Даск Шайн в поисках счастья \ Dusk Shine in pursuit of Happiness

Глава 18 — Небольшой поворот Летучие мыши были одними из немногих существ, достаточно отважных чтобы подниматься в небо над Вечнодиким лесом с наступлением темноты, и этой ночью они, как обычно, летали над верхушками деревьев, а их тени отбрасывались вниз лунным светом — тени, особенно хорошо заметные этой ночью, потому что луна была необычайно яркой. Однако в эту ночь одна из теней, падавших с древесных крон, принадлежала вовсе не летучей мыши, хотя издалека могло так показаться, ведь у неё был тот же чёрный окрас и заострённые крылья, как у этих животных, но у этого существа было четыре длинные ноги, большая эфирная грива, как и хвост, и оно было куда крупнее и страшнее маленькой мыши… Это была ужасная Найтмэр Мун, летевшая по небу над лесом к старому Замку Двух Сестер. — Проклятье! Проклятье! Проклятье! — кричала на лету Найтмэр Мун, рассвирепев как никогда от того, что её едва не одолел простой единорог. — Это была моя дурацкая ошибка! Как я не заметила раньше, что моя магическая энергия иссякла?! Тёмная кобыла продолжала проклинать себя за самоуверенность, пока вдали наконец не показался старый замок. Она долетела до разрушенных главных ворот замка и приземлилась — даже полёт быстро её утомлял. Найтмэр Мун тяжело дышала и, прежде чем двинуться дальше, обернулась, чтобы убедиться, что ни единорог, ни кто-либо ещё не последовал за ней, — это дало ей небольшую передышку, ведь она с сожалением признавала, что в нынешнем состоянии не смогла бы никому противостоять. Нет, ей нужно было восстановить силы, прежде чем снова вступать в бой. Глядя вперёд, тёмная кобыла ухмыльнулась старому замку — к счастью, внутри её ещё ждал мощный резерв магической энергии, ей оставалось лишь забрать его, и теперь время пришло. Тем временем Селестия сидела неподвижно, высоко подняв голову и закрыв глаза, в состоянии, которое на первый взгляд можно было принять за сон. Однако всё было совсем наоборот. Принцесса-аликорн медитировала, держа все чувства настороже, пытаясь уловить любой звук, любой запах, любое магическое возмущение, способное рассказать ей о положении Даска и Найтмэр Мун — тех двоих, которые глубоко её тревожили. Первое, что заметила Селестия, были шаги копыт по коридору, за которыми последовало почти ничтожное присутствие магической ауры; она открыла глаза и посмотрела в сторону двери, и как раз в этот миг появилась её пленительница, Найтмэр Мун. Мгновенно три вещи привлекли внимание Селестии: во-первых, Найтмэр Мун вернулась не так, как уходила, — теперь она прибыла пешком, а не летя и не используя свой характерный плащ из тёмных туч; во-вторых, её магическая аура была крошечной, что означало, что она очень ослабла; и в-третьих, что встревожило больше всего, — тот факт, что, несмотря на столь малую магическую ауру, она сохраняла жестокую и садистскую улыбку. Селестию одолели сомнения при виде Найтмэр Мун. Почему она так истощена? Сразилась ли она с Даском? Если они сошлись в бою, и она вернулась, значит ли это, что Даск…? Холодок страха пробежал по спине принцессы при мысли, что, возможно, Найтмэр Мун нарушила своё обещание и напала на её драгоценного ученика. Селестия надеялась узнать это заранее, она надеялась, что крепкая магическая связь, выстроенная с Даском за все эти годы, подскажет ей, если Даску был причинён вред; в таком случае она ощутила бы некое магическое возмущение, или по крайней мере на это она рассчитывала. Селестия не была уверена, сможет ли почувствовать, если Даск окажется в опасности, поскольку магия, которую использовала на ней Найтмэр Мун, мешала ей верно ощущать окружающую магию, и по этой причине сомнения начали стремительно заполнять её. А затем эта садистская улыбка, с которой тёмная кобыла смотрела на неё, приближаясь… Селестия больше не могла сомневаться: этот кровожадный взгляд впервые за эту ночь поколебал её решимость попытаться разрешить ситуацию мирно. Если Найтмэр Мун смотрит таким убийственным взглядом, значит, она готова убивать, и хотя Селестия правда хотела спасти душу Найтмэр Мун, она не могла и дальше рисковать жизнью Даска перед столь опасным существом, которое, по-видимому, утратило последние следы той доброй пони, какой когда-то была. Селестии придётся пойти на риск и разрешить всё прямо здесь и сейчас! Когда Найтмэр Мун оказалась прямо перед Селестией, принцесса-аликорн приняла решительный вид и приготовилась встать, чтобы встретить тёмную кобылу лицом к лицу, но как только попыталась, её ноги ослабели, лишились сил, и Селестия рухнула обратно на каменный пол. — Ч-что со мной такое?! — изумлённо воскликнула Селестия, поражённая внезапной слабостью. Она ведь только недавно могла ходить без проблем, почему же теперь её ноги так обессилели? И тут Селестия ощутила всю тяжесть своего тела и осознала, что не только ноги устали — всё её тело чувствовало себя так, будто она выбилась из сил после долгого марафона. — Ты чувствуешь усталость, не так ли? — Найтмэр Мун ухмыльнулась, приблизив лицо к лицу Селестии. — Уверена, что всемогущая Селестия заметила моё магическое истощение перед тем, как я отправилась встретиться с её учеником, — вот почему ты ничего не предприняла, верно? Всегда внимательна к каждой детали у всех окружающих… Однако не одна я совершила эту ошибку. Ты так увлеклась попытками убедить меня своими дешёвыми речами или думала о том, как спасти своего дорогого ученика, что упустила тот факт, что твоя жизненная энергия медленно высасывалась. Селестия с огромным усилием подняла голову и посмотрела на Найтмэр Мун испуганным взглядом. — Демоническая… магия… — с большим трудом выговорила Селестия. — Именно, запретная магия. Ты всегда была всезнайкой, но при этом всегда так уважала правила… А я, напротив, всегда хотела пойти дальше: я не только изучала чёрную магию, но и самую тёмную магию из существующих! Поэтому и знала, что ты не сможешь распознать подобное заклинание, — ответила Найтмэр Мун, прижимая одно копыто к груди Селестии, туда, где на ней было одно из тех странных теневых оков, что она наложила. Найтмэр Мун с улыбкой наблюдала, как теневые оковы, охватывавшие шею, ноги и рог Селестии, больше не были полностью тёмными — теперь на них появилось множество ярких пятнышек, сияющих, словно звёзды на небе, и напоминающих гриву самой Найтмэр Мун. — Эти тени, окружающие тебя, не только сковывают твои движения, они также медленно вытягивают твою магию и жизненную силу, как пиявки, — добавила Найтмэр Мун с дьявольской улыбкой. — Конечно, недостаток в том, что это заклинание можно легко разрушить, но хватило лишь глупого обещания, чтобы ты не предприняла никаких усилий для освобождения. На лице Селестии отразилось ужасное сожаление, пока она слушала речь Найтмэр Мун. Она знала, что использованная тёмной аликорном магия ей незнакома, но никогда не предполагала, что это демоническая магия, — даже чёрную магию можно было применять в редчайших случаях, но эта магия была абсолютно запрещена, потому что такие заклинания подразумевали отнятие магии или самой жизни у другого. Много лет назад она и её сестра столкнулись с существом, которое использовало магию и поглощало магию пони, однако даже та чудовищная тварь не дошла до такой крайности, чтобы поглощать чужие жизненные сущности, как сейчас поступала Найтмэр Мун с ней. Это означало лишь одно: её худшие мысли, к несчастью, подтвердились — в Найтмэр Мун определённо не осталось ни следа сочувствия или доброты, она была готова убивать… Она больше не была той кобылой, которую Селестия когда-то знала. — Ну что ж, приступим, — произнесла Найтмэр Мун со зловещей улыбкой, поднося свой рог к рогу Селестии. Рога обеих пони засияли, и крошечные вспышки света, скопившиеся в теневых оковах, начали подниматься по телу Селестии, к её рогу, и медленно перетекать к рогу Найтмэр Мун. — АААХХХ! — Селестия закричала от боли, чувствуя, будто тысячи игл пронзают её кожу. — Я могла бы проделать это быстро, но я сделаю это медленно, настолько медленно, насколько смогу, чтобы насладиться каждым твоим криком боли, — улыбнулась Найтмэр Мун, ощущая, как её магическая сила понемногу восстанавливается. Пока обе пони всё ещё находились под действием этого ужасающего заклинания, Найтмэр Мун закрыла глаза, а её связь с Селестией углубилась — не только для того, чтобы поглощать её магию и жизненную сущность, но и чтобы питаться тем страхом, который та должна испытывать перед лицом неминуемой смерти. Найтмэр Мун снова улыбнулась, обнаружив эти чувства, исходящие от Селестии, и смаковала их, словно сладкое лакомство; но пока она это делала, она осознала, что Селестия хранит и другие чувства: чувства скорби, вины, сестринской любви и… надежды? — Как ты всё ещё сохраняешь надежду? — удивилась Найтмэр Мун. И она погрузилась ещё глубже в магическую связь, глубже в чувства Селестии, чтобы узнать, за что