Даск Шайн в поисках счастья \ Dusk Shine in pursuit of Happiness

Глава 22 — Решение в сезон сбора яблок Наступил новый день, и Даск медленно поднялся с кровати в хорошем настроении, потягивая мышцы и вдыхая приятный запах, витавший в воздухе. — Хм… похоже, Спайк готовит завтрак, — проговорил Даск вслух, чувствуя восхитительный аромат. Даск радостно спустился по лестнице и направился в маленькую кухню библиотеки. ХРЯСЬ! — Доброе утро, Даск! — улыбаясь, сказал Спайк. На нём был кухонный фартук, он стоял на табуретке, разбивая яйца и выливая их на сковородку. — Я приготовил яичницу, будешь? Хорошее настроение Даска улетучилось, едва он услышал треск яичной скорлупы, — это тут же напомнило ему ужасную сцену, случившуюся вчера. — Нет… Я… Я потерял аппетит, — ответил Даск, чувствуя, как скрутило его желудок. Даск подошёл к столу, размышляя, чем бы ещё позавтракать, как вдруг его осенило воспоминание. Сегодня Эпплджек обещала помочь Пинки Пай с выпечкой, и это была идеальная возможность снова поговорить с ней и попытаться убедить её попросить о помощи со сбором урожая. К тому же, видеть Эпплджек в городе, вдали от яблонь, было преимуществом: Даск мог избежать повторения вчерашнего несчастного случая. — Думаю, схожу на завтрак в Сахарный Уголок, — задумчиво проговорил Даск. — Я тоже иду! — быстро сказал Спайк, в спешке доедая свой завтрак и подходя к брату. — Я обожаю кексики Пинки Пай! Даск и Спайк вышли из библиотеки и направились в Сахарный Уголок, за которым сегодня присматривала Пинки Пай, поскольку Кейки оставили её за главную из-за важной встречи в другом городе. Войдя в булочную, они увидели, что заведение забито пони, — все сидели и ждали, когда их обслужат. Как только Даск вошёл и двинулся между столиками, он понял: что-то было не так. Будто все взгляды были устремлены на него, и не просто взгляды, а полные гнева и недоверия. «Что происходит? Почему они все так на меня смотрят?» — обеспокоенно подумал Даск, решив, что, вероятно, лучше будет уйти. — Даск! Я так рада, что ты пришёл! Я как раз собиралась тебя искать! — внезапно раздался привычный радостный голос Пинки Пай — она вышла из кухни. — Иди, иди, иди со мной. Пинки Пай немедленно затолкала Даска на кухню. — Пинки, что происходит? — сбитый с толку, спросил Даск. — Ну, ты помнишь, что сегодня я — главная в Сахарном Уголке? Так вот, я подумала, что могу пропиарить пекарню, раздав бесплатные образцы моих новых кексиков! — взволнованно ответила Пинки Пай. — Мы всё утро готовили их вместе с Эпплджек, так что теперь… — Эпплджек? — спросил Даск, оглядываясь. — Где она? — Ну, она… — ответила Пинки Пай, оборачиваясь, чтобы указать на Эпплджек, но с удивлением её не обнаружила. — А? Обе пони навострили уши, услышав храп, затем прошли через кухню за основную стойку и увидели Эпплджек: та крепко спала на полу. — Эпплджек? — обеспокоенно позвала Пинки Пай. — А? Я не сплю! — подскочив в испуге от своего имени, воскликнула Эпплджек. — Просто… просто глаза отдыхают… — Ты… ты едва на ногах стоишь… — обеспокоенно заметил Даск. — Ещё как могу! — раздражённо ответила Эпплджек, не обратив внимания, что Даск внезапно появился здесь. — У меня энергии хоть отбавляй, столько, что я даже пойду помочь Флаттершай после всего этого. — Эпплджек, хватит! Просто позволь мне помочь тебе, — сказал Даск, пытаясь образумить подругу. Эпплджек посмотрела на Даска, а затем перевела взгляд на Пинки Пай, которая тоже глядела на неё с беспокойством. «Я не могу позволить тебе помочь мне!» — в замешательстве думала Эпплджек, глядя на Даска, а затем на Пинки Пай, вспоминая, какими соперничающими стали её подруги в разговоре о Даске и как они хотели бороться за него. — «Я… я не хочу терять своих подруг». — Мне не нужна помощь, — наконец ответила Эпплджек, отводя взгляд. Пинки Пай с беспокойством посмотрела на Эпплджек. Она заметила, что подруга пришла в пекарню уставшей, но не подумала, что это от истощения, — решила, что та просто не выспалась, потому что проснулась слишком рано. Поэтому, когда они вместе начали готовить — Пинки давала указания, а