Очередной Покоритель Подземелья (ADC)

Нео открыл глаза не сразу. Сначала он почувствовал запах. Горелая плоть и медный привкус собственной крови в горле. Потом — холод. Камень проникал сквозь доспехи, застывал в легких ледяным комом. Он лежал на полу. Потолок был высоким, темным, уходящим во тьму. Факелы на стенах горели тускло, язык пламени дрожал от сквозняка, которого не существовало. Где он? Нео попытался сесть. Мышцы протестовали, взбрыкиваясь судорогой, словно чужие. Он сел, оглядываясь. Арена. Он все еще на арене. Тело болело — тупая, ноющая боль во всем теле. Труп гоблина-шамана лежал в нескольких метрах от него. Прах гоблинов-нежити был разбросан по полу. Кровь — его кровь — покрывала камни темными, липкими пятнами. Она уже свернулась, стала черной коркой под ботинками. Открытый сундук стоял рядом. Пустой флакон от зелья валялся у его ног. Стекло искрилось, отражая свет факелов. Сколько времени прошло? Минуты? Часы? Факелы все еще горели, труп шамана не начал разлагаться. Не так долго, значит. Но тело кричало об обратном. Нео посмотрел на свои руки. Пальцы были чистыми. Никакой крови. Он провел ладонью по плечу — кожа была гладкой. Шрама не было. Даже рубца, который он помнил. Зелье… Зелье вылечило всё. Слишком быстро. Слишком идеально. Но… В памяти вспыхнул образ. Деревня. Дом с соломенной крышей. Мать — ее лицо, морщинистое и светлое от слез, когда она обнимала его. Том, протягивающий кружку эля, пенящегося золотой пеленой. Он вернулся домой. Он точно вернулся домой. Разве нет? Нео встал, пошатываясь. Голова кружилась так сильно, что мир наклонился влево, потом вправо. Он прислонился к стене арены — камень был шершавым, холодным, реальным. Деревня. Он помнил деревню. Помнил, как шел по коридорам Подземелья. Как вышел на поверхность. Как увидел солнце. Как мать обняла его. Как Том принес эль. Как Эмбер взяла его за руку. Это было реальным. Он точно помнил. Но он здесь. На арене. Один. Тишина давила на уши гулом. Нео сжал кулаки. Кости пальцев хрустнули. Что происходит? Он посмотрел на врата на другом конце арены. Те самые врата, через которые он вошел. Они были открыты. Выход. Путь домой. Нео зашагал к ним. Сначала медленно, будто боялся разбудить монстра, потом быстрее, когда надежда превратилась в панику. Он прошел через врата и оказался в коридоре пятого этажа. Коридор пятого этажа встретил его знакомой гнилью. Темный, холодный, пахнущий смертью. Нео побежал. Мимо комнат, мимо коридоров, к лестнице. Вверх, на четвертый этаж. Четвертый этаж был пуст. Никаких монстров. Только тишина. Нео продолжал бежать. Третий этаж. Второй. Первый. Наконец — выход. Он почти видел его впереди. Свет. Белизной слепящий. Дневной свет, льющийся через проход в мир людей, мир жизни. Нео ускорился, легкие горели огнем, сердце колотилось о ребра, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Он почти споткнулся, но выровнялся и выбежал к выходу. И остановился. Врезался в неожиданную преграду. Перед ним была стена. Не проход. Не выход. Стена. Гладкая каменная стена, без швов, без трещин. Словно выхода никогда и не было. Нео уставился на стену, не веря своим глазам. Нет. Это невозможно. Глаза лгут? Нет. Он подошел ближе, протянул дрожащую руку. Пальцы коснулись камня. Холодный. Твердый. Настоящий. Стена. Настоящая стена. Нео ударил по стене кулаком. Боль взорвалась в руке, пробегая электрическим током до локтя. Кость ударилась о камень с глухим стуком. Стена не дрогнула. Даже пыли не поднялось. Он ударил снова. И снова. И снова. — Нет! — закричал он. — Нет! Нет! НЕТ! Он бил по стене, пока костяшки не начали кровоточить. Кровь красила камень, стекала вниз тонкими реками. Руки онемели от боли, пальцы опухли, но он не останавливался. Стена не изменилась. Она просто стояла и наблюдала, как человек умирает от собственного безумия. Нео отступил, тяжело дыша, хрипя рваными глотками воздуха. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Мысли метались, пугливые зверьки в темноте черепа. Выхода нет. Выхода нет. Деревня. Дом. Мать. Все это было… что? Сном? Галлюцинацией? Он вспомнил зелье. Сильное зелье, которое он выпил на арене, когда кровь текла по полу. Оно не просто лечило раны. Оно… что-то сделало с его разумом. Показало ему то, что он хотел видеть. Дом. Безопасность. Прощение. Но это было ненастоящим. Нео упал на колени перед стеной. Выхода нет. Он заперт здесь.

