Майк, очнись!

14 июля 1988 года

После той ночи они не оставались наедине. Вообще. Каждому было невыносимо находиться рядом с другим, и ни один из них не нашел в себе сил исправить то, что случилось перед самым рассветом. Половина июля пролетела в тишине. Для Уилла это время, вопреки всему принесло… передышку. Ужас и стыд первых дней постепенно сменились тихим покоем. Он безвылазно находился в своей комнате, днями напролет слушая музыку и рисуя все подряд: портреты несуществующих людей, обрывки каких-то снов и воспоминаний и даже Майка. Но теперь это были другие рисунки — простые, лишенные былой романтики. Просто лицо «друга», просто профиль, просто вихрь волос… губы. Без подтекста, словно он пытался переучить собственное сердце, заставляя его видеть в Майке обычного человека, а не центр вселенной. Его затворничество оказалось таким явным, что даже Джойс однажды вечером спросила, не поругались ли они с ребятами и почему Майк больше не обрывает их телефон. Уилл лишь мягко отмахнулся, сославшись на летнюю лень, но от мамы такую печаль было не спрятать. Рядом всегда был Джонатан. Видя, что брат неделю чахнет в четырех стенах, он без лишних вопросов начал тормошить его. Стал звать Уилла в свою комнату по вечерам, а позже и вовсе познакомил со своими новыми приятелями — парнями постарше, которые понятия не имели об Изнанке, не знали компашку, в том числе и Майка, пахли дешевыми сигаретами, кто-то лаком или… это был запах свободы. Они громко смеялись, спорили о новых музыкальных альбомах и относились к Уиллу без этой вечной, надоевшей жалости. Наверное, с ними Уилл впервые за долгое время почувствовал себя обычным подростком. Теперь он всегда сидел в углу с неизменным блокнотом, слушал их нефильтрованный треп, и это было действительно не так плохо. В его душу медленно, но верно возвращалось хрупкое равновесие. Хотя место для тоски тоже там, безусловно, нашлось. Майк же, напротив, медленно катился в ад. В отличие от Уилла, он не обрел спокойствия и мучительно пытался забить внутреннюю пустоту хоть чем-нибудь, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Поначалу Майк старался отвлечься привычными способами — пробовал писать: набрасывал новые сюжеты для будущих кампаний ДнД, сочинял неуклюжие стихи или даже пытался подобрать на своей старой гитаре какие-то аккорды. Но у него неотвратимо не хватало терпения. Спустя десять минут любая придуманная им история, любое описание вымышленного города или персонажа неизбежно, словно под действием магнита, скатывались к Уиллу, проступали деталями той ночи… Тетради одна за другой летели в угол, гитара чудом оставалась цела после встреч со стеной, но сколько бы Майк не бесился, он понимал одно — собственную голову так просто не выключить. И тогда он принялся изнурять себя физически, доводя тело до полного изнеможения. Майк днями крутил педали по раскаленным улицам, но куда бы он ни приезжал, Хоукинс словно издевался над ним: весь город превратился в минное поле из воспоминаний. На пустой парковке у школы перед глазами услужливо всплывало то, как Уилл неловко мялся у велосипеда в конце учебного года. В зале аркадных автоматов, посреди восьмибитного писка, чудился его тихий, знакомый смех. Даже унылое здание городской больницы, центр с его сонной ратушей и тихие жилые районы, — все дышало его присутствием. Но самым болезненным эпицентром воспоминаний оставался собственный дом. Майк спускался в подвал, застывал перед пустым стулом во главе стола для ДнД, но вместо игрового поля видел измятую простынь, лунный свет и чужие губы, на поцелуй которых он — Черт! Черт! Черт! — ответил сам. То, как он прижал Уилла к себе в полутьме спальни, преследовало его, как навязчивый призрак. Спрятаться от этого внутри компании тоже не получалось. Дастин и Лукас, ничего не подозревая, постоянно задавали вопросы: — Эй, Майк, а Уилл сегодня придет? Мы без него кампанию не закончим. — А почему Уилл не берет трубку? Вы не поссорились? Эти невинные вопросы вызывали у Майка лишь ярость. Его бесило настолько, что хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать это имя, ставшее уже личным триггером. — Откуда я знаю! — срывался он на друзей слишком резко, заставляя их недоуменно переглядываться. — Я ему не нянька! Хватит постоянно спрашивать меня про Уилла! Он злился на них, злился на себя, но в какой-то момент Майк понял, что окончательно проиграл эту войну с самим собой. Бежать больше не имело смысла. И тогда он сам, добровольно, шагнул внутрь капкана. Отрицание и страх сменились новой волной одержимости. Майк начал специально приезжать в те места, где Уилла было больше всего, словно надеялся, что он найдет там ответы. Он часами сидел на рампе в опустевшим скейт-парке, тупо глядя на то место, где не раз падал Уилл. Запирался в подвале. И снова и снова возвращался на озеро Влюбленных, на их пирс. Ответов так и не было. Или Майк просто не смог их принять. Но от этого безумного паломничества по их общим местам Майк, как ни странно, чуть-чуть успокоился. Буря внутри него немного стихла, сменившись натянутым смирением. Ему даже показалось, что он взял свои чувства под контроль. Именно в таком взвинченном, но внешне холодном состоянии он и явился на ярмарку в День города. Конечно, они с Уиллом не планировали пересекаться, но Хоукинс в разгар праздника сделался слишком тесным, а друзья так настойчиво заваливали звонками, что заставили выползти их из своих укрытий навстречу неизбежному. На ярмарочном поле они предсказуемо оказались в одной толпе. В этот раз к ним присоединились и старшие: Нэнси, Стив, Робин и Джонатан. Праздник шумел на полную мощность, заливая все вокруг светом аттракционов и оглушая всех грохотом невыразительной музыки. В воздухе плыл сладкий аромат попкорна, жареных хот догов, смешанный с едким бензиновым дымом генераторов. Какая подростковая тусовка обходится без алкоголя? Лукас так сильно «подбадривал» всех присутствующих, что Майк, накатавшись на безумных каруселях, затерялся с ним между брезентовыми навесами и сделал несколько долгих, обжигающих глотков из чьей-то припрятанной теплой бутылки. Дешевое спиртное сработало мгновенно, пуская по телу обманчивое, расслабляющее тепло. Праздничная суета быстро разделила их на группы: Робин осталась с парнями, а Джонатан и Уилл перетекли к девчонкам. Майк не протестовал. Обильные глотки «топлива» наконец-то заглушили изнуряющую двухнедельную тоску, подарив иллюзию, что он снова нормальный человек, способный просто веселиться. Или ему так показалось… ведь почти сразу под ребрами снова противно заныло, и Майк, проклиная себя, принялся то и дело оборачиваться, выискивая в толпе чужих тел единственно нужный силуэт. Внутренний компас, который он так упорно пытался сломать, продолжал безошибочно вести его в одну сторону. Майк раздраженно плевал под ноги, и уже вовсе не скрыто прикладывался к бутылке, но взгляд отвести не мог. Он не хотел шпионить — лишь выжидал момент, когда суета вокруг Уилла утихнет, чтобы подойти и наконец все исправить. Просто поговорить. Вот только с каждой минутой это ожидание становилось все более злым и хмельным. Некоторое время ярмарка шла своим чередом. Группы лениво курсировали