Даск Шайн в поисках счастья \ Dusk Shine in pursuit of Happiness

Глава 20 — Магия "дружбы" — Довольно! — внезапно выкрикнула Рэйнбоу Дэш. Видя, как Даск эмоционально сломлен. Пока Найтмэр Мун дразнила его, Рэйнбоу пришла в ярость и взлетела, чтобы атаковать тёмную кобылу. Шестеро пони находились совсем близко к Найтмэр Мун, а Рэйнбоу Дэш была невероятно быстра, так что любой поставил бы на то, что атака Рэйнбоу Дэш увенчается успехом, однако ничто не могло быть столь ошибочным. С той же поразительной скоростью, с какой Рэйнбоу Дэш взмыла с земли, рог Найтмэр Мун засветился, и Рэйнбоу Дэш врезалась в невидимую стену, отскочила от неё и рухнула ровно на то место, где сидела до взлёта. — Я уже сказала вам: для меня вы просто насекомые, — насмешливо произнесла Найтмэр Мун, поворачиваясь к шестёрке пони спиной и начиная удаляться. — Тратить на вас время больше не имеет смысла. Как только Найтмэр Мун отдалилась от пони, оказавшись в задней части зала, где рядом с кучей обломков стоял трон, она полностью расправила крылья и медленно поднялась в воздух, а её рог и глаза засияли. Пока она это делала, по залу пронёсся магический ветер, и замок начал дрожать. — Я впитала магию моего врага, я стала могущественнее, чем когда-либо! Но этого мало… Я могу стать ещё могущественнее! — взревела Найтмэр Мун, и её глаза и рог разгорались всё ярче, а сквозь крышу и окна в зал начали проникать маленькие звёздочки, словно сияющие споры, окружая её и скапливаясь в её роге. — Больше силы… Больше силы…! Элементы гармонии — не единственный источник древней магии в Эквестрии… Под моими копытами есть магия столь же древняя… Теперь я достаточно сильна, чтобы поглотить даже магию Вечнодикого леса! Пока Найтмэр Мун всё ещё пребывала в своём магическом трансе, медленно впитывая тёмную энергию, источаемую Вечнодиким лесом, даже не обращая внимания на тех, кого считала низшими существами, кобылы с ужасом смотрели, насколько могущественной выглядела тёмная кобыла, и замечали, что части крыши замка начали падать. — Ч-что же нам теперь делать?! — в ужасе проговорила Флаттершай, глядя на подруг, но в основном сосредоточив внимание на том, кто на протяжении всего пути был лидером их похода, — на Даске Шайне. Остальные кобылы переглянулись, не зная, что ответить, и тоже устремили взгляды на Даска, ожидая, как всегда, одной из его блестящих идей. — Делать нечего… Это конец, — безучастно произнёс Даск, даже не поднимая головы; глаза его потухли. Пять кобыл смотрели на Даска с удивлением и страхом. Они ожидали любого ответа — что он попытается придумать план или хотя бы скажет им что-то ободряющее, пусть даже ложь во спасение, которая поможет им сохранить надежду! Но они и подумать не могли, что Даск скажет им такое; казалось, он просто сдался. — Ч-что ты такое говоришь?! Даск, мы верим в тебя, ты очень умный, я знаю, ты что-нибудь придумаешь, мы не должны сдаваться! — взволнованно проговорила Эпплджек, беря Даска за плечи, поднимая его с земли и встряхивая, чтобы привести в чувство. От прикосновения Эпплджек Даск ничего не сказал и никак не отреагировал, и, словно тряпичная кукла, он упал обратно на землю, когда Эпплджек отпустила его, будто в его теле совсем не осталось сил. Такое поведение Даска можно было бы приписать тому, что он был сильно избит и совершенно измотан, но, взглянув ему в глаза, кобылы поняли, что не это лишило его сил, — это ОН не хотел подниматься и бороться. Упав на землю, Даск заметил отчаянные лица кобыл. Затем, посмотрев на Рэрити, он увидел, что рог кобылы тускло светится, и понял, что она использовала свою магию на принцессе, пытаясь отдать ей часть своей магической ауры, чтобы помочь ей исцелиться. — Как и всегда, жертвует собой ради других, — еле слышно проговорил Даск, всё ещё с потухшим взглядом, думая вслух, словно совершенно забыв, что кобылы стоят перед ним. — Как и остальные… Придают мне смелости и поддерживают меня… Все они постоянно помогают другим… Без тени эгоизма или самолюбия… — Даск… О чём ты говоришь? — встревоженно спросила Пинки Пай, прислушиваясь к бормотанию Даска. Тогда Даск слабо повернул голову и посмотрел потухшим взглядом в сторону Пинки Пай. — Я говорю, что подвёл всех вас… Я… Я попытался использовать элементы гармонии, и они отвергли меня, как и Найтмэр Мун, — с печальным видом произнёс Даск. — Я должен был позволить вам пятерым использовать элементы против неё одной, я… с самого начала я не был достоин их использовать, я… я никогда не буду достоин… и теперь это моя вина, что последняя надежда уничтожена… Простите, — закончил он монотонно, снова опуская голову. — Даск… Я… Не знаю, почему у тебя такая низкая самооценка! — воскликнула Флаттершай, собрав всю свою храбрость, чтобы быть услышанной, и приподняла голову Даска, чтобы он видел её и остальных. — Но ты хороший пони, замечательный пони! Просто ты сам этого не видишь. — Быть хорошим пони ни к чему не приведёт! Выживают только сильнейшие! — воспоминание в голове Даска, слова его друга детства, разбилось, как хрусталь. — Не думаю… — начал Даск, но его прервали. — Мы все доверяем тебе по одной причине, — добавила Эпплджек, тоже подходя ближе. — Потому что с тех пор, как мы познакомились, ты показал, что ты надёжный, внимательный, добрый и готов защитить каждого из нас. — Никогда не стоило тебе доверять! — ещё одно воспоминание из детства Даска, которое до сих пор разъедало его разум, разбилось. — Я не… — проговорил Даск, но его снова прервали. — Ты дал нам больше, чем думаешь, — встала рядом с подругами перед Даском Рэрити. — Своё время, помощь, привязанность. Ты стольким рискуешь и так много отдаёшь себя, даже не замечая этого. — Никогда ничего не отдавай другим! Что твоё — только тебе, и никому другому! — ещё одно наставление друга Даска, оставшееся в его памяти, разбилось. — Я… — произнёс Даск, не в силах закончить фразу; мысли вихрем кружились в его голове, и к его глазам медленно возвращался блеск. — Я не хочу, чтобы на этом всё заканчивалось, — с нежной улыбкой проговорила Пинки Пай, тоже подходя ближе. — Я хочу продолжать смеяться и веселиться со всеми моими друзьями. Я знаю, ты можешь помочь нам, потому что знаю: ты хочешь того же. — Эмоции затуманивают рассудок! Ты думаешь, что, если улыбаешься, проблемы решатся сами?! Не глупи! — воспоминание об этой фразе, засевшее в памяти Даска на долгие годы, разбилось, как и остальные. — Но… элемен… — начал Даск, пытаясь уцепиться за последнее оправдание, чтобы продолжать жалеть себя, но не смог закончить, так как его снова прервали. — Какая разница, что какие-то дурацкие камни пустили в тебя молнию, решив, что ты недостоин их использовать? — сказала Рэйнбоу Дэш, тоже приближаясь. — Мы хотим быть с тобой, потому что мы знаем, какой ты на самом деле! Это и есть главное! — Это непростительно! Я не хочу тебя больше видеть! — ещё одна фраза, сказанная другом Даска и запечатлённая в его памяти, задрожала и разбилась полностью. Все те фразы, что были выжжены в разуме и сердце Даска — о том, что нельзя сближаться с другими или доверять им, — наконец растворились в сиянии новых воспоминаний, возникших в сознании Даска теперь, когда он смотрел на пятерых кобыл, стоящих перед ним. Блеск полностью вернулся к глазам Даска, и теперь он смотрел на кобыл с выражением глубокой благодарности, а они продолжали глядеть на него с нежными улыбками, пока вокруг них в зале завывал ветер, а замок содрогался всё сильнее. — Вы правда хотите быть с таким пони, как я? — с надеждой спросил Даск, забыв обо всём происходящем вокруг и думая только об этом самом моменте, ни о чём другом, — о миге, где были лишь он и пять кобыл. Наконец-то ему удалось произнести вслух то, что он так долго хотел сказать. — Вы… Вы хотите дружить с таким пони, как я? Пять кобыл были немного удивлены вопросом Даска и переглянулись. Затем Пинки Пай улыбнулась и копытом нежно дотронулась до носа Даска со звуком «Буп!» — точно так же, как уже делала это в лесу. — Не глупи, — с улыбкой сказала Пинки Пай, приближая мордочку к Даску. — Мы уже друзья, разве ты не видел этого? После её слов Даск посмотрел на лица четырёх остальных кобыл, которые улыбались так же, как Пинки Пай, потому что все они думали о том же, что сказала их подруга. Тогда Даск широко улыбнулся, ощущая