же та цепляется как за смутную надежду. Затем Найтмэр Мун открыла глаза и посмотрела в сторону, на пьедестал, где хранились Элементы Гармонии. — Что ты скрываешь от меня? — произнесла Найтмэр Мун, пристально глядя на Селестию и продолжая поглощать её магию. Селестия поняла, что каким-то образом Найтмэр Мун не только медленно поглощает её магию и жизнь, но и некоторые ощущения и чувства, которые она испытывала, — а это могло быть ещё опаснее, потому что Селестия всё ещё хранила маленькую и далёкую надежду, связанную с Элементами и её любимым учеником, но она не могла позволить тёмной кобыле догадаться об этом. Принцесса-аликорн закрыла глаза, крепко стиснула зубы и погрузилась в абсолютное молчание. — Поступай как знаешь, — произнесла Найтмэр Мун с презрительным взглядом, усиливая своё заклинание, чтобы причинить Селестии ещё больше боли, и та снова закричала. — У меня впереди вся ночь, чтобы выяснить это, — добавила она с жуткой улыбкой. --- С того момента, как Найтмэр Мун сбежала от Даска и кобыл, прошло совсем немного времени, а Даск и Рэйнбоу Дэш всё прорубались сквозь стену из лиан, отделявшую их от остальных, — занятие утомительное, ведь эти красноватые плети были толстыми и казались гораздо прочнее обычных лесных лиан, к тому же они, казалось, продолжали расти, несмотря на то что их рубили. Однако по мере того, как Найтмэр Мун удалялась, лианы теряли свою толщину и прочность, что значительно облегчало работу. — Что с этими лианами? — спросила Рэйнбоу Дэш, заметив, что лианы словно сжимаются. — Они подверглись заклинанию трансформации, так что когда призвавшая их удаляется, они возвращаются в своё обычное состояние, — ответил Даск, озвучивая то, к чему пришёл некоторое время назад. — Хотя я действительно впечатлён, что Найтмэр Мун смогла проделать всё это с лианами… Как и все растения, обычные лианы содержат большой процент воды, их должно было быть куда легче резать, и я впервые вижу такой вид красноватых лиан. Лианы продолжали сжиматься и уже достигли нормального размера для лесной лианы, однако по какой-то причине они продолжали уменьшаться, что слегка удивило Даска. — Фи! — внезапно услышали Даск и Рэйнбоу Дэш за истончающейся с каждой секундой стеной лиан женский элегантный голос, который они оба хорошо знали. Даск сделал последний разрез в лианной стене, наконец пробившись сквозь неё и увидев четырёх кобыл, с которыми был разлучён: Рэрити, Пинки Пай, Флаттершай и Эпплджек — все они сидели, опутанные множеством маленьких красноватых лиан, которые в этот момент были не толще суровой нити. Рэрити зажгла рог, чтобы лучше видеть в этом тёмном окружении, и на её мордочке читалось неудовольствие при взгляде на опутавшие её лианы; Пинки Пай улыбалась и подбрасывала маленькие лианы в воздух, словно конфетти; а Флаттершай и Эпплджек смотрели с облегчением, увидев появившихся Даска Шайна и Рэйнбоу Дэш. — Смотрите! Они как серпантин! — воскликнула Пинки Пай, улыбаясь как всегда, удивлённая тем, что лианы продолжали сжиматься, превращаясь в те длинные тонкие нити, что были на ней. — Вы в порядке? — спросил Даск, глядя на остальных и понимая по улыбке Пинки Пай, что по крайней мере она точно в норме. — Ага, лианы обвили нас, как виноградные лозы, но потом начали сжиматься в эти ниточки, — ответила Эпплджек, держа красноватые нити, которые когда-то были огромными лианами. — Как странно… — размышлял вслух Даск, внимательно рассматривая одну из нитей и перебирая в уме арсенал магической литературы, чтобы объяснить произошедшее. — Определённо плотность, а также повышенная связность и прочность нити делают её более крепкой, чем лиану, вот почему стена была такой прочной, но где Найтмэр Мун взяла столько нитей? — Что?! Неужели вы не понимаете, что это такое?! — воскликнула Рэрити, вставая и стряхивая с себя все эти «нити» с выражением отвращения. — Это не нити, это волосы! Все удивлённо посмотрели на Рэрити, затем перевели взгляд на «нити» и с похожим холодком омерзения принялись стряхивать с себя красноватые волосы. — Ну что ж… это всё объясняет, — сказал Даск, преодолевая неприязнь от того, что трогал чужие волосы, и поражаясь сообразительности Кобылы на Луне: ведь сопротивление волоса, увеличенного до толщины лианы, было гораздо выше, чем у простой лесной лианы, к тому же это давало заклинанию большую гибкость и управляемость, поскольку волосы происходили от животного, а не от инертного растения, — Найтмэр Мун была определённо очень умна. Однако его всё ещё мучил вопрос, где она раздобыла столько волос, но этот вопрос мог подождать, так как существовали дела куда более важные. — Вы двое в порядке? — внезапно спросила Флаттершай, которая, как всегда, заботилась о других и видела, каким измождённым выглядел Даск после своего появления. — Да, мы в порядке, и вообще, этот придурок тут чуть не одолел ту злобную Найтмэр Мун, — улыбаясь, сказала Рэйнбоу Дэш, хлопнув Даска по боку. — Найтмэр Мун появлялась?! — удивлённо спросили все. — Да! Даск запустил в неё молнией, а она её отразила! Это было как Пуф! Бац! Ка-бум! — возбуждённо отвечала Рэйнбоу Дэш. — Девочки, видели бы вы его, это было потрясающе! — затем Рэйнбоу Дэш бросила взгляд на Даска и слегка покраснела. — Он и правда был очень крут. Услышав это, все посмотрели на Даска, который слегка покраснел от такой похвалы, а затем снова перевели взгляд на Рэйнбоу Дэш — и тут все всё поняли. К счастью, похоже, Рэйнбоу Дэш простила Даска, что их обрадовало, но вместе с тем вызвало лёгкий укол ревности, особенно у Рэрити и Флаттершай, ведь они всё ещё оставались единственными, кто не провёл с Даском время наедине в этом лесу. Убедившись, что ни одна из кобыл не пострадала, Даск вышел вперёд на тропу и попросил их следовать за ним — им ещё предстояло пройти немало, а в конце пути их ждал ужасный противник, с которым Даск пока не знал, как совладать. Возможно, если повезёт, Найтмэр Мун всё ещё будет ослаблена, так что следовало поспешить. Шестеро пони снова двинулись по дороге, ведущей к старому замку, все оглядываясь по сторонам и понимая: если не соблюдать осторожность, в любой момент можно попасть под новую неожиданную атаку. Все испытывали сильный страх перед лицом неизвестности в этом тёмном лесу, однако среди них особенно выделялась своей пугливой натурой Флаттершай — она и в городе, и где угодно легко пугалась, но в глубине Вечнодикого леса её страх возрос до астрономических масштабов. Ей удавалось кратковременно преодолевать его, потому что она говорила себе, что не может позволить подругам идти одним в этом опасном походе, но после неожиданных атак Найтмэр Мун сдерживать страхи становилось всё труднее. Внезапно с дерева непроизвольно сорвался лист и мягко коснулся спины жёлтой пегаски. — АААААА! — громко закричала Флаттершай, испугавшись прикосновения листа, и её крик заставил остальных подпрыгнуть от ужаса. — Что случилось?! — быстро спросил Даск, становясь в оборонительную стойку и обеспокоенно глядя на Флаттершай. — Э-э… на меня упал листик, и я испугалась… — робко ответила Флаттершай, сожалея, что напугала остальных. Даск взглянул на пегаску с недоверчивым выражением, а затем на его лице отразилась та же досада, что и у остальных кобыл. — Хфф… Привыкай, это Флаттершай, — сказала Даску Рэйнбоу Дэш и продолжила идти. — Тебе нужно немного лучше держать себя в руках, дорогая, ты нас перепугала, — добавила Рэрити, мягко коснувшись Флаттершай, стараясь быть чуть более примирительной. Флаттершай наконец смущённо кивнула, в то время как Даск с облегчением выдохнул, осознав, что этот крик не был предвестником опасности, но вместе с тем почувствовал раздражение и беспокойство, заставившее его задуматься: возможно, не стоило брать такую стеснительную пони в столь мрачное место. Пока остальные возобновляли движение, Флаттершай трусила позади, погружённая в свои мысли и виня себя за чрезмерно робкий характер. Она искренне сожалела, что доставляет неудобства, и не хотела, чтобы подруги снова смотрели на неё с этими взглядами — смесью злости и жалости, особенно Даск, который, хоть и не говорил этого, но она прекрасно понимала: то выражение, что появилось у него, означало, что он на неё досадует. Прямо здесь и сейчас она поклялась себе, что больше не будет прерывать подруг без крайней необходимости. На её беду, сразу после этих мыслей уши Флаттершай насторожились, уловив что-то в отдалении. Робкая пегаска не могла похвастаться самым лучшим и острым слухом, но что она могла без труда распознать, как бы далеко ни находилась, — так это плач и стенания другого существа, и именно это она слышала в данный момент где-то очень далеко отсюда. Флаттершай приготовилась окликнуть подруг, но затем прикусила губу, не зная, стоит ли рассказывать им о том, что она слышит. И как раз в этот момент Даск резко остановился. Флаттершай понадеялась, что Даск тоже услышал плач вдалеке и что все они смогут