по парку между аттракционами, изредка пересекаясь у палаток со сладкой ватой и шумно делясь впечатлениями от дурацких выигрышей. Дастин и Джейн со смехом обменялись какими-то плюшевыми уродцами, выйгранными в тире. Увидев, что Уилл немного отстал от девчонок и остался один, Майк наконец решился. Алкогольная смелость толкнула его вперед. Он сделал первый шаг, готовый подойти, заговорить и закончить эту глупую… Но… не успел. Произошло то, что заставило его замереть на месте. Время для Майка вязко замедлило свой ход, превращая пестрый веселящийся народ в беззвучную, размытую массу. Он заметил этого парня почти сразу. Высокий (даже выше Майка), слишком шумный, и двигающийся с какой-то слишком раздражающей, развязной легкостью. В его фигуре угадывалось что-то до тошноты знакомое. Выцветшая оверсайз-джинсовка поверх темной футболки, растрепанные темные волосы, уверенный голос человека, который привык быть лидером и центром внимания любой компании. Чужак появился будто из ниоткуда; вынырнул из толпы, с размаху хлопнул Джонатана по плечу, так что тот едва не пролил свою колу, и радостно, по-хозяйски обнял Уилла. Он, конечно, следом обнял еще и всех остальных по очереди, но это уже не имело никакого значения. В этом странном, заторможенном полусне Майк увидел все кристально ясно. Каждая микродеталь врезалась в память: то, как легко и уверенно чужие длинные пальцы беззастенчиво сомкнулись на лопатках Уилла. То, как сам Уилл доверчиво улыбнулся, чуть запрокинув голову, чтобы посмотреть парню в глаза. То, как этот гад, встав вплотную, что-то нашептывал ему на ухо, заставляя Уилла смеяться сквозь фестивальный гул. Оглушительный залп фейерверка расколол небо, на секунду окрасив все ядовито-зеленым цветом зависти, но Майк даже не поднял головы. Он свирепо сорвал крышку и сделал еще один глоток из полупустой бутылки. Алкоголь уже вовсю шумел в голове, смешиваясь с пульсирующей музыкой и криками людей на американских горках. Майк грубо вытер губы и снова уставился на них. Незнакомец полез в карман куртки и протянул Уиллу какую-то мелочь — блестящий значок или медиатор. Уилл принял подарок, солнечно улыбаясь. Да так, будто он не страдал эти дни! Ему было хорошо. Без Майка ему стало бесконечно легче! Внутри у Майка что-то ощутимо сдавило, перекрывая кислород. Уродливое, хищное и пьяное поднялось к самому горлу, требуя немедленно забрать свое. — Эй, ты идешь или как? — Лукас толкнул его плечом, выдергивая из транса. — Ты вообще здесь? Мы в Аркады. — Ага. Сейчас. Ложь слетела с губ автоматически. Уже через секунду ноги сами, вопреки всякой логике, несли его совершенно в другую сторону — туда, где в кольце вывесок плотного желтого света стоял Уилл. — Это точно подкрученные ружья! — горячилась Нэнси, сдавая оружие смотрителю. — Моя мушка смотрела точно в цель! — Спорить не стану, Нэнс, — высокий парень в джинсовке примирительно поднял ладони, подмигивая Уиллу. — С твоим прицелом безопаснее было кидаться в этих уток самим ружьем. Уилл искренне ухмыльнулся, прикрывая лицо рукой. И этот смех, который Майк не слышал две недели, лишил его последних нервов. Ярость внутри кипела, желая прекратить этот чужой, неуместный праздник. В этот момент Уилл обернулся и выхватил его взглядом среди прохожих. Его лицо озарилось мягкой, трогательной теплотой, словно они не виделись тысячу лет. — Майк… Я рад, что ты пришел. Думал, мы сегодня уже не увидимся. Этот теплый, соскучившийся тон сносил Майку крышу. Ведь он думал только о том, чтобы прямо сейчас схватить Уилла и оттащить подальше от этого негодяя. Эта мысль превращала его