тепло в груди. Даск так долго переживал о том, чтобы задать этот вопрос кобылам, а на деле они уже считали его другом с тех пор, как познакомились с ним и провели с ним время, и, более того, — величайшая правда заключалась в том, что теперь Даск осознал: он сам чувствовал то же самое к ним с момента их встречи! Вопрос, который так мучил его, не имел смысла, ведь ты не узнаешь, является ли кто-то твоим другом, задавая вопрос, — это то, что чувствуешь, и как Даск, так и кобылы ощутили это с тех пор, как узнали друг друга, только Даск не осознавал этого до сих пор. Видя Даска с такой широкой улыбкой, Пинки Пай одарила его такой же широкой улыбкой, увидев, что Даск наконец открыл для себя правду. И тогда розовая кобыла не смогла сдержать лёгкого смеха, в экстазе от того, что её дорогой Даск так счастлив. — Хе-хе… — тихонько рассмеялась Пинки Пай. И тогда, словно по сигналу, Даск тоже начал смеяться чуть громче, так что они оба засмеялись, а остальные четыре кобылы улыбались заразительному смеху, исходящему от Даска и Пинки Пай. Никто из них не обращал внимания на катастрофу, назревавшую вокруг, — все были сосредоточены только на том мимолётном и прекрасном мгновении, которое они разделили вместе. Внезапно Даск смахнул слезу, которую сдерживал, — смесь горя, облегчения и радости, — но затем прекратил смеяться и в изумлении открыл глаза, увидев, что некоторые из разбитых осколков, оставшихся от уничтоженных элементов гармонии, засияли и начали летать вокруг Пинки Пай, которая даже не заметила этого, потому что всё ещё смеялась. — Пинки… Ч-что ты сделала?.. — спросил Даск, поражённый таким магическим эффектом, как и остальные кобылы, которые с изумлением смотрели на Пинки Пай. — Хмм? Вау! — воскликнула Пинки Пай, открыв глаза и увидев маленькие плавающие осколки камней, кружащиеся вокруг неё. — Даск… Это твоя магия? Даск продолжал наблюдать за вращающимися осколками, пока его разум лихорадочно работал. Даск вспомнил, что он прочёл на табличке пьедестала: что каждый элемент представляет что-то, — то, о чём Даск не слишком задумывался, увидев пять физических элементов, и потому придал значение только тому, чтобы выяснить, чем является шестой невидимый элемент. Однако теперь он осознал, что элементы гармонии могут быть представлены в чём-то более глубоком, а не в простых окаменевших камнях; к тому же Принцесса Селестия пыталась сказать что-то о «добродетелях, которыми должны обладать пони», когда рассказывала ему об элементах перед тем, как потерять сознание. Если всё это было правдой, тогда… — Нет, Пинки, я думаю, это ТВОЯ магия, — сказал Даск, и его глаза засияли, когда он осознал откровение. — Ты всегда даришь свою радостную улыбку другим, беспокоишься, чтобы все были счастливы, как показала, когда хотела устроить мне вечеринку, несмотря на все препятствия, или когда помогла мне выбраться из той печальной иллюзии в лесу… Если элементы представляют величайшие добродетели… Ты определённо представляешь СМЕХ, который нужен всем нам в жизни. Тогда осколки, летавшие вокруг Пинки Пай, засияли ярче и стали кружиться ровнее, образуя круг вокруг Пинки Пай, а та удивлённо и взволнованно смотрела на происходящее. После этого Даск воодушевлённо повернулся к остальным кобылам. — Пять элементов — пять кобыл. Называйте меня безумцем, но теперь я верю в судьбу! — подумал Даск с возрождённой надеждой. — Флаттершай, ты всегда внимательна ко всем вокруг, беспокоишься о благополучии каждого, — сказал Даск, глядя на Флаттершай, и та удивлённо покраснела от комплиментов. — Ты заботишься и об огромных зверях, и о самых маленьких и беспомощных существах, так же как позаботилась обо мне, когда мы встретились и я был совершенно незнакомым тебе, так же как когда побежала помогать тому морскому змею, преодолевая страхи только ради того, чтобы помочь другому. Флаттершай, ты — чистая ДОБРОТА. Ещё больше каменных осколков взлетело от разрушенных элементов гармонии, как и в случае с Пинки Пай, сияя и кружась вокруг жёлтой пегаски. — Рэйнбоу Дэш, ты не только самый быстрый пони из всех, кого я знаю, но и самый верный своим друзьям, — сказал Даск, на этот раз глядя на Рэйнбоу Дэш. — Когда я был в беде, ты не оставила меня одного, хотя на тебе не было никакой вины, ты всегда была рядом, как и в лесу, когда, несмотря на то что я причинил тебе ужасную вещь, ты вернулась, чтобы помочь мне, и научила меня следовать твоему примеру. Ты определённо представляешь ВЕРНОСТЬ, которую мы все должны иметь. И снова новые осколки засияли и полетели кружиться вокруг Рэйнбоу Дэш. — Рэрити, нет пони, которая жертвует собой больше, чем ты, — сказал Даск, на этот раз сосредоточив внимание на Рэрити. — Ты всегда готова отдать всё и даже больше, чем имеешь, просто чтобы видеть улыбки других. Я никогда не забуду тот великий жест, который ты сделала для меня, когда едва меня знала, так же как ты осчастливила морского змея, пожертвовав чем-то столь драгоценным для тебя. Я… Я просто думаю, что нет более ЩЕДРОЙ пони, чем ты. Ещё больше осколков камня взлетело, сияя и вращаясь вокруг Рэрити. — И наконец, Эпплджек — пони, которой каждый может верить, потому что все знают, что она всегда поступит правильно, — сказал Даск, глядя на Эпплджек. — Ты надёжна, потому что твоя правда всегда наготове, как когда мы познакомились и ты помогла мне сказать правду, хоть это и не было мне на руку, но благодаря этому ты сняла с меня бремя, и другие смогли доверять мне. Как я сказал тебе в лесу, я больше не буду избегать правды; ты можешь доверять мне, а я всегда буду доверять тебе, потому что ты надёжная и ЧЕСТНАЯ пони. Последние осколки камня, оставшиеся на земле, засияли и взлетели, чтобы окружить Эпплджек. Пока всё это происходило у неё под копытами, Найтмэр Мун, даже не осознавая этого, всё ещё пребывала в магическом трансе, используя свою могущественную магию, чтобы постепенно впитывать древнюю магию Вечнодикого леса. — Я никогда не чувствовала столько энергии, столько тьмы, столько… Силы! — думала Найтмэр Мун, пока её тело наполнялось и искажалось тёмной магией Вечнодикого леса. И так Найтмэр Мун продолжала, ощущая всю магию вокруг, пока маленькое возмущение не привлекло её внимание — магическое возмущение, которое росло в геометрической прогрессии и, наконец, вывело её из транса. Тогда Найтмэр Мун быстро опустила глаза и увидела источник возмущения. Там, в центре зала, всё ещё стояли шестеро пони с их умирающей принцессой, однако они не были подавлены или в панике — они были полны надежды и воодушевления, пока что-то светилось вокруг них. — Это невозможно… — прошептала Найтмэр Мун, осознав происхождение магии, которую она почувствовала, — магии, которую она не ощущала ровно тысячу лет. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО! Издав крик, Найтмэр Мун со всей своей яростью рванулась к шестерым стоящим пони. Тем временем Даск, услышав крик Найтмэр Мун, обернулся и в ужасе увидел, что тёмная кобыла летит прямо на них. — Вот пять элементов, почему же шестой не появился? Если это не магия, то что же?! — лихорадочно думал Даск, снова поворачиваясь к кобылам. Как только он это сделал, его лицо полностью изменилось: все пять кобыл смотрели на него с добрыми улыбками, что мгновенно заставило его забыть о страхе, а его сердце и разум совершенно успокоились. Тогда, думая яснее и безмятежнее, пока смотрел на лица своих подруг, Даск осознал, что, возможно, он был не совсем неправ. — Возможно, Магия и есть шестой элемент, та связь, что соединяет все элементы гармонии, — сказал Даск, обращаясь к кобылам и поворачиваясь спиной к свирепому чёрному урагану, несущемуся на него. — Но это не магия света или что-то столь же конкретное, это нечто более глубокое. Я… Я знаю, что это за магия! Глаза Даска заискрились от откровения, которое он испытал, и в тот же миг центральный шар пьедестала взорвался, в результате чего Найтмэр Мун была отброшена ударной волной в противоположную от цели направлению. Шестерых же пони и принцессу, отдыхавшую рядом с ними, взрыв не затронул, так что их не столько удивил удар, полученный Найтмэр Мун, сколько поразила сияющая пыль, что вылетела из взрыва в центре пьедестала и теперь кружилась вокруг Даска Шайна. — Это не обычная магия… — с улыбкой произнёс Даск, всё ещё