Даск Шайн в поисках счастья \ Dusk Shine in pursuit of Happiness

Глава 36 — Проклятие Пинки Пай — Даск… Даск… — послышался отдалённый голос. — Ммм? — пробормотал Даск, медленно открывая глаза и потирая голову, с явным выражением растерянности на морде. — Ты в порядке? Я рада, что ты очнулся, я уже начала пугаться, — произнёс тот же голос, на этот раз став отчётливее для Даска, подтверждая личность его обладательницы, когда он полностью открыл глаза и увидел свою розовую подругу. — Пинки Пай? Что случилось? Где…? — спросил Даск в замешательстве, осознав, что находится в подвале библиотеки, и тут же вспомнив всё, что произошло: почему он там оказался и что он там делал с Пинки. — Стой, что произошло?! — добавил Даск, всё ещё сбитый с толку, пытаясь вспомнить последнее, что он сделал перед тем, как, судя по всему, провалиться в сон. — Я не уверена, — ответила Пинки Пай, испытывая облегчение от того, что Даск проснулся, но всё ещё беспокоясь о том, что только что увидела. — Мы прижались друг к другу в разговоре, как вдруг ты потерял сознание, а твой рог начал сиять и искриться. — Что? — недоверчиво переспросил Даск, состроив растерянную гримасу. — С чего бы мне терять сознание… — Тут Даск умолк и затих с задумчивым видом, пока внезапно его глаза не расширились от удивления. Мгновенно Даск применил свою магию и притянул к себе книгу, которую Пинки Пай тут же узнала — это была та самая книга, что она нашла на кровати Даска, когда легла рядом с ним. Затем Даск быстро отыскал страницу с заклинанием, которое использовал прошлой ночью. — Должно быть, это оно! — сказал Даск с обеспокоенным видом. — Как я тебе говорил, вчера я использовал это заклинание, оно называется «Заклинание Ментального Расслабления». Оно работает только для единорогов и должно направлять магию в рог автоматически, когда разум сильно утомлён или напряжён, заставляя рог светиться, а пони — мгновенно проваливаться в сон, чтобы избежать ненужного стресса, — произнёс Даск, зачитывая описание заклинания и вспоминая, как прошлой ночью он прочитал это заклинание и мгновенно уснул. — Стресса? — повторила Пинки Пай обеспокоенным шёпотом, вспомнив, что на самом деле читала это описание, когда брала книгу, но сам Даск сказал ей не волноваться об этом. — Хм… Оно действует всего двенадцать часов, но теперь, когда я думаю об этом, вчера я лёг поздно именно потому, что не мог уснуть. Полагаю, я всё ещё был под остаточным действием заклинания, наверняка у него оставалось ещё несколько минут эффективности, — добавил Даск, глядя на часы на стене. — Я не понимаю, я думал, что после той войны щекотки, что мы устроили, я перестал быть таким напряжённым. Я… Хм… Стой! Мы сидели, и ты… Ты спросила меня о чём-то…? Не могу вспомнить… Пинки Пай взглянула на Даска с удивлением и испугом, но быстро отвела взгляд, чтобы Даск её не увидел. Затем она закрыла глаза с обеспокоенным видом и вздохнула, чтобы успокоиться и подумать секунду, прежде чем заговорить. — Я… Я скажу тебе, но сначала я хочу задать тебе вопрос, — сказала Пинки Пай, пытаясь улыбнуться, как всегда, хотя всё ещё можно было заметить, что она немного нервничает. — Ты помнишь, что когда мы сюда упали, я спросила тебя, нравятся ли тебе… нравятся ли тебе кобылы? — Что-?! Опять ты об этом?! — отреагировал Даск, покраснев и бессознательно сжавшись, словно пытаясь скрыть свой большой комплекс из-за лавандового окраса шерсти и того, что его называли женственным. — Я знаю, что тебе нравятся кобылы, просто мне было интересно… Почему ты ничего не предпринимаешь с нами? С твоими подругами… В смысле, ты жеребец, которого постоянно окружают кобылы, но кажется, что… ты не испытываешь к нам интереса… как к