они были настоящими. — Я просто проверял... — Сэм осекся, не зная, как объяснить, что он механически сверял список продуктов с чеком, высчитывая баланс до цента. Старая привычка контролировать ресурсы. — Ты просто зануда, Винчестер, — Джесс подошла со спины, обвила руками его шею и уткнулась носом в его волосы, пахнущие мятным шампунем, а не пороховой гарью. — Профессор Дэвис сказал, что у тебя лучшие показатели на курсе. Тебя прочат в интернатуру в одну из лучших фирм Сан-Франциско. Расслабься хоть на вечер. Сэм перехватил её ладони, поцеловал тонкие пальцы. Внутри него разлилось непривычное, теплое чувство, которое он раньше никогда не испытывал — покой. Настоящий, глубокий покой. Они проводили выходные как самая обычная, счастливая пара. Ходили в кино на дурацкие комедии, ели мороженое в парке, допоздна засиживались в крошечных кофейнях, обсуждая все на свете — от международной политики до того, какого цвета диван они купят, когда Сэм устроится на работу. Сэм научился ходить по улицам не оглядываясь. Мир вокруг него наконец-то стал просто миром. Наполненным солнцем, студенческим смехом и шумом океана в паре часов езды от города. Джесс была его солнцем. Она обладала удивительной способностью замечать красоту в мелочах. Могла остановиться посреди улицы, чтобы сфотографировать необычное отражение в луже, или притащить домой бездомного котенка (которого они потом три дня пристраивали в добрые руки). Рядом с ней Сэм окончательно отогрелся. Из жесткого, вечно настороженного подростка со взглядом загнанного волка он превратился в статного, уверенного в себе молодого человека с открытой улыбкой. Конечно, прошлое не отпускало полностью. Иногда, когда за окном начиналась сильная гроза, Сэм просыпался среди ночи. На секунду ему казалось, что он снова в мотеле Блэк-Ривер, а отец сейчас рявкнет: «Подъем!». Он оборачивался, видел мирно спящую Джесс, её размеренно вздымающиеся плечи, растрепанные светлые волосы на подушке — и наваждение отступало. Он аккуратно заправлял выбивавшуюся прядь ей за ухо, ложился обратно и засыпал, зная, что защищен. Защищен своей новой, правильной жизнью. Накануне его двадцатидвухлетия они устроили небольшой ужин для близких друзей из университета. Сэм смотрел на сидящих за столом парней и девчонок, которые спорили о предстоящих экзаменах, слушал смех Джесс и вдруг поймал себя на мысли: Я сделал это. Я победил ту тьму. Мой бунт был не напрасным. Он окончательно поверил в то, что охота, монстры и окровавленные трупы на кладбищах — это просто затянувшийся кошмар из его далекого детства. Кошмар, который никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет коснуться его идеального, выстроенного с таким трудом рая.