Эпплджек засыпала ингредиенты, — Пинки Пай сосредоточилась только на кексиках и, к сожалению, не уделила должного внимания подруге. Теперь это заставляло её чувствовать вину, ведь если то, что сказал Даск, было правдой, выходило, что её подруге нужна помощь, а она этого даже не заметила. — Пинки, кексики готовы? — внезапно спросила Эпплджек, вырывая Пинки Пай из раздумий. — Я тороплюсь. — А? Да… Они уже наверняка готовы, — ответила Пинки Пай, подходя к духовке. Даск укоризненно посмотрел на Эпплджек. Она внезапно сменила тему лишь для того, чтобы он перестал настаивать, что раздосадовало Даска, но он решил подыграть и пока не продолжать давить. — Итак… — сказал Даск, бросив на Эпплджек последний взгляд, прежде чем посмотреть на Пинки Пай. — Пинки, ты говорила о бесплатных образцах кексиков, но я до сих пор кое-чего не понимаю. Когда я пришёл… мне показалось, будто все пони глядели на меня с подозрением. — Ах, это, — сказала Пинки Пай, всё ещё сидя на корточках и вынимая кексики из духовки. — Помнишь, как после того случая, когда ты накричал на Принцессу Селестию, многие пони разозлились на тебя и продолжали злиться, несмотря на всё, что ты позже сделал, чтобы спасти Эквестрию? На вопрос Пинки Пай Даск не ответил, лишь покраснел, вспомнив то постыдное событие. — Ну, я подумала, было бы славно собрать всех этих пони в одном месте и заставить их изменить своё мнение, — добавила Пинки Пай с улыбкой, поднимая поднос, полный кексиков. — Так что я пригласила их и сказала, что ты приготовил для них вкусный сюрприз. Ты раздашь им эти вкусные кексики, мы скажем, что ты сам их испёк, и тогда они узнают, какой ты хороший пони! Даск бросил взгляд на кексики и сразу заметил, что они имели своеобразный зелёный цвет, и запах у них тоже был своеобразный. Если бы их показали кому-то другому, подумал Даск, тот решил бы, что они испорчены, но раз их приготовила Пинки Пай, можно было смело рассчитывать, что, несмотря на внешний вид, они должны быть вкусными. — Я… полагаю, это неплохой план… — произнёс Даск, забирая поднос и думая, что Пинки Пай права: лучше всего исправить свою репутацию среди тех пони города, которые всё ещё ему не доверяли. — Ну… я тогда пойду, — сказала Эпплджек, хватая шляпу и нетвёрдой походкой направляясь к чёрному ходу кухни. — О нет, так не пойдёт! Ты подожди здесь, нам ещё нужно поговорить, — серьёзно проговорил Даск, глядя на Эпплджек. — Я быстро раздам эти кексики, а потом мы побеседуем. Затем Даск вышел в главный зал пекарни в сопровождении Пинки Пай; оба несли по два подноса, полных кексиков. Как только Даск перешагнул порог, он сразу почувствовал, как в него впиваются пронзительные взгляды пони. — Э-э… Я… — начал заикаться Даск, всё ещё нервничая перед толпой, особенно зная, что эта толпа его ненавидит. — Пинки Пай и я… ну… она готовила, а я… э-э… — Привет всемпони! Спасибо за ожидание! — выкрикнула Пинки Пай с привычной радостью, выходя вперёд и видя, как нервничает Даск. — Наш дорогой Даск приготовил эти восхитительные кексики! Подарок от него! Надеюсь, вам понравится! Пинки Пай и Даск немедля принялись разносить кексики по залу каждому присутствующему пони. Каждый брал предложенный кексик и разглядывал его с подозрением — что было разумно, учитывая их уродливый вид. На деле многие пони гадали, не отравлены ли они. Закончив раздачу, Даск тут же осознал, что никто из пони не ест: вместо этого все уставились на него, будто ожидая, что он или кто-то другой попробует первым, чтобы убедиться, что кексики хороши, несмотря на внешность. — М-м-м…! Как вкусно! — внезапно воскликнул Спайк, который не обращал внимания на обеспокоенные взгляды пони и начал уплетать кексики, едва их подали. Когда Спайк принялся спокойно и с удовольствием поглощать кексики, остальные присутствующие пони тоже начали есть. Даск поднёс один кексик ко рту, как вдруг услышал шум за спиной, из кухни, поэтому он отложил кексик и вернулся на кухню. Оказавшись там, Даск понял, что шумом была захлопнувшаяся задняя дверь: Эпплджек ушла. «Ну и упрямая кобыла…» — подумал Даск и сразу