Даск Шайн в поисках счастья \ Dusk Shine in pursuit of Happiness

Глава 35 — Подарок от Пинки Пай Посреди штормовой ночи в незнакомом городе Даск бежал со всех ног. Он бежал так долго, что уже не помнил, от чего убегает, — просто знал, что должен продолжать бежать. Ночь становилась всё темнее и темнее, а Даск всё мчался по мрачным улицам без видимой цели, пока, завернув за угол, не увидел тень кобылы. В ужасе отпрянув, Даск бросился обратно по улице, к другому повороту, где на этот раз появилась уже другая тень. Даск снова бежал прочь, пока не свернул за следующий угол, где его встретила тень высокой аликорна. Так Даск продолжал убегать, и каждый раз, огибая угол, он в страхе отступал при виде новой призрачной фигуры. Страх был настолько велик, что Даск не давал себе и доли секунды, чтобы разглядеть эти тени — тени всех его страхов и тревог, тени его друзей, его наставницы, его брата, самого первого друга, всех проблем, от которых Даск всегда пытался убежать. Затем Даск завернул за последний угол и оказался лицом к лицу с единственной тенью, которую мог узнать, — своей собственной тенью, или, по крайней мере, тенью, похожей на него. Разница была лишь в том, что глаза у неё были красные, полные ярости. Пока Даск застыл от увиденного, тень Даска внезапно превратилась в модного критика, с которым он познакомился два дня назад, — Хойти Тойти, и, не давая ему шанса снова сбежать, тень Хойти яростно занесла копыто и ударила Даска со всей силы, заставив бедного единорога наконец очнуться от кошмара. — А-а-а! Ах!.. Уф-ф!.. — вскрикнул Даск, резко просыпаясь и наполовину приподнимаясь с кровати, тяжело дыша. — Что… Какой ужасный сон… — добавил он, обращаясь к самому себе, постепенно успокаиваясь. — Тебе приснился кошмар? — спросил нежный голос. — Да… Я… я не помню, с чего он начался… — сонно ответил Даск, спокойно отвечая на вопрос. — Помню только, что прошлой ночью мне было не по себе, я думал о поцелуе, о модном показе, о задании Принцессы, а потом… Ар-р-р! Не помню, всё, что помню, — как в конце я оказался в каком-то лабиринте, пока все эти модные критики с показа Рэрити не обрушились на меня… — Ого, звучит очень странно… и ужасно, — ответил тот же нежный голос. — Да, так и было, — вздохнул Даск, снова откидываясь на кровать и закрывая глаза, чтобы опять заснуть. — Хотел бы я, чтобы кто-нибудь мог прийти и помочь таким пони, как я, не видеть эти ужасные кошмары… И в этот самый миг, когда Даск уже почти снова провалился в сон, его мозг дал ему мысленный пинок. Даск резко распахнул глаза и обнаружил перед собой другую пару глаз — большие голубые глаза, которые смотрели на него в ответ и были так близко, что он не видел больше ничего. Даск подскочил, будто его ударило молнией, в мгновение ока сев на кровати. — П-П-Пинки Пай! Почему я сплю рядом с тобой?! И прости! — быстро выпалил Даск, смущённый тем, что позволил себе такую дерзость — лечь в постель с кобылой. Затем он остановился и огляделся. — Секунду… Это же моя комната! Что ты делаешь в моей комнате?.. И что ты делаешь в моей постели?! — добавил он почти крича, не понимая, злится он или смущается. Пинки Пай поднялась и села на кровати так, будто это было самое обычное утро в её жизни. — Зевок… Ну, я вошла, потому что Спайк меня впустил, — зевая, ответила Пинки Пай. — Мне нужно было кое-что у него спросить, но он выглядел потерянным в своих мыслях, так что я решила подняться, увидела, что ты спишь, а твоя кровать казалась такой удобной… Вот я и решила прилечь с тобой ненадолго. В конце концов, утро было утомительное, знаешь ли, сейчас то самое «время» месяца… — «То самое время месяца»? — смущённо переспросил Даск, прежде чем покраснеть, вспомнив уроки полового воспитания и женской биологии. — Да, то самое «время» месяца, время, когда у меня перегрузка пинки-чувства, — кивнула Пинки Пай. — А, ну, я не очень знаком с периодом… стоп, что ты сказала? — спросил Даск, переходя от смущения к растерянности. — У меня день перегрузки пинки-чувства! — с волнением повторила Пинки Пай, внезапно осознав замешательство Даска. — Ой… я забыла, что ты об этом не знаешь… Ну, дело в том, что моё пинки-чувство иногда подаёт мне сигналы о том, что должно случиться, но раз в месяц это происходит гораздо чаще! Моё пинки-чувство просто сходит с ума! Закончив говорить, Пинки Пай уставилась на Даска с улыбкой, в то время как единорог сохранял всё то же растерянное лицо, будто Пинки говорила с ним на другом языке. Затем Пинки Пай внезапно задрожала, быстро заморгала, и её хвост закрутился пропеллером. — Видишь? Вот опять! — сказала Пинки Пай, перестав трястись. — Обычно у меня не бывает такого сигнала, но раз сегодня день, когда моё пинки-чувство особенно острое, оно подало мне этот странный знак — тот же самый, что преследует меня всё утро! Вспышка, дрожь в зубах и хвост крутится влево — это значит… «Гамми с другом»! Пинки Пай продолжала говорить, а Даск всё с тем же лицом полного неверия и растерянности смотрел на неё. — Ой, ты, наверное, не знаешь, Гамми — мой питомец, он потерялся сегодня утром, и я его искала, поэтому и пришла сюда, — сказала Пинки Пай, сохраняя улыбку, в то время как Даск смотрел на неё как на сумасшедшую. — Кстати, Гамми — это аллигатор. — ПИНКИ! Только одна безумная вещь за раз! — воскликнул Даск, хватаясь за Пинки Пай. Он достиг своего дневного лимита странностей. Даску многое нужно было сказать: начиная с абсурдности всех этих разговоров о пинки-чувстве, и ещё у него был большой вопрос — серьёзно ли Пинки говорила, что у неё есть домашний аллигатор. Это было бы маловероятно, скажи ему такое кто-нибудь другой, но в случае с Пинки Пай всегда существовала вероятность того, что абсурдное станет реальным. Однако Даск в итоге решил разобраться со своими сомнениями по порядку. — Во-первых, Пинки, тебе не кажется странным лежать рядом со мной? — спросил Даск, слегка покраснев. — Нет, а почему? — невинно спросила Пинки Пай. — Я уже спала с другими моими подругами, в этом нет ничего странного. Или ты хочешь, чтобы я вела себя с тобой по-другому? Даск открыл рот, чтобы возразить на слова подруги, но осознал, что Пинки Пай права. В конце концов, Даск хотел быть частью их дружной компании, а это означало, что ко всем нужно относиться одинаково, независимо от того, жеребец это или кобыла. Но правильно ли это? Ведь жеребец и кобыла отличаются физически и ментально, и такие вещи, как совместное