Даск Шайн в поисках счастья \ Dusk Shine in pursuit of Happiness

Глава 28 — Дикий зверь пробуждается — Наконец-то мы это сделали! — с тяжёлым вздохом облегчения произнёс Даск Шайн, широко расставив ноги и резко рухнув на землю, чтобы наконец отдохнуть после подъёма на самую крутую часть дороги. Друзья Даска, отставшие от него всего на несколько шагов, подошли к нему и сделали то же самое: рухнули на землю, чтобы отдохнуть и отдышаться на той самой небольшой площадке, куда они только что добрались, где дорога переставала подниматься вверх и шла горизонтально. Именно на этой площадке путь заканчивался — это была высочайшая точка горы, куда можно было забраться, и где укрывался зверь, с которым им предстояло столкнуться. Из шести пони, отправившихся в этот поход, пятеро лежали на земле, уставшие, грязные, и медленно восстанавливали дыхание. Единственным исключением была Рэйнбоу Дэш: хотя она и была такой же грязной, как и остальные её друзья, из-за недавних событий, она находилась в лучшей форме, чем кто-либо из них, так как избежала изнеможения от карабканья по круче. Всё ещё лёжа на земле, Даск Шайн глянул на небо: солнце было близко к горизонту, а это означало, что светового дня оставалось мало. — Мы определённо потратили больше времени, чем ожидалось… — задумчиво произнёс Даск, глядя на солнце. — Что ж, по крайней мере, это не твоя вина, — с досадой произнесла Рэйнбоу Дэш, бросив взгляд на одну из своих подруг — застенчивую пегаску. Рэйнбоу Дэш не могла не выказать своего неудовольствия последними событиями, ведь если и была виновная сторона в том, что все так опоздали и что все были грязными, уставшими и страдали от боли, так это Флаттершай. По мнению Рэйнбоу Дэш, жёлтая пегаска была огромной головной болью на протяжении всего похода, начиная с того, что она отказалась взбираться на подножие горы, из-за чего всем остальным пришлось дожидаться её прибытия; также она была виновата, когда Даск чуть не свалился в пропасть на полпути, только из-за того, что она боялась сделать небольшой прыжок; и напоследок, что больше всего раздражало Рэйнбоу Дэш, так это то, что произошло недавно, перед тем как они начали взбираться на последний участок дороги… Ранее, когда все шли по последнему отрезку пути перед вершиной, Даск велел им остановиться, заметив, что на дорогу со склона горы упало много камней — вероятно, из-за рёва и храпа дракона, что указывало на потенциальную опасность оползней в этом районе. Даск подал друзьям знак молчать и медленно пошёл по опасному участку дороги, однако без предупреждения, пока Флаттершай шла, прислушиваясь к храпу дракона, она глянула в сторону и увидела огромную тень — которая на самом деле была её собственной тенью, увеличенной эффектом послеполуденного солнца, — однако она немедленно подумала, что это тень огромного дракона, который явился, чтобы сожрать её. Поэтому она издала громкий и пронзительный крик, который напугал всех и заставил сыпучие камни со склона начать падать на них. Во время обвала все остальные бросились бежать, ведомые Пинки Пай, с её загадочным Пинки-чувством: она умудрялась уворачиваться от камней, прыгая, и инстинктивно помогала своим друзьям делать то же самое, пока они не достигли более безопасного места. Единственной, кто не сдвинулся с места, была Флаттершай, парализованная страхом; она спаслась лишь благодаря тому, что Эпплджек подбежала к ней и толкнула её, чтобы вывести из оцепенения и увести в безопасность. В конце концов, им всем удалось избежать этого ужасного обвала без каких-либо повреждений, единственным последствием было то, что они испачкались пылью, поднявшейся после обвала, — то, что они могли стерпеть, за исключением, пожалуй, Рэрити. Когда обвал миновал и биение их сердец вернулось к нормальному ритму, Даск немедленно указал на дорогу и начал быстро взбираться по крутому, последнему подъёму, призывая друзей следовать за ним, не останавливаясь, чтобы обсудить или прокомментировать произошедшее, потому что одного взгляда Даска было достаточно, чтобы понять, как все его друзья сверлят взглядом Флаттершай за то, что только что случилось; а если и было что-то, чего он не хотел в этот самый момент, так это новых споров, хоть Даск и понимал их и даже разделял общую мысль, которую все остальные сейчас думали: «Брать сюда Флаттершай было ошибкой». — Я знаю, мы говорили, что она боится даже собственной тени, но я и подумать не могла, что это на самом деле правда! — с досадой сказала Рэйнбоу Дэш, пока все отдыхали на вершине, наконец-то изливая душу и высказывая то, что подавляла в себе со времён обвала. Говоря это, Рэйнбоу Дэш с досадой глянула на Флаттершай, ожидая увидеть её реакцию на своё замечание, намеренно сказанное громко, чтобы выпустить разочарование, однако грива Флаттершай скрывала её лицо и не позволяла Рэйнбоу Дэш узнать, услышала ли та её слова. Тем временем Даск всё ещё лежал на земле, глядя на дорогу перед собой и больше сосредоточившись на том, что было там, нежели слушая едкие замечания Рэйнбоу Дэш. Там дорога заканчивалась, и земля образовывала платформу, с одного края которой открывался вид вниз, на равнины Понивилля и его окрестностей; в то время как с другой стороны платформы местность круто уходила вверх, образуя вершину горы, и прямо там, между платформой и продолжением горы, находилась огромная пещера, из которой выходило огромное облако дыма и слышался храп дракона. — Вот он… — произнёс Даск, наконец поднимаясь. Увидев, что Даск поднялся и его лицо стало серьёзным, кобылы тоже встали и глянули туда, куда смотрел Даск, мгновенно осознав, почему лицо Даска сделалось таким серьёзным. Прямо перед ними находилась пещера, в которой укрывался ужасный, спящий зверь, которого они должны были каким-то образом выдворить отсюда. Шестеро пони начали медленно идти, пока не остановились у входа в пещеру. Верхнюю половину пещеры скрывало постоянное облако дыма, выходящее изнутри, в то время как остальную внутренность пещеры едва можно было различить, поскольку свет не мог проникнуть внутрь, и единственное, что было видно, так это задняя часть пещеры, где виднелось некое красноватое свечение, которое то гасло, то вспыхивало, подобно полуживому огню. Это сияние исходило из носа и пасти дракона, который во сне выбрасывал небольшие вспышки пламени, что и порождало дым. Пока шестеро пони исследовали пещеру, прислушиваясь к громкому храпу дракона, никто из них не шевелил и мускулом, все были парализованы, в то время как их разум сталкивался с неминуемой опасностью, что была перед ними. «Наконец-то мы здесь, но… И что теперь делать?!» — нервно подумал Даск Шайн, судорожно сглотнув. Когда Даск и остальные покинули Понивилль, он осознал, что они взбираются на гору, даже не имея плана, как противостоять дракону, не зная, будет ли правильным и благоразумным вести диалог, чтобы убедить, договориться или даже угрожать. Выходить без плана было для Даска Шайна делом необычным: будучи дотошным, он всегда любил выходить, точно зная, что будет делать, и даже имея запасные планы, если возможно, однако из-за нехватки времени Даск не подумал об этом, отправляясь в ту опасную вылазку, предполагая, что у него, по крайней мере, будет достаточно времени, пока они взбираются на гору, чтобы придумать подходящий план; но он не учёл всех задержек в пути и того, что вместо того, чтобы думать о плане действий по достижении критической точки, где они сейчас и находились, он размышлял о том, как справиться с проблемами из-за Флаттершай и плохого настроения группы. «Если бы только я не был так озабочен всеми проблемами, которые устроила Флаттершай…» — удручённо подумал Даск, сам начиная думать, как и его друзья, что брать с собой Флаттершай было большой ошибкой. Как вдруг он осознал кое-что, что заставило его подскочить. «Подожди! Точно! Я могу убить двух зайцев одним ударом!» — Флаттершай, я думаю, тебе следует войти и поговорить с драконом, — сказал Даск с нежной улыбкой, глядя на совершенно ошеломлённую Флаттершай. — ЧТО?! — Все кобылы, включая Флаттершай, были поражены; глаза Флаттершай наполнились ужасом. Даск решил не обращать внимания на удивлённую реакцию остальных кобыл и сосредоточился на Флаттершай, поэтому он повернулся к ней лицом. — Ты понимаешь сердце окружающих лучше, чем любой из нас, вот почему я думаю, что ты — лучшая пони для этого, — сказал Даск, глядя на Флаттершай с улыбкой, чтобы воодушевить её. — Даск… я не… — заикаясь, пролепетала Флаттершай, втягивая голову, а её глаза выражали глубочайший ужас. — Нам нужно понять дракона, чтобы общаться с ним правильно, и я также верю, что ты сможешь увидеть добро в нём, тогда как мы увидим лишь его пугающую сторону, прямо как с тем морским змеем! — взволнованно перебил её Даск. — Нет… Я не могу… — произнесла Флаттершай, её ноги начали дрожать. — Конечно можешь! Тебе просто нужно больше веры в себя! — сказал Даск с улыбкой. — Нет… — ответила Флаттершай, пряча лицо за гривой. — Таким образом ты сможешь доказать, что действительно являешься ключевым игроком в этой команде, ты — наше секретное оружие! — подбадривал её Даск, косвенно упоминая и другую причину, по которой он хотел, чтобы именно Флаттершай убедила дракона: чтобы остальные увидели, насколько она ценна для миссии, исправив этим все проблемы, которые она создала. — Я… я не… — заикаясь, проговорила Флаттершай. — Я буду рядом с тобой, давай, доверься мне и доверься себе… — мягко произнёс Даск, коснувшись копытом копыта Флаттершай, чтобы она последовала за ним. — Я НЕ МОГУ ЭТОГО СДЕЛАТЬ! — громко закричала Флаттершай, резко отдёрнув своё копыто от копыта Даска; она закричала так громко, что все вокруг были ошеломлены. Никто из них никогда не слышал, чтобы Флаттершай кричала так громко или так отчаянно. Пока все оставались парализованными от удивления, особенно Даск, кому этот крик и был адресован, Флаттершай опустила голову ещё ниже, не в силах посмотреть в глаза друзьям после того, как так накричала. — Я… Простите… но я не могу войти… — сказала Флаттершай, снова заговорив своим привычным робким голосом. После мгновения тишины, показавшейся вечностью, кто-то наконец заговорил. — Почему ты не можешь войти? Потому что боишься? Потому что ты настолько эгоистична, что думаешь, будто ты единственная, кто боится? — заговорила Рэйнбоу Дэш, глядя на Флаттершай со злостью и приближаясь к ней, пока все остальные удивлённо смотрели на неё. — А как же Рэрити или Пинки Пай? У них что, нет права бояться? Флаттершай, которая держала глаза закрытыми после своих слов, сжала их ещё крепче, так же, как и рот, но не повернулась к Рэйнбоу Дэш и ничего не ответила. — Ты просто трусиха. Всякий раз, как есть другие, кто может сделать работу за тебя, ты прячешься за ними и позволяешь им рисковать. Ты действительно хочешь, чтобы другие так о тебе думали? — сказала Рэйнбоу Дэш ещё более раздражённо, подходя ближе к подруге. — Рэйнбоу Дэш! — испуганно воскликнула Рэрити, обеспокоенная обидными словами бирюзовой пегаски. — За всю поездку ты ничего не сделала, ты только позволяла другим делать всё за тебя, а теперь, когда есть что-то, что ты наконец можешь сделать, ты собираешься отказаться, потому что тебе страшно? — сказала Рэйнбоу Дэш, глядя на Флаттершай с абсолютной злостью, в то время как жёлтая пегаска так и осталась неподвижной, ничего не отвечая, лишь крепко сжав рот и глаза. — Рэйнбоу Дэш! Хватит! — также обеспокоенно сказала Эпплджек, видя, что ситуация выходит из-под контроля. — Даск вернулся за тобой и чуть не упал в пропасть, потому что пытался помочь тебе прыгнуть; Пинки Пай тоже пыталась помочь тебе и смогла спасти нас от устроенного тобой обвала, Рэрити побежала спасать Даска, Эпплджек спасла тебя от обвала — они все исправляли твои ошибки! А теперь ты даже не в силах отплатить им услугой?! — яростно закричала Рэйнбоу Дэш на Флаттершай. — Рэйнбоу Дэш! — умоляюще воскликнула Пинки Пай, глядя на обеих подруг-пегасок. — Даже шарф Рэрити был более полезен, чем ты, за эту поездку! Докажи обратное! Покажи нам, что ты действительно чего-то стоишь в этой команде! — яростно закричала Рэйнбоу Дэш. — Я НЕ МОГУ!!! — выкрикнула Флаттершай сквозь сдавленный плач, развернувшись, чтобы убежать прочь в слезах. Пока Флаттершай бежала, Даск смотрел ей вслед, и его сердце разрывалось. Он застыл в нерешительности, пока Рэйнбоу Дэш набрасывалась на Флаттершай; и хотя это было правдой, что Рэйнбоу Дэш была слишком жестока в своих словах, он также понимал, что ей нужно было выплеснуть всё разочарование, накопившееся за время похода. Но Даск и представить себе не мог, что она зайдёт так далеко, что доведёт Флаттершай до слёз; и