направился к чёрному ходу, чтобы пойти за Эпплджек, но снова остановился, услышав странный шум, на этот раз — из главного зала. Даск повернулся и снова вошёл в основной зал пекарни. Там, по какой-то причине, всё выглядело как поле боя: все пони лежали на полу, стеная от боли. Единственным, кто оставался на ногах, был Спайк, который даже не заметил, что творилось вокруг, и просто продолжал есть кексики с улыбкой на мордочке. Даск немедленно устремил взгляд на Пинки Пай, которая тоже свалилась на пол, держась за живот, в то время как её лицо приобрело слабый зеленоватый оттенок. — Пинки! Что случилось?! — тревожно спросил Даск. — Кажется… кажется, Эпплджек неправильно смешала ингредиенты… — проговорила Пинки Пай, пытаясь сдержать рвоту. — Там были черви и… всякое несъедобное… Уэ-э! — Ты…! — с натугой выкрикнула одна из лежащих на полу кобыл, указывая на Даска. — Ты нас отравил! Затем, пока половина присутствующих пони извергала содержимое желудков, другая половина смотрела на Даска с рыдающей ненавистью, мучаясь от боли в животах. «Ну что ж… теперь моя репутация точно улучшится…» — саркастично подумал Даск с печальной улыбкой смирения, пытаясь поскорее придумать, как уладить всю эту катастрофу. «Доктор Лошадь, медицинский диагност», — гласила надпись на двери самого знаменитого врача-диагноста в Эквестрии, старого жеребца, прихрамывающего на одну ногу, с всклокоченной гривой (вместо бороды на человеческий манер), взглядом не сулящим дружелюбия и пристрастием к обезболивающим. Доктора всегда сопровождали трое других врачей, помогавших ему и находившихся у него в подчинении: жеребец с тёмной шерстью, ещё один — со светлой гривой и кобыла с красноватой шерсткой. — Мы исключили Панкреатит, Синдром Золлингера и Сливовый Синдром. Какая ещё редкая болезнь осталась, чтобы проверить пациентов? — произнёс Доктор Лошадь, делая записи на доске и вычёркивая болезни, которые он уже исключил после серии анализов пациентов. Час назад в офис Доктора Лошади прибыла толпа пони с проблемами желудка. Доктор немедленно начал серию опасных и ненужных медицинских тестов. — Возможно, это Люпус, — сказал один из ассистентов, светлогривый жеребец. — Это не Люпус! Это никогда не Люпус! — гневно выкрикнул Доктор Лошадь. — Может, стоит поверить пациентам: они сказали, что съели что-то, что плохо легло на желудок, — заметила ассистентка, красноватая кобыла. — Нет, пациенты всегда лгут… Не может всё быть так просто… — ответил Доктор Лошадь со свойственной ему неприязнью. Пока всё это происходило в кабинете доктора, Даск Шайн провёл несколько часов в больничном зале ожидания. Используя свою магию, Даск переносил заболевших пони несколькими партиями из-за их огромного количества, раз за разом доставляя группу за группой, пока все пони, включая Пинки Пай, наконец не оказались под присмотром врачей больницы. Наконец, после ожидания, показавшегося вечностью, к Даску вышел поговорить молодой доктор-жеребец. — Хорошие новости! После множества дорогостоящих исследований и проваленных тестов мы наконец обнаружили, что пациенты страдают всего лишь от простого несварения желудка. И всё благодаря этому несносному, но блестящему Доктору Лошади! — радостно сообщил врач, в то время как лицо Даска выражало недоумение, поскольку он не понимал, как у врачей ушло столько времени на постановку столь простого диагноза. — Мы уже дали им лекарства, сейчас им нужны только покой и обильное питьё, — закончил доктор, глядя на огромную кипу медицинских карт, которые ему пришлось заполнить и которые он теперь держал в копытах — по одной карте на каждого доставленного пони, которому Даск по неведению скормил ядовитые кексики. — Э-это… это облегчение, — выдохнул Даск. — Я могу их навестить? — Боюсь, что нет, — с некоторым беспокойством ответил доктор. — Когда я спросил их, хотят ли они посетителей, все пациенты единогласно ответили, цитирую: «Кто угодно может прийти, кроме этого вероломного лавандового жеребца». Только одна розовая кобыла возражала, но поскольку все они отдыхают в одной палате, боюсь, пускать вас туда было бы