купание или сон в одной постели, — это совсем другое дело… Или нет? Даск не был уверен, ведь это был его первый опыт в компании друзей, и, будучи единственным жеребцом среди кобыл, он не мог представить, должна ли дружба между разными полами быть такой же, как между одним полом. От этих запутанных мыслей Даск зажмурил один глаз, когда внезапная мигрень пронзила его голову. Его рог едва заметно сверкнул, но тут заговорила Пинки и отвлекла его. — А это что? — спросила Пинки Пай, поднимая книгу, лежавшую на кровати. — Что? А, это книга заклинаний, — ответил Даск, прикладывая копыто к виску, пока мимолётная мигрень уходила. — Прошлой ночью я не мог уснуть, поэтому применил заклинание, чтобы погрузиться в сон. Это довольно сложное заклинание, но очень эффективное — помогает расслабиться и спокойно отдыхать двенадцать часов. — Спокойно? Но тогда почему ты проснулся от кошмара? — спросила Пинки Пай. — Н-ну… полагаю, оно не безотказно, ментальные заклинания — не мой конёк… Но вчера, по крайней мере, сработало хорошо! — защищаясь, ответил Даск, слегка задетый в своей гордости. — «Работает только для единорогов…» «Твой рог засияет, и затем…» «Использовать только в случае крайней усталости…» Хм-м… Разве это не крайний случай? Ты мог бы использовать то заклинание, которым усыпил нас, когда мы шли за Найтмэр Мун, — сказала Пинки Пай, читая часть описания работы заклинания, включая раздел с предупреждениями, и глядя в книгу с лёгким неодобрением. — Я думала, заклинания, изменяющие разум, опасны и запрещены. — Ого, я поражён, что ты это знаешь… Но не волнуйся, никаких проблем, оно не такое уж воздействующее, как кажется, оно просто расслабляет разум, помогая отдохнуть, это не заклинание изменения памяти или что-то подобное — вот это было бы незаконно, — сказал Даск, желая смягчить ситуацию, потому что Пинки Пай снова была права, но у Даска были — или он по крайней мере верил, что есть, — знания и способности применять заклинания такого уровня. — К тому же, оно длится всего двенадцать часов, не о чем волноваться. — О, хорошо! — сказала Пинки Пай, снова улыбаясь. — Так… хочешь вернуться в постель? — добавила она, снова откидываясь на кровать. — Да, думаю, мы ещё можем… Во имя Селестии! Нет! — вскрикнул Даск, полностью покраснев, осознав, что сказала Пинки Пай, и едва не прилёг рядом с ней. — Э-это неправильно, чтобы жеребец и кобыла спали в одной постели, если они не вместе! — М-м-м… Ну, это можно испрааааавить… — сказала Пинки Пай с хитрой улыбкой, прежде чем прерваться: она снова начала дрожать, её правое ухо задвигалось, а грива встала дыбом. — Что случилось?! — испуганно спросил Даск. — Я же говорила, это моё пинки-чувство, — задумчиво ответила Пинки Пай. — Посмотрим… Думаю, это значит… «Что-то ударит тебя», — сказала Пинки Пай, указывая на Даска. — Что? Подожди, разве твоё пинки-чувство не работает только для тебя? — растерянно спросил Даск. — Так и есть, но когда у меня «перегрузка пинки-чувства», я могу предотвратить кое-какие происшествия с моими друзьями, — с лёгкой улыбкой ответила Пинки Пай. — О… Понятно… Какой удобный дар… — саркастично сказал Даск, закатывая глаза, ведь он, как здравомыслящий пони, не мог верить в подобную нелепицу. — Это не дар… — прошептала Пинки Пай, на секунду перестав улыбаться и отведя взгляд. Затем она снова посмотрела на Даска, на этот раз серьёзнее. — Даск, ты должен отнестись к этому серьёзно. — То есть ты говоришь, что что-то меня ударит? И что это должно… — начал Даск с недоверчивой улыбкой, вытягивая копыта, чтобы встать с кровати. Однако он забыл, что, отодвигаясь от Пинки Пай, оказался почти на краю кровати; Даск не рассчитал движение, не упёрся копытом как следует и упал лицом вниз на пол. — Ай! — вскрикнул Даск, ударившись лицом. — Видишь, я же говорила, — сказала Пинки Пай, подходя к краю кровати, чтобы посмотреть, как Даск поднимается с пола. — Что-то должно было ударить тебя, и это был пол. — Во-первых, пол меня не ударил, это я ударился об пол! Во-вторых, это было просто совпадение, или, может, ты видела, что я на краю кровати, и всё подстроила, — в плохом настроении сказал Даск, потирая болящий нос. — Ты правда думаешь, что я могла бы так с тобой поступить? — удивлённо спросила Пинки Пай. — Ну, нет, я знаю, что ты бы не стала… хотя, если подумать, ты уже била меня в другие разы, — сказал Даск, косясь на подругу, но в глубине души понимая, что Пинки не стала бы причинять ему боль без причины. — В любом случае, смотри, это было просто совпадение, ясно? — Нет, не совпадение, говорю тебе, это было моё пинки-чувство, — более серьёзно сказала Пинки Пай. Затем она снова затряслась точно так же, как прежде. — Вот опять! Моё пинки-чувство говорит мне, что «что-то ещё снова ударит тебя». Даск замолчал на несколько секунд, посмотрел по сторонам и затем с высокомерным видом взглянул на Пинки Пай. — Видишь, я же говорил, ничего не случилось, — победоносно сказал Даск Шайн. Затем Даск сделал шаг, и половица, на которую он упал, проломилась, отчего противоположный конец резко подскочил и ударил Даска прямо по лицу. — Я же говорила, — сказала Пинки Пай, прикрывая мордочку и сожалея, что её друг не слушает. — Это было просто совпадение! — раздражённо сказал Даск, потирая нос. — Говорю тебе, это на сто процентов правда, сейчас покажу, — сказала Пинки Пай, спрыгивая с кровати и становясь напротив Даска. Затем она тряхнула головой, потом копытами и, наконец, хвостом, пока не застыла как статуя. — Эм-м… Ты чего-то ждёшь? — растерянно спросил Даск, увидев, что Пинки не двигается уже некоторое время. — Я думала, сработает… Просто я не могу это контролировать, — задумалась Пинки Пай, возвращаясь в обычное состояние и уже собираясь сдаться, когда её правое ухо дважды быстро опустилось и вернулось на место. — Вот оно! Хотя и совсем слабенькое. — И что означает это предупреждение? Небо сейчас упадёт? — с иронией спросил Даск. — Нет, это не предупреждение, иногда это просто сигнал, — с улыбкой сказала Пинки Пай. — Этот сигнал означает, что ты недавно узнал чей-то большой секрет. Даск растерянно посмотрел на Пинки Пай, пока внезапно не вспомнил, что всего несколько дней назад Рэрити рассказала ему свой секрет о первом жеребце. — Э-это безумие, ты просто говоришь случайные вещи, используешь те же трюки, что и мошенники — чтение карт и предсказание будущего, — защищаясь, сказал Даск. — О! Похоже, моё пинки-чувство