отправиться на помощь тому грустному созданию, которое стенало, и ей не придётся вновь быть той, кто останавливает группу. — Даск, что-то не так? — спросила Рэрити, обеспокоенная тем, что он резко остановился. — Я… я не уверен… — ответил Даск с выражением неуверенности и тревоги. — Я… я видел принцессу, она кричала от боли… — А? О чём ты? — непонимающе спросила Рэйнбоу Дэш. — Не знаю, просто секунду назад я почувствовал, как будто молния пронзила мою голову, и… на долю мгновения я увидел образ Найтмэр Мун, пытающей принцессу… — ответил Даск, вспоминая то, что только что ощутил и увидел. — Может, тебе просто показалось? Или это очередная иллюзия? — спросила Эпплджек. — Это точно была не иллюзия… — снова ответил Даск, пытаясь самостоятельно осмыслить произошедшее. Принцесса всегда говорила ему, что они оба разделяют особую связь, связь, выкованную той привязанностью, которую они испытывали друг к другу. Будучи оба могучими пользователями магии и обладая этой особой связью, выходящей за рамки простых отношений учителя и ученика, принцесса всегда говорила, что они соединены и что она всегда будет оберегать его, потому что всегда узнает, грозит ли ему опасность, — что Даск всегда ценил в эмоциональном смысле, но никогда не воспринимал буквально. Но… что, если это правда? Если то единение, поддерживаемое их привязанностью, не только служит принцессе для оповещения об опасности для Даска, но и работает в обратном направлении и теперь предупреждает его, что принцесса в настоящей опасности…? Всё это, разумеется, было лишь гипотезой, но её оказалось достаточно, чтобы лишить Даска покоя. — Не знаю, было ли это реальным, — наконец сказал Даск серьёзно, — но чувствую, нам нужно поторопиться. Даск снова посмотрел на дорогу и затрусил быстрее, за ним поспешили и сопровождающие его кобылы — все, кроме одной. Робкая Флаттершай продолжала слушать, что говорит Даск, ощущая ту огромную преданность и беспокойство, которые он испытывал к принцессе, но как только все пустились в галоп, она повернула голову влево, в глубину леса, откуда слышала чей-то плач, — того, кто находился вовсе не в том направлении, куда направлялись остальные. Дыхание робкой пегаски начало дрожать, когда она увидела, что подруги уходят в одну сторону, в то время как её сердце твердило, что она должна пойти помочь другому, тому, кто плакал с таким отчаянием. Она хотела крикнуть им, но не хотела снова быть обузой, поэтому она лишь смотрела, как подруги удаляются, не заметив её отсутствия. Даск и компания продолжали скакать галопом довольно долго, не произнося ни слова, все сосредоточились на дороге, по которой нужно было как можно скорее добраться до старого замка, и так они продолжали, пока Даск не увидел, что они приближаются к участку пути, где было много паутины, гигантской паутины, что могло означать лишь одно — поблизости, вероятно, водились чудовищные пауки. — Осторожно! — крикнул Даск, не прекращая галопа и не отрывая взгляда от дороги. И тут его опасения подтвердились: все резко остановились, потому что на середину дороги спустился гигантский паук и обнажил свои огромные клыки. Все пони закричали от страха и неожиданности при виде этого ужасного создания. — Закройте глаза! — быстро крикнул Даск, и кобылы немедленно подчинились, как раз перед тем, как Даск усилил магию в роге и создал огромную белую вспышку — вспышку, которая заставила гигантского паука немедленно бежать прочь, не привыкшего к яркому свету. — Все целы? — спросил Даск, обернувшись к кобылам, убедившись, что гигантский паук полностью удалился. — Да… хотя это меня и вправду напугало, — ответила Эпплджек с тихим смешком облегчения. — Я… я не испугалась, просто удивилась, — ответила Рэйнбоу Дэш, смущённая тем, что закричала. — А где Флаттершай?! — внезапно обеспокоенно спросила Рэрити, заметив, что её робкой подруги нет рядом. И тут всепони застыли, оглядываясь по сторонам и понимая, что жёлтой пегаски нигде не видно. — Неужели её унёс другой паук?! — спросила Рэрити в полнейшем ужасе. — Нет, я уверен, что он был только один, — обеспокоенно ответил Даск, пытаясь вспомнить. — Флаттершай ведь шла с нами, когда мы начали галоп, так? — Я не уверена, — так же обеспокоенно ответила Рэйнбоу Дэш, думая о том, как, должно быть, напугана Флаттершай, тем более что она одна. — Возвращаемся назад! — скомандовала Эпплджек, возглавив группу, и все помчались галопом так быстро, как только могли, обратно к тому месту, где в последний раз видели Флаттершай, надеясь найти её на обратном пути. Наконец всепони добрались до того места, где они останавливались, когда у Даска случилось видение, и там всякая надежда сменилась отчаянием — они обнаружили, что робкой кобылы нет и здесь. — Пинки, ты можешь использовать своё Пинки-чувство, чтобы найти её? — спросил Даск Пинки Пай. Розовая кобыла взмахнула хвостом, издав звук, похожий на пустую банку с камешком внутри. — Прости, я не управляю своим Пинки-чувством, оно просто приходит, — ответила Пинки Пай, сожалея, что не может применить свой великий навык в такой решающий момент. Даск прикусил губу, обдумывая возможные действия, и сокрушался, что именно тогда, когда часть его кричала, что нужно как можно скорее помочь любимой наставнице, Флаттершай пришлось потеряться. Но теперь главным было как можно быстрее найти пегаску, ведь это место было одним из самых опасных во всей Эквестрии. Анализируя, какие действия предпринять, Даск сначала рассудил логически: разделяться нельзя, потому что в процессе они могут потеряться все. Лучше всего остальным подождать здесь, а он отправится на поиски один, но это означало, что поиски могут затянуться. Ещё он знал, что кобылы не захотят ждать, пока их подруга может быть в опасности, а он уже решил больше не принуждать их делать то, чего хочется ему, без их одобрения — только не снова. В итоге Даск пришёл к выводу, что логичнее искать её вместе. — Мы разделимся и будем искать её, — сказала Рэрити прежде, чем Даск успел заговорить. — Н-нет! Если мы разделимся, мы можем… — поспешил возразить Даск, готовый изложить свою логику, но его быстро перебила подруга-единорожка. — Я знаю, ты скажешь, что мы должны искать её все вместе, — заявила Рэрити, удивив Даска тем, что так быстро проследила его мысль. — Но потерялась именно Флаттершай, а не кто-то другой из нас. Мы с тобой можем использовать магию, у Рэйнбоу Дэш — её скорость, у Эпплджек — сила, а у Пинки Пай — её врождённая взбалмошность. — Эй! — воскликнула Пинки Пай, изображая возмущение. — Суть в том, что лучше рискнуть потерять одну из нас, чем Флаттершай, — серьёзно сказала Рэрити, глядя на Даска. Даск был поражён аргументом Рэрити — он основывался на её эмоциях, что было совершенно эмоциональным доводом, но при этом оставался логичным, — разве такое возможно? Возможно… да. Мышление Даска превратило все его рассуждения в математическое уравнение, и он осознал, что слова Рэрити имеют смысл, если добавить в уравнение ещё одну переменную — «самопожертвование», то, чего он не учёл. Иными словами, Рэрити и остальные рискнут собой, чтобы быстрее найти подругу, — такая логика не приходила Даску в голову, и он не мог отказать Рэрити и другим в этом, если они готовы пойти на такое. — Ладно, — наконец уступил Даск, глядя на других кобыл. — Вы все согласны? Остальные три кобылы кивнули без колебаний. Тогда Даск подошёл к краю дороги, взял пять маленьких веточек, лежавших возле дерева, вместе с ещё одной, более широкой и крупной, и закрутил их своей магией так, что на концах маленьких веточек появилось небольшое фиолетовое свечение. Затем Даск вертикально воткнул большую ветку в середину дороги и бросил маленькие веточки на землю, и они, едва упав, выстроились, указывая светящимися кончиками прямо на воткнутую ветку. — Это послужит импровизированным компасом: веточки будут указывать прямо туда, где воткнута эта большая ветка, иными словами, они укажут направление к дороге, если вы заблудитесь, — объяснил Даск, глядя на кобыл. — Но это будет длиться лишь несколько минут, так что, как только увидите, что свет вашей веточки начинает угасать, немедленно возвращайтесь сюда. Каждая пони взяла по светящемуся прутику и вставила его в свою гриву. — Если будет слишком темно, не рискуйте, — добавил Даск, пока каждая готовилась сойти с дороги, чтобы войти в лес в разных направлениях. — Удачи. После этого последнего ободрения пятеро пони вошли в лес, пытаясь найти пропавшую спутницу. Как только они вошли в лес, Даск начал двигаться быстрее остальных, так как благодаря своей магии мог лучше освещать окрестности. — Флаттершай?! — кричал он, пытаясь дозваться робкую пегаску и оглядываясь в поисках любого её следа. После нескольких криков Даск внезапно остановился, увидев перед собой сломанные ветки и пару отпечатков копыт на земле рядом с грязью. «Кто-то проходил здесь», — подумал жеребец, не зная, хорошо или плохо