Голос

Даниэль был довольно нервным. Его карие глаза беспорядочно метались в разные стороны, руки дрожали, а я все еще стояла перед ним с абсолютно невозмутимым лицом, как будто ничего и не произошло. Парень вдруг засуетился и полез в свой рюкзак, вынул оттуда смятую пачку влажных салфеток и протянул мне. В нём что-то поменялось, когда он вновь взглянул на меня. Теперь выражение его лица выглядело серьезным и уставшим. — Возьми. Тебе далеко идти? — монотонно спросил он. Его голос звучал холодно и безэмоционально, но одно только его беспокойства мне хватало с головой, чтобы чувствовать себя в безопасности. — Спасибо. Не совсем, я живу через дорогу, — я приняла из его рук влажные салфетки, после чего принялась старательно оттирать багровые пятна с чулков. Даниэль отвернулся, глядя куда-то в сторону, закрыл глаза и тяжело вздохнул. Мне показалось, что он выглядит мрачным и подавленным, но я не стала спрашивать его, в чем дело. Не стоит лезть в чужие жизни, когда тебя не просят. — Оно того не стоило... — тихо пробормотала я, надеясь, что он этого не услышит, но ошиблась. — Думаешь, ты одна такая, от кого я этого дебила оттаскиваю? Спустя пару минут мне удалось оттереть видимые кровоподтёки, но переносица всё еще отзывалась ноющей болью. Я выпрямилась и снова посмотрела на Даниэля. Он оценивающе оглядел меня с ног до головы, и я даже заметила в нем какое-то сочувствие. Знаю, выглядела я, мягко говоря, так себе, и мой внешний вид абсолютно не подходил к такому знакомству. Я представила себя в зеркале, и от этого мне стало немного неловко. Даниэля это не смущало. Что уж там, если он сам сказал о том, что постоянно разнимает драки, зачинщиком которых являлся Нэд. Удивительно, что Ньюман послушался его и ушел. — Пошли. Через дорогу, говоришь? — подал вдруг голос Дэн после выдержанной паузы. — Подожди, я правда в порядке! Не нужно... — я пыталась противостоять ему, но судя по тону голоса парня, он был настроен решительно и перебил меня. — Прекрати, а. Давай быстрее, пока нас тут вдвоем не увидели, иначе в лобешник получу уже я. Он направился вперёд, и я пошла за ним. На улице начало вечереть. Мы шли в полной тишине с дистанцией в полметра, абсолютно не глядя друг на друга. Я задумалась о его последней фразе, и никак не могла понять, что именно он имел ввиду. Даниэль явно кого-то остерегался, раз говорил о том, что нас могут заметить, якобы ему за это влетит. Только вот кого именно? Нэда, или помимо него существует еще один человек, которому может это не понравиться? Боится ли он проделок Ньюмана, или наоборот, ставит себя выше него, раз вступился за меня? Куча вопросов, не повлекших за собой ни одного ответа. Если честно, я и не надеялась узнать правду. По Дэну было видно, что он не настроен на диалог, однако когда мы подходили к моему дому, нам все таки удалось завязать небольшой диалог. — Мой дом в той стороне, — сказала я, указывая рукой, — я дойду сама. Спасибо. — Старайся не попадаться ему на глаза. Тот еще засранец. Сам себе могилу копает. Понимаешь? Мозгов у него нет, вот и рявкает на каждого, кто на пути встречается. — Я на дураков не обижаюсь, — солгала я с улыбкой на лице. — Да я и не сказал, чтоб ты его прощала. Мне невыгодно за него извиняться. Не хочу быть спонсором всякой дичи. — признался он, отведя взгляд в левый нижний угол, — Ступай. И, кстати, приложи что-нибудь холодное. Должно помочь. — Спасибо, — отозвалась я, но он проигнорировал. Даниэль медленно развернулся и поплелся в противоположную сторону. Я хотела, было, что-то сказать, но так и осталась смотреть ему вслед, не в силах выдавить из себя четыре буквы «Пока». Смешанные ощущения преследовали меня после всего, что случилось за сегодняшний день. Мне было больно и одновременно тепло, страшно и спокойно. На ходу придумывая оправдание перед матерью, я пошла к подъезду. *** Следующее утро для меня началось немного иначе. Никакого будильника и школы, только я и кровать, прямо как в «старые-добрые». Вечером перед мамой я объяснялась довольно долго, но после 15-ти минут нашего диалога она поверила в мои бредни о том, как меня случайно огрели дверью кабинета по лицу, когда я хотела войти, пусть и с тяжестью. Мы остановились на том, что я останусь дома на ближайшие несколько дней, пока не спадут