увидев, как его застенчивая подруга заплакала, Даск понял, что не вмешаться раньше было ошибкой, потому что Флаттершай могла быть кем угодно, но она не была трусихой. Даск знал это по опыту, после того что он пережил с морским змеем, — то, чего, к сожалению, Рэйнбоу Дэш не видела. — Рэйнбоу Дэш, это было слишком! — раздражённо сказал Даск, повернувшись лицом к бирюзовой пегаске, но не смог увидеть её лица, так как она спрятала его, глядя в землю. — Ты считаешь Флаттершай трусихой, но это не так, она смелее, чем ты думаешь! — Я уже знаю это! — воскликнула Рэйнбоу Дэш, подняв голову и глядя Даску в глаза, отчего жеребец опешил во второй раз за считанные минуты. У Рэйнбоу Дэш больше не было гневного взгляда, у неё был взгляд горя и тоски, а на краю глаз блестели слёзы. — Она смелее, чем все думают… Посмотрев на Даска, Рэйнбоу Дэш закрыла глаза и тихо вытерла маленькие слёзы, готовые пролиться, затем подняла голову и глянула в небо, вспоминая. — Несколько лет назад я отрабатывала манёвры над Вечнодиким лесом. Облака там не могли двигаться сами по себе, а ветер не подчинялся законам. Это было рискованное место для тренировок, но тогда меня это не волновало. Я недавно прибыла в Понивилль, и единственной пони, которую я знала, была Флаттершай, поэтому я попросила её пойти со мной. Она всегда боялась ходить в то место, но сделала это ради меня… Пока я пикировала, пробуя один старый трюк, ветер внезапно изменился, меня снесло в сторону, и я рухнула посреди леса, врезалась в дерево и повредила крыло. Я была так ошеломлена, что не могла даже идти, не то что лететь, поэтому я просто осталась там, дожидаясь, пока головокружение пройдёт. Однако пока я ждала, я услышала громкий рёв, который становился всё ближе и ближе, пока среди деревьев не показался огромный Мантикор. Как только зверь появился, я задрожала от макушки до хвоста, я не знала, что делать, я не могла пошевелиться, мне никогда ещё не было так страшно… А потом внезапно появилась Флаттершай и без колебаний встала между Мантикором и мной. Я умоляла её бежать и оставить меня, но она, дрожа от страха ещё сильнее, чем я, отказалась уходить и приблизилась к мантикору. Она сделала нечто невероятное, она подошла к мантикору и заговорила с ним ласково, несмотря на ужасный рёв зверя, и так они продолжали долгое время, пока она наконец не смогла успокоить его. Вот так она преодолела свои страхи и сумела спасти меня. — Она не осознаёт этого, но всякий раз, когда её друзья оказываются в чём-то опасном, неважно в чём, она может быть такой же смелой или даже смелее, чем любой пони… — добавила Рэйнбоу Дэш, перестав смотреть в небо и вновь глядя на друзей. — Я знаю, вы всегда хотите защищать её, но я хочу, чтобы вы увидели настоящую Флаттершай. Я хочу, чтобы вы увидели её такой, какой вижу её я: сильную кобылу, способную на всё ради друзей. Я не хочу, чтобы вы видели её так, как видят все остальные, — застенчивой и беспомощной Флаттершай… Вот почему меня злит, что она так себя ведёт. Я знаю, она боится, и, возможно, я немного переборщила, но я также знаю, что она способна на большее… гораздо большее. После слов Рэйнбоу Дэш среди пони снова воцарилась глубокая тишина. Даск осознал, что Рэйнбоу Дэш думает в точности как он: она видит, на что способна Флаттершай, но, как подругу, её расстраивало то, что Флаттершай такая слабая перед другими. Рэйнбоу Дэш злилась на Флаттершай не потому, что действительно считала её бесполезной, а потому что была разочарована тем, что Флаттершай обладает способностями, но сама так не считает. Даск Шайн тяжело вздохнул после всего вихря эмоций, пронёсшегося за те несколько минут, что они находились на вершине горы. Им ещё предстояло выполнить задание, и было много всего, что им всем вместе нужно будет обсудить позже, но сперва нужно было всех собрать. — Подождите здесь, я пойду найду Флаттершай, — сказал Даск друзьям, направляясь в ту сторону, куда убежала Флаттершай. К счастью, платформа, на которой они находились, была не очень большой, а путь, по которому они взобрались, был единственным, помимо пещеры, так что Флаттершай некуда было больше бежать, и она спряталась за камнями. Как только Даск увидел Флаттершай, он медленно подошёл к ней; она сидела, опустив голову, печально глядя в землю. — Флаттершай, ты в порядке? Ничего, если я подойду? — спросил Даск, остановившись в нескольких шагах от неё, так как не знал, не ранима ли всё ещё его подруга после случившегося. — Я в порядке… — нежно ответила Флаттершай, вытирая слёзы. — Я… Прости за то, что Рэйнбоу Дэш наговорила тебе… — робко произнёс Даск, медленно приближаясь и подыскивая правильные слова, чтобы утешить подругу. — У неё были другие намерения, но, полагаю, её слова были резкими. Это нормально — чувствовать себя задетой… — Я плакала не из-за того, что сказала Рэйнбоу Дэш… — с печальным видом ответила Флаттершай. — Я плакала, потому что всё сказанное ею было правдой, я знаю это, но всё же… Я действительно хотела попытаться и поступить иначе, я… Я бы хотела, чтобы драконы не влияли на меня так сильно, но… даже если я пытаюсь вести себя смело, я просто не могу… Даск пристально посмотрел на подругу, анализируя слово за словом то, что сказала Флаттершай. Казалось, она боялась всего, но, судя по тому, что случилось по пути на гору, и по тому, что она сказала сейчас, похоже, за этим крылось нечто большее. Нечто, чего он всё ещё совсем не мог разглядеть. — Флаттершай… Есть ли какая-то особая причина, по которой ты боишься драконов? — спросил Даск, нежно, но обеспокоенно глядя на Флаттершай. — Я знаю, что пока мы взбирались на подножие горы, ты сказала мне, что боишься их зубов и когтей, но я не могу перестать думать… Это действительно из-за их ужасающей внешности? Флаттершай глянула в глаза Даска — те глаза, что всегда смотрели на неё с таким состраданием. Затем в голове пегаски возник образ ужасных красновато-золотистых глаз, требующих, чтобы она отвела взгляд от глаз Даска и вновь погрузилась в страх своего прошлого. Но на этот раз Флаттершай закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, прежде чем паника возьмёт над ней контроль. — Да… Есть причина… — наконец ответила Флаттершай, заставляя себя вытерпеть и вновь пережить одно из самых ужасающих воспоминаний. --- **Флешбек Флаттершай** Юная Флаттершай застыла на месте на несколько минут перед дорогой, уходящей в опасный Вечнодикий лес. Этого места она всегда избегала и ходила туда, только если это было крайне необходимо; к её несчастью, это был как раз такой случай. — Я должна это сделать… Ради Гарри, — сказала Флаттершай самой себе, вздыхая и набираясь смелости, чтобы наконец двинуться вперёд, в ужасающий лес. В то время Гарри был маленьким медвежонком, которого юная Флаттершай нашла пару недель назад. Казалось, медвежонка бросили родители на окраине Вечнодикого леса — вероятно, инстинкты подсказали им, что медвежонок слаб или, возможно, болен. Увы, природа была такова, но доброе сердце Флаттершай не могло оставить его брошенным на произвол судьбы, когда она его нашла, и поэтому, хоть и понимая, что медведь — свирепое создание, Флаттершай взяла его под свою опеку. Так Флаттершай заботилась о маленьком медвежонке, пока он не восстановил большую часть своего здоровья; она купала его, кормила и баловала, делая ещё одним членом стайки мелких лесных зверят, о которых она заботилась, и даже дала ему имя — то, что она делала только с теми зверюшками, к которым привязывалась сильнее. Однако не всё было радостно для молодой пегаски, поскольку наступило время, когда маленький Гарри заболел, и ничто из того, что делала Флаттершай, казалось, не помогало ему исцелиться. В городе не было никого, кто разбирался бы в уходе за медведями, и сколько бы она ни искала в библиотеке, она не могла найти книг, которые бы ей помогли. Наконец, когда она уже не знала, что делать, одна подруга, разбирающаяся в ботанике, рассказала ей, что посреди Вечнодикого леса растут редкие целебные травы, которые животные иногда едят, когда больны, и они, возможно, смогут помочь Гарри восстановить здоровье. Не имея альтернативы, Флаттершай отправилась в лес, чтобы спасти своего любимого медвежонка. В лесу Флаттершай шла так быстро и тихо, как только могла, всё время следуя по тропе, так как было известно, что сходить с тропы и углубляться в лес смертельно опасно. К счастью, в то время была почти зима, и некоторые деревья сбросили листву, из-за чего солнечный свет проникал сквозь густую листву и ясно освещал некоторые участки леса, делая их по крайней мере менее пугающими днём. Юная пегаска никогда не заходила так далеко в Вечнодикий лес, она даже оставила позади главную дорогу, ведущую к старому замку, и теперь продолжала углубляться в лес по одной из множества боковых тропинок, шаг за шагом следуя инструкциям, данным её подругой. Так Флаттершай продолжала идти, пока не увидела огромную пещеру под большим холмом из камней. Благодаря подруге, Флаттершай знала, что это место означало лишь две вещи: во-первых, она была близка к тем особым травам, ведь ей оставалось только обойти холм, и она сможет их найти; но холм также означал, что она достигла самой опасной части своего путешествия, потому что в этом месте обитало племя опасных «алмазных псов» — амбициозных и очень территориальных созданий, которым наверняка не понравилось бы присутствие пони рядом с их землёй. К счастью, алмазные псы обычно проводили большую часть времени в подземных туннелях и шахтах, которые они строили, — на что и рассчитывала Флаттершай, иначе проходить мимо было бы очень рискованно. Как только Флаттершай увидела холм, она уставилась на него издали, ожидая в тишине, не появятся ли какие-нибудь алмазные псы; однако никто не показался в поле зрения, что придало пегаске уверенности приблизиться, обогнуть холм и быстро продолжить свой путь. Так Флаттершай наконец добралась туда, куда хотела: к огромному дереву с тёмно-красными листьями, среди корней которого росли травы того же цвета. Это были те самые травы, что ей нужны, — так называемый «королевский лист» (kingsfoil), целебное растение, о котором её подруга-ботаник Три Хаггер, также состоявшая в «Эквестрийском обществе сохранения редких созданий», сказала, что оно, возможно, сможет спасти маленького Гарри. Флаттершай нарвала несколько нужных ей целебных трав, заполнив обе седельные сумки, которые она несла, так как не была уверена, сколько лекарства понадобится бедному медвежонку. Наконец, удовлетворённая количеством, Флаттершай двинулась в обратный путь, к опасному холму, населённому алмазными псами, чтобы обогнуть его и вернуться на главную дорогу. Пока Флаттершай шла по краю холма, вплотную к нему, чтобы не заходить в гущу пышных деревьев леса, она задавалась вопросом, действительно ли хорошим знаком является то, что она не слышала даже лая предполагаемых псов, живущих здесь. Может, здесь так тихо потому, что они её обнаружили и теперь затаились в засаде! Это заставило пегаску испуганно смотреть вверх и по сторонам, думая, что в любой момент эти опасные алмазные псы могут наброситься на неё. Именно в этот момент, пока Флаттершай глядела вверх, земля под её копытами внезапно провалилась, и она упала в большую и длинную дыру, больно ударившись о землю после долгого падения. После тяжёлого удара Флаттершай медленно поднялась, держась за ноющую голову, и быстро прокрутила в уме только что случившееся, что заставило её резко очнуться и оглядеться, когда она поняла, что, по-видимому, упала в ловушку. Однако никто не явился, чтобы напасть на неё. Пока Флаттершай напряжённо ожидала возможных нападавших, она огляделась, чтобы понять, где находится. Она упала в то, что казалось огромным туннелем, и могла видеть лишь очень маленький участок в нескольких шагах впереди благодаря слабому солнечному свету, проникающему через дыру, в которую она провалилась, хотя остальная часть туннеля впереди оставалась в полной темноте. После нескольких секунд полной бдительности, показавшихся ей вечностью, Флаттершай наконец немного расслабилась, увидев, что спустя несколько минут на неё никто не напал и что она, по-видимому, просто случайно провалилась в обычную яму. Затем пегаска глянула на потолок. — Думаю, я могу долететь туда наверх… — подумала Флаттершай, наконец вставая, готовая как можно быстрее покинуть этот тёмный туннель. Но только раскрыв крылья, она поняла, что кое-чего важного не хватает. Она потеряла свои седельные сумки! Это сразу же привело её в ужас, даже больший, чем падение в тёмный туннель, так как это означало, что она потеряла лекарство для медвежонка Гарри, а без сумок у неё не будет