не подвело! Расскажи! Какой секрет ты узнал?! — воскликнула Пинки, приближаясь к Даску в предвкушении раскрытия тайны. Даск сделал шаг назад, видя, что Пинки Пай подходит всё ближе, горя желанием узнать его секрет. — Это… это секрет о прошлом Рэрити, — медленно произнёс Даск, решив, что против Пинки Пай лучше говорить правду. — Но я не могу рассказать больше, она доверилась мне. — О, хорошо! — сказала Пинки Пай с понимающей улыбкой, чем немного удивила Даска, ожидавшего, что она будет настаивать. — У всех нас есть свои секреты, и если Рэрити захотела рассказать тебе свой, то тем лучше для неё, — добавила Пинки с улыбкой. — Эм-м… А у тебя тоже есть секрет? — осторожно спросил Даск. На вопрос Даска Пинки Пай опустила голову, так что тень от её гривы скрыла лицо. — Я… я родилась в цирке, моя семья была очень бедной, так что мы все выступали, чтобы развлекать публику. Я боялась высоты, но всё равно папа заставлял меня подниматься на свободный канат и жонглировать… — сказала Пинки Пай грустным голосом. — Пинки… я… я не знал… — начал было Даск обеспокоенно, приближаясь к подруге, но она перебила его. — Буп! Это была шутка! Ха-ха-ха, — с широкой улыбкой сказала Пинки Пай, нажав на нос Даска, как на кнопку. — Ха-ха-ха, ты правда поверил, что я родилась в цирке? — Н-нельзя шутить такими историями, — покраснев, сказал Даск, смущённый тем, что поверил своей сумасшедшей подруге, пока та продолжала насмехаться над ним. — Не у всех есть тёмное прошлое, хе-хе, — с улыбкой сказала Пинки Пай, затем склонила голову и посмотрела на Даска более мечтательными глазами. — Я не расскажу тебе о своём прошлом, но, если всё пойдёт хорошо, ты скоро узнаешь другой мой секрет — секрет, связанный с тобой. — Значит, у тебя действительно есть секрет, чтобы рассказать мне, — как всегда неловко не осознавая, на что намекала Пинки, сказал Даск. — Знаешь, я уже знаю кое-какие секреты Флаттершай и Рэрити, может, было бы хорошо, если бы ты тоже рассказала мне какие-нибудь свои секреты — не потому, что они связаны со мной или с дружбой, а чтобы мы могли доверять друг другу. — Вообще-то, ты не можешь сказать, что рассказал нам всё о своём прошлом. Так что, может, ты мне что-нибудь расскажешь, и я сделаю то же самое, — сказала Пинки Пай, сохраняя улыбку, но глядя на Даска более проницательно. Даск удивился словам Пинки Пай и опустил голову с обеспокоенным видом. — Н-наверное, ты права… — сказал он спустя некоторое время, осознав, что Пинки Пай хорошо подметила. — Думаю, мне стоит рассказать тебе секрет, прежде чем требовать рассказать твой… Хорошо, тогда что ты хочешь узнать? — Хм-м… Как насчёт твоего друга детства, мне очень любопытно, — сказала Пинки, садясь на кровать Даска и глядя на него с улыбкой. — Уф… хорошо, — сказал Даск, тяжело вздохнув и решив, что пора объяснить причину, по которой он не верил в дружбу даже до приезда в Понивилль. — Тогда я был ещё молодым жеребёнком, меня только что приняли в магическую школу Кантерлота, и… Внезапно Даск замолчал. Когда он начал вспоминать, то осознал, что не может полностью сосредоточиться на своём прошлом, потому что было что-то, что подсознательно беспокоило его, — одно слово, всего одно слово, которое сказала Пинки Пай и которое подсознание Даска не упустило. — «Другой»… — сказал Даск, опустив голову и думая вслух, пытаясь понять, что ему подсказывало подсознание. — Когда я спросил тебя о твоём прошлом… ты сказала: «Я не расскажу тебе о своём прошлом, но, если всё пойдёт хорошо, ты скоро узнаешь другой мой секрет». Другой… Значит… у тебя есть секрет из твоего прошлого! Наконец осознав, что его беспокоило, Даск поднял голову, чтобы посмотреть прямо на Пинки Пай, но её почему-то уже не было. --- «Эта Пинки прямо как ниндзя: в один миг появляется, а в следующий исчезает, и никто не замечает…» — думал Даск, спускаясь по лестнице библиотеки вскоре после того, как оглядел свою комнату и увидел, что Пинки Пай там больше нет. — «Может, я слишком много думаю. В конце концов, она сама сказала: не у всех есть тёмное прошлое». Спустившись на первый этаж, Даск первым делом направился на кухню, где застал своего маленького брата Спайка сидящим за столом: тот ел небольшую миску сапфиров с молоком, подперев голову и с глупым, потерянным выражением на мордочке. — Что с тобой такое? Ты будто витаешь в облаках, — сказал Даск, глядя на брата, садясь за стол и наливая себе стакан апельсинового сока. — Рэрити… вот что со мной такое… — с глупой улыбкой ответил Спайк, в то время как Даск на секунду вздрогнул, услышав имя своей подруги. — А ч-что с Рэрити? — спросил Даск, притворяясь незаинтересованным, снова берясь за сок. — Я просто не могу выбросить её из головы… Думаю, мы идеальная пара… — сказал Спайк, и его глаза, казалось, сияли. — А ещё я наконец добрался с ней до третьей базы. — Пф-ф-ф-т! Ты что?! — почти вскрикнул Даск, выплюнув весь сок, который пил. — Я добрался до третьей базы с Рэрити, — с улыбкой ответил Спайк. — Ну, знаешь, тот поцелуй в щёку, который она подарила мне на модном показе, — это был третий поцелуй от неё. Первый был, когда мы познакомились, а второй — когда я пригласил её на Грандиозную Галоп-Галу… Три поцелуя — значит, мы добрались до третьей базы, да? — наивно спросил Спайк. — Э-э-э… ну… — сказал Даск, почёсывая голову и краснея, смущённый тем, что мог подумать, будто Спайк действительно добрался до третьей базы с Рэрити. Даск подумал, как объяснить младшему брату, что на самом деле означает жаргон про «третью базу», но решил, что сейчас не время, и отложил объяснение на потом, когда тот подрастёт. — Да… это и значит добраться до третьей базы… Но не говори об этом во всеуслышание! — Конечно нет, я же джентльмен! — быстро сказал Спайк, выходя из своих мечтаний и на секунду становясь серьёзным. — В любом случае, думаю, пора идти в Кафе, сегодня девочки собираются на завтрак, и я смогу увидеть самую прекрасную пони на свете… — снова мечтательно добавил Спайк. Затем маленький дракончик встал из-за стола и направился в холл, чтобы выйти через парадную дверь. Однако внезапно остановился и оглянулся. — А ты что, не идёшь завтракать с девочками? — растерянно спросил Спайк, видя, что его старший брат сидит на кухне и не двигается. — А?! Я-я… Думаю, в этот раз не пойду… — сказал Даск, пытаясь скрыть волнение. — В конце концов, мне нужно привести библиотеку в порядок, в последнее время у нас было много