в безумца. — Как видишь, пришел, — буркнул Майк, упрямо сводя брови к переносице. — О, Уилер, а мы решили, что ты окончательно депортирован в сектор дешевого пива и американских горок, — попытался пошутить Стив, лениво крутя на пальце ключи от машины. — Избавь меня от своих шуток, Стив. Они отстой сегодня. — Чего? Нэнси предостерегающе нахмурила брови, услышав такую реакцию брата. Дьявольский парень тоже почувствовал неладное, но все же повернулся к Майку и дружелюбно протянул открытую ладонь. — Льюис. Майк вцепился в нее слишком резко. Его ногти неприятно врезались в чужую руку, демонстрируя глупую враждебность. Льюис на секунду напрягся, удивившись этой нелепой агрессии, но тут же взял себя в руки и спокойно договорил, не убирая вежливой улыбки. — Друг Джонатана. Из редакции газеты. — Поздравляю. Между ними на секунду зависла душная пауза. Никто из старших ее не уловил, но Уилл считал этот сигнал — Майк увидел, как его плечи отчетливо напряглись. Льюис же, будто проигнорировав, что находится рядом с пороховой бочкой, уже азартно повернулся к стойке. Он небрежным, отточенным жестом вскинул пневматическую винтовку и сделал три быстрых, громких выстрела. Жестяные утки с грохотом повалились назад. Заспанный смотритель палатки нехотя выудил из-под навеса приз — небольшую криво сшитую синюю акулу, с косыми пластмассовыми глазами. Льюис крутанул ее за хвост и со смехом протянул ее Джонатану: — Твой законный улов, Байерс. — Да брось, отдай Уиллу, — Джонатан отмахнулся, кивнув на брата. — Он у нас любит собирать подобное. — О, без проблем, — Льюис тут же развернулся, вторгаясь в пространство Уилла, но посмотрел на Майка. — Забирай, младший. Будет охранять тебя от это ворчуна. Уилл послушно взял игрушку, и было заметно, как он съежился под испепеляющим взглядом Майка. Он вымучил дежурную благодарную улыбку, но его пальцы слишком крепко впились в плюшевые бока акулы. — Спасибо. Она… классная. — Да ладно тебе, Льюис точно сжульничал, — попытался поддержать шутливый тон Джонатан, но Уилл лишь кивнул в ответ, не поднимая головы. Майк почувствовал, как мир вокруг начинает коварно покачиваться. В глазах рябило, невыносимые динамики будто заколачивали в виски тупые гвозди. Его тошнило от этого шума, от приторного запаха масла и, самое главное, от присутствия этого высокого, уверенного в себе ублюдка, который так легко раздавал Уиллу подарки. Внутри Майка все клокотало от собственнического, бешеного импульса — хотелось забрать эту чертову рыбу, разорвать ее в клочья и заставить Уилла смотреть только на себя. — Ничего не сжульничал, чистый талант, — голос Льюиса вырвал Майка из прострации. — О! Слушай, Уилл, а если серьезно. Нам в редакцию нужен талантливый иллюстратор на субботние колонки. У вас дома я мельком видел, как ты рисуешь. Это потрясающе. Мне, например, дико зашел тот мрачный набросок поцелуя под луной… Чертовски атмосферно. Уилл смутился мгновенно и испуганно посмотрел на Майка, будто беззвучно умолял: «Пожалуйста, только молчи». — Ты… ты не должен был это видеть. Это личное. — Да брось, рисунок реально крутой. Особенно… — Он вообще-то терпеть не может, когда посторонние лезут в его альбомы, — резко оборвал его Майк, делая шаг вперед и оттесняя Льюиса плечом. Джонатан тут же помрачнел, а Уилл медленно повернулся к Майку всем телом. В его глазах, полных ужаса, читалась тихая мольба. — Всё нормально, Майк. Прекрати, — произнес Уилл так, словно он успокаивал испуганного ребенка. И именно этот его щадящий тон взбесил Майка сильнее всего. Он стоял и словно смотрел в зеркало, в котором отражалась