обнаружить след в этом пугающем лесу, но, на его счастье, отпечатки походили на пони-копыта, давая ему надежду, что они принадлежат потерявшейся пегаске. «Но если она и вправду забралась так глубоко в лес, что могло быть на то причиной?» — продолжал озадаченно размышлять Даск на ходу. Лавандовый единорог осторожно пробирался сквозь ветки и корни деревьев, следуя по отпечаткам копыт, пока не остановился, когда те внезапно исчезли без каких-либо других следов. Даск огляделся, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, указывающую, куда делся обладатель этих следов, — ведь они не могли просто так исчезнуть, если только, конечно, это не была пегаска и она не взлетела. Но это было бы опрометчиво, ведь прямо в этой части леса между кронами деревьев было множество лиан и вьющихся растений, так что только очень беспечная или очень наивная пегаска попыталась бы здесь лететь. И именно об этом думал Даск, глядя вверх, на древесные кроны, когда что-то упало сверху, прямо перед ним. — Ааааа! — закричала Флаттершай, падая лицом вниз с верхушек деревьев и спасаясь от падения на землю лишь потому, что полностью запуталась в лесных лианах, и те умудрились удержать её прямо перед ударом, так что она повисла вниз головой, почти касаясь мордочкой морды Даска. Между двумя пони повисло неловкое молчание, во время которого оба смотрели друг на друга не произнося ни слова, — Флаттершай с выражением жалости и стыда, а Даск с недоверием. — Хех… Привет, — наконец произнёс Даск, улыбнувшись тому, что нашёл Флаттершай, а также виду пегаски в таком положении, понимая, что та поступила очень наивно, попытавшись здесь пролететь, — то, что любая нормальная пегаска знала бы заранее; поэтому зрелище висящей так Флаттершай изрядно повеселило Даска. — Привет, — робко ответила Флаттершай, краснея и не зная, что ещё сказать. — Давай я тебе помогу, — сказал Даск, используя магию, чтобы перерезать лианы, державшие Флаттершай, и подхватил её копытами, чтобы та не упала на землю. Даск не мог не улыбнуться и не покраснеть слегка при этом, потому что видеть робкую пегаску такой беспомощной, молчаливой и краснеющей, глядящей на него большими глазами в ожидании, что он её спасёт, — всё это делало её очень милой и очаровательной. — Значит, ты добралась сюда, решила взлететь и запуталась, верно? — спросил Даск, зная ответ. — Да… лес был очень густым, вот я и попыталась полететь… Я… я должна была посмотреть вверх до того, как это сделать, — ответила Флаттершай со своей характерной застенчивостью. Внезапно Даск отбросил забавные мысли о зрелище висящей Флаттершай и вспомнил о том, что действительно важно. — Подожди-ка, во-первых, почему ты здесь?! — обеспокоенно спросил он, думая, что, возможно, она попала под какое-то заклинание иллюзии или какое-то существо увело её с дороги. — Хмм… ну… — ответила Флаттершай, смущённо опустив голову и чертя копытом по земле. — Я просто услышала плач, кто-то плакал, и я услышала это в этой стороне. Даск уставился на неё с недоверием; он не понимал, о чём говорит Флаттершай, — кто-то или что-то плакало посреди леса? Никто другой ничего не слышал, и теперь, когда они оба были здесь, Даск тоже ничего не слышал. — Ты уверена? Может, это был просто ветер, — сказал он. Флаттершай не ответила, она лишь молча смотрела в землю. Правда заключалась в том, что она и сама сомневалась в том, что слышала, но… — Пойдём, нам нужно как можно скорее встретиться с остальными, — добавил Даск, протягивая копыто, чтобы проводить её обратно на дорогу. — Я… я не могу… — ответила Флаттершай, огорчённо закрывая глаза. — Я не уверена, что слышала… но если там кто-то ранен или нуждается в помощи, я не могу его бросить. — Флаттершай, это могло быть лишь твоим воображением, — серьёзно сказал Даск, глядя на неё, потому что теперь, когда он нашёл её, ему нужно было вернуться к своим приоритетам, а именно — спасти принцессу как можно скорее. — Кроме того, мы не можем больше терять время, мы и так потеряли много, разыскивая тебя; принцесса в опасности, мы должны попытаться спасти её, мы — её единственная надежда! Флаттершай посмотрела на Даска странным взглядом — что-то среднее между мольбой и замешательством; этот взгляд требовал от Даска времени, чтобы расшифровать его… это был взгляд нерешительности. Похоже, она боролась сама с собой, чтобы принять решение, решение, которое Даск заставлял её принять, — нерешительность, которую Даск не понимал, поскольку для него логичным и очевидным ответом было немедленно отправиться спасать принцессу. Затем он посмотрел в глубокие, растерянные циановые глаза Флаттершай и с огромным усилием попытался поставить себя на её место: робкая пегаска, которая не может выносить, когда кто-то страдает, и сразу же спешит на помощь, даже если для этого нужно углубиться в тёмный лес. И теперь, поразмыслив над этим, Даск понял, что эта кобыла, должно быть, обладает огромной смелостью и мотивацией, чтобы противостоять своему страху перед этим лесом, — той же самой мотивацией, что побудила её последовать за ним и пытаться помочь, хотя она была самой застенчивой пони из всех, кого он знал. Осознав это, он понял, что уже у НЕГО проблема нерешительности: продолжить свою первостепенную миссию или помочь Флаттершай последовать её мотивам. И, к несчастью Даска, он решил, что не может сказать Флаттершай «нет» — в конце концов, он не мог заставить её перестать помогать другим или перестать быть доброй пони. — Хфф… Ладно… — наконец вздохнул Даск, придерживая голову копытом и досадуя на себя за то, что прямо сейчас не может бежать спасать принцессу. — Но кому ты хочешь помочь? Я никого не вижу поблизости. — Я не знаю, я слышала плач с этой стороны, но потом он вдруг… — начала отвечать пегаска, не успев закончить фразу, как вдруг неподалёку раздался плач, заставивший обоих пони насторожить уши и попытаться определить источник звука. Даск услышал плач справа, среди деревьев, поэтому раздвинул заросли своей магией и велел Флаттершай следовать за ним. Так они прошли несколько шагов, пока не начали слышать другой звук — звук текущей воды. Наконец Даск отодвинул последние ветки у них на пути, и они с Флаттершай обнаружили, что вышли к берегу реки, той самой реки, что протекает посреди Вечнодикого леса; широкой реки с сильным течением, которое привлекло бы их внимание, если бы оно не было направлено на огромное существо, лежавшее на речном берегу, — огромного длинного пурпурного зверя, который вызвал бы жуткий страх, не имей он большой и несколько нелепой оранжевой гривы, но что действительно лишало это громадное создание всякого устрашающего воздействия, так это то, что оно плакало, как младенец, закрывая морду огромными когтями. — Что это, чёрт возьми, такое? — прошептал Даск Флаттершай, не желая тревожить гигантского плачущего зверя. — Это морской змей, — ответила Флаттершай, эксперт по местной дикой природе, которая незаметно для Даска начала приближаться к огромному змею. — Флаттершай, нет! — крикнул Даск шёпотом, думая, что, несмотря на то, что это существо плакало, оно могло быть опасным, — ведь раненый зверь опаснее вдвойне. — Оуу… бедняжка, — нежно произнесла Флаттершай вслух, так чтобы змей мог её услышать, чем совершенно напугала Даска. — Скажи, что с тобой случилось? Тебя кто-то обидел? Змей медленно перестал плакать и раздвинул пальцы, чтобы глаза могли рассмотреть того, кто с ним говорит. Затем огромная змея разинула пасть, показав большие клыки, и быстро опустила голову к Флаттершай. — ФЛАТТЕРШАЙ! — закричал Даск, пытаясь бежать к ней, думая, что змей собирается её сожрать, в то время как Флаттершай не двигалась и лишь нежно улыбалась, глядя на приближающуюся к ней огромную пасть. В то же мгновение Даск зажёг рог, готовый наложить заклинание, хотя был уверен, что не успеет сделать это прежде, чем зверь съест Флаттершай. Однако его рог так и не применил магию, потому что голова огромного змея не опустилась на Флаттершай, как он думал, а упала рядом с ней и снова начала плакать, к изумлению Даска, всё ещё не понимавшего, как такое огромное существо может плакать, словно маленький ребёнок. Тем временем Флаттершай, понявшая, что змей открыл пасть, чтобы заплакать сильнее, а не сожрать её, приблизилась к огромной голове, упавшей рядом с ней, и нежно погладила её. — Ну-ну… всё хорошо, — заговорила Флаттершай материнским тоном, поглаживая плавникообразные уши змея, пока тот всё ещё плакал, закрывая морду лапами. Они оставались так какое-то время, а Даск продолжал смотреть на большого змея с выражением полнейшего неверия, пока огромный морской змей наконец не успокоился. — Тебе лучше? — нежно спросила Флаттершай, которая теперь была полностью мокрая и слегка неприятно пахла из-за всех слёз, упавших на неё, и из-за того, что обнимала и гладила это пахучее морское создание. Морской змей пару раз сильно всхлипнул носом и ласково посмотрел на