посетителей. — О, ну, я передам девочкам. Увидимся! — сказал Спайк, не придавая этому значения, снова думая о встрече со своей истинной любовью. — Уф-ф!.. — вздохнул Даск, когда Спайк ушёл, закрывая глаза, откидывая голову на спинку стула и прикрывая мордочку копытом. Даск не понимал, почему решил солгать Спайку. Обычно он был бы рад пойти и позавтракать с друзьями, но как только Спайк заговорил о поцелуе в щёку от Рэрити и о том, как он жаждет снова её увидеть, все нервы Даска начали брать верх. С тех пор как это случилось прошлой ночью, в его голове поселилось ещё одно беспокойство: как вести себя с Рэрити после поцелуя, а также как рассказать Спайку о том, что произошло… не говоря уже о том, что он почти испортил модный показ и карьеру подруги… и поцелуй Флаттершай… важное задание, которое доверила наставница… удар, который он нанёс Хойти Тойти… Внезапно сильная мигрень снова пронзила голову Даска, заставляя его зажмурить один глаз от боли, и, сам того не замечая, его рог выпустил несколько искр. — Опять… Я что, простудился? — сказал Даск, не понимая, почему эти внезапные головные боли продолжают появляться. Подумав несколько секунд, Даск решил не зацикливаться на боли, а просто закончить завтрак и принять долгую ванну, будто в глубине души понимая, что лучшее для его тела сейчас — расслабиться, пусть даже на мгновение. — Так гораздо лучше… — сказал Даск, наконец забравшись в маленькую ванну в своей ванной комнате и расслабляясь. Конечно, это было далеко от комфорта огромной ванны в спа-салоне Понивилля, но достаточно, чтобы немного расслабиться и почувствовать себя в полном уединении. Пока Даск позволял напряжению в теле постепенно спадать, лёгкий шум заставил его открыть глаза и выйти из полутранса расслабления, в который он почти погрузился. Открыв глаза, Даск растерянно посмотрел на воду: возле его задних копыт плавало что-то зелёное и, по-видимому, чешуйчатое. На секунду Даск подумал, что это чешуйка Спайка, но тут же осознал, что это нечто совсем другое — скорее, у этого был маленький хвост, хвост, который начал медленно двигаться к голове Даска. Когда странный хвост приблизился к мордочке Даска, молодой единорог увидел, как из воды показалась, рядом с хвостом, задняя часть какого-то животного, затем появились два огромных фиолетовых глаза, а за ними длинная морда, что позволило Даску полностью распознать загадочное существо. — КРОКОДИЛ! — завопил Даск в полном ужасе, сильно подпрыгнув и едва не выскочив из ванны. — Гамми! — внезапно вскрикнула Пинки Пай, вдруг появившись из окна ванной и прыгнув к ванне. — П-Пинки, осторожно! Это крокодил! — нервно сказал Даск, настолько испуганный, что на секунду проигнорировал тот факт, что Пинки появилась из ниоткуда прямо из окна. — Это аллигатор, глупенький, я же тебе говорила — это Гамми, мой питомец, — улыбаясь, сказала Пинки, держа аллигатора, которого только теперь Даск разглядел без страха и осознал, что тот больше похож на маленькую ящерицу. — Осторожно, он может укусить тебя, — нервно сказал Даск, понимая, что, хоть этот аллигатор и маленький, он всё ещё опасное животное. — Конечно нет, смотри! — сказала Пинки Пай, открывая пасть маленького аллигатора и показывая, что у него нет зубов. Затем маленький аллигатор прыгнул и начал кусать Пинки Пай в разные места её тела, не причиняя вреда. — П-понятно… — медленно произнёс Даск. Затем оба пони замолчали, а Даск чувствовал, что вчерашнее утро повторяется: слишком много вопросов, чтобы выбрать, с чего начать. — Пинки… Как ты так внезапно появляешься? — наконец спросил Даск, потому что Пинки Пай появилась без предупреждения через окно его ванной. — Ну, моё пинки-чувство предупредило меня, что Гамми будет в чьей-то ванне, а ты единственный из моих лучших друзей, кто точно принимает ванну, так что я взяла вечериночную пушку, выстрелила собой и приземлилась здесь — знаешь, пока Гамми снова не сбежал, — спокойно ответила Пинки Пай, будто всё, что она сказала, было в порядке вещей в этом мире. — Мне нужно действовать быстро, когда Гамми убегает, он очень непредсказуемый, никогда не знаешь, где он появится в следующий раз. — Ну-ну-ну… Полагаю, он очень похож на свою хозяйку… — ответил Даск, пытаясь привыкнуть к выходкам Пинки Пай. — Кстати, разве ты не должна была завтракать с девочками? — Мы закончили, это было недолго. Но отсутствовала не только ты, Рэйнбоу Дэш и Флаттершай тоже не было, так что мы решили позавтракать все вместе в другой день, — ответила Пинки Пай, выдувая мыльный пузырь из мыла, оставшегося в её гриве после прыжка в ванну. — В любом случае, Эпплджек и Рэрити сказали, что зайдут позже — посмотреть, не нужна ли тебе помощь с уборкой библиотеки. — О, понятно… Хм-м… Ладно, последний вопрос: почему ты всё ещё в моей ванне? — спросил Даск, краснея и с усталым видом, осознав, что они провели долгую беседу вместе в ванне. — Не знаю, я подумала, может, ты хочешь принять расслабляющую ванну со мной, — озорно улыбнулась Пинки Пай. — Поверь мне, когда ты рядом, расслабление довольно быстро улетучивается, — ответил Даск, сдаваясь перед выходками Пинки Пай, хватая полотенце и вылезая из ванны. Пинки Пай уже разрушила тот маленький миг покоя, который удалось обрести Даску, и не только это — она ещё и сказала, что Эпплджек и Рэрити скоро придут, отчего Даск снова начал нервничать. «Не то чтобы я не хотел видеть своих друзей, но после того, что случилось вчера… почему-то я начинаю нервничать каждый раз, когда думаю о встрече с ними вместе…» — подумал Даск, заканчивая вытираться и направляясь к двери, чтобы выйти из ванной. — «Может… было бы лучше не видеть их, хотя бы сегодня». — Даск! Сигнал! — внезапно сказала Пинки Пай, всё ещё находясь в ванне: она задрожала, и её грива встала дыбом. — Что-то ударит тебя. — Что? — только и успел сказать Даск, не оборачиваясь к Пинки Пай, так как дверь ванной резко распахнулась и ударила Даска по лицу. — Пинки Пай, ты в порядке? — спросил Спайк, войдя, и только потом осознал, что ударил брата дверью. — Ой, прости. — Почему ты влетел так внезапно, даже не постучав в дверь?! — раздражённо спросил Даск, потирая больной нос. — Ну… после завтрака я возвращался, как вдруг увидел, что Пинки Пай выстрелила собой прямо из пушки и влетела в окно ванной, вот я и поспешил проверить, всё ли с ней в порядке, — ответил Спайк, глядя на брата, а потом на Пинки Пай, которая наконец вылезла из ванны со своим