Очередной Покоритель Подземелья (ADC)

Восемьдесят шестой этаж. Восемьдесят седьмой. Восемьдесят восьмой. Каждый шаг давался Нео через силу, будто ноги ушли в холодную, густую грязь. Лестничные пролеты казались бесконечными, стены сужались, дыша тяжелым, влажным воздухом, пахнущим ржавчиной и древней пылью. Проклятия давили на него невидимой плитой, смещая восприятие реальности. Зрение плыло, словно через разбитое стекло миража: углы коридоров дрожали, тени дергались в такт замедленному сердцебиению. Слух ушел под воду — шаги эхо лились глухо, с задержкой, будто он нырял на дно озера и пытался услышать разговор на берегу. Иногда он останавливался. Пальцы вцеплялись в холодный камень перила так сильно, что костяшки белились под кожей, а ногти впивались в плоть. Он смотрел в пустоту темного коридора и видел Её. Мать. Она стояла там, где света не должно было быть, её лицо расплывчатое, но голос был четким, зовущим его домой. Нео шел к ней, протягивая руку. Она исчезала. Пальцы касались лишь сырой стены, испещренной черными потеками плесени. Он знал, что это галлюцинация. Но шел всё равно. Одиночество разъедало изнутри, как кислота. Сколько лет он здесь? Восемь? Десять? Время растянулось, сжалось и снова разорвалось на нити. Он не помнил. Помнил только цель. И боль. Но он продолжал спускаться. Восемьдесят девятый этаж. Нео остановился перед лестницей вниз. Девяностый этаж. Босс. И запечатанная дверь. Восьмое Проклятие. И после него… Жертвы. Карта показывала: этажи 90-98 требуют жертв. Нео не знал, что это значит. Но скоро узнает. Он спустился.

***

Девяностый этаж — босс. Девяностый этаж пах озоном и гнилью. Босс был чудовищем теней — силуэтом, который не хотел уходить на задний план. Нео сражался часами. Мир вокруг него был размыт акварельной кляксой: он видел только смещенные контуры врага, слышал удары меча как глухие удары сердца в груди. Координация была предательницей — рука дергалась не туда, нога застревала на ровном полу. Он пропускал удары, которые должен был увидеть, спотыкался о воздух. Но каждый раз, когда босс приближался, он чувствовал его — не зрением и не слухом, а вибрацией пола, движением воздуха, тенью на сетчатке. Победил на опыте, а не на рефлексах. Когда босс рухнул на пол с глухим стуком, Нео не сразу понял, что бой окончен — ещё минуту стоял, всматриваясь в размытое пятно на полу. Босс упал. Сундук появился со звуком лопающегося пузыря. Нео подошел к запечатанной двери. Приложил ладонь к углублению. Боль. Голос. «Восьмое Проклятие. Последнее.» «Проклятие координации. Твои движения станут неточными.» Проклятие наложено. Нео упал на колени. Восемь Проклятий. Замедление. Ослабление. Истощение. Помутнение разума. Притупление чувств. Зрение. Слух. Координация. Тело не слушалось. Движения были неточными. Зрение размыто. Слух приглушен. Он поднялся, цепляясь за стену. Камень был шершавым, реальным. Дверь перед ним треснула, и трещина пошла вверх, подобно живой вене. За ней не было лестницы вниз. Была другая дверь. Еще одна печать. Руны на ней светились алым огнем, пульсируя как живое сердце. Нео прочитал: «Дальше путь требует жертв.» «Не Проклятий. Жертв.» «Ты должен отдать часть себя.» «Чтобы пройти дальше.» «Каждая дверь требует жертву.» «Физическую. Ментальную. Эмоциональную.» «Ты готов платить?» Нео посмотрел на дверь. В центре было углубление. Другое. Не для ладони. Углубление в форме… пальца. Точная, безупречная форма фаланги. Нео нахмурился. Палец. Дверь требует палец. Нео посмотрел на свою левую руку. Палец дрогнул сам по себе, как будто хотел сбежать от этого места. Жертва. Физическая. Окончательная. Отдать палец, чтобы пройти дальше. Он сжал кулаки. Выбора нет. Только вперед. Или смерть. Он достал кинжал.