синяки под глазами и отек. Я еле сдерживалась перед ней, чтобы не засмеяться с собственных слов и тут же не разрыдаться от боли. Через некоторое время меня попустило и после таблеток я смогла уснуть. «Неплохо начался учебный год» — думала я, лежа в кровати. Меня вновь одолела та же самая смертная скука, с которой я жила все эти три года, что была на домашнем обучении. В школе всяко лучше, чем дома, хоть и после произошедшего я убедилась, что обратная сторона медали все таки существует. В конце концов, в моих четырех стенах мне никто не разбивал нос с кулака. Радовало то, что наутро боль утихла, и остались только страшные синяки под глазами и видимая ссадина на переносице. Я все равно не хотела смотреть на себя в зеркало. Даже не потому, что моя и без того заниженная самооценка провалилась сквозь землю, а скорее из-за страха вновь увидеть в отражении ту маленькую девочку, застрявшую во мне, над которой жизнь в очередной раз сыграла злую шутку. Пусть я уже и на порядок старше, но вопрос из моей головы никуда не делся. Неужели желание доказать свое превосходство над теми, кто слабее, сильнее человеческих принципов? Я в хронологическом порядке прокручивала в мыслях вчерашний день. Сначала подступали слезы от обиды и ненависти, ведь именно это я и чувствовала в тот момент, когда Нэд сжимал мое горло и, приблизившись лицом ко мне, говорил самые мерзкие слова на свете. Уже потом, когда в памяти всплывал Даниэль, мне становилось лучше. Кроме имени я не знала о нем абсолютно ничего, но только его поступок утешал меня сильнее, чем что-либо другое. Я думала об этом слишком долго, пусть и знала, что он мне — никто, как и я ему. Возможно, мы больше никогда и не пересечемся. Я хотела отвлечься от этих мыслей хотя бы на минимальный промежуток времени. Делать мне больше было нечего, и мне пришла мысль написать своей новоиспеченной подруге. С момента последней переписки мы друг другу ничего не писали. Я тяжело вздохнула и принялась печатать ей сообщение. Ами Уокер [12:15] - Доброе утро. Как ты? Лило Свифт [12:16] - Доброе!!! Все супер. Ты как? Как дела в школе? Если быть честной, я не надеялась на ответ, но в этот раз Лило ответила довольно быстро, как будто она ждала от меня сообщения. Ами Уокер [12:16] - Нормально. Как в школе — не знаю, меня не будет ближайшую неделю. Лило Свифт [12:17] - Правда? А что так? Ты заболела? :( Глядя на это сообщение, я долго думала, стоит ли ей говорить правду. Мы не так долго общаемся с ней, и я бы не сказала, что до конца доверяю человеку из интернета, которого ни разу не видела вживую. Мне пришлось солгать. Ами Уокер [12:21] - Да. Скоро поправлюсь. Все нормально. Лило Свифт [12:23] - Выздоравливай! Удачно ты, конечно, на второй учебный день заболела... Как так? Ами Уокер [12:24] - Не знаю. Я постоянно хожу в юбке, возможно замерзла или что-то типа того. Спасибо. Тут то мне и пришла идея, на которую я вряд-ли бы решилась, если бы не было этого страха существовать в школе в одиночку. После того, что случилось, эта тревога стала только сильнее. Я захотела предложить Лило встречу в школе или позвать её погулять после уроков, дабы узнать её получше. «Я смогу чувствовать себя спокойнее в присутствии кого-то рядом» — думала я, и была в этом уверена. Ами Уокер [12:38] - Не хочешь встретиться как нибудь вживую? Лило Свифт [12:40] - Я пока сильно занята и не знаю, смогу ли увидеться с тобой в ближайшее время. Но как только я освобожусь, обещаю, мы пойдем гулять. Ами Уокер [12:40] - Жаль. На этом, казалось, переписка должна была закончиться. Какое-то время я просидела в тишине без ноутбука наедине с собственными мыслями. Школа. Лило. Даниэль. Делит ли он со мной одну и ту же школу? Знает ли его Лило? Слишком много вопросов лезло в голову, но я не рассчитывала получить ответ абсолютно на все. Вместо этого я решила задать ей лишь один из тех, что волновал меня наиболее всего. Почему то даже несмотря на то, что встреча с этим человеком оказалась чистой случайностью, и скорее всего была последней, меня не покидала жажда узнать о нем что нибудь ещё. Ами Уокер [13:12] - Ты знаешь Даниэля? Возможно, он учится в нашей школе. Какое-то время сообщение висело прочитанным, а потом Лило так долго писала ответное сообщение, что мне стало не по себе. В этот