глядя на кобыл. — Это магия, которую я могу использовать только потому, что все вы рядом со мной. — ВАААА! — завопила Найтмэр Мун, которая не получила урона от взрыва и рванулась вперёд, чтобы атаковать Даска, пока тот стоял к ней спиной, глядя на кобыл. Даск попытался быстро обернуться, услышав крик Найтмэр Мун, однако та была очень быстра и сократила большую часть расстояния, прежде чем Даск заметил и начал поворачиваться. Видя это, Флаттершай, у которой ещё свежо было воспоминание о том, как Даска сильно ударили, изо всех сил напрягла голос из-за отчаяния — она не хотела снова видеть его страдания. — НЕЕЕТ! — вскрикнула Флаттершай в испуге, инстинктивно распахивая крылья. Крик, от которого осколки, сиявшие вокруг неё, ярко засветились и закружились на огромной скорости, создавая магический барьер, образованный волной ветра от крыльев и её голосом, — барьер, который встал между Даском и Найтмэр Мун, отчего тёмная кобыла врезалась в него и сильно отскочила от земли, точно так же, как ранее случилось с Рэйнбоу Дэш. Когда это произошло, все были удивлены, всепони уставились на Найтмэр Мун, а тёмная кобыла зарычала от боли после неожиданного удара, в этот раз атака действительно навредила ей. Даск быстро понял силу, которой обладали элементы гармонии, и решительно уставился на Найтмэр Мун, пока та снова поднималась и свирепо глядела на шестерых пони. — Хорошо, девочки… Пришло время положить этому конец, — с решимостью сказал Даск, и пять кобыл позади него поняли, о чём он говорит, и приготовились атаковать и защитить всех пони Эквестрии. Шестеро пони ощутили, как элементы гармонии наделяют их энергией, наполняя сердца силой и уверенностью. Найтмэр Мун бросилась в атаку, но была остановлена ударом, который нанесла быстрая Рэйнбоу Дэш, обрушившись на неё сверху и ударив Найтмэр Мун прямо в морду, — сильный удар, который дестабилизировал Найтмэр Мун и снова повалил её на землю; после этого Найтмэр Мун с усилием поднялась, чтобы снова атаковать, но была ослеплена мощным светом, созданным магией Рэрити, которая тоже побежала в лицо тёмной кобылы, отчего Найтмэр Мун закричала от ярости и разочарования; затем, откуда ни возьмись, Пинки Пай со своей обычной улыбкой устремилась к Найтмэр Мун и упала головой вперёд, словно ракета, прямо в живот Найтмэр Мун, выбив из той весь дух; наконец Найтмэр Мун, придя в себя, огляделась вокруг и поняла, что полностью окружена шествующими пони, и даже не заметила, как Эпплджек обрушилась на неё и нанесла сильный удар задними ногами, отчего тёмная кобыла взмыла вверх и тяжело рухнула на землю, прямо перед Даском, проломив пол замка. — Это… невозможно… — проговорила Найтмэр Мун, пытаясь подняться в очередной раз, хотя и чувствовала, как её силы покидают её, ведь с каждым ударом, полученным от носителей элементов гармонии, она ощущала, что великая мощь, достигнутая объединением её собственной магии и магии, высосанной у Селестии, медленно улетучивается. — Я самая могущественная пони в мире… Меня… не могут победить вы! Найтмэр Мун с трудом подняла голову и с ненавистью посмотрела на Даска, который находился прямо перед ней. Тем временем Даск накапливал свою магию, и его рог сиял ярким светом, как и сияющая каменная пыль, что окружала его тело. — Это твой конец, Найтмэр Мун. Пришло время заплатить за твои грехи, — проговорил Даск, глядя на Найтмэр Мун и опуская рог, чтобы нацелиться на неё. Он всё ещё испытывал негодование и злость за то, что Найтмэр Мун сделала с Селестией, и за то, что она погасила жизнь сестры принцессы, однако, произнося эти слова, Даск понял, что ощущает спокойствие в своём сердце, и сказал это не с чувством мести, а просто ради свершения справедливости. — НЕЕЕТ! — в ярости и ужасе закричала Найтмэр Мун, когда огромный, мощный луч белой энергии вырвался из рога Даска, — молния, осветившая весь зал и ударившая прямо в Найтмэр Мун, отчего та вскрикнула от боли, была пронизана и отброшена прочь огромным светом магии Даска Шайна. Как только белый магический луч Даска исчез, все заметили, что замок перестал дрожать, а сильный ветер, наполнявший зал, в какой-то миг стих. Найтмэр Мун рухнула в одном конце зала, совершенно неподвижная, частично покрытая обломками и почему-то дымящаяся. Пять кобыл переглянулись, не веря в то, что совершили, а Даск лишь опустил голову и слабо улыбнулся, вздыхая. — Свершилось, — тихо сказал Даск. Даск поднял взгляд и увидел, что каменные осколки, которые когда-то были элементами гармонии, всё ещё сияют и кружатся вокруг него и его подруг. Затем он увидел, что пять кобыл приближаются к нему с улыбками, сделал шаг и упал на землю — его тело было совершенно истощено, он использовал всю свою магию в последней атаке по Найтмэр Мун. — Даск! — вскрикнули встревоженные кобылы, увидев его падение, и поспешили к нему. Тогда Даск оглянулся туда, где был пьедестал, и увидел, что принцесса всё ещё находилась там же, где они её оставили. — Я в порядке, просто устал, — быстро сказал Даск, чтобы успокоить приближавшихся кобыл. — Важнее проверить, всё ли хорошо с Принцессой Селестией. Кобылы посмотрели на принцессу и осознали, что на несколько секунд совершенно забыли о ней, и потому сделали, как сказал Даск, и все побежали проверять состояние принцессы. Пока кобылы помогали принцессе, Даск совершенно распластался на спине, глядя в разрушенную крышу, пытаясь восстановить потерянную энергию. — Сила элементов гармонии невероятна, — думал Даск, глядя в потолок и боковым зрением видя кружащуюся и сияющую над ним пыль и осколки камней. — Очень мощная магия… но я не уверен, что это весь её потенциал, — ведь принцесса смогла отправить Найтмэр Мун в изгнание на луну, используя элементы, однако та сила, которой мы воспользовались, не могла совершить такой подвиг… Полагаю, принцесса достигла этого, потому что она аликорн… Глядя в потолок, Даск заметил, что рядом с ним что-то лежит, повернул голову и увидел прямо рядом с тем местом, куда он упал, красочный цветок — это был цветок «радужный сияющий», который он подарил Рэрити и который из-за всей суматохи и движений выпал из её гривы. Даск протянул копыто, взял цветок и некоторое время смотрел на него, думая о том, что хотел бы иметь ещё один такой же, чтобы подарить своей учительнице, всё ещё находившейся без сознания. Внезапно раздался шум, от которого Даск вздрогнул. Он тут же посмотрел туда, откуда донёсся звук, — прямо туда, где побеждённая Найтмэр Мун рухнула на землю. Даск напряжённо всматривался, пока к его облегчению не увидел, что это лишь кусок обломков, упавший с Найтмэр Мун, — щебень, рухнувший на землю. — Какое облегчение… На секунду я подумал… — произнёс Даск со вздохом, не сумев закончить фразу. — ВАААА! — громко закричала Найтмэр Мун, внезапно поднявшись в окружении вихря тьмы. Затем с быстротой, какой она до сих пор не показывала, она полетела, как молния, и обрушилась прямо на Даска, который из-за неожиданности и скорости тёмной кобылы не успел среагировать вовремя. — Я — ТЬМА! Я — НАЙТМЭР БЕССМЕРТНАЯ! САМОЕ МОГУЩЕСТВЕННОЕ СУЩЕСТВО ВО ВСЁМ МИРЕ! — закричала Найтмэр Мун глубоким и ужасающим голосом, удерживая Даска, который всё ещё лежал на спине лицом к своей захватчице. Даску ничего не оставалось, кроме как смотреть прямо на Найтмэр Мун, и он в ужасе увидел, как теперь выглядела тёмная кобыла. На этот раз она выглядела совершенно ужасающе: глаза полностью белые, морда покрыта трещинами, словно маска, и вихрь тёмной магии, окружающий её тело, отчего исходящая от неё аура — аура убийцы — выделялась ещё сильнее. — ДАСК! — закричали пятеро кобыл, немедленно поворачиваясь, чтобы помочь Даску. Найтмэр Мун быстро поднесла рог к горлу Даска и прижала его, искоса глядя на приближающихся кобыл. — Ещё шаг — и я перережу ему горло! — взревела Найтмэр Мун, всё ещё своим новым ужасающим голосом, глубоким голосом, который, казалось, был смесью её голоса и рыка огромного зверя. Мгновенно пятеро кобыл остановились, лишь бессильно наблюдая, как тёмная кобыла полностью подчинила себе Даска. Тем временем Даск снова попытался использовать свою магию и задействовать элементы гармонии, однако, хотя осколки камней продолжали сиять и кружиться над ним, тёмные тени, исходившие от этого нового и ужасающего облика Найтмэр Мун, похоже, мешали