нехорошо. — Да… я так и думал… Простите за беспокойство, — грустно проговорил Даск, опуская голову в смирении и подтверждая свою догадку, что его репутация превратилась в лохмотья. Наконец Даск вышел из больницы и встретился у входа со Спайком, который ждал его там, до сих пор поедая приготовленные Эпплджек кексики. — А у тебя живот не болит? — спросил Даск брата, видя, как спокойно и радостно Спайк поглощает кексики. — Конечно нет, они вкуснятина! Наверное, желудки у пони слишком слабые, чтобы оценить эти деликатесы, — ответил Спайк, доедая последний кексик и облизывая пальцы. Даск слабо улыбнулся замечанию Спайка, но тут же его лицо вновь наполнилось решимостью. — Это всё вина Эпплджек, — серьёзно сказал Даск, направляясь обратно в город. — Она так измотана, что не осознаёт, какой вред наносит другим, не говоря уже о вреде себе самой. — А почему ты не сказал, что кексы готовила Эпплджек? — спросил Спайк, шагая рядом с братом. — Я… я не знаю, — неуверенно ответил Даск. — Думаю, я лучше предпочту, чтобы пони ненавидели меня, чем Эпплджек… она и без того слишком изнурена своей работой и обязанностями. Я знаю, она не хочет моей помощи, но я хотя бы попытаюсь не доставлять ей лишних проблем. И если я послужу козлом отпущения, так тому и быть. Я… я просто хочу видеть её счастливой. Внезапно Даск остановился как вкопанный с выражением ужаса на мордочке, заставив Спайка сделать то же самое. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Спайк. — Флаттершай… — произнёс Даск, с тревогой осознав кое-что важное. — Эпплджек сказала, что отправится помогать Флаттершай! Если даже тут она устроила такой беспорядок, всего лишь неточно выполняя указания Пинки Пай, я боюсь представить, что случится с маленькими животными Флаттершай. Скорее! Мы должны спешить! Даск немедленно помчался к центру города, поскольку больница находилась на одном конце Понивилля, а дорога к коттеджу Флаттершай — на другом. Пока Даск и Спайк бежали, никто из них не заметил, что рядом был кое-кто ещё: большой красный жеребец, который шёл на медицинский осмотр из-за болей в пояснице и который слышал слова Даска. Когда Даск и Спайк приблизились к другому концу Понивилля, громкий крик заставил их подпрыгнуть. — Стампидо! — пронеслась над всем Понивиллем кричащая Рэйнбоу Дэш. Тут же пони в городе бросились бежать, закрывать магазины и прятаться в своих домах. «Ого… а я-то думал, что эта система оповещения не работает, — подумал Даск, глядя на летящую Рэйнбоу Дэш и решая, что ему придётся извиниться, ведь, похоже, она служила эффективным сигналом тревоги при стампидо, так как все пони реагировали незамедлительно, едва заслышав её крики. — Погодите-ка! Если это стампидо, почему земля не сотрясается, как в прошлый раз?» Даск и Спайк подняли головы и увидели быстро приближающееся к городу облако пыли, подобное тому, что Даск видел с коровами, однако это облако было куда менее шумным и, напротив, куда более быстрым. Так облако пыли приблизилось к городу, и наконец Даск и Спайк смогли разглядеть животных, вызвавших стампидо, — зрелище, которое на несколько секунд удивило и ошеломило их. Перед ними, несясь в сторону города, мчались сотни маленьких кроликов, бегущих в испуге и в конце концов заполонивших собой город. — Ха-ха! Какого лешего? Это же просто кролики! Какой вред могут причинить простые кро—? Спайк осёкся, столкнувшись лицом к лицу со своим смертельным врагом. В нескольких метрах от него, словно военачальник, стоял кролик Энджел, восседающий — по какой-то причине — верхом на Вайноне, будто на жеребце, с морковкой в лапке, изображающей меч. Заметив Спайка, Энджел остановился и устремил на него пронзительный взгляд, столь же пронзительный, каким глядел на него в ответ и Спайк. — Писк! — взвизгнул маленький белый кролик, наставив свою морковь на дракона. Тут же дюжина маленьких кроликов, подобно батальону, ведомому своим генералом, последовала за Энджелом и набросилась на Спайка. — А-а-а! Только не снова! — завопил Спайк при виде приближающихся белого кролика и его сотоварищей. Спайк тотчас бросился