***

Нео прижал мизинец левой руки к камню в углублении. Камень был теплым теперь, словно живая плоть. Поднял кинжал. Глубокий вдох. Удар. Боль не пришла сразу. Сначала была острая, пронзительная вибрация, будто по нерву ударили молотком из жидкого огня. И только потом — тишина. Нео закричал, но звук показался ему далеким, как крик через толщу воды. Кровь хлынула из культи не струей, а фонтаном, густая и темная, пахнущая медью и жизнью. Палец упал в углубление. Камень содрогнулся, проглотил плоть с шипением, как кипяток. Дверь засветила ослепительным белым светом. Распахнулась. Нео упал на колени, зажимая руку. Кровь текла между пальцев правой руки, горячая и липкая. Он достал последний флакон зелья. Выпил. Кровотечение остановилось. Рана затянулась. Но палец не вырос обратно. Ушел навсегда. Нео смотрел на культю, торчащую из ладони, как сломанная ветка. Первая жертва. Он встал и посмотрел на открытую дверь. Девяносто первый этаж ждал его. И еще восемь дверей. Еще восемь жертв. До девяносто девятого этажа. Нео шагнул через дверь.

***

Девяносто первый этаж был пустым. Нет монстров. Нет ловушек. Только коридор и лестница вниз. Нео прошел его быстро, не замечая времени. Девяносто второй этаж — босс. Нео сражался. Победил. Подошел к запечатанной двери. Надпись: «Жертва: безымянный палец правой руки.» Он даже не закрывал глаза, когда приложил палец к углублению. Кинжал прошел легко. Боль была знакомой теперь — холодным ударом в живот. Дверь открылась со скрипом камня о камень. Вторая жертва.

***

Девяносто третий этаж — пустой. Девяносто четвертый — босс. Дверь требовала средний палец левой руки. Нео отдал его без звука. Третья жертва.

***

Девяносто пятый этаж. Нео сидел на холодном полу, опираясь спиной о стену. Он смотрел на свои руки. Три пальца ушло. Мизинец и средний палец левой руки. Безымянный палец правой. Держать меч было сложнее — хватка стала слабее, баланс нарушен. Но возможно. Еще пять дверей впереди. Еще пять жертв. Нео встал. Продолжил путь.

***

Девяносто шестой этаж — босс. Сражение длилось дольше. Пот стекал по лицу, соль щипала глаза. Дверь требовала не плоть. Надпись была другой: «Жертва: воспоминание о матери.» Нео замер. Воздух стал тяжелее, давя на грудь. Воспоминание? Ментальная жертва. Он посмотрел на дверь. Отдать воспоминание о матери. Забыть её лицо. Её голос. Всё. Нео закрыл глаза. Мать. Он почти не думал о ней последние… годы? Десятилетия? Сколько времени прошло? Образ был размытым. Лицо нечетким. Но что-то осталось. Тепло. Голос. Руки, обнимающие его в детстве. Отдать это. Последнее, что связывало его с прошлым, с миром до Подземелья. Отдать это? Забыть голос навсегда? Нео закрыл глаза. Руки дрожали. Нет. Он не хочет терять это. Не это. Но выбора нет. Только вперед. Или смерть здесь, в темноте, с пустыми руками и душой. Он стоял перед дверью долго. Минуты. Часы. Время текло вязко. Борьба внутри разрывала его на части: оставить последний кусочек человечности или отдать всё ради выхода. Нео открыл глаза. Они были сухими, без слез — у него уже не осталось сил плакать. Приложил ладонь к углублению для жертвы. Боль. Другая боль. Не физическая. Ментальная. Это было словно кто-то взял раскаленный пинцет и выдернул что-то из глубины мозга. Что-то важное. Нео застонал, упал на колени, схватившись за голову. Воспоминания исчезали. Лицо матери размывалось, как чернила в воде, пока не стало белым пятном. Голос затих, превратившись в шорох ветра. Всё уходило. Через минуту осталась только пустота. Холодная, тяжелая пустота. Нео встал. Он знал логически: у него была мать. Но он не помнил её. Не чувствовал тепла. Совсем. Дверь открылась. Четвертая жертва принята.

***

Девяносто седьмой этаж — босс. Дверь требовала: «Жертва: воспоминание о доме.» Нео посмотрел на надпись. Дом. Деревня. Место, где он родился. Он почти не помнил. Образы были смутными. Но что-то осталось. Запах хлеба. Звук ветра в деревьях. Ощущение безопасности. Последние крохи прошлой жизни, те, что не успела смыть память. Нео стоял перед дверью. Кулаки сжаты так сильно, что костяшки были белыми. Отдать это. Стать никем. Существом без прошлого. Он не хотел. Каждая клетка тела сопротивлялась. Но впереди — сотый этаж. Выход. Свобода? Нео приложил ладонь. Боль вырвала кусок души. Запах хлеба исчез. Звук ветра смолк. Пятая жертва была принесена.