возможности принести ещё травы к себе домой. Флаттершай тут же принялась искать вокруг, пытаясь найти потерянную седельную сумку, пока наконец не увидела её: прямо на границе, где свет переставал освещать туннель и всё терялось во тьме, на земле лежала её сумка с открытой одной половинкой, демонстрируя своё ценное содержимое. — Хм… целебная трава… Ты больна…? — внезапно произнёс густой и низкий голос из тьмы, отчего Флаттершай застыла в страхе, как раз когда уже собиралась подойти, чтобы забрать свою сумку. Услышав этот низкий голос, Флаттершай полностью замерла, не моргая и не дыша; холодный пот стекал по её спине, а дрожащие глаза смотрели вперёд, в глубь туннеля, где тьма мешала ей увидеть обладателя этого таинственного голоса. — В чём дело, разве ты не собираешься поднять то, что обронила? — снова заговорил низкий голос, вкладывая в него ноту доброты, которая казалась неуместной для такого густого тона. В этот момент Флаттершай больше не могла сдерживаться и снова задышала, взволнованно, пытаясь при этом делать это как можно тише из страха перед тем, с чем столкнулась. — К-кто… кто ты?.. — наконец спросила Флаттершай, изо всех сил успокаивая нервы, потому что, хотя её инстинкты кричали ей бежать и спасаться в панике, ей нужно было вернуть лекарство, что было перед ней. На вопрос создание фыркнуло, издав сдавленный смех, похожий на смех старого пони с затруднённым дыханием. — Кха… Ха… Кх… Ха… Ты никогда не смог бы правильно произнести моё имя… — отозвалось создание во тьме с лёгкой насмешливой ноткой. Пока создание во тьме говорило, Флаттершай вглядывалась в глубь туннеля, пытаясь увидеть того, с кем разговаривает. Наконец глаза Флаттершай немного привыкли к темноте, и она смогла разглядеть кое-что ещё в тёмных тенях туннеля: нечто похожее на огромные красновато-золотистые глаза, которые смотрели в её сторону, отчего пегаска задрожала от страха. — Т-ты… чудовище? — спросила Флаттершай, всё ещё скованная страхом, так как по-прежнему не знала, с кем говорит. — Чудовище? Разве ты не видишь меня? — ответил голос, слегка сбитый с толку. — Здесь… здесь очень темно… — робко ответила Флаттершай, всё ещё не зная, правильно ли это — разговаривать с неизвестным созданием в темноте. Затем таинственное создание внезапно закашлялось, будто у него что-то застряло в горле, однако, как бы оно ни старалось, казалось, оно не может выплюнуть это. Потом создание перестало напрягать горло на несколько секунд, пока наконец не закашляло снова, сильнее, напрягая горло до предела, пока, к полному изумлению Флаттершай, вспышка слабого огня, казалось бы, ниоткуда, на мгновение осветила место, откуда раздавался голос, и исчезла так же быстро, как и появилась, а создание снова закашлялось, и небольшой дымок пошёл оттуда, где вспыхнул огонь. Эта вспышка была маленькой и мимолётной, однако её было достаточно, чтобы Флаттершай увидела часть того существа, с которым говорила. Она смогла яснее разглядеть золотистые глаза с красной каймой; также она уловила очертания огромной морды, и только тогда поняла, что именно оттуда и появилась та мимолётная вспышка; наконец, она заметила блестящую чешуйчатую шкуру, теряющуюся в огромных рогах. Это была голова, огромная голова, занимавшая всю высоту и ширину туннеля. — Прости… мой огонь уже не тот, что раньше… — произнесло создание во тьме, с несколько смущённым голосом, который быстро сменился на более торжественный тон, когда оно заговорило вновь. — Я ЕСТЬ «ДРАКО»… Флаттершай не знала, что такое «драко», но она знала, что видела; несомненно, «драко» — это то, как эти создания называли себя. Это был дракон! И не просто дракон, ибо, хотя Флаттершай никогда не видела их воочию, она прекрасно знала, как они должны выглядеть, но она никогда не слышала, чтобы драконы были такими огромными. Последовала долгая тишина, во время которой дракон не говорил, ожидая ответа Флаттершай; а Флаттершай не могла говорить из-за страха и нерешительности, не зная, что делать, поскольку знала, что драконы — очень опасные создания. — Итак? Ты поднимешь травы, которые уронила, или нет? — наконец спросил дракон, с лёгкой ноткой нетерпения в голосе. — Я… я… Мне они не нужны, я в-вспомнила, что у меня есть ещё дома… — нервно ответила Флаттершай, так как она знала, что нуждается в этом лекарстве, но подойти к тому огромному и пугающему дракону было чем-то, что страх не позволял ей сделать. — Кха… Кх… Кха… — дракон снова засмеялся своим сдавленным смехом. — Значит, ты боишься старого, слепого драко… Кха… Ха… Флаттершай была удивлена последним замечанием дракона. Голос и то, как дракон кашлял, указывали на то, что он очень-очень стар, к тому же его невероятный размер, ведь она знала, что драконы могут жить тысячи лет, а раз он такой огромный, этот дракон был чрезвычайно стар. Но было и второе, что сильно привлекло внимание застенчивой пегаски. — Ты… ты слепой? — робко спросила Флаттершай, с небольшой ноткой беспокойства и любопытства в голосе. — Но тогда… откуда ты знаешь, что перед тобой травы? — Я чую их… — ответил дракон, выпуская немного дыма из ноздрей. — Мой нос уже не тот, что раньше, но эти травы достаточно близко, чтобы учуять их. После слов дракона в воздухе повисла неловкая тишина; Флаттершай всё ещё дрожала, чувствуя себя крошечной перед таким огромным и чудовищным созданием, не зная, что сказать или сделать, желая лишь поскорее бежать отсюда, но её тело отказывалось реагировать. — Я думаю… Мне, наверное, пора идти… — дрожащим голосом произнесла Флаттершай, делая шаг назад. — Почему ты так спешишь? Разве ты даже не поднимешь травы, которые уронила рядом со мной? — добродушно сказал дракон. — Боишься меня? Флаттершай лишь замолкла, судорожно сглотнув, не в силах признаться, что действительно боится подходить к нему. — Думаю, это нормально — бояться моего размера… и моей внешности, — сказал дракон, тяжело вздохнув. — Это в порядке вещей, когда другие создания боятся моей расы. При этих словах Флаттершай немедленно вспомнила маленького медвежонка Гарри. Бедный медвежонок был очень нежным, но его когти и клыки пугали всех остальных маленьких зверюшек в лесу, и даже некоторых пони в городке, которые, узнав, что она заботится о диком медвежонке, предупреждали её держаться подальше от такого свирепого и опасного создания; однако Флаттершай видела дальше когтей и клыков и открыла то нежное и доброе сердце, которое на самом деле было у Гарри. Поэтому слова, сказанные драконом, попали ей прямо в сердце, заставив задуматься, хорошо ли она поступает или нет. «Неужели я веду себя как все те пони, которые боялись Гарри только из-за того, что он медведь? Неужели я осуждаю этого старого дракона только из-за его внешности?» — эти вопросы начали проноситься в её голове, вопросы, которые позволили её доброму сердцу одержать верх над великим страхом, что она испытывала в тот момент. — Я… я не боюсь… — наконец ответила Флаттершай, сглотнув и набравшись смелости шагнуть вперёд. — Никого не следует судить по внешности… только сердце имеет значение… — робко добавила она. — О… это хорошо… — ответил дракон, и на долю секунды его слепые глаза блеснули. — Возможно, мы можем быть друзьями… — Друзьями? — несколько удивлённо проговорила Флаттершай, в то время как, сама того не осознавая, слегка тронутая мыслью о том, что, возможно, она сможет подружиться с таким огромным драконом; в конце концов, возможно, этот дракон был совсем как Гарри — созданием с добрым сердцем. — Да, конечно. Последние друзья, что были у меня, больше не навещают меня, а иметь друзей, которые помогут тебе, всегда хорошо, — добродушно сказал дракон. — У тебя есть друзья? — спросила Флаттершай, которая медленно начала подходить чуть ближе к дракону, уже немного увереннее, видя, что они оба говорят о дружбе. — Верно… Они жили здесь и время от времени навещали меня. Они были моей единственной компанией с тех пор, как я проснулся, потому что я не могу выбраться отсюда, — сказал древний дракон, и его голос становился всё спокойнее и дружелюбнее. — Ты не можешь выбраться? — с небольшим беспокойством за нового друга спросила Флаттершай. — Верно. Я решил уснуть здесь много лет назад, но когда я проснулся, скалы пленили меня… — ответил дракон так, будто произошедшее было чем-то обычным. Услышав эти слова, узнав, что этот ужасный зверь на самом деле попал в ловушку и беспомощен, сердце Флаттершай наконец полностью приняло огромного дракона, потому что она поняла, что, несмотря на всю свою внушительность, дракон мог испытывать трудности, как любое другое живое существо, совсем как беспомощный Гарри. — Как долго ты здесь заперт? — спросила Флаттершай, уже разговаривая нормально. — Сотни лет… может, тысячи. Но проснулся я лишь несколько лет назад, — спокойно ответил дракон. Флаттершай вновь удивилась словам дракона. Она слышала, что драконы способны впадать в спячку на годы, но сотни лет?! Как долго может жить дракон? Как долго дракон мог спать?! Похоже, этот гигантский дракон был поистине уникален. — Как же ты выжил? — спросила Флаттершай, её добрый инстинкт заставил её медленно начать беспокоиться о здоровье дракона. — Пока мы в спячке, нам не нужна еда, пока наш внутренний огонь достаточно силён, — ответил дракон спокойным голосом. — Когда я проснулся, моё тело требовало пищи, и, к моей удаче, какие-то псы прорыли туннели поблизости. Они собирали самоцветы для меня, и так я смог выжить все эти годы. Услышав о «псах», Флаттершай немедленно поняла, что дракон, должно быть, имел в виду алмазных псов, которые жили здесь, и если они навещали дракона, это значило, что оставаться здесь надолго опасно, так как алмазные псы не любили пони. — А… а алмазные псы, что живут здесь, скоро вернутся? — спросила Флаттершай, делая шаг назад и снова начиная нервничать. Дракон помолчал секунду, пока наконец не заговорил. — Нет, прошло уже много времени с тех пор, как какие-либо псы бродили по этим туннелям… — ответил дракон монотонным голосом, который затем вновь обрёл эмоции. — Они и были теми друзьями, о которых я говорил… Весьма печально. Наверное, я немного скучаю по разговорам с ними. Они были очень разговорчивы… Они сообщали мне обо всех переменах в мире за все те годы, что я пребывал во сне… Похоже, теперь всё изменилось… И в отсутствие пастухов стадо правит землёй… Последние слова дракон произнёс с явной ноткой обиды, но Флаттершай не заметила этого, сосредоточившись на чувстве сострадания к этому одинокому и беспомощному созданию, ведь слышать, как дракон говорит, что скучает по разговорам с друзьями, вызывало в ней большую жалость. «Должно быть, он был один очень долгое время… Он подружился с алмазными псами, но они бросили его…» — подумала добрая Флаттершай, чувствуя всё большую эмпатию к дракону. Однако было кое-что, что не совсем сходилось. — Если алмазные псы, что жили здесь, приносили тебе самоцветы, чтобы кормить тебя, почему они не попытались освободить тебя? Они отлично умеют копать… — спросила Флаттершай, пытаясь разрешить загадку, почему этот дракон был один. — Они боялись меня… — ответил дракон, снова говоря безэмоциональным тоном. — Этот страх побуждал их приносить мне еду, разговаривать со мной и уважать меня, но этот же страх не позволял им захотеть освободить меня отсюда. При этих словах Флаттершай опять невольно подумала о медвежонке Гарри, который, как и дракон, вызывал страх одной лишь внешностью. Молодая пегаска задумалась на несколько секунд, пока не приняла решение. — Я… я могла бы попытаться помочь тебе выбраться… — сказала Флаттершай, отбросив свой естественный страх, ведь если и было что-то, что она могла сделать, чтобы помочь нуждающемуся, она бы это сделала. — Ты… ты бы сделала это для меня? — с некоторым удивлением проговорил дракон, хотя его острые глаза, казалось, снова на мгновение блеснули. — Да, хотя я не знаю, как смогу помочь тебе, — с маленькой нежной улыбкой ответила Флаттершай. — Подойди… ближе… — произнёс дракон с лёгкой ноткой нетерпения. Пегаска начала медленно идти туда, где находился дракон, миновав то место, где упала её седельная сумка с целебной травой, и войдя в более тёмную часть туннеля, где Флаттершай уже немного чётче могла разглядеть огромный силуэт головы дракона. Пока она шла, её шестое чувство подсказывало ей, что, возможно, приближаться к такому огромному и свирепому созданию в темноте — не лучшая идея, но мысль о том, что она может бросить того, кто нуждается в её помощи, заставляла её идти вперёд. Подойдя на расстояние всего нескольких шагов от огромной морды дракона, Флаттершай услышала небольшой хруст, донёсшийся из-под её копыт. Молодая пегаска глянула вниз, но в