бежать от атаки, в то время как Даск просто недоверчиво взирал на это причудливое зрелище: дракон в ужасе удирает от кроликов. К тому же он не знал, что и делать: он же не мог напасть на этих милых кроликов, так что он лишь наблюдал, как они и другие кролики заполонили город и принялись поедать запасы в некоторых не успевших закрыться магазинах, таких как прилавки с овощами и цветочный киоск, где три знакомые Даску кобылы, обслуживавшие его, уже падали в обморок. Наконец первоначальный хаос начал рассеиваться, по мере того как кролики рассредоточивались: каждый успокаивался, наевшись, и подавляющее большинство засыпало, утолив голод. Обстановка разрядилась, и пони смогли покинуть свои дома. Что касается Спайка, то Даск не мог найти его и следа. Даск прохаживался по улицам, прикидывая ущерб, — который на деле оказался невелик, — пока наконец не появилась кобыла, ответственная за присмотр за этими кроликами. Примчалась запыхавшаяся Флаттершай; увидев, какой хаос и неудобства причинили кролики, она тут же принялась извиняться перед всеми, хотя никто ни в чём её не винил. — Ты в порядке, Флаттершай? — любезно спросил Даск, подходя к пегаске. — М-мне так жаль, это всё моя вина, — ответила Флаттершай, готовая вот-вот расплакаться. — Я должна была быть осторожнее. — Не волнуйся, ничего серьёзного не случилось. Хотя если кто-то из твоих кроликов знает, где Спайк, я был бы признателен, хе-хе, — шутливо сказал Даск, пытаясь успокоить Флаттершай. — Кстати, а разве Эпплджек не должна была тебе помогать? — Э-э… Да, она была со мной. Она пыталась пасти кроликов, но они испугались и убежали, — робко произнесла Флаттершай. — Я… я должна была заметить, как она устала, я должна была позволить ей отдохнуть и справиться со всем самой… Мне так жаль. Даск видел, как расстроена Флаттершай, и вновь вспомнил происшествия с Рэйнбоу Дэш и Пинки Пай. — Это не твоя вина, а моя — за то, что не был более настойчив в разговоре с Эпплджек, — сказал Даск и, развернувшись, направился легкой трусцой в сторону фермы «Сладкое Яблоко». Это была последняя капля. Он принял решение, он больше не мог колебаться. Эпплджек не только создавала проблемы самой себе, но и своим подругам, а потому он не отстанет от неё, пока она не примет его помощь. Даску не потребовалось много времени, чтобы добежать до фермы семьи Эппл, и ещё меньше — чтобы найти Эпплджек. Та была в дальнем конце одного из садов, уже почти полностью собранного. Подойдя ближе, Даск увидел, что Эпплджек практически превратилась в зомби: глаза закрыты, под ними темнели огромные круги, она монотонно и едва-едва пинала яблони, и, казалось, в любой момент может рухнуть без чувств. — Эпплджек! Я пришёл помочь тебе! — прокричал Даск, оказавшись рядом с кобылой, понимая, что иначе она его не услышит. Эпплджек вздрогнула от крика и осознала внезапное присутствие Даска. — А? Помочь? Нет… Мне не нужна помощь… — наконец ответила Эпплджек после долгой паузы, за которую её сонный мозг обработал услышанное, едва приоткрыв глаза. С этими словами она повернулась спиной к Даску и медленно побрела к другой яблоне. Даск напустил на себя решительный вид и использовал магию, чтобы телепортироваться и возникнуть прямо перед Эпплджек, отчего та чуть не упала навзничь от удивления. — Хватит, Эпплджек! Прошу, позволь мне помочь тебе, — проговорил Даск, кладя копыто на грудь Эпплджек. — Я знаю, ты просила меня довериться тебе, и я действительно тебе доверяю! Ты знаешь, что это так! Но теперь я хочу, чтобы ты доверилась мне. Ты ошибаешься, ты не можешь справиться с этим в одиночку. Доверься мне и позволь мне помочь тебе. Эпплджек подняла усталую голову, чтобы взглянуть Даску в глаза, и увидела его твёрдый взгляд, устремлённый на неё. Всё, что сказал Даск, было правдой, она знала это. Она так устала работать над всем урожаем в полном одиночестве, что едва могла стоять на ногах. Она хотела попросить помощи, и она бы с радостью попросила помощи именно у этого жеребца, который так искренне желал ей помочь. Но тут Эпплджек снова вспомнила о подругах. Она не хотела, чтобы