***

Девяносто восьмой этаж — босс. Дверь требовала: «Жертва: воспоминание о девушке.» Эмбер. Нео застыл. Эхо имени ударилось по пустоте внутри черепа. Девушка. Причина, по которой он вошел в Подземелье. Он почти не помнил её. Годы стерли многое. Но что-то осталось. Смутный образ. Улыбка. Имя. Эмбер. Последнее воспоминание. Последняя связь с тем, кем он был. Нео упал на колени перед дверью. Нет. Не это. Только не это. Если он отдаст это — он перестанет быть человеком. Станет пустой оболочкой. Машиной для убийства без прошлого, без цели, без причины. Зачем тогда выходить? Ради чего? Нео сидел перед дверью. Час. Два. Больше. Внутренняя борьба разрывала его на части. Отдать последнее. Или остаться здесь навсегда. Наконец он встал. Посмотрел на дверь. Сотый этаж впереди. Выход. Свобода. Даже если он не помнит, ради чего она ему нужна. Нео приложил ладонь к углублению. Боль. Пустота. Эмбер исчезла из памяти с тихим щелчком разорванной нити. Нео встал. Он не помнил, почему вошел в Подземелье. Не помнил дом. Мать. Девушку. Всё ушло. Осталось только Подземелье. Только бои. Только выживание. Дверь открылась. Шестая жертва была принята Подземельем. Девяносто девятый этаж ждал.

***

Нео стоял на пороге. Последний этаж перед сотым. Карта показывала: «Испытание.» Нео не знал, что это значит. Он спустился.

***

Девяносто девятый этаж был огромной ареной. Не круглой — бесконечной, теряющейся во тьме. Факелы горели только у входа. Остальное — чернота, в которой угадывались силуэты. В центре стояли десять боссов. Нео узнал каждого. Шаман с пятого этажа — тот, что почти убил его в первой настоящей битве. Скелет-рыцарь с десятого — чёрная броня, огромный двуручный меч. Огненный элементаль с пятнадцатого — живой огонь, пульсирующий в темноте. Ледяной голем с двадцатого — глыба льда, от которой тянуло холодом. Гидра с двадцать пятого — три головы на извивающихся шеях. Демон-страж с тридцатого — крылья раскинуты, меч горит. Драконлинг с тридцать пятого — огромный, чёрный, с жёлтыми глазами. Тёмный рыцарь с сорокового — неподвижный, как статуя. Химера с сорок пятого — три головы, три стихии. И Архидемон с пятидесятого — четыре руки, четыре оружия, жёлтые глаза. Десять боссов. Десять битв, которые он прошёл. Десять смертельных врагов. Одновременно. Нео сжал рукоять меча. Ладонь была сухой. Испытание. Последнее. Боссы повернулись к нему. Десять пар глаз — красных, жёлтых, огненных — уставились одновременно. И атаковали.

***

Первый залп был адским. Огненный шар элементаля, ледяное копьё Архидемона, струя пламени Гидры, плевок яда — всё смешалось в стену стихий. Нео бросился вправо. Перекат. Вскочил. Ледяное копьё вонзилось в пол за спиной. Огонь прошёл над головой — волосы затрещали. Ядовитый плевок растёкся лужей. Он побежал, уходя в темноту арены. Не в бой — в укрытие. Здесь нельзя было сражаться в центре. Нужно было разорвать их, заставить преследовать, разбить на группы. Драконлинг взлетел первым. Крылья ударили по воздуху — и тут же рухнули: Гидра выдохнула огонь в его сторону, Архидемон метнул цепь. Драконлинг упал, проехался по камню. Они не заодно. Они просто здесь. Вместе. Нео использовал это. Побежал не от боссов — между ними. Шаман выбросил заклинание тьмы. Нео ушёл — сгусток ударил в Химеру. Та взревела и развернулась к шаману. Хаос начался.