Даску полностью использовать магию элементов. — Я поглощу всю магию этого королевства! Начну с тебя! — проговорила Найтмэр Мун, глядя своими белыми глазами на Даска и приставляя свой рог к рогу Даска, начиная применять то же демоническое магическое заклинание, которое использовала на Селестии. — А-агх! — вскрикнул Даск, чувствуя, как его магия и его жизненная сила вытягиваются, и всё это время он ощущал, как Найтмэр Мун царапает и копается в его чувствах и эмоциях. Найтмэр Мун начала жестоко улыбаться, наблюдая за страданиями Даска и видя беспомощные лица наблюдающих за ней кобыл. Однако кое-что ещё внезапно привлекло внимание Найтмэр Мун — цветок, лежавший рядом с Даском. Пока это происходило, Даск ощутил странное чувство. Чувствуя, как Найтмэр Мун может ощущать его эмоции, он тоже начал испытывать эмоции, которые не принадлежали ему, и тогда Даск вспомнил, что принцесса говорила о демонической магии — что это обоюдоострый меч, нечто такое, что он смутно припоминал из давнего чтения, поскольку сам изучал основы тёмной магии, — то, что позволялось лишь самым выдающимся, ответственным и могучим единорогам королевства, только чтобы знать, как защититься от подобной магии. По этой же причине, вероятно, менее десяти пони во всей Эквестрии обладали знанием тёмной магии, и Даск был одним из них. И вот, пока Даск ощущал чувства Найтмэр Мун, пока та вытягивала его магию, он на мгновение смог почувствовать нечто странное в Найтмэр Мун — чувство, которое она пыталась скрыть, чувство «сомнения», которое заставило Найтмэр Мун усомниться лишь на секунду, и этим Даск воспользовался, чтобы повернуть обоюдоострый меч и атаковать Найтмэр Мун. Когда Даск использовал свою магию, чтобы отразить и контратаковать, Найтмэр Мун широко распахнула глаза от удивления, и вспышка воспоминаний — её собственных и Даска — пронеслась в голове обоих. «Что случилось, сестра? Почему ты такая грустная?» — спросила юная аликорн с белой шёрсткой. «Я просто подумала… что днём так много прекрасного, а ночью… кажется, всё гаснет… Вот почему все предпочитают день», — ответила младшая сестра белой аликорн, аликорн с тёмно-голубой шёрсткой. «Это неправда, ночью сотни прекрасных вещей, таких как луна и звёзды», — сказала старшая сестра. «Но есть вещи, которые нельзя увидеть ночью, как ни старайся… например, радуги…» — грустно произнесла младшая сестра. Быстро воспоминание исчезло, и появилось другое. Голубая аликорн шла по коридорам замка, входя в свою комнату, пока не удивилась, что кто-то уже был в её комнате. «Что ты здесь делаешь, сестра?» — спросила младшая аликорн. «Я подумала, тебе понравится это», — сказала старшая аликорн, показывая младшей сестре то, что оставила на столике рядом с кроватью. Голубая аликорн подошла и увидела вазу с прекрасными цветами, лепестки которых были разных цветов и которые, казалось, даже слегка сияли собственным светом. «Они прекрасны…» — удивлённо произнесла голубая аликорн. «Это очень редкие цветы, но я позабочусь о том, чтобы лично приносить тебе по одному такому цветку каждый раз, когда предыдущие завянут, — это будет наш секрет», — с радостью сказала белая аликорн. «Так ты сможешь видеть и обладать своей собственной радугой в ночи». Голубая аликорн приблизилась к сестре и обняла её. «Я люблю тебя, сестра», — нежно произнесла голубая аликорн. И снова воспоминание исчезло, уступая место другому. «Почему я не могу быть такой же сильной, как она?! Почему меня не могут уважать и любить так же, как её?! Почему я всегда вторая?!» — в ярости кричала голубая аликорн, бросаясь на свою кровать. Затем голубая аликорн увидела вазу с радужными цветами рядом с кроватью, быстро дёрнула копытом и опрокинула вазу, отчего та разбилась, а цветы упали на пол. «Если я не могу превзойти её магию, тогда я научусь новой магии», — сказала голубая аликорн, используя свою магию, чтобы левитировать чёрную книгу, обмотанную цепями и запертую на замок. «Я постигну и использую самые тёмные тайны магии, так я стану мудрейшей и самой могущественной пони из всех, что когда-либо существовали…» — говорила голубая аликорн, ломая замок книги. «Тогда меня будут… любить все». Наконец, третье воспоминание исчезло, уступив место последнему воспоминанию. «Принцесса… Почему вы всегда ставите эти цветы рядом с троном?» — спросил совсем юный единорог-жеребёнок с лавандовой шёрсткой. «Потому что мне нравится их общество… Так я хотя бы могу помнить её и представлять, что она всё ещё рядом со мной», — ответила белая аликорн. «Общество кого?» — с любопытством спросил маленький лавандовый жеребёнок. Тогда принцесса посмотрела на него, улыбнулась и нежно погладила Даска по голове. «Моей любимой Лулу», — с улыбкой ответила принцесса. — ХВАТИТ! — закричала Найтмэр Мун, возвращаясь в реальность. Она перестала касаться рога Даска и сделала несколько шагов назад, чтобы отдалиться, её дыхание было сбивчивым, а голова опущена. Всё, что видела Найтмэр Мун, видел и Даск благодаря связи заклинания, отчего множество идей и мыслей об увиденном начали проноситься в его голове, однако у него не было времени обдумывать это — ему нужно было действовать сейчас, когда у него появилось время. Даск быстро поднялся и встал в стойку, его рог сиял, а осколки элементов, кружившиеся над ним, засияли ещё ярче. В этот миг Найтмэр Мун наконец подняла голову и со злостью посмотрела на Даска — тот же ужасающий, полный ярости взгляд большими белыми глазами, только на этот раз глаза Найтмэр Мун безостановочно источали слёзы, словно разум приказывал ей продолжать атаковать, но сердце плакало, умоляя остановиться, и, похоже, она сама этого не осознавала, ибо её взгляд всё ещё был полон глубокой ненависти к Даску. — ВАААА! — снова закричала Найтмэр Мун, и этот крик прогремел по всему залу, испуская мощную расширяющуюся волну силы, готовая вновь атаковать Даска. Пока Даск выдерживал ударную волну, он не мог до конца понять почему, но, казалось, Найтмэр Мун вместо того чтобы ослабевать, становилась сильнее с каждой секундой. Как только Даск увидел, что его будут атаковать, он собрал все силы и снова накопил энергию в роге, чтобы затем испустить тот же огромный и мощный луч энергии, который почти победил Найтмэр Мун прежде, однако как только луч ударил тёмную кобылу, на этот раз её не отбросило — теперь она сопротивлялась ему, пока тёмный дым, окружавший её, двигался, как щупальца, вокруг неё, а её глаза сияли всё ярче, продолжая источать слёзы; в то же время её морда выглядела всё более измождённой. Поскольку Найтмэр Мун могла выдерживать атаку, магия Даска продолжала поддерживать энергетический луч, отчего зал наполнился светом и ветром, словно в зале бушевал небольшой ураган. Даск продолжал направлять луч на Найтмэр Мун, отдавая всё, что имел, однако понимал, что этого будет недостаточно, а если его энергетического луча недостаточно, то и атаки кобыл, вернись они к нападению, тоже не помогут… И что ещё хуже, казалось, сила Даска иссякала, в то время как сила Найтмэр Мун возрастала, словно энергия Вечнодикого леса, которую Найтмэр Мун поглотила, действительно сделала её более мощной, но также и сделала её более нестабильной ментально, — эмоциональная нестабильность, которую Даск знал, как использовать, чтобы избежать её предыдущей атаки, но которая не поможет ему победить сейчас. Даск больше не мог терпеть, он использовал всю свою магию и всю магию, которую предлагал ему элемент гармонии, кружащийся вокруг него, — он просто не знал, что ещё делать или к кому ещё обратиться. — Даск… мы с тобой, — внезапно произнесла Рэйнбоу Дэш, которая, несмотря на сильный ветер, бушевавший в зале, пробралась к нему и теперь стояла позади, касаясь его спины копытом. Пока она это делала, осколки камня, летавшие вокруг Рэйнбоу Дэш, закружились быстрее и засияли ещё ярче, образуя вокруг неё светящееся кольцо, а её кьютимарка начала светиться одновременно. — Тебе не нужно делать это одному, — сказала Флаттершай, следуя примеру Рэйнбоу Дэш; то же самое произошло с осколками камней, летавшими вокруг неё, и её кьютимарка тоже начала сиять. — Вместе мы сильнее, — добавила Пинки Пай, делая то же самое и вызывая тот же эффект на своём элементе гармонии и своей кьютимарке. — Ты всегда можешь нам доверять, — сказала Рэрити, тоже