ограниченном свете пещеры она смогла лишь увидеть нечто, похожее на ветки деревьев, что лежали там. Она сделала ещё шаг, чтобы продолжить движение, но на этот раз остановилась, почувствовав, что её копыта во что-то запутались. Она нагнулась, чтобы взять то, что зацепилось за копыто. — Что это? — невинно удивилась Флаттершай, думая вслух и поднимая то, что казалось разорванным куском ткани. Флаттершай уставилась на тряпку, что подняла, держа её над головой, чтобы свет лучше осветил находку. Так она смогла увидеть, что ткань была тёмно-зелёной, но по какой-то причине на ней были большие красные пятна повсюду… Словно молния, Флаттершай осознала, чем были эти красные пятна, и быстро выронила ткань, сделав шаг назад, в то время как дрожь пробежала по её спине. — Это… это чья-то одежда… и она вся… — в ужасе произнесла Флаттершай, не осознавая, что говорит сама с собой, парализованная тем, что она только что увидела и держала в своих копытах. Затем к ней пришло другое осознание, ещё более ужасное, от которого её чуть не стошнило, а тело задрожало от головы до хвоста. — Э-это не ветки деревьев… — прошептала Флаттершай вслух, прикрывая рот с выражением полного ужаса, когда она поняла, на что наступила и что сломала. — Нет. Это кости, — произнёс дракон сухим, низким голосом. Он широко раскрыл глаза и пронзительно уставился в сторону Флаттершай. Словно внезапная вспышка, этот взгляд заставил Флаттершай потерять всякую волю к действию. Она никогда не видела такого пронзительного взгляда, такого глубокого, взгляда настолько сильного, что ей захотелось никогда не рождаться и не жить; взгляда, который заставил всё вокруг исчезнуть. В этот миг существовали только Флаттершай и обладатель этого абсолютного взгляда, взгляда того, кто покончит с её жизнью… Огромная пасть дракона медленно двинулась к тому месту, где находилась Флаттершай, медленно открываясь и демонстрируя гигантские клыки внутри. Дракон делал всё медленно, так как знал, что его взгляд лишил жертву всякой воли к жизни, и она не двинется с места, пока не будет сожрана. Пока пасть дракона приближалась, всё, что могла делать Флаттершай, — это проливать слёзы, произнося свои последние слова, единственное, чего она не понимала. — Они… были твоими друзьями… — произнесла Флаттершай слабым и безжизненным голосом, в то время как её глаза, казалось, утратили всякие признаки жизни, полностью смирившись со своей жестокой судьбой. Дракон тихо и зловеще рассмеялся, остановив движение своей пасти к добыче. — Псы кормили меня и заботились обо мне, но иногда мне нужно съесть что-то живое… — тихо произнёс дракон, прежде чем снова засмеяться, поднося пасть к Флаттершай. — Просто для развлечения… Услышав, что дракон съел тех, кто заботился о нём, сильно задело её, словно она получила сильный удар в сердце, осознав жестокость этого чудовища. Но последняя фраза дракона — то, что он убил только ради забавы, просто для развлечения?! — это было сокрушительно для добросердечной пегаски. Она оставила прекрасный и мирный мир, в котором жила, и теперь узнала, что такое чистое зло, и она видела его в его глазах. Для неё не осталось ничего; после того как она познала тот мир, она больше не могла жить… Глаза Флаттершай окончательно потухли, как и её воля к жизни. Пасть дракона раскрылась так широко, насколько позволяло пространство пещеры, и начала закрываться, чтобы сожрать добычу. В последнем дыхании жизни, что ещё оставалась в молодой пегаске, вся её жизнь пронеслась перед глазами. Но так как она уже потеряла волю к жизни, казалось, ничто уже не могло её тронуть. До тех пор, пока её жизнь не вернулась к тому моменту, когда она заботилась о своём маленьком питомце, медвежонке Гарри, который всё ещё ждал, больной и нуждающийся в лекарстве, которое так и не придёт… так и не придёт… так и не… --- — НЕТ!!! — закричала Флаттершай в последнюю секунду оставшейся жизни, закричав изо всех сил, чтобы вырваться из-под гипнотического взгляда дракона, отпрыгнув назад, в то время как челюсти зверя сомкнулись перед ней. К ней вернулась воля к жизни, ведь она не могла потерять её, пока нет! Потому что от этого зависела не только её собственная жизнь, но и жизнь другого, того, кто нуждался в том, чтобы она вернулась с лекарством. — Кха… Кх… Кха… Кх… — дракон начал смеяться, осознав, что только что произошло. — Ни одна добыча ещё не ускользала от меня… Похоже, мой взгляд уже не тот, что прежде. Кха… Кх… Кха… Дракон начал искренне смеяться, и для Флаттершай этот смех прозвучал как самая ужасающая вещь, что она когда-либо слышала. Этот дракон потерял добычу и ничуть не злился; для него всё это было игрой, жизнь и смерть были для него всего лишь игрой! Флаттершай едва могла стоять, ибо с каждой секундой, проведённой в той пещере, её представления о зле менялись и расширялись до новых уровней. Её мир уже никогда не будет прежним. Внезапно дракон перестал смеяться и начал принюхиваться, снова и снова. — Что это? Этот запах… не от пса… Что ты такое? — произнёс старый, слепой дракон, продолжая принюхиваться, наконец сумев учуять Флаттершай теперь, когда она была близко. — Этот… Этот запах… Этот запах от-! РРООООААААРРР!!! Дракон яростно зарычал, заставив не только маленькую пегаску дрожать ещё сильнее, чем прежде, но и всю пещеру сотрястись, так что с потолка посыпались камни. — Ты грязная пони! — закричал дракон, который, будучи слепым, всё это время думал, что разговаривает с очередным глупым алмазным псом. — Я проклинаю твою королеву и твою расу! Вы, кто украл вечное пламя и обрёк его двигаться по вашей воле по небу! Вы, кто осмелился убить величайшего из моего рода! Вы, кто превратил остатки моей расы в слабых ящериц, не способных отстоять свои исконные права! Вы — стадо! Вы — отребье! Чем больше дракон кричал, тем яростнее он становился, и пещера сотрясалась ещё сильнее. В этот момент дракон глубоко вдохнул и попытался извергнуть пламя, но всё, что он получил, — это сильный кашель и дым, потому что правда была в том, что внутренний огонь дракона почти угас, как и его дни в этом мире. Увидев, что пламя не вышло, дракон начал ещё яростнее мотать головой из стороны в сторону, тщетно пытаясь освободиться, в то время как всё, что он делал, — это вызывал обрушение пещеры на себя. Тем временем Флаттершай всё ещё была парализована страхом, наблюдая, как зверь бешено мечется, пытаясь добраться до неё, чтобы сожрать. Затем огромный камень упал с потолка прямо рядом с Флаттершай, вызвав сильный грохот и наконец заставив застенчивую пегаску среагировать, когда она увидела, что пещера начинает рушиться вокруг них. Пегаска быстро схватила свою седельную сумку, что лежала рядом, развернулась и полетела к свету, к дыре, в которую упала. Убегая, единственное, что чувствовала пегаска, — это абсолютный ужас; слёзы страха текли из её глаз, а все мысли были лишь о том, как поскорее выбраться из этой пещеры. — Я ещё не закончил! С тобой и со всей твоей расой! — кричал снизу дракон, пока Флаттершай летела; он бил огромной головой по пещере, сам того не осознавая, заставляя всю пещеру обрушиваться на себя. — Я выберусь отсюда и сожру вас всех! Клянусь отцом драконов! Мы восстанем с Иссохшей пустоши и вернём себе трон этого королевства! Мы вечны! Мы безжалостны! Дети Солнца и огня! Наше слово — закон! Эти слова, произнесённые с такой силой и ненавистью, обожгут испуганную память пегаски — клятва зверя, обещавшего уничтожить её и всех, кого она знает, клятва чудовища… **Конец флешбека** --- — После того как я выбралась оттуда, мне показалось, что всё обрушилось позади меня: пещера, огромный холм над ней… Мне даже послышался последний жалкий предсмертный рёв. Но мне было всё равно, я ни разу не оглянулась, я просто улетела прочь, быстрее, чем когда-либо летала прежде… — печально сказала Флаттершай, рассказав Даску историю своего прошлого. — Когда я добралась до дома, у меня совсем не было сил… Лекарство, что я принесла, Гарри давала Три Хаггер. Я же просто заперлась в своей комнате на несколько дней, под кроватью… В конце концов Гарри поправился, и я думала, что смогу оставить воспоминание о той ужасной встрече позади. Но это было не так… Я месяцами не могла нормально спать. Я просыпалась посреди ночи, плача, в ужасе вспоминая то, что видела в той пещере. Даже по сей день, каждый раз, когда я слышу слово «дракон», я чувствую, как моя кровь леденеет, и… я не могу перестать слышать тот злой смех… Наконец, Флаттершай умолкла, снова глядя в землю и дрожа. — Пожалуйста… Не заставляй меня идти туда… — добавила Флаттершай слабым умоляющим голосом, не в силах поднять глаз и посмотреть на Даска. — Я… я хочу помочь, но… я слишком напугана… Даск с тревогой посмотрел на свою робкую подругу; теперь он наконец мог лучше понять Флаттершай и её реакцию на его просьбу о том, чтобы именно она убедила дракона уйти. То, что рассказала ему Флаттершай, было ужасно: упасть в пещеру дракона, быть обманутой им, с детства знать, насколько жестокими и кровожадными могут быть некоторые звери, чуть не быть сожранной, видеть трупы! Даже Даск не мог представить, как страшно, должно быть, было увидеть такое, ведь ни он, ни большинство пони никогда не видели столь кровавых сцен, поскольку земли Эквестрии были известны своим почти повсеместным миром и мелкими преступлениями, но никогда — до убийств, и уж тем более ради забавы… И осознание того, что юная, застенчивая и боязливая Флаттершай пережила всё это, заставило Даска понять, что у его подруги-пегаски был не просто страх, а серьёзная и глубокая травма, нечто, выходящее за пределы его способности помочь. «Теперь я понимаю, почему она иногда хотела лететь или двигаться, но собственное тело не позволяло ей… Невероятно, что она заставила себя прийти сюда, несмотря на пережитую травму…» — подумал Даск с состраданием во взгляде. — Ты… ты сильнее, чем думаешь… — нежно произнёс Даск, поглаживая гриву дрожащей Флаттершай. — Успокойся. Я обо всём позабочусь. Подожди меня здесь. Одного лишь прикосновения Даска Шайна было достаточно, чтобы Флаттершай перестала трястись. Затем она подняла голову, чтобы увидеть лицо жеребца, успокоившего её, но он уже развернулся и шёл обратно к друзьям, чтобы встретиться с тем огромным зверем, что прятался в пещере. Единственное, что могла сделать Флаттершай, — это закрыть глаза и молиться небесам, чтобы её любимый Даск вернулся, и она снова смогла почувствовать его нежную ласку. — Наконец-то ты вернулся! Ну, и что случилось? — раздражённо спросила Рэйнбоу Дэш после того, как они так долго ждали, пока Даск снова поговорит с Флаттершай. Тогда Даск быстро пересказал друзьям, о чём говорил с Флаттершай, историю пегаски и то, как у неё, похоже, была травма из-за драконов, полученная в юности. Когда он закончил говорить, все его друзья выглядели обеспокоенными и расстроенными, узнав теперь, через что прошла их подруга и как она носила в себе эту ужасную тайну столько лет, даже не рассказывая им. А из всех кобыл самой расстроенной казалась Рэйнбоу Дэш, во взгляде которой читались страх и злость, что плохо скрывали тот факт, что она, похоже, вот-вот заплачет. Рэйнбоу Дэш злилась на себя. Она накричала на Флаттершай за то, что та не осмелилась пойти и разобраться с драконом, даже не зная, что та перенесла в прошлом. И что больше всего ранило её саму — так это то, что она никогда не слышала об этом, хотя была самой давней подругой Флаттершай. Это заставило её задуматься, действительно ли она хорошая подруга, и это ранило душу Рэйнбоу Дэш. — Может, нам пойти поговорить с ней? — спросила Рэрити, глянув на скалы, за которыми пряталась Флаттершай. — Нет. Я думаю, сейчас лучше всего дать ей успокоиться, по крайней мере сейчас, — ответил Даск, глядя в небо и видя, как солнце начинает медленно прятаться за горизонт. — Но прямо сейчас у нас всё ещё есть дело, которое нужно выполнить, а времени у нас немного. Солнечный свет почти исчез, нужно сделать это сейчас. — Но что мы можем сделать? — спросила Эпплджек. — Я думаю, я войду один и попытаюсь поговорить с драконом, — сказал Даск, озвучивая то, что обдумывал последние несколько мгновений. — Я не хочу, чтобы мы все заходили вместе, это может заставить дракона почувствовать угрозу. Думаю, лучше всего входить по одному. — Ты уверен? — спросила Рэрити. — Не-а, — искренне ответил Даск, не переставая нервничать, развернувшись и начиная идти к тёмной пещере, где прятался дракон. — Но сейчас я не могу придумать других альтернатив. Так лавандовый единорог начал входить в пещеру, крепко стиснув зубы, заставляя себя идти в опасное и неизвестное место. А четверо его друзей смотрели ему вслед, такие же напуганные, и