пегаску рядом с собой. — Да… большое тебе спасибо, милочка… — ответил морской змей — он был самцом, но говорил женственным тоном, что удивило Даска даже больше, чем простое осознание того, что это существо может говорить. — А теперь расскажи, что с тобой случилось? — с нежностью спросила Флаттершай. — Ах, боже мой! Я не могу тебе рассказать, дорогуша, — ответил морской змей, всё ещё пряча лицо в лапах, но извиваясь своим огромным длинным телом, словно пританцовывая от неловкости. — Это всё так ужасно смущает, я прямо умираю от стыда! Стоит только вспомнить, и мне снова хочется плакать… Даск смотрел на эту сцену всё с большим удивлением — каждое слово змея немного напоминало ему манеру речи Рэрити, только более утрированную, и, конечно, мелодичный голос прекрасно подходил той элегантной и женственной кобыле, но совершенно не вязался с мужеподобным тоном этого змея, не говоря уже о том, что перед ними было огромное и устрашающее создание, а не маленькая пони. — Ох, прошу тебя, я просто хочу тебе помочь, — умоляющим тоном сказала Флаттершай. — Ох, дорогая, это… это проблема… не думаю, что такая пони, как ты, может помочь мне её решить, — ответил змей, на этот раз закрыв лицо лишь одной рукой, которая прикрыла ему только зону под глазами и часть пасти, в то время как другой рукой он причёсывал свою длинную оранжевую гриву. — О! Ну а как насчёт него? Он мог бы тебе помочь? — спросила Флаттершай, указывая на Даска и заставляя змея впервые заметить присутствие последнего. Морской змей пристально посмотрел на Даска несколько секунд, а затем приблизил свою голову к нему вплотную. — О, боже мой… какой красивый единорог… Просто идеальный жеребец, — произнёс морской змей, и его глаза засверкали, отчего Даска почему-то передёрнуло. — Вы двое составляете милую и очаровательную пару, дорогая. Услышав это, лицо Флаттершай полностью покраснело, и она принялась копать землю копытом. — Н-нет… мы не пара… — опровергла она почти шёпотом, бросила взгляд на Даска и тут же опустила глаза, краснея ещё сильнее. — О… значит, ты холост… — произнёс змей, снова сосредоточив взгляд на Даске и кокетливо подмигнув ему, отчего Даска опять передёрнуло. — ТЫ определённо именно то, что мне нужно. Даск громко сглотнул, начиная потеть и дрожать: то, что он чувствовал, было не страхом, но почему-то взгляд этого змея вызывал у него дискомфорт, будто змей раздевал его глазами, хотя тот и так был обнажён. Единорог затем посмотрел на Флаттершай, надеясь, что пегаска заступится за него и вытащит из этой неловкой ситуации, но Флаттершай просто смотрела на него с широкой улыбкой, терпеливо ожидая. И тут Даск заметил, какой промокшей стала Флаттершай после того, как на неё пролились слёзы змея, — это определённо не могло быть приятно, особенно с этим рыбным запахом, однако она вытерпела это и притом с широкой улыбкой, лишь бы попытаться утешить этого змея. Это заставило Даска подумать, что он должен по крайней мере попытаться сделать то же самое, он не мог оказаться хуже, и пусть ему было неуютно, он должен помочь нуждающемуся, если сможет, как это сделала Флаттершай. — Эмм… Т-тогда… В-в чём проблема? — наконец спросил Даск, пытаясь совладать с нервами и глядя змею в глаза. — О, да, ну… это… кое-что личное… У меня… проблема мужского характера… — начал змей, всё ещё пряча морду рукой и пододвигаясь чуть ближе к Даску, пока тот изо всех сил старался стоять на месте. — Это то, что бывает только у мальчиков, такая девочка, как она, не смогла бы понять ценность и важность «этого» для нас, парней. Чем больше змей говорил, тем ближе он придвигался к Даску, говоря почти на ухо. — П-правда? — совершенно нервно произнёс Даск, сопоставляя намёки змея и уже начиная догадываться, о чём может идти речь: в конце концов, что может быть самым важным для самца? Чему-то, что он не мог бы показать кобыле…? — Ты… ты говоришь о… ну, знаешь… — произнёс Даск, краснея, не в силах произнести это слово, ведь об этой части мужского тела джентльмену не следовало упоминать вслух. — Именно… у меня проблема именно «там»… Эта моя часть… в ужасном беспорядке… — произнёс морской змей, слегка смущённый тем, что собирался сказать, нежно и мягко шепча Даску на ухо. — Не хочешь ли взглянуть…? Я знаю, ты тот самый… Просто прикоснись к этому, используй свою магию «там». --- — ЧТО?! НЕТ! КОНЕЧНО НЕТ! — закричал Даск, совершенно красный, едва не дымясь от смущения, — разговор зашёл слишком далеко, он хотел помочь, но ни в коем случае не собирался трогать копытами «эту» часть змея, и что за извращённая метафора «используй свою магию там»?! Если это то, о чём подумал Даск… НЕТ! Они оба — парни! Ему нравятся кобылы! — Что случилось? — обеспокоенно спросила Флаттершай, приближаясь, когда услышала крик Даска. — Похоже, он нервничает, полагаю, придётся показать это тебе, милочка, — сказал морской змей, приближаясь к Флаттершай, и Даск быстро подбежал, чтобы закрыть ей глаза, когда змей убрал руку и наконец показал своё лицо целиком. — Это мои усы! Я так расстроен, что кто-то обрезал их… — произнёс змей, почти плача, наконец демонстрируя волоски на своей губе, где одна сторона усов, похоже, была вырвана. В то время как Даск всё ещё прикрывал глаза Флаттершай, он с полнейшим остолбенением смотрел на усы змея, чувствуя себя так, словно на него вылили ведро холодной воды. — Хех… Хехе… — глупо рассмеялся Даск, падая на землю и испытывая полное облегчение от того, что весь разговор касался усов. — Так вот почему ты закричал? — растерянно спросила Флаттершай. — Ты не хотел, чтобы я увидела его усы? — Я знаю, это выглядит уродливо, но я не думал… — начал морской змей, прервавшись, когда кое-что осознал. — Какой грязный умишко! Я знаю, о чём ты подумал, грязный мальчишка, — добавил змей, кокетливо касаясь щёк Даска пальцем, отчего единорог полностью побагровел. — Это выглядит не так уж плохо, — сказала Флаттершай, которая ничего не слышала о недопонимании и теперь не сводила глаз с усов существа. — Нет, нет, нет! — капризно воскликнул змей, чуть не плача снова. — Это выглядит ужасно! Я должен что-то сделать! Я не успокоюсь, пока это не будет исправлено! Твой друг — единорог, вот почему я попросил его о помощи, разве нет магического заклинания, которое он мог бы использовать, чтобы помочь мне? Тем временем уже успокоившийся Даск слушал слова змея, пытаясь придумать какое-нибудь решение проблемы. — Послушай, могу ли я поговорить с моей спутницей наедине минутку? Может, мы сможем найти решение, — произнёс Даск, пытаясь изобразить добрую улыбку. Змей обрадовался словам Даска, затем снова подмигнул, что опять вызвало у Даска озноб, и наконец отодвинулся, чтобы дать Даску и Флаттершай пространство. — Знаешь, я думаю, этот змей слишком привередлив; самым разумным было бы не потакать простой банальной прихоти и продолжить нашу важную миссию, — сказал Даск, глядя на Флаттершай, которая посмотрела на него с грустным видом. — Но я знаю, что, даже если это всего лишь прихоть, ты не успокоишься, пока не поможешь этому змею, ведь твоя добрая душа тебе этого не позволит, верно? — добавил Даск, отчего Флаттершай взглянула на него с лёгкой улыбкой и покраснела. — Поэтому нам теперь нужно решение этой проблемы. Я действительно не знаю заклинаний для роста волос; полагаю, такие заклинания могут существовать, но мне никогда не было интересно выяснять что-то подобное. Возможно, я мог бы использовать амплификационное заклинание, но не думаю, что от него волосы вырастут, может, оно лишь увеличит те несколько волосков, что там остались, возможно… Пока Даск продолжал говорить, обдумывая идеи для решения проблемы змея, глаза Флаттершай сияли всё ярче с каждой секундой, пока она смотрела на него, и её сердце ликовало. — Даск, я… мне жаль, что у тебя столько проблем из-за меня, мне правда очень жаль… — сказала Флаттершай, которая, как всегда, жалела, что доставляет неудобства другим. Эти слова вывели Даска из раздумий, и, видя, как эта кобыла просит прощения за что-то столь незначительное, он вспомнил, что сам поступил с ней куда хуже и даже не извинился должным образом. — Нет, если кому и стоит просить прощения, так это мне, — сказал Даск, немного опуская голову. — Я усыпил и тебя, и остальных без вашего согласия, это было ужасно, я не должен был делать это так резко, не подумав о ваших чувствах… Я хотел уберечь вас всех, но в этом нет смысла, если я не ценю ваши чувства… Вы все были так добры ко мне… но я… я лишь причинял вам боль. Ты… ты имеешь полное право ненавидеть меня и злиться на меня… Я просто надеюсь, что ты сможешь простить меня за то, что я сделал. — Я не злюсь на тебя, — ответила Флаттершай, которая, в отличие от подруг, не проснулась раздражённой после заклинания сна Даска. — Я… мне было грустно, я всегда думала, что ты хороший пони, с первого момента, как я тебя встретила, поэтому я понимала, что ты сделал это только для того, чтобы