было не все так просто. Одно слово — «Нет». Невозможно не знать человека, который учится с тобой в одной школе! Что уж там, знать, ведь можно хотя бы единожды увидеться лично... Этот ответ окончательно похоронил во мне последнюю надежду на то, чтобы узнать что-нибудь о Даниэле. Вероятность нашего повторного столкновения в моих глазах, казалось, упала ниже нуля, достигнув критической отметки. Я со вздохом отложила ноутбук и провалилась в глубокий сон без сновидений. *** Этот учебный год мог бы стать совершенно обычным, за исключением того, что после него ничего не будет. Ни дурацких шуток на уроках, ни прогулов математики в женском туалете, ни контрольных работ по химии, которых все боялись. В голове никак не укладывалось, насколько же быстро пролетело самое беззаботное время в жизни каждого человека. По ощущениям, эти 11 лет промелькнули перед глазами лишь на долю секунды. Это как на улице уловить тонкие ноты приторно-сладкого аромата чьих-то приятных духов, и не успеть насладиться этим запахом. После этого мгновения ты будешь днями напролет обхаживать парфюмерные магазины, ища те самые духи, которые ты запомнила на всю жизнь. Так же, к сожалению, работает и в школе. Поначалу кажется, что она длится бесконечно долго, и у тебя ещё куча времени чтобы исправить все свои былые ошибки, или даже попробовать что-то новое. На деле это совершенно не так. С момента ухода Ами, Карен Хаузер столкнулась с Посттравматическим стрессовым расстройством. Ещё задолго до этого, когда она только-только отреклась от подруги, не было ни дня, когда она бы не думала о своей ошибке. Самое страшное — это просто наблюдать за тем, как человека, который тебе дорог, ломают всеми доступными способами, и делать это только по причине своей собственной слабости. Что-то внутри, что глубоко сидело в Карен, будто запрещало ей вступаться за Ами. Это можно было сравнить с животным страхом, подобно беспомощным маленьким зверькам, когда они видят, как хищник терзает их собрата. Это та самая ситуация, когда ты уходишь, выбирая себя, даже если ты не считаешь этот поступок правильным. Хаузер пыталась утешать себя всякими мыслями, которые периодически приходили к ней. Конечно, а кто не испугается Нэда? Да, он придурок, но его глупость и была причиной, почему в голове у него происходил такой хаос. Он создавал его вокруг себя из-за личной нужны в том, чтобы почувствовать себя главарем. На самом деле он никогда таковым не являлся и не пользовался авторитетом у сверстников. Вместо этого в глазах других Нэд выглядел монстром. Карен боялась его также, как и Ами, и ненависть в её крови кипела такая же адская, как и у нее, но слабость оказалась сильнее желания помочь. Это безоговорочно было больно. Хаузер видела все, и всегда молчала. Видела, как Нэд ставил ей подножки прямо на лестнице, как он грубо брал её за волосы, выговаривая при этом различные ругательства, и с каким самообладанием он избивал её на заднем дворе школы. В этой беспомощной школьнице с голубыми волосами она по-прежнему видела свою единственную лучшую подругу. Карен выстраивала план в своей голове, как она однажды подойдёт к Ами, пообещает измениться и снова окажется рядом, чего она так долго хотела. Она искренне верила в то, что может все исправить одним лишь своим присутствием, как это было раньше. Страх по-прежнему не покидал её, но с возрастом эта ужасная тяжесть на душе, кажется, только усиливалась. В тот самый момент, когда Хаузер почти переступила через себя и решилась на отчаянный шаг, минуя угрозу стать новой мишенью для травли, Уокер вдруг исчезла. Она больше не сидела одна в коридоре наедине с собой, больше не поднимала руку на уроках, а её парта осталась пустовать. Карен возненавидела себя за то, что не смогла помочь раньше, когда это еще было возможно. Чем ближе становился 11-тый класс, тем больше она убеждалась в том, что Ами больше не вернется. Теперь все усилия были бесполезны. Между ними отныне не было ничего из того, что они вдвоем выстраивали такое долгое время. Первого сентября случилось то, чего она никак не ожидала увидеть. Ами снова появилась на пороге кабинета, только теперь без своей привычной улыбки. Скорее она выглядела запуганной и зажатой. Карен запомнила её абсолютно другой: с пылающим сердцем и с бесконечной