желали, чтобы ничего плохого не случилось с их любимым Даском Шайном. В пещере Даск медленно продвигался вслепую, потому что, кроме того, что сама пещера была тёмной, дым, идущий из её глубин, почти не давал ему видеть путь впереди. Так Даск продолжал идти, слушая всё более отчётливо сильный храп дремлющего зверя, медленно готовясь к обороне, поскольку чувствовал, что источник храпа находится всего в нескольких шагах от него. Внезапно Даск споткнулся обо что-то и упал лицом в землю, отчего единорог издал небольшой крик боли при ударе. — Ай! — вскрикнул Даск от удара, но немедленно зажал рот копытами, осознав, что шум может разбудить дракона. — Даск! Ты в порядке?! — обеспокоенно крикнула от входа Рэйнбоу Дэш, так как её друзья слышали крик Даска. — Тсс! Да! Я в порядке! — нервно крикнул Даск шёпотом, веля друзьям не шуметь. Даск немедленно осознал, насколько абсурдно он себя вёл, ведь ему в любом случае следовало разбудить дракона, и неважно было, проснулся тот или нет. Затем Даск обернулся и снова глянул в глубь пещеры. Именно там, благодаря тому, что его глаза стали привыкать к темноте, а дракон, казалось, на мгновение перестал извергать дым, Даск наконец смог увидеть дракона: огромного зверя с красной чешуёй, огромной пастью с клыками, острыми когтями и огромным хвостом, который раскинулся на большую часть пещеры. Только тогда Даск понял, что споткнулся не о камень, а о часть драконьего хвоста, что испугало его ещё сильнее. Ведь он знал, что драконы огромны, но увидеть это собственными глазами было совсем другое. Ещё кое-что, что Даск успел заметить, — это то, что дракон спал на огромной куче золотых монет, драгоценностей и самоцветов, используя их практически как матрас, и лежал так плотно, что казалось, и монетки нельзя было вытащить из этого сокровища без ведома дракона. Огромный зверь, в несколько десятков раз превосходящий размерами Даска, спал мирно и шумно, даже не заметив присутствия лавандового единорога. Осознав это, Даск закрыл глаза, мысленно повторил свой план действий, затем пару раз глубоко вздохнул и наконец приготовился действовать. — Кхм! — кашлянул Даск, громко прочищая горло, чтобы разбудить дракона, но, видя, что дракон не шелохнулся, он прочищал горло всё громче и громче. — КХМ! КХМ! Наконец оба глаза дракона внезапно открылись, явив свой холодный золотистый цвет, и Даск отпрыгнул назад от неожиданности. Дракон уставился на Даска, не шевеля ни мускулом, что было ещё ужаснее для единорога, так как он не знал, что этот зверь думает о нём в это мгновение. «Успокойся… дыши и не нервничай», — подумал Даск, медленно дыша, перед тем как заговорить, не в силах сдержать воспоминаний о том, что ему только что рассказала Флаттершай о своей встрече с драконом. — Д-добрый день, мистер Дракон, — дрожащим поначалу, но тут же успокоившимся голосом произнёс Даск, не желая показывать страх перед созданием, которое он собирался выдворить отсюда. — Меня зовут Даск Шайн, я представляю королевство Эквестрия и союзные с ним государства. М-мой долг — уведомить вас, что ваше недавнее прибытие в эту часть королевства негативно сказывается на жителях близлежащих деревень у горы, таких как город Понивилль и столица Кантерлот. Даск сделал паузу, чтобы увидеть реакцию дракона, который наконец слегка прищурил глаза, будто о чём-то задумавшись. Даск счёл это хорошим знаком, так как дракон, должно быть, осознаёт серьёзность своего положения, и решил продолжить свою речь. В этот миг Даск использовал свою магию, чтобы перед ним появились очки, свиток и перо. Даск немного осветил место своей магией, надевая очки для чтения, и начал писать на свитке левитирующим пером. — Мистер Дракон, уведомляю вас, что в настоящее время вы нарушаете законы № 37, 98 и 122 гражданского кодекса Эквестрии, — серьёзно произнёс Даск, поправляя очки и входя в раж, играя роль юриста и вспоминая некоторые из законов, заученных много лет назад. — Помимо нарушения кодексов этики и поведения, статей с 3 по 8, не говоря уже о законе о загрязнении окружающей среды на открытом воздухе и… Кха! Кха! Даску пришлось прервать свою речь, так как дракон выпустил небольшой, но плотный столб дыма из своей пасти прямо перед Даском, из-за чего единорог не мог продолжать говорить. После того как облако дыма рассеялось, Даск приоткрыл глаза и приготовился продолжать, однако остановился, поняв, что дракон закрыл глаза и, похоже, снова заснул. — Он… Он меня игнорирует! — удивлённо и раздражённо подумал Даск, которому не нравилось, когда его перебивали или игнорировали, пока он цитирует по памяти книгу. Даск быстро забыл, что перед ним потенциально смертоносный зверь, и пару раз стукнул дракона по морде, словно в дверь, пока тот не открыл глаза. — Эй! Не игнорируй меня! — раздражённо сказал Даск, будто разговаривая с игнорирующим его жеребёнком. — Ты должен понять, что нарушаешь покой… Кха! Кха! Дракон снова выдохнул дым, прерывая речь Даска, однако на этот раз он не притворялся спящим, а продолжал смотреть на Даска и насмешливо улыбнулся, перебив его. — Значит… так ты хочешь играть… — сердито произнёс Даск, получив возможность снова говорить и решая, что если переговоры провалились, следующим будет угроза. — Слушай меня внимательно, дракон. Если ты не уйдёшь прямо сейчас, вся мощь Эквестрии обрушится на тебя! И я имею в виду не только сильнейших пони Эквестрии, быстрейшего пегаса и самых могущественных единорогов королевства, но и самих принцесс-аликорнов, которые явятся за тобой и вышвырнут твой чешуйчатый зад из этой горы, если ты меня не послушаешь! Всё сказанное Даском было простым блефом, так как правда заключалась в том, что он не мог гарантировать ничего из этого. Однако он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы напугать дракона и заставить покинуть это место. В начале речи Даска дракон казался невозмутимым, но Даск мог поклясться, что заметил, как дракон на мгновение сузил глаза, когда он упомянул принцесс. Даск знал, что не стоит играть властью королевских принцесс, и, похоже, дракон тоже это знал. Однако, когда Даск подумал, что его ложная угроза сработала, дракон сильно вдохнул и дунул на него изо всех сил, отчего единорог кубарем покатился прочь, пока его не выбросило из пещеры обратно туда, где ждали остальные кобылы. — Даск! Что случилось?! — обеспокоенно спросила Эпплджек, как и её подруги, увидев, что Даска выкатило из пещеры. — Он… избавился от меня, как от мухи… — ответил Даск, держась за голову и всё ещё будучи немного оглушённым от всех этих кувырков. — Этот дракон — просто дикий зверь, который не станет слушать доводов! — воскликнула Рэрити, разозлённая на дракона за то, что тот так грубо обошёлся с её дорогим Даском. — Не думаю, что он дикий зверь… Правда, он не стал меня слушать, но я не думаю, что мы неспособны образумить его или договориться, — произнёс Даск, задумавшись на мгновение и пытаясь мыслить логически, хоть всё ещё и был немного расстроен отношением дракона и тем, что его вышвырнули из пещеры. — Он огромен, и у него была возможность легко сожрать меня. Он мог дохнуть на меня огнём, а вместо этого просто толкнул своим дыханием… Возможно, я ошибаюсь, но у меня складывается впечатление, что этот дракон не такой опасный, как тот, с которым столкнулась Флаттершай. — Нам следует вышвырнуть его силой, — внезапно заявила Рэйнбоу Дэш, которая по какой-то причине казалась нервной и рассерженной. — Если эти твари настолько опасны, как рассказала Флаттершай, я думаю, лучше всего атаковать до того, как он нападёт на нас. — Нет, именно поэтому мы должны избегать применения силы! — ответил Даск. — Если этот дракон действительно так опасен, худшее, что мы можем сделать, — это спровоцировать его. Нам нужно продолжать действовать дипломатично. — И что ты предлагаешь? — спросила Рэйнбоу Дэш, всё ещё нервничая. — Не думаю, что ты сможешь с ним поговорить. Он, должно быть, ещё и в очень плохом настроении после того, как ты его разбудил. Даск Шайн ничего не ответил, он просто замолк, обдумывая другие варианты диалога. — У меня идея! Если он в плохом настроении, лучше всего подбодрить его перед тем, как мы сможем с ним поговорить, — внезапно предложила Эпплджек. — Что значит «подбодрить его»? — смущённо спросил Даск. — Я знаю! Давайте устроим вече…! — весело начала Пинки Пай, прежде чем Эпплджек заставила её замолчать, прижав копыто к её рту. — Я не имею в виду вечеринку, это было бы абсурдно, — сказала Эпплджек, искоса глядя на Пинки Пай. — Вечеринки — это не абсурд, — надувшись, ответила Пинки Пай после того, как её перебили. — Я имею в виду, раз он только что проснулся, вероятно, дракон голоден, — продолжила Эпплджек, игнорируя Пинки Пай и обращаясь к остальным. — И что ты предлагаешь? Устроить ему банкет из шести пони на сковородке? — саркастично спросила Рэрити. — Я дам ему кое-что получше! — ответила Эпплджек, повернув голову и сунув нос в седельную сумку, которую носила с собой, пока ртом не вытащила одно из множества яблок, что принесла. — Я дам этому дракону попробовать лучших яблок с фермы «Сладкое Яблоко». У него будет пир с моими яблоками! И он будет настолько доволен и благодарен, что потом мы сможем поговорить с ним более спокойно. Даск уставился на Эпплджек с открытым ртом, словно собираясь что-то сказать, но не мог ничего произнести. Он знал, что план был безумен, но не мог придумать ни более вежливого способа сказать подруге, что это, скорее всего, не сработает, ни лучшего плана взамен. — Ты действительно думаешь, это сработает? — наконец спросил Даск с неуверенным видом. — Конечно! Ещё никто и никогда не отвергал вкуснейших яблок с фермы «Сладкое Яблоко»! — уверенно заявила Эпплджек и с уверенностью направилась в пещеру. Для безопасности никто из остальных пони не сопровождал Эпплджек, так как они не хотели пугать дракона. Поэтому они лишь подошли ко входу в пещеру и напряжённо смотрели, как их деревенская подруга теряется в темноте внутри пещеры, и все навострили уши, чтобы обострить слух и услышать, что происходит внутри пещеры. «Если я заставлю этого дракона съесть яблоки с моей фермы, это будет отличная реклама!» — это было последнее, что четверо пони услышали, прежде чем Эпплджек пропала из виду. Она думала вслух, и из-за эха в пещере этот комментарий услышали все. После того как Эпплджек скрылась во тьме, Даск Шайн, Пинки Пай, Рэрити и Рэйнбоу Дэш стояли как статуи, с ушами настороже, ожидая и прислушиваясь, не сработает ли план их подруги. — Ух ты, ты больше, чем я ожидала… Кхм, здорово, мистер Дракон. Меня зовут Эпплджек, — наконец донёсся из пещеры голос Эпплджек. — Я пришла сюда, чтобы предложить тебе несколько вкуснейших яблок с моей фермы! Я знаю, ты, должно быть, проголодался после такого долгого сна. Ответа на слова Эпплджек не последовало, лишь громкое ворчание. — Тогда как насчёт яблочного пирога? — снова послышался голос Эпплджек. — Я также принесла яблочные оладьи, яблоки в карамели, яблочные… Внезапный и громкий шум раздался изнутри пещеры, похожий на вихрь, эхом пронёсшийся по ней. В этот момент сильный ветер дунул из пещеры, унося Эпплджек и дюжину яблок, которые полетели от мощного выдоха дракона, как и Даск несколькими минутами ранее. — Эпплджек! Ты в порядке? — спросили друзья Эпплджек, подходя к подруге, которая долетела прямо до того места, где они находились, с головой, покрытой яблочным пирогом. — Он… он грязный и грубый! — раздражённо воскликнула Эпплджек, вставая и сердито вытирая яблочный пирог со своего лица. Затем деревенская кобыла приняла серьёзный вид и снова направилась в пещеру. — Эта противная зверюга ещё поплатится! Никто не отвергает яблок моей семьи! — Эпплджек, стой! — быстро сказал Даск, выставив копыта перед Эпплджек, чтобы остановить её, но сумел лишь замедлить её, так как кобыла обладала большой физической силой. — Погоди! Ты разве не понимаешь? Так даже лучше! — добавил Даск с нервной улыбкой, быстро придумывая предлог, чтобы убедить упрямую подругу, так как он по опыту знал, что убедить Эпплджек не возвращаться в пещеру будет очень трудно. — Если бы он попробовал твои яблоки, он, вероятно, покинул бы эту пещеру и превратил «Сладкое Яблоко» в своё новое гнездо. Ты этого хочешь? Замечание Даска наконец заставило Эпплджек пересмотреть свой план, и она остановилась. Затем она сердито глянула внутрь пещеры и развернулась, чтобы уйти. — Хм! Наверное, ты прав… На этот раз я уступлю, — произнесла Эпплджек, слегка фыркнув. — Что ж… Похоже, план Эпплджек провалился, — с облегчением вздохнул Даск, убедив подругу не сходить с ума, и направился к остальным. — Теперь… у кого-нибудь ещё есть план? — У