защитить нас, но мне было грустно, что я недостаточно хороша, чтобы ты захотел, чтобы я сопровождала тебя… Будь я сильнее и смелее, может, ты захотел бы, чтобы я пошла с тобой, — грустно закончила Флаттершай. Даск взглянул на неё и не мог не подумать о том, что и правда много раз думал о том, какой беспомощной она может быть, но это не значило, что она слабая или трусливая — на самом деле у неё хватило смелости войти в лес и противостоять своим страхам, равно как у неё хватило смелости сразу же побежать на помощь другому, как это случилось со змеем, несмотря на то, каким пугающим это могло быть. — Это жестокий мир, и выживают лишь сильнейшие, — внезапно добавил Даск, вспомнив кое-что из своего прошлого. — Эту фразу часто использовала одна моя подруга, она говорила, что мы должны быть сильными и не показывать слабости, но теперь я думаю… возможно, существует много видов силы… и хотя этот мир часто жесток, если бы все мы были хотя бы наполовину такими же добрыми пони и так же заботились о других, как ты, возможно, мы смогли бы сделать этот мир лучше… Я хочу быть лучшим пони, я хотел бы обладать твоей силой, Флаттершай! Услышав это, Флаттершай слегка опустила голову, чтобы грива скрыла её лицо, ставшее совершенно красным от нежных слов поддержки и привязанности, которые произнёс Даск. При этом кобыла не смогла удержать несколько слов, которые её сердце требовало выкрикнуть, но с её робким голосом с губ сорвался лишь тихий шёпот. — Прости, ты что-то сказала? — произнёс Даск, приблизив лицо к лицу Флаттершай. Тогда кобыла подняла полностью покрасневшее лицо и открыла рот, чтобы произнести вслух то, что только что сказала шёпотом. — Даск… я думаю… я-я думаю, ты мне нра… — начала Флаттершай, собрав всю свою храбрость, но, к сожалению, её прервал третий, неожиданный голос. — Вот ты где, Флаттершай, дорогая! — удивлённо воскликнула Рэрити, которая шла по берегу реки и, увидев силуэт любимой подруги, бросилась к ней бегом. Рэрити подбежала и прыгнула обнять Флаттершай — и это объятие очень бы её порадовало… если бы случилось лишь несколькими секундами позже, так чтобы она успела сказать Даску то, на что потратила всю свою смелость. Конечно, Флаттершай не рассердилась на подругу за это вмешательство, она, как всегда, винила только себя — за то, что не была решительнее до появления Рэрити. — Как ты здесь оказалась? — удивлённо спросил Даск появлению белой единорожки. — Когда я искала Флаттершай, я дошла до берега реки и тогда подумала о худшем, — ответила Рэрити со слезами на глазах от радости, что нашла свою хрупкую подругу целой и невредимой. — Я пошла вдоль реки на случай, если Флаттершай упала в реку и её унесло течением, и тогда я увидела вас двоих здесь. — О! Ещё одна пони пришла, расскажи, это твоя подруга? — внезапно произнёс морской змей, который вернулся, увидев, что к Даску и Флаттершай присоединилась Рэрити. Рэрити повернула голову, и её тело задрожало при виде огромного морского змея перед ними; она не знала, в чём причина его присутствия и что он собирается с ними сделать, так что в её голове мелькнула лишь одна мысль: раз Флаттершай здесь, возможно, именно этот гигантский и неприглядный змей схватил её и принёс сюда. И тогда Рэрити, не раздумывая, быстро встала между змеем и двумя другими пони. — Если ты собираешься сожрать нас, возьми меня! Только отпусти их! — сказала Рэрити, дрожа, но с выражением решимости в глазах. — Сожрать пони?! О, боже мой… — испуганно воскликнул морской змей, затем театрально приложил руку к голове и упал в обморок, рухнув в реку, отчего холодная вода немедленно привела его в чувство. — Нет, нет, ты ошибаешься, — быстро поправила Рэрити Флаттершай, подходя к ней ближе. — Он вовсе не зверь, он просто очень дружелюбный и милый морской змей, он лишь просил нас о помощи. Пока Рэрити внимательно слушала объяснения Флаттершай, Даск не мог не заметить, как дрожь в теле белой кобылы медленно утихала, пока та вытирала слёзы. Он был поражён быстрой реакцией Рэрити: не раздумывая, она была готова пожертвовать собой, лишь бы спасти их, не думая о себе, хотя явно была в ужасе, — это напомнило Даску, что даже он сам не среагировал так быстро, когда ему показалось, что морской змей вот-вот съест Флаттершай. «Насколько же поразительны эти кобылы?» — удивлялся Даск, думая о том, как велики те пять кобыл, что сопровождали его. «По сравнению с ними я…» — продолжил он размышлять с некоторой грустью. — О, Селестия! Что случилось с твоими усами?! — спросила Рэрити, как только ситуация разрядилась, глядя на лицо змея и выводя Даска из его мыслей. — Видишь? Я же говорил! Я чудовище! Никто не должен видеть это ужасное лицо в таком состоянии! — драматично воскликнул змей, закрывая морду рукой. — Ох, прости, дорогуша, я не хотела тебя обидеть, это просто удивило меня, только и всего, — быстро добавила Рэрити, поняв, что попала копытом в больное место. — Но скажи, что с тобой случилось? — спросила кобыла, осознав, что морской змей куда чувствительнее, чем кажется. — О, это было ужасно, дорогая! — ответил змей, почти рыдая. — Какой-то страшный пони-летучая мышь пролетел мимо и вырвал половину моих усов, пока я спал, это было ужасно! Даск взглянул на гриву змея и впервые осознал, что она того же цвета, что и волосы, которые Найтмэр Мун использовала в своём усиливающем заклинании, чтобы поймать их. — Скажи, дорогуша, ты тоже единорог, я знаю, что ты можешь пользоваться магией, есть ли какой-нибудь способ снова отрастить мои усы? — спросил морской змей у Рэрити. Рэрити прикусила губу и на мгновение уставилась на плохо обрезанные усы змея. — Конечно, дорогуша, предоставь всё мне, — ответила Рэрити с несколько нервной улыбкой. — Ура! — радостно воскликнул змей. — О! Так ты знаешь заклинания для роста волос? — слегка удивлённо спросил Даск, хотя и подумал, что должен был догадаться раньше, что такая модная пони, как Рэрити, может знать подобного рода заклинания. — Заклинание для роста волос? Нет, я такого не знаю, — немного растерянно ответила Рэрити. Это привело Даска в ещё большее замешательство: если она не знает заклинания, способного отрастить усы змею, то какое решение она так быстро нашла, — ведь он за всё это время ничего не придумал. Пока Даск размышлял, Рэрити опустила взгляд, снова прикусила губу и покосилась на своего товарища-единорога. — Даск, дорогой, не мог бы ты дать нам с Флаттершай немного уединения? Ты можешь идти вперёд и встретиться с остальными, мы присоединимся к тебе через минуту, — сказала Рэрити, глядя на Даска с несколько нервной улыбкой. Даск собрался спросить зачем и возразить, но увидел, что Рэрити всё ещё пристально смотрит на него с большой, грустной улыбкой, словно умоляя оказать ей эту услугу. Это напомнило Даску, что Рэрити — единственная из кобыл, перед кем он ещё не извинился формально, а потому он не был вправе отказывать ей в услуге после того, как насильно её усыпил. — Х-хорошо… — неохотно согласился Даск, не в силах выбросить из головы взгляд Рэрити. Затем Даск развернулся и начал отходить. Уходя, он уловил несколько слов от кобыл. — Рэрити! Это необязательно! — обеспокоенно сказала Флаттершай. — Но разве ты не видишь, как это важно для него? Если это в моих силах, я могу исправить его усы, — ответила Рэрити. Медленно ступая в лес, Даск был готов предоставить Рэрити ту приватность, которую она просила, но он не мог оставить их совершенно одних, как она хотела, поэтому он лишь отошёл немного и встал за несколькими деревьями, ожидая возвращения обеих кобыл. «Если это не заклинание для роста волос, что же она сделает? Может, обрежет вторую половину, чтобы сравнять?» — продолжал размышлять Даск в ожидании кобыл, всё ещё пытаясь придумать заклинание, которое решило бы проблему змея. Несколько минут спустя среди деревьев наконец послышался шум, заставивший Даска насторожиться перед чьим-то появлением. Даск поднял голову и увидел среди деревьев Флаттершай, которая удивилась, обнаружив его там. — Даск! Ты всё ещё здесь?! — обеспокоенно спросила Флаттершай, искоса оглядываясь назад. — Я ждал вас двоих, — ответил Даск. — Где Рэрити? — Эмм… она идёт следом за мной, но… она хочет, чтобы ты шёл вперёд… пожалуйста, — нервно сказала Флаттершай. Это насторожило Даска: всё это вызывало у него нехорошее предчувствие, — что же сделала Рэрити? Было ли это что-то опасное? — Флаттершай, возьми это, — серьёзно сказал Даск, протягивая ей ветку-компас, указывавшую направление к тропе, которая уже почти не светилась. — Иди вперёд к остальным, они будут волноваться за тебя, я подожду Рэрити. Флаттершай нервно посмотрела на Даска, она хотела настоять, чтобы он ушёл, как велела ей Рэрити сказать ему, если она его встретит, но интенсивный и решительный взгляд Даска был сильнее. — Х-хорошо… — робко произнесла Флаттершай, входя в лес и следуя в направлении, указанном магическим компасом Даска. Как только