маленьким питомцем-ящерицей. — Пинки, ты пришла, потому что твоё пинки-чувство предупредило тебя? — Ага, всё как я говорила за завтраком, моё пинки-чувство никогда не ошибается, — с широкой улыбкой сказала Пинки Пай. — На этот раз оно предупредило меня, что Гамми здесь, а потом — что Даска что-то ударит. — О… правда? Это очень полезно… — с удивлением сказал Спайк, глядя на свою розовую подругу. — Хватит уже, это всё просто совпадения! — выкрикнул Даск, который уже был в плохом настроении после удара, а тем более после всего этого абсурдного разговора. — Ну, не знаю… девочки, кажется, очень серьёзно относятся к знакам пинки-чувства, — сказал Спайк, почёсывая голову. Затем его глаза расширились — он вспомнил что-то важное. — О, точно, раз вы уже освободили ванную, мне нужно привести себя в порядок для свидания. — …Чего? — совершенно растерянно спросил Даск, пока его брат принимал галантный вид. — Всё верно, я иду на свидание… С Рэрити! — в экстазе, почти готовый закричать, сказал Спайк. — Она пригласила меня на пикник в парк! Сказала, что зайдёт за мной позже, так что мне нужно начинать прихорашиваться прямо сейчас! — Рэрити пригласила тебя… На пикник? — повторил Даск, сомневаясь в словах младшего брата. — Да, хотя… ну, пойду не только я, она ещё сказала… что хотела пригласить и тебя… Но это неважно! Ты будешь моим вторым пилотом в любви! Ты поможешь мне хорошо выглядеть перед тем, как Рэрити придёт! — сказал Спайк, раскрывая план, который обдумывал с тех пор, как Рэрити пригласила его на пикник. Услышав про пикник, Даск вспомнил, что Пинки Пай говорила ему, будто Рэрити и Эпплджек придут сюда, и это снова заставило его нервничать. — Я-я не знаю, смогу ли пойти с тобой… У меня важные дела, — сказал Даск с нервным лицом. — О… Правда?! Это ещё лучше! Тогда я пойду на пикник с Рэрити один! — быстро перейдя от разочарования к радости, сказал Спайк, заходя в ванную и закрывая за собой дверь, оставляя Даска и Пинки Пай одних в коридоре. — Итак… У тебя есть какие-то важные дела? — спросила Пинки Пай, с интересом глядя на Даска Шайна. — Вообще какие-нибудь? — А?! — ответил Даск, не зная, что сказать, ведь это была лишь отговорка, чтобы не встречаться с друзьями. — Н-ну, это… Я… Я-я решил, что хочу исследовать твоё пинки-чувство! — быстро придумал Даск. — О-о-о… Это будет весело! — с широкой улыбкой сказала Пинки Пай, запрыгав от радости. — Д-да… Конечно… — ответил Даск, почёсывая голову и думая, как бы выкрутиться из новой ситуации, в которую себя загнал. Однако, чем больше он думал об этом, тем больше Даск начинал приходить к выводу, что это действительно хорошая возможность узнать немного больше о своей подруге и её странных «способностях», а заодно показать, что наука может доказать ложность всего этого. — Отлично, полагаю, мне придётся провести несколько тестов, чтобы понять, как это пинки-чувство работает у тебя: несколько опытов, двигательных тестов… — начал Даск, направляясь к лестнице и слегка воодушевляясь, давая проявиться своей научной стороне. — О, так ты хочешь провести пару тестов? Тогда я тоже проведу для тебя пару тестов! — с широкой улыбкой сказала Пинки Пай, следуя за Даском. — Погоди, ты хочешь тестировать меня? — растерянно спросил Даск. — Конечно, я тоже хочу узнать о тебе побольше, — ответила Пинки Пай, затем слегка покраснела. — Так я, может быть, смогу узнать, кого из всех нас ты предпочитаешь. — Кого из всех вас я предпочитаю? Ты имеешь в виду остальных девочек? — с недоверчивой улыбкой спросил Даск. — Ты хотела узнать, есть ли у меня лучшая подруга? Я не предпочитаю никого из друзей перед другими. — Да… я хочу узнать… кто твоя лучшая подруга… — с лёгкой иронией сказала Пинки Пай, понимая, что Даск неправильно понял, на что она намекала, говоря, что хочет узнать, кого он предпочитает. — Думаю, это будет легче угадать, чем тебе — пытаться понять, как работает моё пинки-чувство. — Хе-хе, поверь мне, я узнаю — силой науки! — сказал Даск, наконец останавливаясь у подножия лестницы, рядом с Пинки Пай. — В секретную лабораторию! С этими словами Даск потянул за маленький канделябр, который оказался рычагом и открыл маленькую потайную дверь прямо у них под ногами. Затем Даск и Пинки Пай съехали по небольшой горке, проходя сквозь ширму, и наконец приземлились в подвале библиотеки — оба теперь в белых халатах и с огромными лабораторными очками на глазах. — Что это было? Это было очень весело! — восхищённо и взволнованно сказала Пинки Пай, удивлённая потайной дверью и горкой. — Через несколько дней после переезда в библиотеку я обнаружил, что здесь есть маленький заброшенный подвал, так что со временем я прибрался и установил эту секретную дверь, — с гордой улыбкой сказал Даск. — Я всегда хотел иметь секретную лабораторию, даже Спайк не знает об этом месте. Пока Даск говорил, Пинки оглядывалась и видела, что в этой маленькой комнате полно разных научных приборов, совершенно для неё непривычных. Она могла узнать лишь несколько химических образцов среди множества других инструментов. — Наука — это наблюдение, идентификация, описание, экспериментальное исследование и теоретическое объяснение всех явлений, — начал официальным тоном Даск, поправляя свои научные очки и говоря, как учитель на уроке. — Многие пони думают, что наука противоположна магии, но на самом деле они очень похожи. Магия — это всего лишь ещё один процесс, имеющий логическое объяснение, не всё можно объяснить магией, и вот тут в дело вступает наука! Итак, существует много разных видов… Эй! Не трогай это! Даск вышел из своего «режима учителя», когда увидел, что Пинки Пай даже не слушает его, а просто играет с увеличительным стеклом, поднеся его ко рту, глядя на своё отражение и смеясь над собой. Даск лишь приложил копыто к лицу, думая, кто выглядит глупее: его подруга, играющая с увеличительным стеклом, или он сам, полагая, что Пинки заинтересуется чем-то, связанным с наукой. — В любом случае… давай начнём… — наконец сдался Даск, подходя к одному концу подвала и подтаскивая грифельную доску. — Теперь начнём исследование… Название расследования… Затем Даск написал на доске: «Расследование: Правда о пинки-чувстве — Реальность или просто суеверие?» — Эй, моё пинки-чувство — не суеверие, — надувшись, ответила Пинки Пай. — Это просто название исследования, здесь не на что обижаться, — с превосходством ответил Даск. — «Хотя на самом деле я уже знаю, каким будет