добротой, которая виднелась в её глубоких серых глазах. С одной стороны видеть её такой было абсолютно неприятно, а с другой — чего еще можно ожидать от человека, который пережил такое? Несмотря на это, радости в Хаузер не было предело. У неё появился еще один шанс на тот самый важный разговор, что она откладывала все эти школьные годы. В голове проносились воспоминания одно за другим, и ей захотелось одного — кинуться к ней в объятия, наплевав на то, что все на них смотрят. С небес на землю Карен вернуло то, что Ами подсела к Нэду. Она сидела за соседней партой и наблюдала, как парень что-то ей нашептывает. Еще тогда ей показалось это весьма подозрительным. Вряд-ли Нэд стал бы ворошить прошлое. Его не беспокоило все, что он наделал. Но когда в его глазах Хаузер увидела явное раздражение, ей стало не по себе. «Здесь точно что-то нечисто» — думала она. Какое бы сильное не было её беспокойство, следующий день прошел без происшествий. По крайней мере, Карен не заметила ничего странного и смогла выдохнуть с облегчением, но ненадолго. На следующий день Уокер не пришла. Тогда-то в памяти и всплыл этот напряженный диалог, которым она была увлечена с Нэдом. Хаузер по-прежнему старалась думать о том, что она просто себя накручивает, и на самом деле ничего не произошло, но что-то её всё-таки убеждало в обратном. Она до последнего не хотела вновь увидеть всего того, что происходило на её глазах. От одного только осознания, что все может повториться, начиналась тревога. Хоть и в этот раз Карен была серьезно настроена на то, чтобы пойти против Нэда ради подруги, страх до сих пор сидел в ней с того самого рокового дня, когда все только началось. Хаузер никогда не избавится от этой ужасной вины, которую держала на себя за свою собственную слабость. Во всяком случае, она думала об этом почти каждый божий день. *** После школы, как и планировалось, Даниэль направился к дому Линды. Сегодня её не было в школе, и парень заметил кое-что странное: за целый день он нее не пришло ни одного звонка или сообщения. Она вела себя также, когда обижалась на всякие мелочи, которые в её голове имели большое значение, поэтому весь учебный день парень думал о том, что он успел натворить в очередной раз, но так ни к чему и не пришел. Дэн принял решение поговорить с ней при встрече. Когда он вышел из школы и заметил, как уверенно сгущаются тучи на небосводе, решил поторопиться. Благо, дом Линды находился не так уж и далеко от школы, поэтому в лучшем случае на дорогу можно было затратить чуть больше пяти минут. Когда Даниэль подходил к подъезду, хлынул ливень. Он принялся звонить в домофон, но девушка, как назло, долго не открывала. Это заставило его немного понервничать. Все таки через несколько гудков она ответила, и парень юркнул внутрь, продрогнув от холода. Квартира Линды была приоткрыта, но внутри почему-то было слишком тихо, как будто дома никого не было. Дэн переступил порог и хлопнул за собой дверью, но девушка так и не вышла встречать его. Это заставило его занервничать, ведь он не понимал, что такого мог сделать, чтобы Линда даже не вышла его встречать. Не ожидая ничего хорошего, парень разулся и прошел вдоль коридора. — Линда? — негромко окликнул её Даниэль, постучав в закрытую дверь её комнаты, — Что случилось? Почему ты не вышла ко мне? В ответ последовала тишина. Стук в дверь усилился, и только после этого Линда, наконец, вышла. Она выглядела мрачной и поникшей. По её выражению лица несложно было догадаться, что впереди их ждал серьезный разговор. Только вот, по какому поводу, было неизвестно. — Пришел? Заходи, — безразлично проговорила она, а затем взяла его за руку и потянула в комнату. Дверь за ними закрылась. В нос ударил какой-то странный цветочный аромат, но Даниэль не обратил на это особого внимания, ведь был в курсе об увлеченности своей девушки всякими благовониями и диффузорами. Линда силой усадила парня на кровать, а сама молча встала на ним, скрестив руки на груди. Повисла напряженная тишина. — Ты на что-то обижена? — Дэн по-прежнему старался сохранять спокойствие, несмотря на некоторое раздражение — Что я сделал не так? Лицо Линды слегка изменилось: брови приподнялись, а глаза расширились. Теперь она выглядела так, будто удивлена тем, что он говорит. Однако, она