его лучшая версия. Льюис стоял на его, Майка, месте. Он беззаботно шутил, забирал все внимание, расспрашивал про рисунки. Он был идеален. Готовая, безупречная замена Майку Уилеру, рядом с которой Уиллу не нужно было унижаться, прятать глаза и быть кем-то другим. Майк почувствовал себя выброшенным на обочину, ненужным и параноидально зажатым в тиски своего бессилия. Льюис растерянно моргнул, переводя взгляд с одного парня на другого. — Эй, приятель, сбавь обороты. Я же ничего такого не сказал. — А я сказал, что сказал, — Майк сделал еще шаг вперед, почти вплотную приближаясь к нему. — Могу повторить по буквам. Нэнси медленно перевела взгляд с брата на притихшего Уилла. Натянуто улыбнувшись, она спросила: — Окей… Майк, что здесь происходит? — Ничего, — слишком быстро выплюнул Майк, отворачиваясь. Шея и уши его пылали от стыда. — Все просто отлично, Нэнси. Льюис ведь у нас мастер на все руки. И стреляет без промаха, и в чужом искусстве разбирается. Настоящая находка для семьи Байерсов. Льюис теперь смотрел на него совсем по-другому — внимательно, жестко. Без улыбки. — Чувак, расслабься. И в этой короткой реплике Майку почудилось разоблачение: это ублюдок все понял. Он видел набросок. Он разглядел там его кудри. И выставил на показ то чувство, которое Майк пытался затолкнуть поглубже все это время. Его поймали. Разоблачили перед всеми. Майк усмехнулся. Коротко. Сухо. Абсолютно нехорошо. — Да я совершенно расслаблен. — Майк… — едва слышно прошептал Уилл. Только это уже не работало. Наоборот. Защитная магия сломалась, превратившись в финальный триггер. Майк рванулся вперед, буквально врезаясь грудью в Льюиса, ведомый одной лишь потребностью заявить свои права. — Ты просто ведешь себя так, будто знаком с ним сто лет. Будто вы… — Что? — Ты меня слышал. Теперь уже замолчали все. Казалось, даже грохот аттракционов и музыка на заднем плане разом отодвинулись на добрый десяток миль. Уилл застыл, бледный и испуганный, но он боялся не за себя, а за Майка. И тому показалось, что эта жалость была самым унизительным, что приходилось испытывать в жизни. — Майк, пойдём отойдем, — Льюис заговорил тише, гася конфликт в зародыше. В его тоне прорезалась усталая снисходительность взрослого человека, который просто не желает устраивать позорную сцену на глазах у всех. Они сделали несколько шагов в сторону, скрывшись за брезентовой стеной тира. — Ты пьян? — прямо спросил Льюис, скрестив руки на груди. — А тебе-то какое дело? — выплюнул Майк, покачиваясь. — Да никакого, если честно. Просто ты ведешь себя как последний придурок. Майк бросился на него, ведомый слепой яростью. — Ты не имеешь права лезть к нему. Ты его вообще не знаешь! — Господи, — Льюис нервно усмехнулся. — Так это все из-за Байерса, что ли? Майк ничего не ответил. И, кажется, именно молчание всё сказало за него. — Подожди. Ты… его ревнуешь? — Льюис растерянно улыбнулся, и в его голосе прозвучало невольное, ошарашенное открытие. Травмирующее слово, произнесенное чужаком вслух, что-то оборвало внутри Майка. И он сам не понял, как схватил Льюиса за воротник джинсовки. — Заткнись. Следи за своим гребаным языком! — Руки убрал, остынь! Льюис дернулся инстинктивно, пытаясь оттолкнуть его от себя и освободиться. Дальнейшее произошло в долю секунды, быстро и грязно. В темноте мазнул бледный отсвет от тяжелого металлического перстня на его пальце. Послышался глухой удар. И сразу же сухой костяной хруст, отозвавшийся эхом прямо в черепе. Мир качнулся и перевернулся. Отлетев назад, Майк врезался лопатками в натянутый брезент палатки и рефлекторно зажал нос