они возненавидели её, не хотела ссориться с ними из-за какого-то жеребца, пусть даже этим жеребцом был Даск Шайн — единственный жеребец, о котором она думала всякий раз, когда чувствовала себя беспомощной и нуждалась в помощи. — Я… я не могу… — с помутневшим взором проговорила Эпплджек, борясь с бушующими внутри чувствами: теми, что хотелось выразить, и теми, что хотелось подавить. — Я… Эпплджек не смогла договорить из-за внезапных тёплых объятий Даска, которые лишили её дара речи. Когда Эпплджек говорила, Даск увидел сомнение в глазах подруги и мгновенно понял, что она вновь собирается отказать ему. От этого его сердце пронзила острая боль. Он не мог больше смотреть на Эпплджек в таком состоянии, не мог видеть её страданий. И тогда разум Даска перестал мыслить рационально, и сам того не осознавая, он последовал только за своими эмоциями и сердцем — теми самыми, что велели ему обнять её и быть до конца честным. — Я не хочу видеть, как ты так страдаешь, — нежно проговорил Даск, закрыв глаза и продолжая крепко обнимать Эпплджек. — Мне больно видеть тебя такой. Ты не знаешь, как ты важна для меня, поэтому, прошу… Пожалуйста! Пойми, что я здесь и что я хочу быть рядом с тобой. Позволь мне помочь тебе. Это было уже слишком — больше, чем могло выдержать сердце Эпплджек. Она была носительницей элемента честности, и очень немногие пони были столь открыто честны, как она. Она всегда чувствовала, когда пони лгут или говорят правду, — это было своего рода шестым чувством, присущим ей от природы. Она понимала, что кто-то лжёт, когда ощущала, что сердце этого пони что-то скрывает, и знала, что кто-то говорит правду, когда этого ощущения не было. Но теперь она чувствовала нечто совершенно новое: она чувствовала, что сердце Даска не скрывает ничего, оно открылось полностью. А для честной Эпплджек не было ничего прекраснее, чем слышать слова, идущие из полностью распахнутого, откровенного сердца. Услышав эти слова глубокой привязанности и заботы прямо в ухо, почувствовав себя в тёплых и нежных объятиях, Эпплджек ощутила себя беспомощной; она почувствовала, что силы покинули её полностью. Все мышцы расслабились — кроме одной, сердца, которое начало биться часто-часто. Воспоминания о подругах закружились в голове Эпплджек, и слёзы потекли из её глаз, когда она осознала, что сдалась. Она знала, что ради подруг должна была держать Даска вдали от своего сердца, но больше не могла этого делать. После этих объятий её сердце больше не позволило бы ей. — Ладно… — наконец ответила Эпплджек, всё ещё находясь в объятиях, с закрытыми глазами и слезинкой на щеке — слезинкой, которая символизировала для неё две вещи: вину за веру в то, что она предаёт подруг, и счастье оттого, что она не хотела, чтобы этот миг или эти объятия когда-либо заканчивались. Эти слова были последним, что она смогла произнести, прежде чем провалиться в глубокий сон от полного изнеможения — огромной усталости, накопившейся за все эти дни, которую её тело больше не могло выносить. Эпплджек проснулась резко, не от шума или чего-то подобного, а оттого, что её забытьё было подобно отключке, и, уже отдохнув, её разум включился на полную, заставив вспомнить, что она работала и должна продолжать работать. Проснувшись, Эпплджек в замешательстве огляделась. Она была не в саду, где, как ей думалось, должна была быть, а в своей кровати, уютно укутанная. Она схватилась за голову, пытаясь вспомнить последнее, что случилось перед тем, как она уснула. И тут она вспомнила приход Даска и всё, что произошло. — Я… я упала в обморок… — проговорила Эпплджек вслух. Дверь её комнаты тихонько отворилась, и вошёл Биг Мак. Он держал поднос с тарелкой еды и стаканом яблочного сока. — С добрым утречком, сестрёнка, — произнёс Биг Мак, ставя поднос на кровать Эпплджек. — Биг Мак… что случилось? — всё ещё сбитая с толку, спросила Эпплджек. — Ну, похоже, ты потеряла сознание, — ответил Биг Мак, пытаясь смотреть на сестру серьёзно, но в глубине души он был просто рад, что она в порядке. — Ты проспала целые сутки с позавчерашнего дня. Я же говорил