результат…» — подумал Даск, уверенный, что пинки-чувство — не более чем ряд совпадений. — Хм-м… А мне тоже нужно назвать моё расследование? — спросила Пинки Пай, поджимая губу. — Твоё что? А, да, конечно, как хочешь… — растерянно ответил Даск, затем вспомнив, что его подруга тоже говорила о каком-то расследовании. Тогда Пинки взяла другой кусок мела и написала: «Расследование: Правда о Даске Шайне — Гей ли он?» В маленькой комнате повисло неловкое молчание, пока Даск внимательно перечитывал слово за словом снова и снова, пытаясь осознать, что написала его подруга. — ЧТО?! Почему ты думаешь, что я гей? Это из-за моей фиолетовой шерсти?! Я тут ни при чём! — в ужасе закричал Даск, на секунду вспоминая насмешки, которые получал от других жеребят за свою лавандовую шубку и менее грубые черты лица. — Это просто название расследования, здесь не на что обижаться, — с досадливой улыбкой ответила Пинки Пай, намекая, что её задело то, как сильно Даск сомневается в её пинки-чувстве. — Ну, вообще-то я написала это, просто чтобы подшутить над тобой, но, может, это и правда хорошая тема для изучения… — добавила Пинки Пай с более задумчивым видом. — Ты правда думаешь, что мне могут не нравиться кобылы? — испуганно спросил Даск, обеспокоенный тем, что его подруга могла о нём подумать. — Не знаю, но когда ты проснулся сегодня утром, ты сказал, что тебе снился поцелуй… а потом упомянул Хойти Тойти… Этого достаточно, чтобы заподозрить, — сказала Пинки Пай, вспоминая утренний разговор. — Это были разные сны! Поцелуй, который мне снился, был о том, как я поцеловал Рэрити! — быстро ответил Даск, желая немедленно прояснить это недоразумение. — А? Ты… ты поцеловал Рэрити? — спросила Пинки Пай, проницательно глядя на Даска, будто тщательно анализируя каждое его движение. — А?! Я… Н-ну… да, полагаю, так и есть, — медленно начал отвечать Даск, осознав, что сболтнул лишнего. — Это было вчера… после модного показа, кажется, в тот день много чего случилось, и… и поэтому мне приснилось… Даск внезапно замолчал, когда снова мимолётная головная боль заставила его зажмуриться. — Это неважно, я не хочу сейчас об этом говорить, — добавил Даск, слегка тряхнув головой, чтобы прояснить мысли. «Что это было? Мне показалось, или рог Даска только что сверкнул?» — растерянно подумала Пинки Пай, не уверенная в том, что увидела. В конце концов, она решила, что это, должно быть, её воображение. — Главное, чтобы ты знала — это были разные сны! Мне бы никогда не приснился поцелуй с Хойти Тойти или каким-либо другим жеребцом! — решительно сказал Даск, чтобы у Пинки не осталось сомнений в его ориентации. — Знаешь, я поддерживаю ЛГБТ-сообщество, но я не такой, — быстро добавил он, чтобы Пинки не подумала, что он ещё и нетерпимый. — Хм-м… Ну, если тебе нравятся кобылы, может, есть способ это доказать, — наконец сказала Пинки, на мгновение задумавшись и бросив мимолётную озорную улыбку. Затем Пинки Пай усадила Даска на стул, а сама встала перед ним, не слишком далеко, пристально глядя на него. — Скажи мне, какое из твоих чувств ты хочешь, чтобы я проверила? — с игривым взглядом спросила Пинки Пай, медленно приближаясь к Даску. — Что? Я-я не понимаю, — сказал Даск, слегка краснея, видя этот озорной взгляд Пинки Пай. — Я имею в виду, что жеребцы очень легко реагируют на прикосновения кобылы, — сказала Пинки, останавливаясь и медленно касаясь собственной шеи одним копытом. — Скажи мне, ты хотел бы, чтобы я прикоснулась к тебе… в каком-нибудь особенном месте? — А?! — сильно покраснев, выдохнул Даск. — Хотя жеребцы ещё и очень визуальны, в отличие от кобыл. Иногда достаточно увидеть кобылу в определённой позе, чтобы их… взбудоражить, — сказала Пинки Пай, продолжая свою медленную и провокационную походку, уже оказавшись прямо перед Даском. — Есть ли поза, на которую ты хотел бы посмотреть? — О-о чём ты говоришь? — совершенно красный и нервный, спросил Даск. — Мы, кобылы, более эмоционально выразительны, а жеребцы могут возбудиться даже от одного запаха или звука кобылы, — продолжала Пинки Пай, обходя Даска кругом, пока тот неподвижно сидел с совершенно красным лицом, невольно вдыхая мягкий сладкий аромат, исходивший от её гривы, когда она проходила мимо, и слушая её нежный голос, который в этот самый миг казался сексуальнее обычного. Пока Даск терялся в мыслях, борясь со своими безумными фантазиями из-за речей Пинки Пай, она подошла к нему сзади и без предупреждения мягко дунула ему в одно ухо. — А-а-а! — вздрогнув, закричал Даск, подпрыгнув и упав на пол, хватаясь за ухо, в которое дунула Пинки Пай, и тщетно пытаясь успокоиться, чтобы его лицо перестало пылать от смеси нервов и возбуждения. — Что случилось? — невинно спросила Пинки Пай со своей обычной улыбкой. — Т-ты… ты… ты собиралась… — краснея до ушей, сказал Даск, пытаясь придумать хоть что-то, хотя на самом деле Пинки Пай даже не прикоснулась к нему. — Я просто подошла к тебе и рассказала, как жеребцам нравятся разные типы кобыл. А ты что подумал? Подумал, что я подойду и прикоснусь к тебе или сделаю перед тобой сексуальную позу? Ого, какое у тебя воображение! — насмехалась Пинки Пай, пока жеребец продолжал краснеть всё сильнее. — Но теперь, полагаю, это доказывает мою точку зрения: тебя определённо привлекают кобылы, только у жеребцов бывает такое извращённое воображение, — с улыбкой добавила Пинки Пай, легонько постучав Даска по лбу. После слов Пинки Даск лишь громко захлопнул рот и издал тихое фырканье от смущения, потому что прекрасно понимал, что Пинки Пай спровоцировала его, но не мог сказать это вслух — ведь она была права: она к нему не прикасалась. Всё это заставило Даска чувствовать себя смущённым, но и немного облегчённым, так как, похоже, Пинки всего лишь подшучивала над ним и никогда по-настоящему не считала его женственным пони, несмотря на его фиолетовую шерсть; хотя последнее было лишь в голове Даска, и Пинки никогда такого не говорила. «Даск всегда краснеет в таких ситуациях… Он определённо что-то чувствует, но… может, он не хочет этого или, хуже того, не может признать…» — подумала Пинки Пай с сомнением на лице. — «Может… мне стоит быть более прямой». — Что-то не так? — с любопытством спросил Даск, видя, что Пинки о чём-то думает. — Я просто подумала, что, может, стоит поставить всё на карту — всё или ничего… — сказала Пинки Пай, глядя в потолок и сохраняя задумчивый вид, в то время как Даск смотрел на неё