ладонью. Горячая, липкая и солоноватая кровь почти сразу потекла по губам, пачкая подбородок и воротник футболки. Перед глазами заплясали белые искры. — Блять, — Льюис растерянно сделал шаг назад, глядя на свои пальцы. — Блять, Уилер, я не хотел… Извини. Я не со зла. И в эту самую секунду над их головами разорвался финальный залп фейерверка, окрасив все вокруг в зловещий, кроваво-красный цвет. Из этого багрового марева вылетел пронзительный, полный паники крик: — Майк! Уилл появился рядом мгновенно, точно все это время караулил за углом. Он без раздумий рухнул на колени перед Майком прямо в пыльную траву, и его мертвенно-бледное лицо в багровых тонах казалось маской абсолютного ужаса: — Господи… Майк… Его теплые пальцы осторожно накрыли подрагивающую, испачканную руку Майка. — Дай мне взглянуть. Закинь голову назад, ну же… Майк попытался отвернуться, но Уилл аккуратно перехватил его за запястье. Настойчиво, но бережно он отнял его ладонь от лица. — Я в норме, — хрипло проговорил Майк, пока багровые капли падали на его воротник. Льюис стоял чуть поодаль, совсем растерянный и разом потерявший всю свою спесь. — Чувак, прости. Я правда не… — Забей. Просто проваливай. Парень бросил последний короткий взгляд на них, сидящих вдвоем на земле, и поспешно отступил в темноту, растворяясь в бурлящей толпе. Они остались наедине со своей личной, неизбежной катастрофой. В это время Уилл уже выудил из кармана чистый измятый платок, и, придерживая Майка за подбородок, принялся аккуратно стирать кровь с его губ. Майк сидел неподвижно, боясь сделать даже самый поверхностный вдох, чтобы не разрушить этот хрупкий момент. И, кажется, он был готов отдать все на свете, чтобы это прикосновение не прекращалось. За все время своего одиночества он безумно изголодался по этому вниманию. По Уиллу. Уилл убрал потемневший платок от его лица, внимательно всматриваясь в разбитую переносицу. Майк видел его темные, бесконечно преданные глаза и понимал: Уилл чего-то ждал. И он прямо сейчас был готов простить ему всю эту ругань, забыть обиды и снова пойти за ним куда угодно. Майк судорожно вдохнул, и его пальцы на траве побелели, глубоко впиваясь в землю. Рассудок возвращался с режущей болью, и сопротивляться этой нежности больше не было сил. — Я больше так не могу, Уилл, — беззвучно, одним дыханием произнес Майк. Он посмотрел Уиллу прямо в глаза, утопая в них, и совсем слегка подался вперед. Их теплые губы встретились снова. Этот поцелуй случился сам собой, невероятно нежный и невесомый, лишенный пьяной злости, и наполненный общей тоской. Уилл замер на секунду, а затем со слабым вдохом ответил ему — так же мягко и нежно, слегка касаясь согревающими пальцами щеки. Медленно, но неотвратимо Майк отстранился. Преодолевая внутреннее сопротивление, он поднялся на ноги, не в силах больше выносить этого затуманенного лаской взгляда Уилла. От движения кровь из разбитого носа снова липко потекла по губам, мгновенно смывая вкус только что пережитого мимолетного сча… Майк застыл, тяжело дыша и глядя куда-то мимо Уилла. Уилл, все еще сидя на земле, молча посмотрел на него. Он снова, той же дрожащей рукой, протянул ему испачканный платок. Майк послушно взял его, жалко кивнул и поплелся прочь. Он не различал дороги перед собой, коряво продираясь сквозь временный натянутый забор ярмарки. Когда он прошел чуть дальше, вывалившись на неосвещенный пустырь парковки, эмоции вырвались наружу. Осознание того, что он натворил, раздавило его. Майк бежал вслепую между припаркованных машин и рыдал — громко, навзрыд, уже совершенно не сдерживаясь. Ревнуешь?