***

Он не знал, сколько времени просидел там. Час? Два? Время потеряло смысл, превратившись в вязкую субстанцию, в которой тонули мысли. Шок прошел первым, оставив после себя холодный пепел. Потом — отрицание, которое он уже избил до смерти. Гнев выгорел, остался только пепел и зольная горечь во рту. Он кричал, бил по стене, пока руки не покрылись коркой свернувшейся крови. Плакал, проклиная себя, Подземелье, богов, которые спят в небесах и смотрят на это как на игрушку. Потом наступила пустота. Абсолютная, звенящая тишина внутри головы. Нео сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел в темноту коридора. Мысли были медленными, вязкими. Выхода нет. Он заперт. Навсегда. Сто этажей. Он едва прошел пять. Едва выжил против босса пятого этажа. Как он пройдет сто? Ответ был очевиден: никак. Он умрет здесь. На шестом этаже. Или седьмом. Или десятом. Нео закрыл глаза. Усталость навалилась на него — не физическая, а душевная. Он мог просто остаться здесь. Сесть у этой стены и ждать. Голод убьет его через несколько дней. Быстрая смерть. Легкая смерть. Но… Он вспомнил мать. Настоящую мать, не ту из сна. Она ждет его дома. Ждет, надеется, молится. Он вспомнил Эмбер. Ее улыбку. Ее голос. Он вспомнил Тома. Его предостережения. Его дружбу. Они ждут его. Все они. Нео открыл глаза. Может, он и умрет здесь. Скорее всего, умрет. Но он не сдастся просто так. Не сядет у стены и не будет ждать смерти. Он попытается. Пройдет столько этажей, сколько сможет. Будет сражаться, пока может держать меч. Умрет в бою. Не от голода и отчаяния. Наконец он встал. Ноги дрожали, но держали. Он вытер кровь с разбитых костяшек о штаны и в последний раз посмотрел на глухую стену. Сто этажей. Он прошел пять. Осталось девяносто пять. Он не знал, сможет ли. Не знал, хватит ли у него сил, умения, удачи. Но он попытается. Потому что альтернатива — медленная, жалкая смерть от голода и отчаяния в нескольких шагах от того места, где он стоял. Нео развернулся и пошел обратно в Подземелье. Прочь от стены. Прочь от ложной надежды. Вниз. К шестому этажу. К следующей битве.

***

Он вернулся на арену пятого этажа. Сундук все еще стоял открытым. Нео подошел и заглянул внутрь. Золото — много золота. Магические предметы. И… Еще был маленький флакон из-под зелья, выпитого ранее, лежащий рядом. Нео взял его и сунул в рюкзак. Потом собрал золото и предметы. Все, что мог унести. Он не знал, пригодится ли это. Не знал, есть ли в Подземелье торговцы или способ использовать золото. Но он взял все равно. Потому что это было все, что у него было. Нео вышел из арены и направился к лестнице вниз. К шестому этажу. Он не был готов. Совсем не готов. Но выбора не было. Сто этажей. Или смерть. Нео сделал первый шаг вниз. Потом второй. Потом третий. Темнота поглотила его, и Подземелье приняло обратно. Навсегда.

***

Где-то наверху, в деревне Розария, мать Нео смотрела на дорогу, ведущую к Подземелью. Четвертый день. Ее сын не вернулся. Она знала, что это значит. Все знали. Седьмой. Он стал седьмым, кто не вернулся. Она плакала, стоя у окна, глядя на дорогу, по которой он никогда не придет. А в Подземелье Нео спускался все глубже, не зная, что наверху его уже оплакивают. Не зная, что для мира он уже мертв. Заперт в каменной клетке, из которой нет выхода. Только вперед. Через сто этажей ада.