меня! — неожиданно объявила Пинки Пай. — Время для плана «В»! Когда все повернулись к Пинки Пай, то с удивлением увидели, что их розовая подруга внезапно переоделась в нелепый костюм. На всех четырёх копытах у неё были ласты, на теле — коробка, изображавшая подарочную упаковку, с шариками, привязанными к хвосту и гриве, а завершали нелепый наряд огромные экстравагантные солнцезащитные очки. — Дорогуша, ты выглядишь нелепо, — с оттенком отвращения произнесла Рэрити, видя, как её подруга оскорбляет моду подобным образом. — А что такое план «В»? — с любопытством спросил Даск, не в силах сдержать лёгкой улыбки, так как его не переставало удивлять дикое и непредсказуемое поведение подруги. — План «В» означает: «Вечеринка у меня!» — ответила Пинки Пай, улыбаясь. — Разделить смех — это верный способ привлечь кого-нибудь на свою сторону! Я приглашу его присоединиться к вечеринке, и тогда некоторые пони увидят, что вечеринки — это вовсе не абсурд, — закончила Пинки Пай, искоса глядя на Эпплджек. — Пинки Пай, ты же знаешь, я не это имела в виду, когда говорила про вечеринки, — сказала Эпплджек с грустной улыбкой. — Я говорила о том, что… Эй! Стой! Эпплджек не успела закончить извинения, так как Пинки Пай проигнорировала её и направилась в пещеру. — Мы должны остановить её! — воскликнула Эпплджек, пытаясь двинуться туда, куда пошла Пинки Пай, но Даск выставил перед ней копыто, чтобы остановить. — Спокойно… Если я и узнал что-то от Пинки Пай, так это то, что никогда не знаешь, что она может сделать. Может, стоит дать ей попробовать, — сказал Даск Шайн, оставляя беспокойство позади и доверяясь инстинктам своей эксцентричной розовой подруги. Эпплджек остановилась, и после слов Даска немного успокоилась, думая, что, возможно, жеребец прав. Однако та, кто не могла оставаться спокойной, была Рэйнбоу Дэш, которая нервничала всё больше с каждой минутой: сначала когда заходил Даск, потом Эпплджек, а теперь и Пинки Пай. Пока розовая пони неуклюже шла, пока не скрылась в темноте, остальные четверо пони вернулись в прежнюю позицию, навострив уши в сторону пещеры и оставаясь совершенно неподвижными и тихими в ожидании того, что услышат внутри пещеры. — Привет, мистер Дракон! — раздался во тьме громкий голос Пинки Пай. И снова ответа не последовало, лишь громкое ворчание. — Как насчёт того, чтобы устроить вечеринку?! — снова раздался голос Пинки Пай, становясь всё громче и громче. Вновь послышался сильный выдох дракона, и вслед за ним наружу выкатилась Пинки Пай, мощно вынесенная ветром к своим друзьям, с полностью разрушенным костюмом. — Ну… Похоже, ему не нравятся вечеринки, но это не значит, что вечеринки — это абсурд! — сказала с земли Пинки Пай, глядя на Эпплджек. — Знаю, знаю, прости, — ответила Эпплджек, которая не могла не улыбнуться, видя, что её подруга всё ещё обижена на её маленькое замечание. — Так, у кого-нибудь есть другой план? — спросил Даск, у которого по-прежнему не было идей, как попытаться поговорить с этим капризным драконом. — Я пойду! — немедленно сказала Рэйнбоу Дэш, с серьёзным видом. — И какой у тебя план? — спросил Даск. — Ха… Я… Я не знаю, — нервно ответила Рэйнбоу Дэш. — Но я не хочу, чтобы кто-нибудь ещё туда заходил… Рэйнбоу Дэш нервничала всё больше, в основном по двум причинам. Во-первых, даже если её подруги этого не чувствовали, она чувствовала: дракон злился! Или, по крайней мере, так ей казалось, ведь её чувствительные крылья ощущали изменение ветра; и когда дракон вытолкнул Эпплджек, он сделал это чуть сильнее, так же как и с Даском, но когда он вытолкнул Пинки Пай, дуновение было немного сильнее, и то, что дракон начал дуть сильнее, могло означать, что ему надоедают. Однако Рэйнбоу Дэш не могла утверждать этого наверняка, это было лишь её предположение и инстинкт, поэтому она не хотела делиться этим с подругами, чтобы не нервировать их понапрасну. Этого было достаточно для Рэйнбоу Дэш, чтобы принять решение не подвергать опасности никого из своих друзей. Кроме того, была и вторая причина её нервозности… Она продолжала думать о Флаттершай и её ужасной встрече с драконом, и о том, что ей никогда не рассказывали об этом до сегодняшнего дня, что всё ещё заставляло её чувствовать себя виноватой. — Если у тебя нет плана, тогда, думаю, я пойду, — произнесла Рэрити, элегантно проходя между Даском и Рэйнбоу Дэш и направляясь в пещеру. — Но какой у тебя план? — спросил Даск, видя, что Рэрити уже направляется к пещере. — Хехехе! — Рэрити кокетливо усмехнулась, обернувшись к Даску и любовно ему подмигнув. — Я испробую немного обаяния пони. Затем Рэрити продолжила идти, пока не скрылась во тьме пещеры, а остальные четверо пони снова встали в позицию, чтобы слушать происходящее. — Прошу прощения, что прерываю вас, сэр Дракон, — раздался из пещеры мелодичный голос Рэрити. — Я уж было собралась уходить, но поняла, что просто не могу отправиться домой, не упомянув, какие у вас великолепные чешуйки. — Она пытается польстить ему?! — подумал Даск в испуге, приготавливаясь и становясь в позицию, чтобы поймать Рэрити, когда дракон выдует её оттуда. И вновь дракон не ответил. Но, к удивлению четверых пони у входа, на этот раз не последовало и ворчания. — Я имею в виду, только взгляните, насколько эти чешуйки величественны и выдающиеся! Уверена, вы хорошо о них заботитесь, что достойно дракона вашего великолепия! — вновь послышался голос Рэрити, которая продолжала говорить сладко. — Не могу не думать о том, какая это трагедия, что столь прекрасная броня истирается и прячется в такой уродливой и тёмной пещере, как эта. На этот раз дракон издал звук, который вместо ворчания больше походил на урчание. — Сработало?! — удивлённо подумал Даск, видя, что дракон наконец слушает кого-то и, кажется, пребывает в хорошем настроении. Затем Даск подумал о своём брате. «Может, у Рэрити есть сила очаровывать драконов, хе-хе». — Лично я считаю, вам стоит прекратить дремать и выйти наружу, чтобы показать их во всей красе! — продолжил любвеобильный голос Рэрити. — Очевидно, я буду более чем счастлива присмотреть за вашими драгоценностями, пока вас не будет». ГРРОООАААРРР!!! Раздался громкий рёв, сотрясший всю пещеру. Рэрити была идеальна в своём плане, она почти достигла цели, но, к сожалению, упустила кое-что очень важное: никогда не трогай сокровища дракона! — Уаааа…! — закричала Рэрити из пещеры. — НЕТ! — тут же закричала Рэйнбоу Дэш, которая была настолько нервной и напряжённой, что среагировала первой. Как только она услышала крик Рэрити, Рэйнбоу Дэш полетела в пещеру, чтобы спасти подругу. «Я не позволю тому, что случилось с Флаттершай, повториться! Я была её подругой! Почему меня не было рядом?! Я НЕ ДОПУЩУ, ЧТОБЫ ЭТО СНОВА ПРОИЗОШЛО!» — лихорадочно думала Рэйнбоу Дэш на лету. С той скоростью, с какой летела Рэйнбоу Дэш, ей не потребовалось много времени, чтобы добраться до дракона, который свирепо уставился на Рэрити, в то время как белая единорожка всё ещё дрожала под его яростным взглядом. Ничуть не останавливаясь и пользуясь импульсом, который набрала, Рэйнбоу Дэш вытянула одну из задних ног и со всей силы ударила по морде огромного дракона. — Получай! — закричала Рэйнбоу Дэш, нанеся самый сильный удар в своей жизни и приземлившись прямо рядом с Рэрити, со свирепым видом глядя на врага. — Отойди! Отойди от моей под… подруги… Храбрость Рэйнбоу Дэш быстро испарилась, когда она увидела, что сильнейший удар, обрушенный ею на дракона, по-видимому, не произвёл никакого эффекта. Дракон даже не сдвинул морды после того удара, и у него всё ещё был тот же свирепый взгляд, только на этот раз он смотрел не только на Рэрити, но и на пегаску. — Бежим! — в один голос закричали Рэрити и Рэйнбоу Дэш, разворачиваясь и начиная бежать во весь дух к выходу, потому что, хотя Рэйнбоу Дэш и могла лететь, она не могла бросить Рэрити на произвол судьбы и бежала с ней. ГРРОООАААРРР!!! Вновь раздался свирепый рёв, сотрясший всю пещеру. Рэрити и Рэйнбоу Дэш продолжали бежать с такой скоростью в темноте, ослеплённые светом, исходящим от выхода, отчего они не видели и не могли среагировать на то, что было у них на пути. В данном случае они бежали прямо на Даска, Пинки Пай и Эпплджек, которые бежали внутрь, чтобы найти их. Пятеро пони сильно столкнулись, и все они оказались лежать на земле от боли. В этот миг в пещере прогремел ещё один небольшой толчок, затем наступила тишина, за которой последовал ещё один толчок. Рэрити и Рэйнбоу Дэш немедленно вскочили на ноги, понимая, что это значит. — Скорее! Вставайте! Бежим! — закричали Рэрити и Рэйнбоу Дэш, помогая остальным трём пони подняться. И тут Даск почувствовал, что толчки стали сильнее, и осознал, что происходит. Это были не толчки! Это были шаги! Дракон в ярости поднялся и шёл за ними! Пятеро пони бросились бежать со всех ног, ведомые вслепую лишь тем светом, который был виден, — светом выхода, светом спасения… Так они бежали, пока наконец не сумели выбраться из тёмной пещеры, появившись как раз перед последним лучом солнца, которое наконец скрылось за горами. — Быстрее! Найдём Флаттершай и убираемся отсю… — начал было Даск, но его прервали. ГРРОООАААРРР!!! Огромному дракону не понадобилось и десяти шагов, чтобы покрыть расстояние, которое пробежали пони. Исполинский зверь наконец вышел из своего укрытия. Но это была не единственная ситуация, с которой они столкнулись… Зверь был в ярости! Даск быстро развернулся и толкнул друзей, чтобы они следовали за ним по дороге, по которой они пришли на гору, но Даск и кобылы сделали всего пять шагов, прежде чем их остановил огромный хвост дракона, который одним ударом рухнул перед пони, перекрыв им единственный выход. Без выходов, без оружия, без каких-либо других вариантов, единственное, что инстинктивно сделали кобылы, — это прижались к Даску, дрожа, не зная, как выбраться из этого положения, и не ведая, что жеребец, которого они обнимали, трясся так же сильно или даже сильнее их самих. Ведь, хотя Даск и был искусен в магии, он не мог придумать, как выйти из ситуации, сохранив всех друзей целыми. К тому же драконы были самыми стойкими к магии созданиями из существующих, и даже Даск не знал, подействуют ли какие-либо из его заклинаний на такое огромное создание, или же он только ухудшит положение. Единственное, о чём мог думать Даск, — это о том, что он хочет жить и спасти своих друзей, но он не мог придумать ни одного способа сделать это, особенно столкнувшись со свирепым взглядом того огромного дракона, который подносил свою огромную голову всё ближе и ближе, будто желая убить их одним взглядом. Так что единственное, что оставалось Даску, — это также крепко обнять своих друзей, дрожа от страха. Всю эту сцену наблюдал безмолвный свидетель — робкая Флаттершай, которая, услышав крики своих друзей, не удержалась и выглянула из своего укрытия, с ужасом увидев происходящее. Пот стекал ледяными каплями по лицу Флаттершай. Один лишь вид огромного дракона, вышедшего из пещеры, заставил её замереть и задрожать от головы до хвоста. Хотя этот дракон и не выглядел таким большим и ужасающим, как тот, которого она помнила, когда была уже подросшей кобылкой, он всё равно был огромным и пугающим созданием, с теми же ужасными чертами: шкурой из твёрдой чешуи, свирепыми клыками, острыми когтями и ужасающими глазами. Флаттершай просто смотрела, парализованная, без каких-либо физических сил или воли, как дракон загоняет её друзей в угол и подносит к ним свою пасть. Дракон приблизил своё лицо к тем маленьким ничтожным созданиям, что осмелились потревожить его сон, — к тем пяти маленьким пони, которые теперь полностью дрожали в страхе перед его внушительным присутствием. Дракон не мог не улыбнуться и слегка рассмеяться, видя, насколько слабыми и напуганными были эти создания. Как только дракон рассмеялся, в душе Флаттершай что-то сломалось. Ей показалось, что всё вокруг исчезло, и она снова оказалась в той пещере, видя то кровожадное создание, смеющееся над жизнью и смертью как над игрой. Затем образы костей и черепов, что она видела, пронеслись перед её глазами, перемежаясь с воспоминаниями об улыбающихся ей друзьях и видом её друзей, дрожащих от абсолютного ужаса, и пониманием того, что судьба её друзей вот-вот уподобится останкам тех псов… — Нет… — прошептала Флаттершай, используя всю свою силу воли, чтобы преодолеть травму, зная, что если не сделает этого, то будет жалеть вечно. Она боролась с собой, чтобы преодолеть свои пределы, свои страхи и попытаться спасти самое важное, что у неё было, — своих друзей. — НЕЕЕТ! — закричала Флаттершай во весь голос, наконец разорвав цепи, сковывавшие её и её величайшую травму, наконец