тебе, что переутомление опасно и что сбор урожая — работа не для одного пони. Услышав это, Эпплджек немедленно попыталась встать, но была быстро остановлена братом. — Ты чего это? Я должна вернуться к работе, — растерянно сказала Эпплджек. — Не-а, тебе нужно ещё немного отдохнуть, — ответил Биг Мак, спокойно глядя на сестру. — К тому же, там уже есть кое-кто, кто делает твою работу… если быть точным, то пятеро. Эпплджек не поняла слов брата, поэтому поднялась с другой стороны кровати и подошла к окну. Оттуда она с удивлением увидела вдалеке разноцветные гривы своих подруг, которые, судя по всему, собирали яблоки в саду. — Сначала Даск начал собирать урожай сам, но я сказал ему, что это слишком много работы для одного пони, — добавил Биг Мак, подходя к Эпплджек. — Тогда он спросил меня, нет ли у нас запрета на то, чтобы он позвал на помощь и своих друзей. Я сказал, что нет, и тогда все твои подруги пришли помогать. Знаешь, похоже, у Даска была эта дурацкая идея, будто урожай могут собирать только члены семьи Эппл, какая-то семейная традиция вроде того. Интересно, откуда он это взял. — И несмотря на всё это, он всё равно хотел помочь, — с лёгкой улыбкой произнесла Эпплджек. — Ага, он сказал, что твоё благополучие для него важнее того, что ты можешь просить или требовать. Он даже выступил против меня, думая, что я буду его останавливать, — сказал Биг Мак с лёгкой улыбкой, которую быстро скрыл. — Это было очень похоже на то, что я слышал от него, когда он выходил из больницы тем днём: он сказал, что готов на всё, даже взять вину на себя, лишь бы не причинять тебе лишних проблем и видеть тебя счастливой. При этих словах Биг Мака Эпплджек не могла не покраснеть, продолжая глядеть вдаль на своих подруг. — Это не значит, что он мне нравится, — быстро добавил Биг Мак, пытаясь выглядеть серьёзным. — Но… по крайней мере, теперь я знаю, что ему можно доверять. — Да… это так… — со вздохом проговорила Эпплджек, прислоняя голову к оконной раме и не зная точно, как ей к этому относиться, хотя понемногу её мысли и чувства, некогда неспокойные, становились яснее. Убедив брата, что она действительно в порядке, Эпплджек покинула свою комнату и направилась туда, где находились её подруги, — в конце концов, ей было много что им сказать. Когда Эпплджек вышла из дома, Биг Мак проводил её взглядом. «Стоит ли мне рассказать ей, что Даск сказал после того, как она потеряла сознание?» — подумал Биг Мак, вспоминая предыдущий день, когда он шёл поговорить с сестрой и увидел, что она и Даск обнимаются. Затем он видел, как Эпплджек потеряла сознание, а Даск не сразу это заметил. И тогда Даск, совершенно покрасневший, произнёс то, что Эпплджек услышать не могла. — Привет, девочки, — сказала Эпплджек, добравшись до подруг. — Эпплджек! — хором воскликнули четыре её подруги. Они немедленно подошли к ней и стали спрашивать, достаточно ли она отдохнула и лучше ли ей, — на что Эпплджек отвечала утвердительно, с широкой улыбкой. — Да, мне лучше, спасибо вам большое, — сказала Эпплджек и только тогда осознала, что в этой компании не хватает кое-кого важного. — Кстати, а где Даск? Биг Мак сказал, что он тоже помогает. — Так и есть, — ответила Рэйнбоу Дэш. — Пока он не ударил яблоню, и с неё не свалился Спайк. Оказалось, он прятался на верхушке яблони с позавчерашнего дня. Так что Даск повёз его в город. Это было большим облегчением, ведь мы все волновались, куда пропал этот маленький парень. — Да, вчера я спросила Энджела, и он сказал мне не волноваться, — грустно добавила Флаттершай. — Мне придётся серьёзно поговорить с этим непослушным кроликом за то, что он напугал бедного Спайка. — В общем, Даск ушёл, но сказал, что скоро вернётся, — добавила Пинки Пай. — Это хорошо… так будет проще сказать то, что я должна, без него, — сказала Эпплджек, закусив губу. — Умм… Эпплджек, я… мне так жаль, — внезапно проговорила Флаттершай. — Я должна была заметить, как ты измотана. Я не должна была просить о помощи, когда ты так устала, я… мне действительно очень жаль. — Мне тоже, — сказала Пинки Пай, опуская уши. — Мы