***

Нео работал в промежутках. Он знал их всех. Знал каждого. Скелет-рыцарь — замах сверху, пауза. Нео проскользнул под ударом, ударил в коленный сустав. Кость хрустнула. Рыцарь рухнул — и Ледяной голем, наступавший следом, споткнулся об него. Два босса сцепились на полу. Элементаль выбросил огненный шар. Нео подставил Гидру — пламя ударило в синюю голову. Гидра развернулась, зелёная голова плюнула ядом в элементаля. Яд зашипел на пламени. Две стихии схлестнулись. Как на двадцать пятом. Головы друг против друга. Он перекатился под брюхом Гидры. Выскочил с другой стороны — прямо перед Демоном-стражем. Крылья, меч, огонь. Нео ушёл с линии атаки, рубанул по перепонке — Демон рухнул, врезавшись в шамана. Тёмный рыцарь стоял в стороне. Ждал. Как всегда. Нео приблизился. Рыцарь поднял меч. — Ты вернулся, — произнёс он. — Достойный. Они обменялись пятью ударами — быстрых, звенящих, знакомых. Нео знал каждый паттерн. Укол. Блок. Пауза. Он ударил в щель под шлемом — туда же, куда в первый раз. Рыцарь упал. Последний раз. Осталось. Он развернулся. Гидра и элементаль всё ещё бились. Скелет-рыцарь и голем пытались подняться. Демон-страж лежал на шамане. Драконлинг — раненый — поднимался в воздух. Химера кружила сзади. И Архидемон. Четыре руки поднялись. Четыре оружия засветились.

***

Архидемон атаковал. Четыре вектора одновременно — меч, копьё, цепь, посох. Нео уклонялся, блокировал, парировал. Он знал этот танец. Знал ритм. Два удара меча — пауза — копьё — цепь — посох. Но за спиной демона Химера выпустила струю огня. Нео нырнул — пламя прошло над головой, ударило в плечо Архидемона. Демон взревел, развернулся к Химере. Нео не стал ждать. Прыгнул на спину Архидемона, оттолкнулся, взлетел — и вогнал меч в шею. В позвонки. Кость хрустнула. Архидемон рухнул. Последний раз. Главный — мёртв. Он спрыгнул. Химера прыгнула на него. Лев, змея, козёл — три головы, три атаки. Нео ушёл, рубанул по змее — голова отлетела. Драконлинг спикировал сверху — Нео подставил Химеру. Дракон врезался в неё, когти вошли в плоть. Оба рухнули. Демон-страж поднялся. Шаман — тоже. Последние двое. Нео убил шамана двумя ударами — в шею, потом в сердце. Тот самый шаман, что чуть не убил его на пятом этаже. Теперь — два удара. Многое изменилось за девяносто пять этажей. Демон-страж взлетел. Нео метнул кинжал в крыло — перепонка порвалась. Демон рухнул. Нео добил его на земле — меч в грудь, поворот, тишина. Он стоял среди трупов. Десять мёртвых боссов. Дыхание рвалось из груди. Кровь текла из дюжины ран. Броня разбита. Меч затупился. Но руки не дрожали. Девяносто девять этажей позади. Тишина накрыла арену. Нео опустился на колени — не от слабости, а потому что больше не нужно было стоять. Он смотрел на мёртвых боссов и понимал: каждый из них когда-то мог убить его. Шаман — почти убил. Архидемон — ломал кости. Драконлинг — жёг заживо. Теперь они — просто трупы. А он — всё ещё здесь. Достоин, прошептал он — и сам не понял, кому: себе, или тёмному рыцарю, или Подземелью. Он победил. Десять боссов мертвы.

***

Сундук не появился. Вместо этого боссы начали растворяться. Превращаться в жидкость. Красную, светящуюся жижу, похожую на кровь смешанную с расплавленным стеклом. Жидкость растеклась по полу. Поднялась волной. Нео попытался отступить, но было поздно. Волна накрыла его. Жидкость обожгла кожу. Растворила броню, превращая сталь в пыль. Растворила меч, который таял прямо из рук. Растворила всё снаряжение. Нео закричал, но звук поглотила волна. Через минуту жидкость исчезла так же внезапно, как и появилась. Испарилась в воздухе. Нео упал на пол. Голый. Без оружия. Без брони. Без снаряжения. Всё растворилось. Он посмотрел на свои руки. Кожа была красной, обожженной. Жидкость растворила мертвую органику и металл. Но не живую плоть. Не человека. Нео встал. Без оружия. Без брони. Без ничего. Только тело. Израненное. Изуродованное. Но живое. Он посмотрел на дверь дальше. Сотый этаж. Последний этаж. Выход. Или смерть. Нео подошел к двери. Толкнул. Дверь открылась. За ней была тьма. Глубокая, абсолютная, поглощающая даже свет от факелов за спиной. Нео шагнул во тьму.