кобылам, — спросила Пинки Пай, слегка покраснев, и выглядела она любопытно, но серьёзнее обычного. От слов Пинки Пай Даск широко раскрыл глаза, совершенно удивлённый, затем медленно покраснел и опустил голову, чтобы не смотреть Пинки Пай в глаза. — Д-дело не в том, что я не нахожу вас привлекательными… — сказал Даск, глядя вниз и бессознательно улыбаясь. — Каждый раз, когда я слышу твой смех, мне кажется, что мой день становится ярче и все мои тревоги уходят… Или когда Рэрити проходит мимо, и я чувствую её нежный аромат, который пробуждает меня… или когда я вижу прекрасные аквамариновые глаза Флаттершай… Крепкие бока Эпплджек… Я знаю, что джентльмену не подобает говорить такие слова, но для меня… вы все — самые красивые кобылы, которых я когда-либо встречал, и я не могу не думать об определённых вещах иногда, когда я с вами… Пинки Пай внимательно слушала слова Даска и чувствовала, как её сердце начинает биться чаще, слыша такие слова… Но её глаза расширились от удивления, когда она увидела, что из рога Даска выскочила маленькая искра. — Дело не в том, что я не думаю о вас как о кобылах, но я продолжаю думать о вас как о подругах! — сказал Даск, и его улыбка сменилась испуганным выражением, в то время как он не замечал, что его рог начал выбрасывать ещё больше искр. — Вы все мои подруги, и если я… И если я-! В этот самый момент Пинки Пай прыгнула перед Даском и нежно коснулась кончика его левого уха, как раз тогда, когда рог Даска начал светиться и, казалось, заклинание, что Даск наложил на себя прошлой ночью, снова подействует. Однако, как только Пинки Пай коснулась «слабого места» Даска, он мгновенно успокоился и опустил голову с совершенно расслабленным видом и высунутым языком. «Чуть не случилось… Должно быть, именно это и произошло, когда я спросила, не хочет ли он быть моим жеребцом-другом, — подумала Пинки Пай с задумчивым видом, продолжая поглаживать копытами ухо Даска. — Ему не обязательно было договаривать то, что он собирался сказать, я точно знаю, о чём он думал…» Пинки увидела страх в глазах Даска и поняла, что это не просто какой-то страх, это был страх потерять что-то дорогое. Но чем она могла рисковать, если бы Даск влюбился в одну из её подруг? Был только один ответ — именно этим, потерять эту дружбу, чтобы та, в которую он влюбится, перестала быть ему подругой. Это могло показаться банальным и глупым, но Пинки быстро поняла, что это не так просто, и даже у неё самой не было ответа, ведь она тоже не влюблялась. Так что, если бы она стала девушкой Даска… Изменились бы их отношения? Перестали бы они быть друзьями, чтобы стать кем-то другим? Этого нельзя было утверждать наверняка, но было ясно, что это подразумевало нечто иное, нечто неизвестное. А для того, кто так недавно оказался в мире дружбы, как Даск Шайн, остановиться, едва обретя подругу, чтобы превратить её во что-то неизвестное, — вот что действительно пугало молодого жеребца. «Возможно, чувства Даска ещё не готовы к этому. Даже когда я думаю об этом, мне самой немного страшно сделать этот шаг! А для Даска, который только что открыл для себя дружбу и всё ещё не понимает любви… Это как если бы он едва научился ходить, а теперь его просят пробежать марафон… — подумала Пинки Пай, прикусив губу, когда ей показалось, что она лучше понимает чувства Даска. — Если я заставлю его принять решение о любви, это может оказаться палкой о двух концах, как только что случилось, когда он просто перенапрягся… Если я спрошу его снова, он может отказаться, может просто убежать, или, ещё хуже, согласиться, просто чтобы не ранить меня, или потому, что сам не уверен в своих чувствах, но пока Даск не прояснит свои собственные чувства, вопросы