твои подруги и не замечали, что с тобой происходит. — Даже я не знала, насколько ты вымотана, прости, — добавила Рэйнбоу Дэш смущённо. — Не волнуйтесь, это не ваша вина, а моя, — с лёгкой улыбкой сказала Эпплджек. — Но, дорогуша, если у тебя было так много работы, почему ты не попросила нашей помощи? — обеспокоенно спросила Рэрити. — Я имею в виду, ты знаешь, я не люблю пачкаться, но я определённо приложила бы все усилия, чтобы помочь тебе, насколько это было бы в моих силах, дорогуша. — Да… об этом я и хотела поговорить, — смущённо проговорила Эпплджек, опуская голову. — В то утро, когда случилось стампидо, я видела, как вы все отошли в сторону после того, как Даск попытался поговорить со мной. Потом мы говорили о дружбе и любви, и вы сказали, что будете бороться за Даска. Вот почему я не хотела обращаться к вам за помощью — ни к вам, ни к Даску… я не хотела подвергать нашу дружбу риску. Четыре кобылы с удивлением выслушали это, и теперь настала их очередь стыдиться. — Эпплджек, я… мы просим прощения за то, что заставили тебя чувствовать себя плохо, — грустно сказала Рэрити. — В то утро ревность определённо взяла над нами верх, но это не значит, что мы перестали бы быть твоими подругами. Я думала, ты поняла это из нашего последующего разговора. — Да, то, что мы сделали, определённо было нехорошо, — сказала Флаттершай. — Но когда мы говорили «бороться за Даска», мы имели в виду бороться за его любовь, а не по-настоящему драться друг с другом, — проговорила Пинки Пай с нежной улыбкой. — Каждая из нас хочет завоевать любовь Даска, но мы ни за что не откажемся от нашей дружбы ради этого. — Я… я знала это, в глубине души знала, но… мне нужно было услышать это от вас, потому что я… я ужасно боялась, что вы скажете мне что-то другое и возненавидите меня за это, — сказала Эпплджек с тёплой улыбкой, радуясь, что разрешила это сомнение в чувствах своих подруг. Затем Эпплджек глубоко вздохнула и посмотрела на Рэрити с некоторой серьёзностью. — Теперь я понимаю, что ты имела в виду тем утром, когда говорила, что одна из нас не разобралась в своих чувствах. Это была я, я сомневалась в том, что же по-настоящему чувствую к Даску. Но теперь, кажется, я знаю, — с решимостью в глазах, с ясным умом и чёткими мыслями и чувствами заговорила Эпплджек. — Я всё ещё не верю в любовь с первого взгляда и всё ещё считаю, что не влюбилась с наскока, как вы, девочки… Услышав это, Рэрити уже приготовилась возразить, но Эпплджек продолжила после короткой паузы: — Однако… теперь я знаю, что я… я действительно начинаю влюбляться в Даска, — проговорила Эпплджек, и её глаза наполнились решимостью. — Я не знаю, что готовит нам будущее, поэтому я не стану замыкаться и тоже буду бороться за его сердце, потому что я не могу отрицать: с каждым днём он занимает всё большее место в моём сердце. С этими словами Эпплджек вытянула одно копыто в центр между всеми подругами. — Вот почему нас будет не четверо в этой борьбе за Даска, а пятеро! Пять подруг, которые всегда будут подругами и которые будут по-своему бороться за то, чтобы завоевать Даска, — закончила она с присущими ей твёрдостью во взгляде и решительной улыбкой. Остальные кобылы улыбнулись так же, и одна за другой они приблизили свои копыта к копыту Эпплджек. — Вот именно! — произнесли Флаттершай, Рэрити и Пинки Пай, соединив свои копыта. Затем все четверо посмотрели на единственную, кто ещё не положила своё копыто, — Рэйнбоу Дэш, которая лишь покраснела, старательно отводя взгляд от подруг. — Я… я же говорила вам, что не влюблена в этого придурка, — проговорила Рэйнбоу Дэш, краснея, но всё же приближая копыто к подругам. — Так что я просто положу копыто, чтобы не остаться в стороне, только и всего! Четыре другие кобылы переглянулись, и все дружно расхохотались, видя, как «плохая девчонка» их компании так краснеет. Так, после долгого времени, пять кобыл наконец-то могли смеяться вместе — так, как они не смеялись уже давно. Все — с одной общей целью, все — сражаясь друг с другом, но полные решимости оставаться теми же подругами, что и всегда.