покинув своё укрытие, чтобы противостоять этому ужасному зверю. Флаттершай стремительно летела, ни о чём не думая, действуя лишь на чистом инстинкте — инстинкте, кричавшем спасти друзей. Тем временем дракон перестал смеяться, услышав крик пегаски и краем глаза заметив, как появилась ещё одна ничтожная пони — жёлтая пегаска, летящая прямо на него. Дракон повернул голову и уставился на неё, пока она приближалась, с тем же самым тёмным взглядом, которым напугал пятерых других пони. Приблизившись к дракону, Флаттершай остановилась, зависнув перед ним, с лицом, скрытым под длинной гривой, и дрожащими копытами, оставаясь неподвижной в воздухе. «Хе! Она даже не в силах посмотреть мне в глаза…» — подумал дракон с усмешкой, видя слабую пегаску, дрожащую перед ним, думая, что из всех пони, с которыми он столкнулся здесь, эта казалась самой жалкой из них. Тем временем единственное, о чём могла думать Флаттершай, — это о том, что она должна спасти своих друзей, неважно как. Но она не могла выбросить из головы образ того ужасного взгляда того кровожадного зверя, которого она когда-то знала, и не могла перестать дрожать. И хоть это был не тот самый дракон, которого она встретила много лет назад, для неё это была та же ситуация, и всё, о чём она могла думать, — это то, что если она не начнёт действовать здесь и сейчас, великий зверь из её кошмаров сожрёт её друзей. — Ты… — наконец произнесла Флаттершай, даже не поднимая головы, таким слабым голосом, что дракон даже немного приблизился, чтобы лучше слышать. — Ты… УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ ОТ МОИХ ДРУЗЕЙ! — внезапно Флаттершай вскинула голову и закричала изо всей силы, бросив вызов огромному дракону. Этот крик маленькой пегаски был настолько силён, что даже дракон в потрясении широко раскрыл глаза и даже слегка отдёрнул голову. Это было удивительно, однако было ещё кое-что, что поразило его ещё больше, — это свирепый взгляд, которым Флаттершай смотрела на него. Казалось, у этой маленькой пони был самый решительный и напряжённый взгляд, который он когда-либо видел, — свирепый взгляд, более приличествующий лютому дракону, нежели слабой пони. Флаттершай не осознавала этого, но в тот самый миг у неё был тот же взгляд, который старый и ужасный дракон когда-то применил на ней, — самый свирепый и угрожающий взгляд, который она когда-либо видела, смертельный взгляд, запечатлевшийся в её подсознании. И теперь, когда она была полна решимости спасти своих друзей и не могла избавиться от этого ужасного взгляда в своей голове, она смогла неосознанно использовать его, чтобы преодолеть свою травму. Дракон ничего не говорил. Сам того не осознавая, он был поглощён, глядя во взгляд Флаттершай — угрожающий взгляд, который он не видел сотни лет, с тех пор как был дракончиком и когда старые драконы властвовали над небесами мира. — Слушай меня! — не моргая, произнесла Флаттершай, сохраняя свой свирепый взгляд на драконе, полная такой решимости, какой у неё никогда в жизни не было. — Ты оставишь моих друзей в покое прямо сейчас, или я клянусь, что заставлю тебя заплатить! Я не знаю как, но я сделаю это! Клянусь отцом драконов, я даже найду тебя в Иссохшей пустоши, потому что мне всё равно, вечен ли ты, безжалостен ли, сын ли ты Солнца и огня, я клянусь тебе, что если ты тронешь моих друзей, ты заплатишь за это! И моё слово — тоже закон! Пока Флаттершай говорила, в её голове образ нынешнего дракона временами накладывался на память о старом драконе, угрожавшем ей в юности. Флаттершай чувствовала такой прилив адреналина, что даже не была уверена, вспоминает ли она прошлое или переживает его заново. Так, сама того не понимая, она почти слово в слово повторила клятву, которую старый дракон прокричал ей вслед, когда она убегала, и которая обожгла её память. Для уже и без того удивлённого дракона это стало новым потрясением. Пусть свирепый взгляд пони и застал его врасплох, взгляд настолько угрожающий, какого не должно быть ни у одной пони, — дракон ещё мог допустить крошечную вероятность того, что кто-то мог обладать таким взглядом. Однако угрожающая речь, произнесённая пегаской, превзошла всё, что дракон мог принять за случайность. Почему эта пони назвала имя отца драконов? И откуда она знала название колыбели драконов? И откуда ей ведомы древние клятвы, произносимые древними драконами? Дракон никогда не произносил эту клятву, если не собирался исполнить её. То, что сказала эта пони, было правдой: слово дракона — закон! Так… её угроза была настоящей? Как могла слабая маленькая пони угрожать ему подобным образом? Это было совершенно абсурдно! Но этот взгляд… Без сомнения, буквально без сомнения во взгляде той пони, он являл лишь свирепость и решимость. Дракон уставился на пони, парящую перед ним, и они уставились друг другу в глаза, будто вели дуэль взглядов. И впервые за десятилетия дракон почувствовал угрозу. Он всё ещё считал отступление перед слабой и ничтожной пони смехотворным, но его драконьи инстинкты говорили ему, что с этим взглядом шутить не стоит, ибо он смутно припоминал некоторых из своих предков-драконов, таких как его отец или дед, тысячу лет назад, до того как мощь его расы была подорвана простой пони. В это мгновение дракон наконец опустил голову, отведя взгляд от взгляда Флаттершай. Затем дракон завёл хвост в пещеру и ловко вытащил им все свои сокровища, не уронив ни единой золотой монеты. Дракон прижал сокровище к себе когтями и в последний раз глянул на Флаттершай, которая всё ещё парила на месте, не сводя с него глаз; затем дракон раскрыл свои огромные крылья и наконец взлетел, улетая прочь от горы. Всё это произошло в считанные секунды, но для всех присутствующих, включая пятерых пони, что оставались лишь дрожать, остолбенев от того, как самая невинная, пугливая и застенчивая из них всех противостояла и угрожала огромному дракону, это казалось вечностью. Когда дракон наконец исчез из виду, Флаттершай наконец медленно спустилась оттуда, где парила, и приземлилась на землю, тяжело дыша; её копыта не переставали дрожать как от всё ещё чувствуемого страха, так и от осознания того, что она только что сделала. — Я… я… я сделала это, — дрожа, произнесла Флаттершай, поднимая одно из копыт и видя, как оно всё ещё трясётся. — Я сделала это… Я сделала это, я сделала это! Я бросила вызов дракону! — Я сделала это! Я сделала это! Я сделала это! Я была смелой! — добавила Флаттершай в эйфорических криках, начиная подпрыгивать на двух ногах по кругу, выплёскивая избыток адреналина, что всё ещё бурлил в её теле. — Ты и правда сделала это! Это было потрясающе! Более чем потрясающе! — наконец произнёс Даск, пробуждаясь от оцепенения, в которое его повергла ситуация, и приближаясь к Флаттершай, что приземлилась прямо перед ним и остальными. Услышав голос Даска, Флаттершай осознала, что Даск здесь, потому что в эйфории момента она почти забыла об этом. Со всем возбуждением, что испытывала пегаска в этот миг, и в порыве радости от великого достижения, она схватила Даска за плечи и начала кружить в воздухе вместе с ним, летая кругами. — Я сделала это! Даск! Ты видел меня?! Ты видел, что я сделала?! Я бросила вызов дракону! Я была смелой! — кричала Флаттершай, счастливо улыбаясь, вращая Даска в воздухе рядом с собой. — Конечно! Ты была великолепна! Самая смелая кобыла, которую я знаю! Я знал, что ты сможешь! — ласково отвечал Даск, пока его крутили в воздухе, счастливый видеть Флаттершай такой счастливой. Именно в этот момент Флаттершай заметила кое-что ещё: Даск смотрел на неё! И не так, как он обычно на неё смотрел, когда порой даже отводил взгляд, — теперь он смотрел на неё с восхищением, точно так же, как он смотрел на Рэйнбоу Дэш, когда разговаривал с ней! — Наконец-то ты смотришь на меня! Ты смотришь мне в глаза так же, как на Рэйнбоу Дэш! — экстатически произнесла Флаттершай, счастливо улыбаясь. — Хм, да, думаю, это потому, что на этот раз ТЫ была самой смелой из всех нас… — ответил Даск, не совсем понимая, на что намекала Флаттершай. Услышать от Даска, что он считает её очень смелой, было большей радостью, чем она могла вынести в тот момент; она не была так полна радости с тех пор, как получила свою кьютимарку. «Я не принцесса в беде, я — «Ржавый Меч»!» — подумала Флаттершай, вспоминая книгу, которую читала о герое, драконе и принцессе. Всё ещё кружась в воздухе, улыбаясь и держа Даска, который любовно смотрел на неё. «Я наконец-то герой!» Затем, полная эйфории и адреналина, Флаттершай слегка оттолкнула Даска, только чтобы придать себе больше импульса и резко притянуть его к себе, прижавшись лавандовыми губами жеребца к своим мягким жёлтым губам, где она наконец поцеловала — пылко и страстно — жеребца своей мечты, к удивлению Даска Шайна. Это был короткий, но очень сильный поцелуй, в котором адреналин, всё ещё бурлящий в ней, заставлял её чувствовать себя королевой мира, — адреналин, придавший ей смелости на два важных дела, которые она всегда хотела совершить: показать, что она смелая, и получить поцелуй от своего возлюбленного. Однако всё, что поднимается, должно опуститься, и адреналин — не исключение. После поцелуя Флаттершай отстранила свои губы от него и, краснея, с улыбкой глядела на удивлённого Даска, который покраснел ещё больше. Затем улыбка Флаттершай начала медленно гаснуть, а её разум — понемногу успокаиваться, и мало-помалу ситуация вокруг неё прояснилась, и она осознала, что делает. Это привело к тому, что лицо Флаттершай стало медленно меняться до выражения удивления, когда она поняла, что кричала и летала с Даском. Потом Флаттершай наконец покраснела ещё сильнее, осознав, насколько дерзкой она была, поцеловав Даска по собственной инициативе. --- Возвращение всех её эмоций к исходной точке вкупе с тем, насколько истощённым чувствовалось её тело после такого прилива адреналина, заставило Флаттершай потерять сознание; дым пошёл у неё из ушей от стыда, который она испытывала, залившись краской. — Я поймал тебя! — быстро сказал Даск, используя магию, чтобы не дать себе и Флаттершай упасть на землю после того, как пегаска потеряла сознание в воздухе. --- После беспокойного дня, в который их эмоции взлетали и падали, словно катание на американских горках, шестеро пони начали спускаться с горы, возвращаясь тем же путём, которым пришли. Все они были совершенно измотаны — и физически, и эмоционально. И хотя все шестеро пони шли по дороге, только пятеро из них делали это в сознании, потому что та, что спасла их, — самая робкая и замкнутая в группе, — оставалась без сознания, пока её несли на спине Даска Шайна. Наконец наступила ночь, и поэтому пятеро пони в сознании спускались все вместе, идя разумным шагом, так как они полагались на Рэрити и Даска, которые освещали рогами крутую дорогу спуска. Тем временем, пока все шли, и после долгого молчания, в котором каждому было необходимо привести в порядок свои мысли и эмоции, тишина наконец нарушилась. — Я всё ещё не могу поверить, что Флаттершай бросила вызов этому дракону, — прокомментировала Эпплджек, не в силах перестать думать о том, что они только что пережили и видели. — Я действительно могла бы ожидать этого от любой другой пони, от кого угодно, но только не от неё! Если бы я не видела этого собственными глазами, я бы не поверила. — И, вероятно, ни одна пони в городе тебе не поверит, если ты расскажешь им, — с улыбкой добавил Даск. — Похоже, мы единственные, кто знает, насколько наша подруга на самом деле может быть невероятной и мужественной. — Полагаю, ты прав, — задумчиво сказала Эпплджек, а затем с интригой глянула на Даска, так как было кое-что, о чём ещё никто не осмелился спросить, и что, как она знала, грызло всех так же сильно или даже сильнее, чем вид Флаттершай, противостоящей дракону. — Кстати… Что это был за поцелуй? Как только Эпплджек задала этот вопрос, уши трёх других кобыл навострились в ожидании. — Ч-что ты имеешь в виду? — краснея и нервничая, спросил Даск. — Я имею в виду, Флаттершай поцеловала тебя… Это… Это что-то значит? — спросила Эпплджек, всё ещё глядя на Даска и притворяясь, что ей всё равно, хотя сама же и задала вопрос. Даск посмотрел на Эпплджек, полностью покраснев; затем он глянул наверх, себе за спину, где Флаттершай всё ещё мирно спала; затем инстинктивно коснулся на мгновение своих губ, вспоминая тот пылкий поцелуй; и наконец он вновь посмотрел на Эпплджек с нервной улыбкой. — Я-я думаю, это были её эмоции… Ну, она была очень возбуждена, я никогда не видел её такой… Я-я думаю, она просто увлеклась моментом, хе-хе… — наконец ответил Даск, глупо улыбаясь и продолжая краснеть при воспоминании о поцелуе, как