с сомнением, не понимая, о чём говорит его подруга. — Ты любишь заключать пари? — с любопытством спросил Даск о возможной плохой привычке своей подруги. — Нет, потому что я всегда выигрываю, — с улыбкой ответила Пинки Пай. — В любом случае, как насчёт того, чтобы продолжить твоё расследование? — внезапно меняя тему, добавила Пинки Пай. — Моё что? А, да! Моё расследование, — сказал Даск, вспоминая настоящую причину, по которой оба оказались в подвале библиотеки, быстро возвращаясь в свой профессорский режим и радуясь, что снова надел лабораторный халат. После этого Даск немного прибрался в подвале, чтобы освободить больше места, и расставил кое-какие редкие приборы для начала изучения пинки-чувства, счастливый наконец-то пустить в ход хоть часть этих малоценных научных инструментов. «Я покажу Принцессе, что это того стоило», — с улыбкой думал Даск, вспоминая, как Принцесса Селестия говорила ему о ненужности этих машин. — «Я покажу тебе, что однажды наука сравнится с магией по полезности для пони». — Сначала используем вот это, — сказал Даск, подтаскивая большой аппарат, который выбрасывал рулоны бумаги с нарисованной зигзагообразной линией. Этот аппарат был соединён кабелем со странным шлемом в форме дуршлага, с несколькими лампочками, который Даск закрепил на голове Пинки Пай. — Что это? — спросила Пинки Пай с широко раскрытыми от любопытства глазами, слегка посмеиваясь над странным устройством у себя на голове. — Это полиграф, он измеряет изменения пульса, дыхания и других нервных импульсов в тебе, — гордо сказал Даск. — Он измерит твою реакцию, когда эти так называемые предсказания твоего пинки-чувства случаются, и покажет мне, происходит ли с твоим телом что-то сверхъестественное или нет. — О-о-о-о… Оки-доки, — с широкой улыбкой ответила Пинки Пай. Прошло время. Даск то и дело поглядывал на полиграф, а Пинки Пай стояла как статуя, казалось, уже несколько часов, с выражением лица, показывавшим, что она изо всех сил пытается сосредоточиться. — Давай же, чего ты ждёшь? Вызови один из этих своих приступов, — раздражённо сказал Даск, видя, что ничего не происходит. — Я не знаю, как это сделать, я же говорила — они просто приходят и уходят, — пожав плечами, ответила Пинки Пай. — Уф, ладно, давай попробуем другое устройство. Нет, стой! Оно не сработает, потому что ничего не покажет, если у тебя не будет одного из твоих капризных пинки-сигналов! — раздосадованно сказал Даск. Разочарование Даска быстро росло: сначала он был в восторге от мысли наконец-то использовать всё своё оборудование, и на секунду ему даже захотелось найти в «пинки-чувстве» подруги что-то необычное, что-то, что можно было бы исследовать — что угодно! Но единственное, о чём начинал думать Даск, — что он выставляет себя дураком и что его наставница была права. Он уже представлял себе насмешливое лицо Принцессы, смеющейся и говорящей, насколько бесполезна наука в мире магии и как абсурдно было покупать эти безумные научные приборы. «Каждую неделю я отправляю Принцессе письма о моих друзьях и наших приключениях — просто истории, ничего, что можно было бы назвать настоящим исследованием, а когда я наконец думаю, что могу провести реальное исследование, ничего не выходит!» — думал Даск, раздражённый собой и вспоминая, как его письма Принцессе с объяснениями успехов в магии дружбы превратились из квазинаучных объяснений в простые рассказы о его злоключениях. Принцесса поздравляла его с этим, но он всё равно чувствовал неудовлетворённость собой, как и подобает хорошему учёному пони. — Может, подождём ещё немного и посмотрим, не случится ли что-нибудь, — сказала Пинки Пай, немного удивлённая внезапным разочарованием Даска. — Я не собираюсь торчать здесь весь день в ожидании того, что, возможно, никогда не случится, — раздражённо ответил Даск. Затем уши обоих пони поднялись, когда они услышали шаги наверху, а потом и голоса, которые, к сожалению, было трудно различить из подвала. — Может, это Эпплджек и Рэрити, наверное, они уже пришли, — с улыбкой сказала Пинки Пай. — Только этого мне не хватало! — пробормотал Даск, невольно произнеся это вслух с выражением досады, но на этот раз смешанной с беспокойством. И снова Даск зажмурил один глаз от мимолётной мигрени. — Я пойду посмотрю, — сказала Пинки Пай, направляясь к лестнице. — Я не хочу, чтобы ты уходила, я хочу, чтобы ты осталась здесь, и мы раз и навсегда разобрались с тем, зачем пришли сюда! — серьёзно сказал Даск, потирая голову из-за головной боли. Пинки Пай несколько секунд смотрела на Даска без всякого выражения, но с глубоким взглядом, будто анализируя его с хвоста до головы. — Слушай, я даже не знаю, как работает моё пинки-чувство. Иногда нужно просто верить в вещи, даже если не можешь их разгадать, — сказала Пинки Пай с маленькой спокойной улыбкой. — Ты не можешь ожидать, что я поверю, будто у тебя есть какое-то странное магическое чувство, которого нет ни у кого другого, я не поверю ни во что, что нельзя объяснить, — раздражённо ответил Даск, злясь из-за головной боли, которая, казалось, только усиливалась. — А как же любовь? — спросила Пинки Пай. — А? — удивлённо сказал Даск, отбросив мысли о пинки-чувстве, о друзьях наверху и о насмешках наставницы, и по мгновенному совпадению его головная боль тоже прошла, когда он перестал думать обо всём, что его тревожило. — Любовь нельзя увидеть, но если ты можешь в неё верить, может, в объяснении нет необходимости, правда? — с улыбкой спросила Пинки Пай. — Я-я… Не знаю… — сказал Даск, опуская взгляд и слегка растерявшись, размышляя, способен ли он ответить на это, ведь… испытывал ли он когда-нибудь настоящую любовь? Возможно, ответ был бы… — Или в дружбу, её тоже нельзя увидеть, но она существует без каких-либо объяснений, — сказала Пинки Пай, заметив растерянное выражение лица Даска и помогая ему понять. — Хм-м… О, да, полагаю, так и есть, — гораздо быстрее, чем прежде, ответил Даск, сразу же подумав о своих любимых друзьях. — Можно мне начать моё исследование? — внезапно, как всегда улыбаясь, спросила Пинки Пай, приближаясь к доске. — Твоё исследование? — растерянно повторил Даск, слегка ошеломлённый внезапными переменами тем разговора. — Да, помнишь, ты сказал, что проведёшь несколько тестов на мне, а я — на тебе. Исследование о том, нравятся ли тебе кобылы, было просто чтобы подразнить тебя, — сказала Пинки Пай, стирая с доски то название, что написала в