касаясь Даска, не замечая, что её кьютимарка начала сиять. — Всегда, и в хорошие времена, и в плохие, — добавила Эпплджек, которая едва не потеряла шляпу из-за сильного ветра, также с её элементом гармонии, кружащимся на полной скорости, и её кьютимаркой, сияющей ярко. Даск не мог повернуть голову, потому что направлял рог в сторону Найтмэр Мун, испуская энергетический луч, однако он мог видеть Рэйнбоу Дэш и остальных краем глаза, а также чувствовать их тёплые копыта на себе. — Это правда… Мне больше не нужно делать это одному… Никому из нас не нужно делать это порознь! — сказал Даск, глядя на кобыл искоса, пока его глаза сияли, как и осколки пыли и камней, кружащиеся вокруг него, сияя подобно его кьютимарке. Затем он снова сосредоточил взгляд на Найтмэр Мун. — На этот раз все вместе! Шестеро пони наконец были вместе, думая и чувствуя как единое целое, устремив взоры к цели, сражаясь ради спасения Эквестрии! Спасти пони! Спасти своих друзей! Затем шестеро пони начали сиять, отчего весь зал озарился светом, наполняя всех присутствующих миром и гармонией в душах, наполняя чистой и утешительной энергией — магическое ощущение, которое было бы приятно любому, любому, кроме тёмного существа, находившегося в этом зале. Луч, пущенный Даском, всё ещё держался, но на этот раз он был больше и не только белый — теперь огни разных цветов змеились в молнии, ударяя прямо в Найтмэр Мун, которая издала громкий и глубокий крик, когда её проталкивала и пронизывала сила гармонии, и всё же она продолжала стоять, сопротивляясь, хотя, казалось, находилась не в естественной позе — скорее, будто сражалась против собственного тела. — Сейчас же! Изгони меня сейчас же! — внезапно закричала Найтмэр Мун, открывая глаза и показывая, что её зрачки появились вновь, но это были не злые и острые глаза, а большие, печальные глаза более мягким голосом, тем самым, что Даск слышал от Найтмэр Мун, когда почти победил её в первый раз в лесу. — Магия гармонии не может убить… Изгони меня на луну сейчас, пока я могу остановить её! — Нет! Убирайся! Ты всего лишь тень того, чем я была! Когда я была слабой и глупой! — снова закричала Найтмэр Мун, на этот раз снова со своими злыми глазами и ужасающим голосом, обращаясь к самой себе. Продолжая испускать луч, Даск изо всех сил приближался к Найтмэр Мун и вместе с тем подводил луч к ней. — Пожалуйста, останови меня! — снова закричала Найтмэр Мун мягким голосом, плача от боли и привлекая внимание Даска. — Сила леса сделала её опаснее, чем когда-либо! Ты должен покончить со мной так или иначе! — ЗАТКНИСЬ! — снова взревела Найтмэр Мун ужасающим голосом, закрыв глаза в ярости и пытаясь снова контролировать своё тело. — Я не вернусь к тому одиночеству! ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ ЭТОГО ОДИНОЧЕСТВА! — Я должна быть одна и в заточении… — вновь заспорила Найтмэр Мун сама с собой, говоря мягким голосом и выражая глубокую печаль. — Я должна заплатить за свои преступления… Я должна защитить их от тебя! Я должна защитить их от меня! — Мы одно! Ты не можешь убежать от меня! — яростно прокричала Найтмэр Мун своим ужасающим голосом. — Пожалуйста… Я никому не нужна… Просто покончи со мной, — плача, проговорила Найтмэр Мун мягким голосом, наконец поднимая глаза на того, кто был перед ней, — на Даска, который был уже рядом, направляя на неё мощный луч энергии. Как только Даск оказался перед Найтмэр Мун, он увидел морду тёмной кобылы, которая казалась смещённой, выражая два разных выражения на каждой стороне: с одной стороны был умоляющий взгляд с большими плачущими глазами, а с другой — её классический острый и злой взгляд, смотревший на Даска с яростью. — Я раньше верил в то же, что и ты, — сказал Даск, глядя на Найтмэр Мун спокойным взором. — Что одиночество и заточение — это решение… Но правда в том, что мы все нуждаемся в ком-то. Затем Даск приблизился и тепло и нежно обнял Найтмэр Мун, отчего зал наполнился белым светом, ослепив всех в нём. А Даск и Найтмэр Мун начали подниматься к потолку. — НЕЕЕЕеееее…! — закричала Найтмэр Мун, глядя вверх; казалось, её тело горело, испуская чёрный дым, который растворялся по мере того, как она поднималась. Наконец раздался мощный гул, разбросавший белый свет и разноцветные лучи по всему залу, и в зале снова наступила тишина, а к кобылам, ослеплённым вспышкой света, начало возвращаться зрение. — Уф… моя голова… — проговорила Рэйнбоу Дэш, вставая и касаясь головы копытом. — Всепони в порядке? — спросила Эпплджек, оглядываясь вокруг. — Ох! Не может быть! — внезапно вскрикнула Рэрити, заставляя всех обеспокоенно повернуться к ней. Однако, увидев её, все поняли, что она вскрикнула не от страха, а, судя по всему, от радости. — Мой хвост! Мой хвост снова вырос! — радостно добавила Рэрити, счастливо помахивая из стороны в сторону своим красивым хвостом, который был безупречно восстановлен благодаря магии гармонии. — Ох, Рэрити! Какое прелестное ожерелье! — радостно проговорила Флаттершай, видя подругу такой счастливой, но привлечённая красивым ожерельем, которое Рэрити носила в этот миг. — Ожерелье? — переспросила Рэрити, опуская взгляд и с удивлением обнаружив великолепное ювелирное украшение на своей шее — прекрасное золотое ожерелье с фиолетовым алмазообразным камнем в центре. — Уооооу… Оно в форме твоей кьютимарки! — воскликнула Пинки Пай, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть ожерелье Рэрити. — И твоё тоже! — добавила Рэрити, тут же заметив, что и у Флаттершай, и у Пинки Пай тоже были похожие ожерелья, только у Флаттершай — с розовым камнем в форме бабочки, а у Пинки Пай — с небесно-голубым камнем в форме шарика. И Флаттершай, и Пинки Пай опустили головы и с изумлением и радостью увидели, что у обеих тоже есть ожерелья, отчего Пинки Пай запрыгала от восторга, чтобы все увидели её ожерелье. Нечто подобное произошло с Эпплджек и Рэйнбоу Дэш: увидев ожерелья у подруг, они опустили головы и обнаружили, что у каждой тоже есть по одному: у Эпплджек — с оранжевым камнем в форме яблока, а у Рэйнбоу Дэш — с красным камнем в форме молнии. — М-м-м… Мне не нравится носить ожерелья, но, думаю, это совсем не плохо, — сказала Рэйнбоу Дэш, слегка покраснев, не желая признаваться, что глупое девчачье украшение вроде ожерелья может быть ей вполне по вкусу. — Но откуда взялись эти ожерелья? — спросила Эпплджек, размышляя вслух. — Это новая форма, которую приняли элементы гармонии, — внезапно произнёс мягкий голос, который все кобылы знали, и пятеро кобыл повернулись посмотреть, откуда он исходил. — Принцесса Селестия! — в один голос воскликнули пятеро кобыл, так удивлённые, увидев её стоящей после того, как она была в таком плачевном состоянии, что они почти забыли сделать классический поклон. — Элементы гармонии — самая могущественная магия Эквестрии, и вы были избраны носить столь важные предметы, потому что каждая из вас лучше всех представляет то, чем является каждый элемент, — с улыбкой произнесла принцесса. — Их сила настолько велика, что они смогли остановить могущественную Найтмэр Мун и в процессе вернуть мне мою магию и моё здоровье. Сказав это, Принцесса Селестия сама слегка поклонилась перед кобылами под недоверчивыми взглядами пятерых. — Это я должна благодарить вас, — закончила принцесса, снова поднимая голову. — Погодите… А где Даск Шайн?! — внезапно воскликнула Пинки Пай, заставив всех кобыл встревожиться, не видя его нигде. Видя беспокойство кобыл, Принцесса Селестия спокойно подняла взгляд, чтобы остальные последовали её примеру. Там, в разрушенном потолке зала, медленно опускаясь, всё ещё висел большой шар света, который по мере снижения терял своё свечение, мало-помалу делая видимым то, что находилось в его центре. Это был Даск, который медленно падал, держа кого-то в своих копытах. Как только Даск коснулся земли, пятеро кобыл побежали к нему, а следом и Принцесса Селестия. Оказавшись лицом к лицу с Даском, кобылы увидели, что он держит кобылу с голубой шёрсткой и светло-голубыми гривой и хвостом, но самым поразительным было то, что у неё были большой рог и крылья: она была аликорном. — К-кто она? — спросила Флаттершай, растерянно глядя на кобылу, отдыхавшую с закрытыми глазами в копытах Даска. Даск Шайн мгновение помолчал, прежде чем заговорить; он