о любви будут только ранить его». — Ч-что-то плохое случилось? Ты очень задумчивая, — медленно спросил Даск, приходя в уныние после того, как Пинки Пай перестала поглаживать его слабое место, всё ещё размышляя. — Ничего, не волнуйся, — ответила Пинки Пай со своей обычной улыбкой. — Кстати, о чём мы говорили…? Ах да! Ты спросила меня о том, что сказала мне перед тем, как я уснул, — спросил Даск, глядя на Пинки с улыбкой, словно заклинание частично сработало, и он снова забыл последние секунды разговора перед тем, как перенапрячься. — Ах, да. Ну… Хм… Думаю, я предпочту не повторять этого, по крайней мере, пока, — ответила Пинки Пай с немного грустной улыбкой, думая, что для Даска будет лучше, если у него не будет больше забот, чем уже есть. На ответ Пинки Пай Даск открыл рот, чтобы возразить, но Пинки Пай опередила его. — Я не скажу тебе, что я тебе сказала, но я скажу тебе, что ты пробормотал во сне, — добавила Пинки Пай. — Что?! Я… Я что-то говорил, пока был в отключке? — спросил Даск немного обеспокоенно. — Да. Ты назвал несколько имён, — сказала Пинки Пай, надевая очки, которые Даск обычно носил в режиме учителя, и усаживая Даска на стул, а сама села на другой напротив него. — Я не психолог, но думаю, что имена, которые ты назвал, связаны с твоим состоянием стресса, — добавила Пинки Пай, поправляя очки и делая вид, что записывает что-то в блокнот. — Какие имена я назвал? — спросил Даск, немного испуганный, полагая, что уже знает ответ. — Ты пробормотал имя принцессы, — сказала Пинки Пай с задумчивым лицом. — Ты также упомянул имя Шайнинг Армор… А ещё Хойти Тойти. Даск удивлённо посмотрел на Пинки Пай, а затем опустил голову с грустной улыбкой. Всё, из-за чего он переживал, казалось безумным, но после того, что случилось с заклинанием и потерей сознания, а затем Пинки Пай назвала именно эти имена… Всё это было неопровержимым доказательством! — Боже… похоже, ты права, похоже, я и правда немного напряжён. В конце концов, только вчера мне снились они все, — сказал Даск, нахмурившись. — Кто такой Шайнинг Армор? Мне кажется, я слышала это имя раньше, — спросила Пинки Пай. — Это мой старший брат, — ответил Даск, всё ещё не поднимая головы. — А почему мысли о нём вызывают у тебя стресс? — спросила Пинки Пай, внимательно глядя на Даска. — Я не знаю… В смысле, в отличие от Спайка, с Шайнингом… ну, всё сложнее. Он мистер Совершенство, а я… я просто становлюсь невидимкой, когда он рядом… — ответил Даск, чувствуя, что говорит честно, сам того не осознавая. — Комплекс неполноценности… — пробормотала Пинки Пай, записывая в свой блокнот, как и всякий хороший психолог. — У меня нет комплекса неполноценности! Хм… ну, может быть, немного, но у меня никогда не было бессонницы из-за того, что я чувствую к брату. Думаю, это не имеет никакого отношения к тому, что происходит со мной сейчас, — быстро сказал Даск, становясь оборонительным. — А почему ты, по-твоему, назвал имя Принцессы Селестии? — сказала Пинки Пай, глядя в свой блокнот так, будто не слышала последнего замечания Даска. — А? Я-я… Я тоже не знаю… — ответил Даск, поднимая взгляд на Пинки, которая просто смотрела на него как статуя. — Возможно, это… потому что я боюсь её разочаровать. То есть, когда она попросила меня изучать магию дружбы, я думал, что смогу сделать великое исследование о том, как работает дружба и как она влияет на пони и магию. Но… в последнее время я чувствую, что мои исследования не продвигаются и что я не могу сделать доклад первого класса, как ожидал. Теперь я только отправляю ей письма, рассказывая анекдоты, и боюсь думать, что могу её разочаровать… — Страх неудачи… — снова пробормотала Пинки Пай, записывая в свой