все еще не шла на контакт и не отвечала на вопросы парня. Затем она отвела взгляд куда то в сторону, словно что-то задумывая, медленно прошлась по комнате и остановилась у окна. Поправив блондинистые волосы, девушка показательно в него заглянула. Это молчание только усиливало злость Даниэля. Его неимоверно бесила привычка Линды затыкаться и молчать до тех пор, пока он сам не вспомнит, что случилось. В этом же случае, Дэн не мог даже предположить. Он устало выдохнул и вскочил с кровати, сжимая руки в кулаки. — Просто скажи, в чем я снова виноват, и мы займемся чем то более приятным. В чем проблема? — сказал тот, повысив тон. — Хороший вид из окна, не правда ли? — Линда вдруг обернулась и с наигранной улыбкой взглянула на него. — Чего? Несколько секунд она разглядывала хмурое лицо Даниэля с ехидном улыбкой, стоя вполоборота, а потом повернулась к нему целиком и уперлась руками в подоконник. — Не хочешь взглянуть? Давай-давай, подойди. — Не буду я подходить. Чего ты ждешь от меня? — парень так и стоял на месте, пытаясь понять, в чем дело, но вскоре решил подойти. Девушка будто намекала, что все дело в этом маленьком переулке, на который выходили её окна. — Ближе, — казалось, что улыбка на лице Линды становилась все шире и шире, только вот была она какая-то совсем недобрая. Даниэль приблизился к окну, и девушка оказалась позади. Как только он это сделал, она резко схватила его за волосы и грубо подтолкнула к стеклу. Она делала это так, как люди обычно тыкают щенят в лужу собственной мочи, дабы показать, в чем они провинились. Парень вовремя выставил перед собой руку, и избежал этим удара. Еще чучуть, и он бы точно столкнулся лбом с препятствием в виде окна. — Узнаешь место, скотина? — выкрикнула она со злостью, — Может, хочешь посмотреть поближе? Дэн до боли вывернул её руку, пытаясь освободиться от её хватки на своих волосах. Линда негромко вскрикнула и тут же схватилась за болезненный участок. Это дало ему немного времени, чтобы отойти. — Ты больная? Что не так? Обычная улица! — раздраженно воскликнул тот, глядя на девушку. — Думаешь я не видела тебя вчера на этом месте с какой-то синеволосой дрянью? Уши закладывало от того, настолько громким был ее кник. Даниэль даже слегка поморщился от этого. Куда более неприятными оказались её слова. Теперь то и стало понятно, откуда ноги растут. Причиной всей этой ругани была самая обычная ревность. Да, он знал, что Линда очень ревнивая, и специально старался не создавать таких стрессовых ситуаций для неё. Выходок по этому поводу он не переносил, да и всё-таки не хотел вгонять собственную девушку в такое состояние. Дэн вспомнил, что вчера он заступился за девушку с голубыми волосами, но не видел в этом проблемы. — Так. И что? — голос его вдруг стал на порядок спокойнее. — Ты серьезно не понимаешь, или только делаешь вид, что совсем тупой? — Линда наклонила голову, вопросительно глядя на парня, а затем снова выпрямилась, — Три вопроса: Кто это, что ты делал рядом с ней, и почему именно под моим окном? Даниэль тяжело выдохнул и схватился за голову. В висках неприятно запульсировало, по всей видимости, от криков. Девушка все никак не унималась. — Ты мне можешь ответить, или так и будешь стоять? — Слушай, ты зачем это все устроила? Чтобы мне нервы потрепать и выгнать за дверь? Тут вчера ей мой друг-идиот нос разбил, я и прогнал его. А ты что, хотела чтобы я все так и оставил, и "будь что будет"? — Прям настоящий мужчина, ага? Хвалю, — Линда театрально захлопала в ладоши, что только больше разозлило Дэна. — Это был бы слишком низкий поступок для меня, если бы я просто закрыл глаза и ушел только потому, что у меня есть девушка. Я её вообще в первый раз вижу, а тебе хватило смелости наорать на меня за то, что я просто остановил то, что было неправильным? Линда молча прикусила губу и отвернулась, скрестив руки на груди. Взгляд её вдруг поник, но не из-за понимания самой ситуации. Она все также отказывалась верить в свою неправоту, как и делала это в любой ссоре с Даниэлем. Казалось, это время, что они молча стояли друг напротив друга, длилось бесконечно долго. Затем, когда былая злость утихла, девушка снова посмотрела на него пустыми глазами, в которых больше не было ни чувств, ни тепла. — Не хочу тебя больше видеть. Вали.