Знаменитый Треф

Если бы самая знаменитая полицейская ищейка России, доберман Треф, умел говорить, он сказал бы: «И почему самые громкие и шумные преступления совершаются зимой, когда так холодно!» И правда, сколько бы его вожатый Владимир Дмитриев ни кутал Трефа заботливо в овчинный тулуп, тому всё равно приходилось не просто ступать по снегу, вынюхивая следы, а и бежать по сугробам по нескольку вёрст. Вот и в подмосковной Коломне, куда Трефа и Дмитриева доставили из Москвы в санях, так и произошло. За несколько дней до Нового года и Рождества, о чём Трефу было, разумеется, неведомо при всём его почти человеческом уме и сметке. Но он видел людскую суету, еловые лапы на снегу и ярко разукрашенные витрины магазинов. Лишь в паровозном депо, куда привели знаменитого московского розыскника, царили уныние и глухая злобная тоска. Треф чуял эту тоску, как чёрную грозовую тучу, но опять же не мог знать, что человек, убитый в собственном кабинете, уткнувшийся простреленной головой в разбросанные по столу бумаги, — это начальник депо, инженер Трофимов. Вокруг суетились, что-то бормотали и размахивали руками другие люди — от них не пахло ни кровью, ни порохом, ни страхом. Вернее, они боялись, но не полицейских и не Трефа, а того, что их постигнет та же участь — упасть навзничь с раздробленной выстрелом головой и более не дышать. Не жить.

***

Из газет: «Чрезвычайное происшествие в Коломне. Прямо на рабочем месте неизвестными преступниками убит начальник локомотивного депо, инженер-технолог Пётр Ильич Трофимов. Основной версией мотивов убийства полиция полагает конфликт между Трофимовым и рабочими депо, требовавшими от покойного увеличения расценок. Его вдова показала, что супруг с регулярностью получал подмётные письма с угрозами, а незадолго до убийства ночью в дом пытались вломиться какие-то люди. Но покойный по характеру был непреклонным и принципиальным человеком, его оказалось сложно запугать».

***

Треф подождал, пока вожатый Дмитриев переговорит со всеми этими людьми, рассказывающими невесть что и размахивающими руками. Запах крови, пороха и страха по-прежнему заполнял его ноздри, и ему не терпелось пойти туда, куда этот запах его поведёт. Наконец ему позволили выйти из кабинета, и Треф опрометью бросился к лестнице с выщербленными ступенями, где прошли десятки пар людских ног. — Следы-то, следы затоптали! — озабоченно выкрикнул кто-то, но Треф не обратил на это никакого внимания, а вожатый Дмитриев коротко пояснил: — Нам сие без разницы. Он всегда говорил «нам», и Треф воспринимал это как должное, хотя подмечал, что люди при этих словах Дмитриева переглядываются. Выскочив на улицу, он уверенно повёл за собою Дмитриева, опустив нос к покрытой утоптанным снегом земле. Он уже не обращал внимания на мороз, щипавший подушечки лап, на заиндевевшую морду. Из ноздрей его паром вырывалось горячее дыхание. Это была его работа, и он обязан был делать её хорошо.

***

Из газет: «Взяв след, неутомимый Треф повёл сыщиков в Митяево, рабочую слободу в четырёх верстах от станции, и привёл к дому некоего Никиты Павлова, известного местного бандита с «идейной подкладкой». Этот молодец начинал как боевик-революционер, в декабре 1905 года он был в отряде эсера Ухтомского, оказывая сопротивление законным властям. После поражения восстания скрывался, занялся «экспроприациями», связался с уголовниками и превратился в обычного налетчика».

***

Дом, к воротам которого вёл запах пороха и крови, был большим, кирпичным, под железной крышей, с двумя выходами. Внутри двора тоже суетились люди: старик с окладистой бородой и старуха, которая сразу же принялась плакать и причитать. Полицейские рассыпались по дому и двору, а Треф переминался с лапы на лапу и поскуливал. След был ещё свеж! А он вынужден был ждать, когда же люди закончат разговаривать свои бесконечные разговоры! — Мёрзнет собачка, — участливо сказал один из полицейских, но вожатый Дмитриев нетерпеливо покачал головой и коротко возразил: — Он чует. Дмитриев всё понимал.

***

Из газет: «Дом, к которому Треф привел полицейских, принадлежал родителям Павлова. Они утверждали, что сына не видели давно, но обыск показал, что тот навещал их частенько и не с пустыми руками: в сундуках и погребе нашли много вещей, пропавших из лавок и со складов после грабежей, часто сопровождавшихся убийствами хозяев и сторожей…»

***

Треф уже не мог больше терпеть и ждать, когда же люди перестанут возиться. Ткнувшись мордой в колени Дмитриева, он кинулся не к воротам, а к забору, где зияла дыра между досками, а свежий след уводил в частый лесок. Теперь уже и полицейские увидели то, что видел и чуял Треф. В лесу между деревьями смутно замаячила чья-то фигура. Человек проворно убегал, как заяц, скачками, иногда оглядываясь через плечо. Треф горестно завыл. Он не мог так споро скакать по сугробам, снег холодом обжигал его беззащитное брюхо. Но ведь он уже показал всем, где преступник, почему же у них не хватает сил догнать его! Дмитриев остановился и бережно поднял пса на руки. — Ты своё дело сделал, ты его нашёл, — негромко, утешающе проговорил он. Но Треф всё равно был безутешен.

***

Из газет: «Треф повёл Дмитриева и его коломенских коллег за город, в поле, устремившись вдогонку за едва видневшейся на горизонте фигурой. Павлов — а это был он, — заметив погоню, опрометью бросился к ближайшему лесу и, пока подтянули солдат для прочесывания, успел уйти, воспользовавшись темнотой. По нашему мнению, пёс справился со своей работой гораздо более умело, чем люди. Преступника упустили, но установлен он был благодаря Трефу. Как выяснилось позднее, рабочие обратились к Никите Павлову, ранее работавшему в мастерских депо, с просьбой «найти на инженера управу» и уплатили ему 200 рублей. Однако ни записки с угрозами, ни запугивания не помогли, и тогда, чтобы поддержать авторитет, Павлов решил застрелить начальника. Об этом узнал помощник машиниста Кошелев. Он хотел предупредить Трофимова, но не успел: его убили за неделю до убийства Трофимова. Оказалось, что пули, сразившие Кошелева и Трофимова, были выпущены из одного оружия. Из того же пистолета убили и лавочника Григорьева — за год до описываемых нами страшных событий. Так начал распутываться целый клубок преступлений, совершённых местным «Робин Гудом». В январе 1910 года Павлов попал в засаду и был убит в перестрелке, а его сообщники через несколько дней арестованы».

***

Треф не мог этого знать, ведь он, в отличие от Дмитриева, не читал газет. Но он видел, что его вожатый доволен, а другие люди похлопывают его по плечу и пожимают руку, уважительно косясь при этом на Трефа. Значит, он всё сделал как надо. Сделал правильно.