Флаттершай исчезла среди деревьев, Даск повернул голову, услышав другие шаги копыт там, где впервые появилась Флаттершай. Оттуда, медленно идя с опущенной головой, наконец показалась Рэрити с выражением полнейшего отчаяния на лице. Как только она подняла голову и увидела, что Даск здесь, она вскрикнула и быстро спряталась за деревом. — Что ты здесь делаешь?! — чуть не плача спросила Рэрити, лишь наполовину высунувшись из-за дерева. — Я решил подождать тебя, — обеспокоенно ответил Даск, видя то грустное выражение, которое было у белой единорожки, и ещё больше — от её реакции на него. — Что-то не так? — Пожалуйста, уходи… — сказала Рэрити, не в силах смотреть Даску в глаза, и её губа дрожала от страха и горя. — Я… я не хочу, чтобы ты видел меня такой… — Какой? — растерянно спросил Даск, ведь несколько мгновений назад, когда он видел её идущей, Рэрити казалась в полном порядке. Рэрити подняла взгляд на Даска и затем крепко зажмурилась, так что из её глаз брызнули крошечные слёзы. Она не хотела, чтобы Даск узнал об этом таким образом, она хотела любой ценой избежать того, чтобы он увидел её в «таком» состоянии. Однако она знала, что рано или поздно он её увидит, и что они не могут больше терять время, она понимала, что Даск хочет найти принцессу как можно скорее, поэтому наконец Рэрити тяжело сглотнула и сделала пару шагов, чтобы Даск мог видеть её полностью и увидеть, что произошло. Как только Рэрити вышла из-за дерева, причём очень медленно, Даск не мог заметить в ней ничего необычного, пока наконец не увидел её хвост, точнее то, что от него осталось. Так же, как и усы морского змея, хвост Рэрити, казалось, был резко отрезан, осталось лишь его начало, заканчивающееся неопрятными, плохо обрезанными волосками, — от её прекрасного и ухоженного хвоста не осталось ничего. — Я… я отдала ему свой хвост, чтобы у него появились новые усы… — стыдливо произнесла Рэрити, почти на грани слёз. — Конечно, почему я не подумал об этом?! — удивился Даск, что ему не пришла в голову такая простая мысль. — «Она использовала простое связующее заклинание, чтобы завершить обрезанные усы своим отрезанным хвостом». В этот момент Даск снова осознал, что в его логическом способе мышления, где всё состояло из уравнений, ведущих к результатам, он упустил фактор «жертвы». Да, Даск тоже иногда был готов пожертвовать чем-то ради чего-то большего, но, казалось, мышление Рэрити вложило это в число приоритетных факторов, почти как будто у неё всегда первым вариантом было отдать что-то своё на благо других, — в отличие от мышления подавляющего большинства, которые всегда оставляли вариант самопожертвования напоследок. — А почему ты не хотела, чтобы я увидел, что стало с твоим хвостом? — спросил Даск с лёгкой улыбкой, пытаясь поднять дух Рэрити; к тому же обрезанный хвост не стоил такой драмы, не так ли? — Потому что это выглядит ужасно! — закричала Рэрити, наконец заплакав, чем поразила Даска. — Я не хотела, чтобы кто-либо видел меня такой, особенно ТЫ! Я выгляжу так уродливо… Я… всхлип! Я не хочу, чтобы ты думал, что я уродлива… — закончила Рэрити, закрывая лицо, а слёзы всё текли из её прекрасных глаз. При виде этой сцены Даск быстро осознал, что не может воспринимать поступок Рэрити как нечто простое, — то есть для него это не имело значения, но для такой кобылы, как она, которая всегда заботилась о том, чтобы хорошо выглядеть и ухаживать за своей внешностью, это значило гораздо больше. Кроме того, Даск не имел права критиковать Рэрити ни в чём: она придумала это решение быстро, когда ему самому оно даже не пришло в голову, и это произошло потому, что она всегда была готова отдать всё, что угодно, чтобы помочь другим или сделать их счастливыми, — то, в чём он потерпел неудачу. Имея всё это в виду, Даск не мог критиковать белую единорожку, которая всё ещё обильно плакала перед ним, чувствуя себя несчастной, потому что жеребец, к которому она что-то испытывала, увидел её такой уродливой и жалкой, какой она себя считала. Чем больше Рэрити плакала, тем сильнее Даск чувствовал эмпатию и тем более тронутым он был жестом этой кобылы. Как всегда, он очень неохотно шёл на любые эмоциональные поступки, однако знал, что должен утешить Рэрити, и его сердце диктовало ему сделать это. Даск подошёл к Рэрити, нежно взял кобылу за подбородок, чтобы она подняла голову, и убрал её копыта от лица, затем погладил её по щеке, вытирая слёзы, катившиеся по ней. — Рэрити… — нежно заговорил Даск, в полной мере используя свои познания в рыцарстве и на мгновение позволяя своим чувствам говорить за него. — Сейчас ты прекраснее, чем когда-либо. То, что ты только что сделала, не только делает тебя великой кобылой, но и заставляет тебя сиять таким сиянием, на которое способна только ты. При этих словах Даска Рэрити перестала плакать; её сияющие глаза сосредоточились на Даске, а щёки покраснели, когда она осознала, что это, вероятно, было самым прекрасным, что кто-либо ей когда-либо говорил, потому что она могла почувствовать искренность и настоящую привязанность в словах, произнесённых Даском. — Даск… — мечтательно произнесла Рэрити, глядя на жеребца. — Я бы хотел обладать твоим альтруистическим духом; будь у меня он, мне самому пришло бы в голову отрезать свой хвост, и твой хвост был бы в порядке, — добавил Даск, всё ещё сожалея о поступке, который пришлось совершить Рэрити лишь из-за того, что он не додумался до этого. — Когда я был маленьким жеребёнком, я помню, что всегда делился своими вещами с другими… но в какой-то момент… по какой-то причине я перестал это делать… Рэрити всё ещё витала в мечтах, пока Даск говорил, но как только услышала, как он упомянул о своём детстве, это напомнило ей о чём-то очень важном, и она слегка посерьёзнела; хотя ей и не хотелось разрушать эту атмосферу, ей нужно было, чтобы Даск кое-что подтвердил. — Может… ты изменился, когда в твоей жизни появилась та твоя старая подруга? — с лёгким беспокойством спросила Рэрити. — Э?! — ответил Даск, совершенно удивлённый этим вопросом, который заставил его начать вспоминать. — Я-я думаю, да… н-но откуда ты знаешь о моей старой подруге? — Когда нас разделила стена из лиан, я воспользовалась возможностью расспросить Пинки Пай и Эпплджек о том, что произошло до этого, — с лёгким смущением ответила Рэрити. — Они рассказали две разные, но похожие истории о том, что у тебя была подруга, и что она, судя по всему, давала тебе плохие советы… Позже мы могли слышать твой разговор с Рэйнбоу Дэш, где ты снова упомянул об этом с похожим событием. Потом, когда мы пришли сюда, я спросила Флаттершай, не упоминал ли ты чего-то подобного при ней, и она подтвердила. Даск слегка смущённо опустил голову, зная, что теперь все кобылы знают кое-что важное из его прошлого, что отметило его детство и делает его уязвимым; однако он также почувствовал лёгкое облегчение от того, что наконец облегчил часть своего мучительного прошлого вместе с ними, хотя, конечно, лишь малую часть… — Даск… — чуть серьёзнее добавила Рэрити. — Она была твоей единственной подругой? Даск в ответ медленно и робко кивнул головой. — Но, дорогой… Не кажется ли тебе, что тот, кто давал тебе все эти советы… возможно, на самом деле тебе не был другом…? Может, она была просто… плохой подругой… — сказала Рэрити, обеспокоенно глядя на Даска. При словах Рэрити выражение лица Даска изменилось, а его дыхание начало дрожать. — Не говори так… — нервно защищался Даск с обеспокоенным видом, словно в его голове шла внутренняя борьба. — Может, её советы и не были лучшими, но она была моим другом… Она была единственной, кто захотел им быть! «Не хочешь ли ты быть моим другом?» — прозвучал в воспоминаниях Даска голос кобылы, слова, которые он слышал лишь однажды в жизни, слова, которые ему сказала единственная старая подруга! Слова, которые… даже те пять кобыл не сказали ему и, вероятно, никогда не скажут, — подумал Даск, ведь у них было столько добродетелей, а ему… ему нечего было предложить… — Ты не понимаешь; все вы слышали лишь то, что я вам рассказал, и неправильно всё истолковали… — спокойно добавил Даск с грустным выражением. — Из-за меня она потеряла всё, что у неё было… Я отнял у неё то, чего она желала больше всего… Это я был плохим другом… Я… я тот плохой парень в этой истории… Теперь Рэрити была сильно сбита с толку, однако прежде чем она успела вернуться к разговору, Даск внезапно поднял голову и полностью переменился в настроении. — Хватит плохих воспоминаний, мы не можем больше терять время, — заявил он, решив, что не может снова впадать в депрессию из-за своего прошлого, особенно когда у него важная миссия, требующая всей его концентрации. — Мы должны встретиться с остальными и быстро идти спасать принцессу. Сказав это, Даск остался рядом с Рэрити и пригласил её продолжить движение вперёд. Рэрити на мгновение посмотрела на него и наконец кивнула, решив, что, возможно, сейчас не время для Даска полностью раскрываться перед ней и остальными, но она определённо докопается до сути этой тайны в более подходящее время. Так оба единорога начали двигаться обратно сквозь деревья, прокладывая себе путь по следу, оставленному Флаттершай. Пока они шли, Даск внезапно остановился, к большому удивлению Рэрити. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она. Тогда Даск повернулся и обеспокоенно посмотрел на Рэрити. — Я… я до сих пор не извинился перед тобой лично, — робко произнёс он. — А…? О, это! Дорогой, не волнуйся, я уже простила тебя, хотя тебе придётся сделать мне хороший подарок, чтобы я простила тебя полностью, — улыбаясь и подмигивая ему, сказала Рэрити. — Но это подождёт; сейчас меня больше беспокоит, что остальные увидят меня без хвоста, чем то, как я была сердита на тебя так давно. Внезапно Даск поднял брови, осознав нечто очевидное — то, что он мог сделать, чтобы исправить хвост Рэрити; он зажёг рог и сосредоточился, но при этом Рэрити быстро положила копыто на кончик его рога, чтобы помешать ему наложить заклинание. — Ты ни в коем случае не должен отрезать собственный хвост, чтобы сделать то же, что я сделала с усами змея, — быстро сказала Рэрити, читая мысли Даска и глядя на него серьёзно. — К тому же у него были бы другая текстура и цвет; я предпочитаю, чтобы он отрос естественным путём. При этих словах Рэрити Даск перестал зажигать рог и слегка улыбнулся, осознав, что иногда Рэрити способна читать его, как книгу. — Я просто хотел дать тебе что-то взамен за всё, что ты сделала, а также в качестве извинения за всё произошедшее, — с грустной улыбкой сказал Даск. — Ты говоришь, что мне не нужно извиняться, но я должен. Я был эгоистичен, желая войти в лес один; пусть моим намерением было защитить вас, я не принял во внимание ваши мысли, только свои собственные. Я делал противоположное тому, что делаешь ты: ты отдаёшь всё, что имеешь, думая о других, а я был эгоистичным жеребёнком, — вот почему я хотел, чтобы ты простила меня. Кроме того, я правда хочу дать тебе что-нибудь в благодарность за то, что ты сделала; ты всегда готова отдать всё, не ожидая ничего взамен… — Ну… это не совсем так, — с улыбкой сказала Рэрити. — Если я отдаю что-то, ожидая чего-то взамен, это не значит, что я ничего не получаю. Что мне нравится, так это видеть других счастливыми, когда они получают то, что хотят; та улыбка, которую они мне дарят, — вот моя награда. — Затем Рэрити обернулась и с грустной улыбкой посмотрела на то, что осталось от её прекрасного хвоста. — Хотя, конечно, иногда цена бывает несколько высока… Даск снова погрустнел; он сожалел, что не может дать Рэрити что-то, чтобы подбодрить её, он чувствовал, что мог бы сделать для неё нечто большее, но не мог придумать конкретную идею, и это его тревожило, — хотя, прочитав мысли Рэрити, он понял бы, что слов, которые он ей только что сказал, было достаточно, чтобы сделать её счастливой; просто знать, что Даск действительно раскаивается и действительно хочет видеть её счастливой, — этого было достаточно, чтобы подбодрить её и простить его полностью. «Если бы только у меня было что-то, что я мог бы ей дать… Я хочу видеть её улыбку, так же, как она видит улыбки других…» — всё ещё думал Даск, не имея хорошей идеи, ведь на самом деле он ничего не взял с собой в лес. — О! Я знаю! — внезапно воскликнул он, удивив Рэрити и вспомнив кое-что, что мог подарить ей в благодарность за её щедрость. Рог Даска засиял, и перед ним появился красочный, прекрасный цветок. — Этот цветок называется «радужный сияющий цветок»; это любимый цветок принцессы Селестии, я думал подарить его ей, когда мы встретимся снова, — добавил Даск, осторожно беря цветок между копыт. — Он прекрасен, — сказала Рэрити с широко раскрытыми глазами, разглядывая красивый цветок. — Это будет прекрасный подарок. — Я хочу, чтобы он был у тебя, — улыбнувшись, сказал Даск. — Нет… Не нужно, ты сказал, что это подарок для принцессы! — быстро возразила Рэрити. — Не волнуйся… я думаю, этот цветок идеально подходит тебе — редкий и прекрасный цветок, — сказал Даск, вставляя цветок в гриву Рэрити, пока та краснела от этого жеста и оттого, что он был так близко. — К тому же с ним нипони не заметит твой хвост, все увидят лишь прекрасный цветок и твоё милое личико, — закончил Даск, используя всю свою галантность. Это было больше, чем Рэрити могла вынести; её лицо стало совершенно красным, настолько, что она едва не упала в обморок от волнения, по счастью рухнув в копыта Даска. — Прости, думаю, это было слишком слащаво, — сказал Даск в смятении, полагая, что переборщил со своей речью, не понимая чувств Рэрити, которая была очарована этим романтическим жестом и теми прекрасными словами, будто всё это в тот момент было из прекрасного любовного романа, и она была в нём героиней. Пока Даск держал Рэрити, та смотрела большими мечтательными глазами в его прекрасные фиолетовые глаза. Порыв говорил ей приблизиться к нему, обнять его, взять его голову, приблизить свои губы к его губам и поцеловать его — всё её существо побуждало её к этому! «Нет… Наш первый поцелуй не может произойти здесь, в этом мрачном лесу, — подумала Рэрити, заставляя себя сохранять контроль над собой. — Не сейчас… но я позабочусь о том, чтобы однажды эти губы стали моими…» --- — Так вот что случилось… — произнесла Рэйнбоу Дэш, почёсывая голову. Прошло уже некоторое время с тех пор, как она, Пинки Пай и Эпплджек вернулись на дорогу, последовав указаниям Даска и не найдя Флаттершай, и, на их счастье, им не пришлось долго ждать, пока та пони, которую они искали, не появилась из-за деревьев. Когда они все четверо встретились, Флаттершай объяснила им, почему она углубилась в лес, как её нашли Даск и Рэрити, какая проблема у них возникла с морским змеем и что сделала Рэрити, чтобы решить эту проблему. — Да… — ответила Флаттершай Рэйнбоу Дэш, закончив всё рассказывать. — Поэтому я прошу вас, пожалуйста, не смотрите на хвост Рэрити, когда она вернётся. Она совершила великий жест, но, вероятно, она в ужасе от того, что мы все увидим её хвост сейчас. — Не волнуйся, мы знаем, как Рэрити печётся о своей внешности. Мы ничего не скажем, — с примирительной улыбкой произнесла Эпплджек, а Пинки Пай кивнула. — Ага… думаю, я тоже ничего не скажу, — добавила Рэйнбоу Дэш с лёгким оттенком сожаления. Она уже придумала пару шуток для Рэрити, но, как и сказала Эпплджек, её подруга-единорожка была очень чувствительна к своей внешности, и она не могла насмехаться над ней после того, как та отрезала собственный хвост, чтобы помочь другому. Внезапно от деревьев послышался шум, сопровождаемый свечением между ветвями, так что четыре кобылы поняли, что это наконец прибыли Даск и Рэрити, и они психологически приготовились увидеть Рэрити совершенно опустошённой, — в конце концов, все они её очень хорошо знали, и наверняка она появится удручённая, глубоко подавленная, возможно, плачущая, — но ничто не подготовило их к тому, что они увидели. Наконец появился спокойно шагающий Даск, который был рад видеть остальных четырёх кобыл вместе; и с ним действительно была Рэрити, но вовсе не в том состоянии духа, какого ожидали остальные четыре кобылы: вместо этого Рэрити появилась с огромной улыбкой, подпрыгивая от радости, как это делала Пинки Пай. — Отлично! Я вижу, все целы и невредимы! Это облегчение, — сказал Даск, встречаясь с кобылами, которые не обратили на него особого внимания и продолжали смотреть на счастливую белую единорожку. — Привет, девочки! — сказала Рэрити, всё ещё улыбаясь. — Ты… ты выглядишь счастливой… — произнесла Рэйнбоу Дэш, глядя на лицо Рэрити и затем быстро бросив взгляд на её хвост, убедившись, что он действительно был отрезан. Удостоверившись в этом, Рэйнбоу Дэш обернулась к остальным и в недоумении пожала плечами, показывая, что не понимает, почему Рэрити так счастлива. — О, какой прекрасный цветок! — сказала Флаттершай, увидев цветок, который Рэрити носила в гриве. — Да! Не правда ли?! — радостно ответила Рэрити, тряхнув головой, чтобы покрасоваться новым украшением. — Это подарок, который мой дорогой Даск сделал мне, знаете ли, в знак примирения. При этих словах Даск почувствовал озноб и мог бы поклясться, что остальные четыре кобылы на мгновение резко повернули головы и посмотрели на него с обидой. — Ладно, думаю, пора продолжать, мы не можем больше терять время, — сказал Даск, видя, что всепони наконец воссоединились. Затем Даск побежал по дороге, немедленно сопровождаемый Рэрити, которая ни на миг не переставала улыбаться и быстро пристроилась рядом с ним; за ними последовали другие четыре кобылы, и все четверо бежали одновременно, думая об одном и том же: что, возможно, они слишком легко простили этого недогадливого жеребца и что, если бы они только подождали подольше, возможно, тоже получили бы милый подарок от своего любимого Даска.