не мог оторвать взгляда от кобылы и перестать чувствовать сострадание к той, кого держал в копытах. Он сумел ощутить все чувства, которые переполняли Найтмэр Мун, когда она пыталась поглотить его магию, — он смог почувствовать неистовый и смятённый вихрь эмоций, заполнявший тёмную кобылу, — гнев, гордыню и нестабильность, однако в глубине души он также почувствовал то, что она пыталась скрыть: горе, вину и раскаяние. Ощутив всё это, Даск не мог не испытать сочувствия и жалости к тому существу, что держал перед собой, — пони, о котором Даск наконец смог узнать, кто она на самом деле, после видений, что разделили они с Найтмэр Мун. — Это Принцесса Луна… — наконец ответил Даск, глядя на голубую аликорн и затем поднимая взгляд на Принцессу Селестию. — Не так ли? Принцесса, всё это время не сводившая глаз с голубой аликорн, пытаясь сдержать слёзы и не показывать эмоций, наконец оторвала взгляд от неё и посмотрела на Даска, когда тот задал вопрос. — Верно… Это моя сестра, — ответила принцесса, кивая и закрывая глаза. — Сестра?! — в один голос воскликнули пятеро кобыл, удивлённые таким откровением. — Но вы сказали… что она мертва, — добавил Даск, смущённо глядя на свою учительницу. — То, что я сказала тебе, совпадает с тем, что написано в учебниках истории: что великое зло поглотило и уничтожило Луну, — печально ответила принцесса. — Это можно понять по-разному… Я знала правду… но все остальные поняли иначе. — Но почему вы не рассказали всем правду? — спросил Даск, хотя в глубине души уже думал, что знает ответ. — Потому что я не хотела, чтобы все считали мою сестру монстром… — проговорила принцесса, приближаясь чуть ближе к тому месту, где находился Даск, и садясь рядом с Луной и Даском. — Я не хотела, чтобы они знали, в кого она превратилась. — Погодите-ка… — внезапно произнесла Эпплджек, мотая головой и испуганно уставившись на голубую аликорн, целясь в неё. — Ты… Ты хочешь сказать, что… она и есть Найтмэр Мун? Ни Даск, ни принцесса не ответили на вопрос, но тишина подразумевала, что сказанное Эпплджек было правдой, отчего пятеро кобыл слегка испугались этого откровения. Внезапно голубая аликорн начала тихо постанывать и открывать глаза. Первым, что она увидела, был красивый лавандовый единорог, который держал её в своих копытах и смотрел на неё добрым взглядом. Сердце голубой аликорн забилось быстрее, когда она осознала новые ощущения и эмоции, которые испытывала, — теперь она смотрела собственными глазами и могла чувствовать тёплое прикосновение другого пони… Как давно она не ощущала теплоты прикосновения кого-то ещё…? Более того, перед её взором был тот пони, которого она помнила из своих снов, вернее, своих кошмаров, — пони, который явился ярким светом в её долгом тысячелетнем кошмаре и наконец спас её. — Ты… ты тот жеребец из моих снов… — проговорила Луна, не в силах определить, было ли то, что она видела и чувствовала, реальностью или всего лишь сном. — Это реально? Услышав её мягкий голос, Даск по-доброму улыбнулся и ничего не сказал, он знал, как она, должно быть, растеряна в этот миг, и был кое-кто ещё, кто ждал, чтобы поговорить с ней. Даск осторожно опустил голубую аликорн на пол, она осталась в сидячем положении и подняла голову, чтобы продолжать смотреть на Даска. Луна не хотела переставать смотреть на Даска, ей не было так хорошо уже давно, и она всё ещё боялась, что всё это — лишь счастливый маленький сон, который закончится в любой момент и вернёт её в горький кошмар, поэтому она хотела насладиться каждым мгновением этого прекрасного мига настолько, насколько возможно. Поскольку Луна так долго смотрела на него, Даск не мог не покраснеть от того, что Луна была так близко, и от нежности, исходящей из этих прекрасных бирюзовых глаз. — КХЕМ! — внезапно послышалось покашливание сбоку, отчего Луна перевела взгляд с Даска. Кашель исходил от Рэйнбоу Дэш, так как она, как и остальные четыре кобылы, начала чувствовать неловкость и раздражение, видя, что Луна и Даск не перестают смотреть друг на друга. Луна перевела взгляд, по очереди глядя на всех кобыл, пока наконец не увидела Селестию, которая смотрела на неё с выжидательным видом, стараясь не выдавать своих эмоций. Луна уставилась на неё, всё ещё не уверенная, было ли это всё сном, затем огляделась вокруг и увидела разрушенный замок; только тогда воспоминания обо всём произошедшем прояснились в её сознании, и она поняла всё, что случилось, после чего снова перевела взгляд на Селестию; её дыхание стало сбивчивым, а глаза выражали огромную боль. — Сестра! Я… Прости меня, — проговорила Луна, начиная плакать, и вся вина, которую она подавляла тысячу лет, наконец вышла на свет. — Я хотела быть сильнее тебя, быть любимой больше тебя… Амбиции развратили меня! Я… Я решила использовать тёмную магию, но потеряла контроль! Пожалуйста, сестра, прости меня! Я причинила столько зла… Столько вреда, и я не могла остановиться. Сестра, я… МНЕ ТАК ЖАЛЬ! Луна начала безутешно рыдать, но вскоре была удержана крепкими и тёплыми объятиями старшей сестры. — Я прощаю тебя, сестра… И я тоже прошу прощения, — сказала Принцесса Селестия, больше не в силах сдерживать эмоции и плача от радости. — Прости, что не заметила вовремя, что тебя мучило… Прости, что не смогла спасти тебя раньше… Мы обе принцессы, но мы по-прежнему простые пони. Мы в первую очередь сёстры. Я… Я не хочу терять тебя снова! Обе аликорн продолжали обниматься, плача некоторое время, создав настолько трогательную сцену, что даже кобылы начали немного плакать, как и Даск, который не смог сдержать маленькую слезинку, увидев, что его учительница наконец смогла воссоединиться со своей любимой сестрой. — Ты плачешь? — игриво проговорил Даск, подходя к Рэйнбоу Дэш, когда увидел, что она, как и остальные кобылы, плачет. — Конечно нет, просто… Просто мне что-то попало в глаз, — покраснев, сказала Рэйнбоу Дэш, отводя взгляд и вытирая слёзы. — В любом случае… Думаю, хватит девчачьих сладких моментов… — Думаю, ты права, — внезапно произнесла Принцесса Селестия, поднимаясь и с улыбкой помогая сестре встать тоже. — Этот день — праздник, и сегодня как никогда мы должны праздновать, ведь моя любимая сестра наконец вернулась! Пора возвращаться. Затем рог Принцессы Селестии засветился, создавая мощную вспышку; используя свою телепортацию, она перенесла восьмерых присутствующих пони обратно в Понивилль. — Выпустите нас! — кричал один из множества пони, продолжавших требовать, чтобы открыли двери большого зала и выпустили их. Королевский стражник всё ещё стоял непоколебимо перед главной дверью большого зала в Ратуше Понивилля, но с каждой минутой толпа становилась всё злее, и он знал, что долго не продержится… С тех пор как произошла катастрофа с явлением Найтмэр Мун и испепелением Принцессы Селестии, и мэр, и королевские стражники, сопровождавшие принцессу, подвергались шквалу вопросов: все требовали объяснений, помощи или просто указаний, что делать, — того, на что они не знали, как ответить, поскольку никто из них не знал ответов. Именно в этот момент неопределённости один из стражников увидел, как из большого зала выбежал лавандовый единорог — тот самый единорог, что оскорбил принцессу перед появлением Найтмэр Мун, — а затем тот же королевский стражник увидел, как вслед за этим единорогом из большого зала выбежали ещё пять пони. — Это катастрофа! Мы не можем допустить распространения паники! — подумал стражник, увидев, как те пони выбегают из большого зала. Тут же он направился к дверям и закрыл их, чтобы никто больше не вышел. Тогда королевские стражники и мэр решили, что это лучший вариант, пока не прибудет подкрепление и указания из Кантерлота — от того, кто теперь главный! Единственное, что они могли сделать сейчас, — попытаться успокоить пони в большом зале и не дать всем разбежаться, распространяя весть о смерти принцессы, ведь это породило бы хаос по всему королевству, вызвав бунт или даже побудив другие народы вторгнуться в Эквестрию, пока она уязвима. Однако чем дольше шли часы, тем труднее становилось контролировать огромную толпу пони, которая с каждой минутой становилась всё беспокойнее. Наконец всё достигло точки, когда стражники больше не могли сдерживать ситуацию. Все пони в зале начали напирать и толкать двери, чтобы