качестве своего расследования, и выводя: «Расследование: Дасковы Невзгоды». — Что это значит? — растерянно спросил Даск, указывая на то, что только что написала Пинки Пай. — То, что там написано, — сказала Пинки Пай, снимая с головы странный шлем, который надел на неё Даск, и беря в копыто… пёрышко, с широкой и слегка пугающей улыбкой. — Теперь моя очередь провести несколько тестов. Последовавшее было действительно странным, ведь даже сам Даск не мог понять, как он согласился на происходящее. Теперь он сидел на стуле, все его четыре копыта были привязаны к стулу, а Пинки Пай пристально смотрела на него с широкой улыбкой. — Ч-что ты собираешься делать? Какой эксперимент требует, чтобы я был связан? — обеспокоенно спросил Даск, пока Пинки Пай запустила копыто в свою гриву и вытащила какой-то предмет. Как только Даск увидел, что Пинки достала из гривы, он покрылся холодным потом, его лицо наполнилось тревогой, и он задёргал копытами, пытаясь освободиться. — Ничего хорошего, фуфуфу… — зловеще засмеялась Пинки Пай, поднимая предмет, который достала из гривы, и быстро ткнула им Даска в рёбра. — ХА-ХА-ХА! НЕТ! ПЕРЕСТАНЬ! Ха-ха-ха! — начал безудержно смеяться Даск после того, как Пинки «пронзила» его добытым оружием. Пером, которым она начала щекотать Даска повсюду. Пинки Пай принялась щекотать Даска пером, потом двумя, и так продолжала водить пёрышками по разным частям его тела, пытаясь найти «болевые точки» и вызвать ещё больше смеха, в то время как лавандовый единорог не мог перестать хохотать, потому что был чрезвычайно щекотлив. — Перестань! Ха-ха-ха! П-пожалуйста, перестань! Ха-ха-ха! Э-это не- ха-ха! Это не имеет никакого отношения к твоему эксперименту! Ха-ха-ха! — сквозь смех выдавил Даск, пытаясь заставить Пинки Пай остановиться. Тут Пинки Пай остановилась и посмотрела на доску. — О, ты прав, я ошиблась, — сказала Пинки Пай, подходя к доске и меняя несколько букв. — Вот так. Затем Даск снова прочитал на доске, где Пинки Пай изменила несколько букв, и увидел название: «Расследование: Снятие Даскова стресса». — Снятие стресса? Ты думаешь, у меня стресс? — удивлённо спросил Даск. — Думаю, да, — пожав плечами, сказала Пинки Пай. — Вчера ты не мог уснуть, тебе пришлось применить заклинание, которое используется только в крайних случаях стресса, сегодня у тебя несколько раз болела голова, и ты, кажется, очень легко раздражаешься, — с улыбкой добавила Пинки Пай, теперь уже она надела очки и говорила в «режиме учителя». Даск удивлённо посмотрел на Пинки Пай, а затем опустил голову с обеспокоенным видом, потому что то, что говорила Пинки Пай, было правдой: все эти тревоги, что мучили его, довели его до стресса настолько, что это заметила даже его подруга. — Я не уверена, в чём причина, — добавила Пинки Пай, снова поднимая перо и глядя на Даска с озорной улыбкой. — Но, что важнее, я хочу решить проблему, а ты уже знаешь, какое лучшее лекарство. Затем Пинки Пай начала новую атаку и снова принялась щекотать Даска. Смех снова взорвался в подвале, а Даск, казалось, смеялся ещё охотнее, после того как Пинки объяснила истинный смысл своих действий. Хотя щекотка не давала ему полностью сосредоточиться, кое-что Даск понимал ясно: он действительно ценит, что у него есть такая подруга, как Пинки Пай, которая помогает ему даже против его воли и замечает то, чего он сам в себе не замечал. Пока Пинки Пай продолжала свой сеанс щекотки, на секунду взгляд Даска встретился со взглядом его подруги, и жеребец покраснел, увидев, что смеётся не только он, но и Пинки Пай — оба играли и наслаждались обществом друг друга, словно жеребёнок и кобылка, играющие вместе без всяких забот. Именно в этот момент Даск вспомнил свой разговор с Пинки этим утром и то, как она лежала рядом с ним, потому что относилась к нему так же, как к другим своим друзьям. «Если бы Спайк делал это со мной, что бы я делал?» — подумал Даск, и на его лице появилась зловещая улыбка. С тихим «Пуф!» Даск телепортировался, освободившись от стула и появившись позади Пинки Пай. Затем его рог засиял, и перед ним возникли пять магических пёрышек. Даск мстительно улыбался, а Пинки Пай лишь смотрела на него с нервной улыбкой, понимая, что её ждёт. Оба пони бросились друг на друга, орудуя своими пёрышками, чтобы щекотать друг друга, прыгая и нависая друг над другом, водя пёрышками и заставляя другого смеяться так сильно, как только можно. — Ха-ха… Ладно… Хватит… хе-хе… — наконец сказал Даск, когда его рёбра уже не выдерживали боли от такого смеха, и упал на живот, а Пинки Пай упала на Даска сверху. — Хе-х… хе-хе… Так ты сдаёшься? — с огромной улыбкой сказала Пинки Пай, тоже задыхаясь от смеха. — Да, сдаюсь, — с улыбкой сказал Даск, чувствуя тепло своей подруги на своей спине, но не видя её лица, потому что оба лежали крест-накрест, и Пинки была сверху. Затем Даск изобразил более спокойную улыбку и закрыл глаза. — Спасибо, думаю, мне это было нужно. Кстати, то, что ты сделала, всё равно не является исследованием, ведь ты должна что-то обнаружить после эксперимента, но ты уже знала, что мне нужно, ещё до того, как начала. — Это неправда, я кое-что обнаружила, — сказала Пинки Пай, немного смещаясь, так что её голова оказалась рядом с головой Даска, и затем она мягко прикусила его левое ухо. — Я обнаружила твоё слабое место. Как только Пинки Пай укусила Даска за ухо, жеребец обмяк, будто все его мышцы перестали слушаться, оставив его в состоянии полного расслабления. — Хе-хе, — нежно засмеялась Пинки Пай, покраснев при виде того, как на лице Даска наконец появилась естественная и расслабленная улыбка. --- Словно по команде, оба пони одновременно поднялись и сели на пол, как будто оба понимали, что сейчас подходящее время побыть рядом, но без того, чтобы на поверхность вышло что-то более интимное. И всё же они сидели, опираясь спинами друг на друга, не видя лица другого, но всё ещё ощущая успокаивающее тепло на своей шерсти. — Ты потрясающая, кажется, ты всегда знаешь, что мне нужно, даже если я сам этого не знаю, — сказал Даск, глядя в стену и слегка краснея от своих слов. — Это потому, что мы хорошая пара, знаешь, как горошек и морковка, — ответила Пинки Пай с такой же улыбкой и таким же румянцем, как у Даска. — Хе-хе, это точно, — с улыбкой сказал Даск. — «Это точно»… — повторила Пинки Пай в уме, прежде чем закрыть глаза и медленно вздохнуть. — Даск. — Да? — Ты хочешь быть моим особенным-пони?