всегда оправдывая действия кобыл, в то время как его низкая самооценка кричала ему, что невозможно, чтобы Флаттершай что-то к нему чувствовала. На ответ жеребца Эпплджек лишь недовольно шевельнула губой и отвела взгляд на дорогу, не уверенная, хорош или плох был ответ Даска Шайна. Ибо, с одной стороны, она думала, это хорошо, что он всё ещё не замечает истинных чувств Флаттершай, но это также означало, что даже после такого прямого поцелуя он всё ещё не понимает чувств кобылы. Так насколько же прямо она и остальные должны будут действовать, чтобы он понял их чувства к нему? Насколько бестолковым мог быть Даск? Был ли он просто наивен, или за этим скрывалось что-то ещё? Всё это оставляло лишь неприятный осадок у неё во рту. Со своей стороны, Пинки Пай продолжала идти как обычно, будто ничто её не тревожило, но теперь её улыбка была более плоской, потому что, даже если это и не было заметно, её разум уже думал и планировал, что делать, чтобы вновь получить преимущество в гонке за сердце Даска, ведь было очевидно, кто вырвался вперёд после этого дня. Тем временем Рэрити, которая шла впереди, освещая дорогу рогом, лишь раздражённо бормотала про себя. — Этого не может быть… — раздражённо бормотала Рэрити. — Сначала Эпплджек, потом Пинки Пай, а теперь и Флаттершай… Я отстаю! После вопроса Эпплджек не только кобылы думали о Даске и Флаттершай, но и сам Даск Шайн, который не мог выкинуть из головы страстный поцелуй Флаттершай и то, что случилось. Однако было кое-что особенное, что было сказано и чего Даск, поразмыслив, всё ещё совершенно не понимал. То, что сказала Флаттершай, пока радостно летала рядом с ним, — о том, как он наконец посмотрел на неё так же, как смотрит на Рэйнбоу Дэш. Разве он смотрел на Рэйнбоу Дэш иначе, чем на Флаттершай? В этот миг Даск слегка повернул голову, чтобы глянуть прямо в глаза Рэйнбоу Дэш, которая как раз летела рядом с ним. Рэйнбоу Дэш почувствовала на себе пристальный взгляд Даска и мгновенно слегка покраснела. — Ч-чего уставился?! — нервно спросила Рэйнбоу Дэш. «У меня нет проблем смотреть Рэйнбоу Дэш в глаза. На самом деле, теперь, когда я подумал об этом, возможно, в словах Флаттершай есть доля правды…» — подумал Даск, глядя вперёд и не отвечая Рэйнбоу Дэш, сохраняя задумчивый вид. — «Мне комфортнее, когда я разговариваю с Рэйнбоу Дэш, потому что её не заботят все эти женские штучки. Это почти как говорить со Спайком. Может, поэтому мне легче смотреть ей в глаза, чем другим». Затем Даск представил себе лицо и нежные глаза Флаттершай перед собой, глядящей на него, и инстинктивно Даск отвернулся и слегка покраснел, не понимая, почему он так реагирует. Не понимая своей собственной реакции и потому, что Флаттершай слишком стеснительна, чтобы даже спросить об этом прямо, никто из них никогда не узнает, что иногда Даск был не в силах смотреть Флаттершай прямо в глаза не потому, что ему не нравилось её робкое поведение, как думала пегаска, а потому, что порой этот жеребец не мог не краснеть при виде её нежных глаз. Тем временем, после того как Даск уставился на неё, а затем снова глянул вперёд, будто ничего и не было, Рэйнбоу Дэш несколько секунд смотрела на Даска с раздражением за то, что заставил её покраснеть без причины. Однако она быстро оставила эти мысли и вернулась к тому, чему действительно должна была сейчас уделять внимание. Хотя в этот самый миг она летела рядом с Даском, на этот раз не для того, чтобы быть возле своего возлюбленного, а чтобы быть начеку, когда проснётся Флаттершай. Ведь после всего случившегося у неё всё ещё не было времени поговорить со своей застенчивой подругой: не только чтобы извиниться за то, что так грубо с ней говорила и обозвала её трусихой, но и поблагодарить за то, что спасла их, и, главное, извиниться за то, что была плохой подругой, не заметив раньше её великой травмы. Хотя Рэйнбоу Дэш уже видела, как подруга простит её, сказав, что это неважно, ведь это была Флаттершай — пони, которая никогда не злилась и не держала зла на своих друзей, таков был её путь. Однако Рэйнбоу Дэш чувствовала, что всё равно должна дать Флаттершай понять свои чувства и вину, которую испытывала. Внезапно, пока Рэйнбоу Дэш всё ещё была в своих мыслях, радужногривая пегаска увидела, как Флаттершай медленно зашевелилась, по-видимому, просыпаясь. Флаттершай просыпалась медленно, чувствуя, как её тело по какой-то причине покачивается. Она медленно открыла глаза и увидела, что движется, хотя и не шла. Затем она слегка повернула голову в сторону и увидела перед собой спину Даска, более того! Её несли на спине Даска! Флаттершай немедленно покраснела и отвернулась вперёд, пока Даск не заметил, что она на него смотрит. Спустя пару секунд Флаттершай нежно улыбнулась, глядя в землю и думая, как ей повезло, что её несёт Даск, в то время как остальным её подругам приходится идти. Однако звук хлопанья крыльев вывел её из раздумий. Она подняла голову и увидела, что Рэйнбоу Дэш летит рядом с ней и просто смотрит в её сторону. Флаттершай немедленно закрыла глаза и быстро опустила голову, оставшись в том же положении, что и до пробуждения. «Вот же хитрюга! Так ты собираешься притвориться, что спишь, чтобы ещё немного насладиться тем, что тебя несёт Даск?» — подумала Рэйнбоу Дэш с укоризненным взглядом, который затем сменился нежной улыбкой. «Что ж, думаю, на этот раз я промолчу. В конце концов, ты это заслужила». Вдалеке пони наконец увидели огни родного городка, который наконец-то показался с этой части горы, — городка, что даже не подозревал, как близок он был к тому, чтобы навеки скрыться под дымом и пеплом, если бы не те шестеро пони, что снова рисковали жизнями ради спасения любимого места, и уж тем более не знал об усилиях застенчивой пегаски, преодолевшей больше преград, чем кто-либо, и возвращавшейся теперь, счастливой и торжествующей, после заслуженной награды. — Наконец-то мы на месте! — произнёс один из стражников, пегас-ветеран с белой шерстью, приземляясь перед балконом Кантерлотского замка вместе с четырьмя товарищами. — Длинный был денёк... — И на что ты жалуешься? — отозвался другой стражник с серой шерстью, тоже один из старейших пегасов элитного отряда королевской гвардии. — Всё, что от нас требовалось, — лежать на облаке и следить издалека. — Ну да, но всё время быть в напряжении — то ещё удовольствие, гадать, придётся вмешиваться или нет, — ответил третий стражник, ещё один белый пегас, начиная снимать доспехи. — Каждый раз, как этот дракон ревел, я думал — всё, пора выходить и атаковать. — Не знаю, как вы, а я так получил удовольствие, — сказал четвёртый пегас с оранжевой шерстью, снимая шлем и являя свою синюю гриву. — Особенно от возможности посмотреть на тех пятерых кобыл. Клянусь, даже не знаю, кто из них краше. А уж как я завидую этому Даск Шайну... Будь я на его месте, я бы не просто поцеловал ту милую жёлтую пегаску — я бы всех перецеловал! — Побольше уважения, новичок! — резко произнёс капитан отряда, ещё один белый пегас, и четверо остальных тут же вытянулись по стойке смирно. — Можете быть свободны, доклад принцессе я сделаю сам. В тот же миг четверо пегасов отсалютовали, развернулись и начали удаляться. И пока они шли, капитан ещё слышал вдалеке, как новобранец эскадрона продолжал рассуждать о том, сколь прекрасны подруги ученика принцессы Селестии. «Ох уж этот Флэш... Будущее у него большое, но только если научится себя вести», — вздохнул капитан, направляясь в главный зал замка, где его терпеливо дожидалась принцесса Селестия. — Капитан, всё в порядке? Мой дорогой ученик и его друзья в безопасности? — спросила принцесса Селестия, когда капитан прибыл туда, где она сидела на троне рядом с кипой свитков, которые ей предстояло проверить ради каких-то указов. — Да, ваше величество, — немедленно ответил капитан. — Хотя мы уже были почти готовы атаковать дракона, когда он проснулся и вышел из пещеры, одна из подруг Даск Шайна, к счастью, всё уладила, так что нам не пришлось ни действовать, ни обнаруживать себя перед Даск Шайном и его друзьями. Затем капитан представил принцессе полный доклад обо всём, что произошло, — с того момента, как они заставили Даск Шайна поверить, будто возвращаются в Кантерлот, и до того, как последовали за ним, прячась за облаками, и наблюдали за всем происходящим, следя за ситуацией. — Понимаю... значит, он так и не узнал о вашем присутствии и о том, что за ним присматривают. Я рада, — произнесла принцесса с улыбкой. — Иначе шутка бы не удалась... — добавила она уже шёпотом, себе самой, с более лукавой улыбкой. — Это всё, капитан, большое спасибо за вашу ценную службу, — закончила принцесса Селестия, и капитан поприветствовал её, развернулся и удалился. Едва капитан ушёл, в большой зал вошли две замковые служанки — обе кобылы с кремовой шерстью, одна с красной гривой, другая с синей, обе в одеянии горничных. Обе пони принялись накрывать центральный стол, принося подносы с пирожными и чаши с разными сортами чая. Принцесса полностью доверяла этим двум пони, а потому наконец могла расслабиться и, отложив все накопившиеся дела, подойти к столу, чтобы насладиться своими любимыми вечерними пирожными перед сном. — Я рада, что шутка удалась, но меня немного огорчает, что Даск и вправду поверил, будто я настолько жестока, что пошлю его сражаться с драконом, не приставив к нему за спину отряд гвардейцев, — сказала принцесса, размышляя вслух и смакуя одно из своих любимых пирожных. Вдруг в коридоре послышались шумные металлические шаги, приближающиеся к большому залу, и главная дверь комнаты распахнулась. — Где моё копьё? — произнесла принцесса Луна, входя в зал в доспехах, которые были ей очевидно великоваты. Селестия едва не выплюнула пирожное, увидев, как нелепо выглядит её младшая сестра. — Луна, что ты делаешь? — наконец спросила Селестия, сдерживая смех. — Один из стражников рассказал мне, что, пока я спала, возле Понивилля появился огромный дракон и что ты приказала Даску прогнать его, — ответила Луна, крайне обеспокоенная. — Сестра, дракон — это слишком опасно, даже для Даск Шайна, и что бы ты ни говорила, я иду его спасать! — Луна, дорогая, успокойся, драконы уже не так опасны, как тысячу лет назад, — сказала Селестия, приближаясь к сестре, чтобы успокоить её. — К тому же всё уже закончилось, Даск и его друзья сумели заставить дракона покинуть эти земли. — А?! О!.. Это... Фух... Это... это хорошо, — ответила Луна, переводя дух и понемногу успокаиваясь после столь сильного испуга. — Я и вправду не могла представить, чтобы мой дорогой Даск пострадал... И тут Луна осознала, что только что произнесла, густо покраснела и тут же пошла на попятную. — Дорогие пони!! М-мои дорогие пони! Я-я не вынесла бы мысли, что мои дорогие пони пострадают! — нервно проговорила Луна, многократно повторяя слово «пони», чтобы сестра подумала, будто сказанное ею про Даска было просто оговоркой. В то же мгновение, заметив, что её лицо пылает от смущения, Луна быстро развернулась и принялась с грохотом удаляться в своих доспехах к себе в комнату. Пока Луна отступала, сестра заметила, что её грива, кажется, слегка парила в воздухе. «О! Похоже, её силы понемногу возвращаются, а раз так, Луна наконец сможет принять свой истинный облик и начать заботиться о снах наших дорогих пони», — подумала Селестия с улыбкой. — «Наших дорогих пони...» — Это мне кажется, или она слишком часто повторяла слова «дорогие пони»? — вдруг произнесла Селестия, глядя на двух служанок, и лишь теперь осознала, как сильно нервничала её сестра. Впрочем, она решила не придавать этому большого значения и вновь обратила внимание на свои пирожные и печенья. Тем временем служанки переглянулись с таким выражением, будто вопрос принцессы имел очевидный ответ, но ни одна из них ничего не сказала. Обе пони давным-давно заметили — даже не то что принцесса Луна, по всей видимости, страшно нервничает всякий раз, когда принцесса Селестия упоминает Даск Шайна, нет, это, казалось, знали все, кто работает в замке, — однако служанок поразило другое: их божественное величество, великодушная принцесса Селестия, которая, казалось, знает всё обо всех в королевстве, лишь взглянув пони в глаза, пребывала в полном неведении о чувствах собственной сестры. Похоже, принцесса Луна была единственным пони, о ком принцесса Селестия не могла догадаться, что у той на уме, и не замечала того, что всем остальным было известно: принцесса Луна, судя по всему, что-то испытывает к Даск Шайну. И это оставляло служанок лишь с одним вопросом: как отреагирует принцесса Селестия, когда осознает, что́ её сестра, по всей видимости, чувствует к её верному ученику?