выйти из большого зала, проходя мимо стражников, пока наконец им не удалось открыть двери, и всепони бросились наружу. ВСПЫШКА! Внезапная вспышка появилась перед дверями большого зала, прямо перед толпой, которая мгновенно остановилась при виде внезапного света. После того как вспышка погасла, все пони с изумлением увидели, кто там стоял: семеро пони рядом с их любимой принцессой, которая выглядела сияющей и улыбалась, стоя перед ними. Все пони окаменели, не зная, было ли то, что они видели, реальностью или нет, поскольку все они видели, как принцесса была обращена в пепел. Видя сомнения в глазах пони, Принцесса Селестия заставила свой рог засиять, отчего солнце наконец появилось на небе, и долгой ночи, обещанной Найтмэр Мун, наступил конец. — Не бойтесь, мои дорогие пони, всё хорошо. На самом деле всё лучше, чем когда-либо, — сказала принцесса, всё ещё улыбаясь и поглядывая на свою сестру. — ПРИНЦЕССА! — закричали все, забыв о формальностях и поклонах, и бросились окружать принцессу, пытаясь обнять её, хотя самообладание быстро вернулось к группе пони, и они просто остались поблизости, не имея смелости или дерзости обнять её королевское высочество. Следом Принцесса Селестия объяснила, что аликорн рядом с ней — её сестра Луна, которая была под контролем тёмной силы, и так Найтмэр Мун пыталась подчинить себе Эквестрию, но благодаря помощи её ученика Даска Шайна и остальных кобыл и она, и её сестра были спасены. После объяснения реакция толпы была разной: на Луну были взгляды сомнения и страха, но подавляющее большинство верило словам своей принцессы и радовалось тому, что с ними ещё одна принцесса; похожей была реакция на пять кобыл, сопровождавших Даска, — их воспринимали как местных героинь, и все поддерживали и чествовали их; в то время как реакция на Даска Шайна была более разделённой: многие пони были счастливы и благодарны, что он спас обеих принцесс, однако многие другие смотрели на него с недоверием, всё ещё свежо помня, как он презирал свою любимую принцессу, — и это Луна немедленно заметила. После объяснения наконец началось Празднование Дня Солнца, и, поскольку солнце уже взошло, все начали праздновать, танцевать и есть, отмечая восход солнца, возвращение своей принцессы и возвращение к жизни Принцессы Луны; принцессы были в центре внимания, в то время как многие пони подошли к пятерым кобылам, чтобы услышать из их уст о великом приключении, которое они пережили. — Прости… — внезапно произнесла Луна, грустно глядя на Даска, который всё ещё стоял рядом с ней, после того как получила ожерелье из цветов, которое какие-то жеребята добродушно преподнесли ей. — Ты герой, а я злодейка… Если бы они знали всю правду, это тебя приветствовали бы цветами, а меня бы презирали… — Не говори так, неважно, что некоторые пони думают обо мне, — искренне сказал Даск, который тоже заметил некоторую антипатию со стороны некоторых пони, но не придал этому значения, ведь теперь у него были друзья, и только их мнение имело для него значение. — К тому же ты была под контролем, это была не твоя вина. — Это неправда! — с горечью произнесла Луна. — Найтмэр Мун была воплощением моих самых глубоких желаний, тёмным существом, созданным из моей злости, зависти и тщеславия, она была частью моей личности… Это я позволила своим эгоистичным желаниям поглотить и контролировать меня… Меня следует запереть в темнице в одиночестве, а не чествовать и восхвалять. — Даск… Ты спас меня от самой себя, и я не знаю, как отплатить за эту услугу, — добавила Луна, пристально глядя на Даска, желая как-то воздать за то, что Даск сделал для неё. — Пожалуйста, скажи мне что-нибудь, всё, что пожелаешь, и я сделаю невозможное, чтобы исполнить это! Даск вгляделся в Луну, зная, что она, должно быть, чувствует, ибо он тоже когда-то был снедаем виной и желанием остаться одному, поэтому он мог попросить лишь об одном. — Тогда… Я хочу, чтобы ты была счастлива и больше не чувствовала себя виноватой, — с улыбкой сказал Даск, глядя на Луну. — Тебе больше не нужно быть одной; каждый раз, когда ты думаешь, что ты одна, помни, что у тебя есть я, — добавил он, понимая ценность друга, потому что если Луне нужен был друг, он готов был быть им и помочь ей, точно так же, как его друзья помогли ему. Слова Даска были полной неожиданностью для Луны, которая лишь растерянно моргнула и слегка покраснела, видя, как добр он был с ней и как хотел продолжать помогать ей. — Наши сердца всегда будут вместе, — закончил свою речь Даск, сказав нечто немного слащавое, но чувствуя, что это лучший способ выразить ту связь, что образовалась у него с кобылами, когда они стали друзьями, — связь, которую Луна и он тоже могли бы сформировать, если бы она захотела видеть в нём друга. — С-сердца вместе?.. — удивлённо проговорила Луна, в то время как на её щеках становилось всё заметнее, что они краснеют. Взглянув за спину Луны, Даск увидел, что Принцесса Селестия немного отошла от толпы, и это напомнило ему, что он всё ещё должен поговорить с ней о чём-то, поэтому он слегка поклонился, чтобы попрощаться с Луной, улыбнулся и ушёл, оставив голубую аликорн растерянной, в то время как множество идей проносилось в её голове. — Принцесса! — произнёс Даск, приближаясь к Принцессе Селестии. — Мой дорогой Даск, что-то не так? — спросила принцесса, заметив некоторое беспокойство у Даска. — Я… хотел воспользоваться тем, что вы одна, чтобы извиниться за своё поведение и за всё, что я сказал перед появлением Найтмэр Мун, — проговорил Даск, опустив голову. — Ох, Даск, неужели ты правда думаешь, что я могу сердиться на тебя после всего, что ты для меня сделал? — с улыбкой сказала Принцесса Селестия. — Ты спас Эквестрию, ты вернул мне сестру; я не могла бы быть счастливее и гордиться тобой. — Затем принцесса ласково посмотрела на Даска и нежно приподняла его голову копытом. — Я знаю, что не должна говорить этого, потому что как принцесса королевства я не могу иметь любимчиков, но должна признать, что… Иногда мне нравится думать о тебе как о сыне, так что я никогда не смогла бы ненавидеть тебя. Услышав эти слова, Даск нежно улыбнулся, ведь он чувствовал то же самое к своей любимой учительнице; конечно, он не забывал свою настоящую мать, но он действительно ощущал, что принцесса была для него как вторая мать. — Когда ты подошёл ко мне с обеспокоенным лицом, я подумала, что это будет что-то более важное, — внезапно добавила принцесса, слегка лукаво улыбаясь. — Например, что тебе не понравилась милая тиара, которая красуется на твоей голове. — Тиара? — растерянно произнёс Даск, затем поднял копыто к голове и осознал, что действительно носил что-то на макушке. После этого он использовал магию, чтобы левитировать этот предмет с головы и посмотреть, что это. Даск с удивлением и смущением увидел, что он действительно носил то, что выглядело как золотая тиара с драгоценным камнем розового цвета в форме его кьютимарки. — Ч-что это?! И как давно она на мне?! — спросил Даск, удивлённый и нервный, почти крича. — Во-первых, это элемент гармонии, представляющий магию; а во-вторых, ты носишь её с тех пор, как победил Найтмэр Мун, — ответила Селестия, забавляясь реакцией любимого ученика. Даск посмотрел на золотую тиару и покраснел, прикрывая мордочку копытом от стыда, что всё это время он ходил и разговаривал со всеми в милой и женственной тиаре. Тем временем пятеро подруг Даска услышали его внезапный удивлённый вскрик и подошли послушать, о чём он и принцесса разговаривают. — Ну… по крайней мере, мне не придётся носить её снова, — с лёгким раздражением сказал Даск, видя, что принцесса снова забавляется за его счёт. Затем он протянул копыто, чтобы отдать элемент магии принцессе. Принцесса посмотрела на Даска, затем на пятерых кобыл, стоящих позади него, каждая из которых всё ещё носила ожерелье с их соответствующими элементами гармонии, после чего она развернула Даска так, чтобы он мог увидеть кобыл лицом к лицу. — Скажи мне… Думаешь ли ты, что есть кто-то более способный и с большими добродетелями, чем пони, которые теперь несут элементы гармонии? — спросила принцесса, глядя на Даска и направляя его так, чтобы он мог увидеть пятерых кобыл лицом к лицу. Пять кобыл, сумевшие услышать, что Принцесса Селестия спросила Даска, уставились на него с улыбкой. А Даск смотрел на Флаттершай, Эпплджек, Рэрити, Пинки Пай и Рэйнбоу Дэш, и его сердце тоже взволнованно билось при виде их улыбок. — Нет… Определённо они самые верные представительницы тех элементов, что они несут. Они заслуживают носить эти элементы, — с улыбкой сказал Даск, отвечая на вопрос принцессы. — Я имела в виду не только их, — сказала принцесса, снова разворачивая Даска копытом так, чтобы он мог видеть её лицом к лицу. — Ты тот, кто выковал мощную связь со всеми ими, ты тот, кто объединил и направлял их, ты тот, кто открыл правду, стоящую за элементами гармонии, и ТЫ самый верный представитель элемента магии, — закончила Принцесса Селестия, используя магию, чтобы левитировать тиару, которую держал Даск, заставляя её сиять и слегка меняя её форму, придавая ей чуть менее женственный вид, но не меняя её основной формы, чтобы наконец снова водрузить её на голову Даска. Хотя Даск не видел их, так как стоял к ним спиной, пятеро кобыл слушали каждое слово принцессы и кивали с улыбкой, полностью соглашаясь с тем, что она говорила. — Кстати… — добавила принцесса, увидев, что Даск всё ещё сомневается в собственной ценности. — Это правда, что шестой элемент гармонии — магия, но это не обычная магия. При этих словах принцессы пятеро кобыл насторожились, так как все они слышали объяснения Даска о том, что элементы гармонии представляют различные добродетели, и они, как и Даск, знали, что магия, которую Даск использовал, не была простой магией света: нет, они тоже чувствовали что-то в своих сердцах, когда Даск применял свою магию. — Да… я обнаружил это, когда был окружён девочками, которые всегда были рядом, чтобы поддержать меня, — с гордостью сказал Даск, радуясь, что понял, что имела в виду принцесса. — Шестой элемент — это… — Магия люб… — хором воскликнули пять кобыл. — Магия дружбы! — взволнованно произнёс Даск одновременно с кобылами, так что не расслышал, что они сказали. Принцесса Селестия, обладавшая отменным слухом и услышавшая и различившая сказанное Даском и кобылами, на мгновение посмотрела на кобыл и не смогла не улыбнуться той же лукавой улыбкой, какую обычно использовала, когда дразнила Даска. — Верно, мой дорогой Даск… это магия дружбы, — наконец ответила принцесса, опуская глаза, чтобы взглянуть на ученика, в то время как Даск широко улыбался, получая похвалу от учительницы за правильный ответ. Тем временем кобылы обратились в камень, застыв, не шевеля ни единым мускулом, и все думали об одном: «ФРЕНДЗОНА». После того разговора Принцесса Селестия подняла взгляд к небу, чтобы определить время, затем увидела свою сестру и свою карету неподалёку, готовую отправиться обратно в столицу королевства. — Полагаю, пора возвращаться в Кантерлот… — сказала Принцесса Селестия, глядя в сторону кареты. После этих слов принцессы сердце Даска сжалось от тоски. Он хотел бы, чтобы этот миг никогда не заканчивался, потому что он был счастлив, окружён друзьями, находясь рядом с любимой учительницей… но, увы, у всего хорошего был конец. Принцесса Селестия увидела тоску на лице Даска из-за решения, которое он должен был принять; она могла читать мысли своего ученика, она знала, о чём он думает. Чего Даск не знал, так это того, что она испытывала ту же тоску, что и он: она так любила Даска, она не хотела разлучаться с тем, кто для неё навсегда останется её маленьким жеребёнком, и ей было бы очень легко заставить Даска остаться с ней — одно её слово, и она знала, что он не покинет её… Однако она чувствовала, что лучшее для Даска сейчас — быть вдали от неё, это была его судьба. — Скажи мне, Даск, что ты будешь делать? — произнесла принцесса, читая мысли Даска, удивив единорога. — И я не хочу, чтобы ты принял решение вот этим, — добавила принцесса, указывая на голову Даска. — Но вот этим, — закончила она, указывая на его сердце. Даск на мгновение замолчал и глубоко вздохнул, зная, что то, что он собирается сделать, изменит его жизнь навсегда, но он чувствовал, что должен пойти на эту перемену. — Я… и моя голова, и моё сердце говорят мне остаться здесь, — наконец сказал Даск, трогательным взглядом глядя на принцессу. — Ради безопасности Эквестрии я считаю, что элементы должны оставаться вместе, как и их носители. — Но… если быть честным, — добавил Даск, глядя прямо на пятерых кобыл, которые уже вышли из своего ступора. — Правда в том, что это я хочу остаться здесь, в Понивилле… с ними. Тёплые и искренние слова Даска немного облегчили разочарование, которое кобылы почувствовали, обнаружив, что Даск видит в них лишь подруг, так что Рэрити и Пинки Пай побежали обнимать его с улыбками, а за ними последовали Эпплджек, Рэйнбоу Дэш и Флаттершай, которые из-за стеснительности и/или смущения не осмелились броситься на публике в объятия жеребца, но всё равно подошли к Даску и покраснели, когда встретились с ним взглядом. — Я рада это слышать, — сказала Принцесса Селестия, опечаленная тем, что её любимого ученика больше не будет рядом, но очень счастливая видеть, что он наконец окружён теми, кто любил его таким, какой он есть. — Но… Как я продолжу свои занятия здесь? — спросил Даск, осознав, что забыл об этой маленькой детали. Принцесса улыбнулась, ибо ей в голову пришла блестящая идея. — Спайк, запиши… Спайк? — произнесла Принцесса Селестия, оглядываясь и только сейчас понимая, что маленького дракончика нигде нет. — Что ж… Полагаю, мне придётся сделать это самой… Затем Принцесса Селестия с помощью магии материализовала пергамент и перо и начала писать, даже не глядя на пергамент, диктуя вслух: «Королевский Указ № 2105. Я, Принцесса Селестия, настоящим постановляю: Пусть единорог, известный как Даск Шайн, получит новое поручение для Эквестрии. Он должен продолжить изучение магии, что формирует и окружает элементы гармонии, и сообщать мне о своих находках из своего нового дома в Понивилле. Обнародовать и опубликовать по всей Эквестрии. Подпись, Принцесса Селестия». После слов принцессы Даск заулыбался, как жеребёнок, получивший лучший подарок, всё ещё окружённый и обнимаемый теперь уже пятью кобылами, так как и Эпплджек, и Рэйнбоу Дэш, и Флаттершай воспользовались тем, что принцесса говорила, чтобы подобраться поближе к Даску и обнять его сдержанно и нежно, как уже сделали Рэрити и Пинки Пай. — Спасибо, принцесса! — счастливо произнёс Даск. После этого Принцесса Селестия попрощалась тёплыми объятиями с Даском и села в карету, а за ней последовала её младшая сестра. Затем карета приготовилась трогаться. — Что-то не так, Луна? — спросила Принцесса Селестия, увидев, что её сестра выглядит отвлечённой. — А?! Н-ничего… Всё хорошо, — быстро ответила Луна, тщетно пытаясь вести себя нормально. Селестия, разумеется, заметила странное поведение сестры, но решила, что это нормально — быть отвлечённой после всего, что произошло; к тому же не было причин для беспокойства: теперь у них обеих было всё время мира, чтобы поговорить и восстановить отношения сестёр. Тем временем Луна с облегчением вздохнула, поняв, что сестра не заметила, что она всё это время пристально смотрела на Даска, пока он и остальные пони начинали прощаться, а карета приходила в движение. Луна в последний раз быстро взглянула на Даска и снова почувствовала, как её щёки теплеют по какой-то причине, в то время как тысячи идей и чувств начали наполнять её, — и все они вращались вокруг лавандового единорога, который спас её. — Я буду с нетерпением ждать твоих отчётов о… магии ДРУЖБЫ, — с улыбкой сказала принцесса, как только карета начала подниматься, делая акцент на слове «дружба» и видя, как пятеро кобыл, бывших с Даском, снова занервничали, услышав это слово. — Возможно, теперь я забавляюсь не только с Даском… Возможно, я нашла ещё пять милых кобылок, которых будет весело поддразнивать, особенно если Даск будет между ними, — с улыбкой подумала Селестия, полагая, что её бедный ученик прошёл испытание по заведению друзей, но теперь ему предстоит преодолеть куда более серьёзное испытание… Познать ту горечь и сладость, что приходят, когда покоришь сердца пятерых кобыл. — В конце концов, любовь и дружба — две стороны одной монеты, — улыбнулась Селестия, думая обо всех забавных злоключениях, которые переживёт Даск и которые помогут ему вырасти как пони и как жеребец.