блокнот. — Я… У меня нет… Хм… ну… — пробормотал Даск в ответ, не решаясь полностью отрицать то, что говорила его подруга. — А что насчёт Хойти Тойти? — спросила Пинки Пай, снова поправляя очки. — Ты чувствуешь вину за то, что ударил его без причины? — А? Нет, ну, да. Да, мне жаль, что я его ударил… — сказал Даск, поднимая взгляд, и снова его опуская. — Но… — добавила Пинки Пай, догадываясь, что есть что-то ещё, что беспокоит Даска. — Я думаю… Думаю, меня беспокоит кое-что другое… — сказал Даск, пытаясь посмотреть на Пинки Пай, но отводя взгляд. — Правда в том, что меня пугает, что я меняюсь. До приезда в Понивилль я бы никогда не ударил кого-то, я посвящал себя только учёбе, но с тех пор, как я сюда приехал, я чувствую, что изменился во многих отношениях… и переломным моментом стало то, что я сделал с Хойти Тойти. Я никогда раньше так не поступал, не думая, и никогда не испытывал такой слепой ярости… — Страх перемен, фаза отрицания… — сказала Пинки Пай, снова записывая в блокнот. — Хфф… Полагаю, так и есть… ты права. Ух ты, да ты хороший психолог! Кто бы мог подумать! — сказал Даск с маленькой облегчённой улыбкой, осознав, что сказал многое, сам того не заметив. — Так каков вердикт? Как мне перестать думать обо всём этом? — добавил Даск, пытаясь увидеть диагноз, который Пинки Пай записала в свой блокнот, пока он говорил. — Я не знаю, я просто рисовала котёнка, — сказала Пинки Пай с улыбкой, показывая Даску блокнот, где вместо слов Даск обнаружил, что Пинки рисовала лишь плохой рисунок толстого кота. — Серьёзно? — сказал Даск раздражённо. — Ну, хороший психолог просто слушает и позволяет пациенту выговориться. Часто всё, что нужно, — это поговорить о своих проблемах, — сказала Пинки Пай, снова поправляя очки и говоря более серьёзно. — К тому же, твои проблемы не так уж сложно решить. — Что ты имеешь в виду? — спросил Даск. — Что касается твоего брата, это нормально чувствовать себя немного запуганным его успехом, но вместо того, чтобы смотреть на его достоинства, ты должен увидеть свои собственные и понять, что ты особенный во многих других вещах. Что касается принцессы, я почти уверена, что она никогда не говорила тебе, что разочарована в тебе, это лишь твои собственные беспочвенные страхи; что тебе следует сделать, так это перестать так много требовать от себя, потому что я уверена, что принцесса гордится тобой и тем, что ты делаешь. Хойти Тойти — ну, это нормально злиться на пони, который, как ты думал, обидел твою подругу. Защищать подругу — это нормально! Если ты никогда раньше не испытывал такого, то это потому, что у тебя никогда не было подруг, которыми бы ты дорожил, и ты осознаёшь, что ты уже не тот пони, который только приехал в Понивилль. Но меняться — это не плохо, часто это к лучшему; ты меняешься, но только потому, что становишься лучшим пони». После того как Пинки закончила свою длинную речь, она сняла очки и уставилась на Даска с широкой улыбкой, в то время как Даск просто смотрел на неё огромными глазами, совершенно поражённый глубоким анализом всех его тревог, сделанным за какие-то несколько секунд. — Ну как? Я молодец, правда? — добавила Пинки Пай самоуверенно, улыбаясь. — Я-я думаю, ты права… — сказал Даск, приходя в себя и продолжая обдумывать каждое слово из того, что сказала Пинки Пай, осознавая, что каждое её слово было верным. — Думаю, я всегда это знал, но так как никогда ни с кем об этом не говорил… — Нехорошо держать проблемы в себе, помни, что для этого у тебя и есть друзья, — улыбнулась Пинки Пай. — Но я всё ещё не понимаю… То есть, проблемы, которые у меня есть с братом, или моя неуверенность в том, что я студент принцессы, они у меня уже много лет, и то же самое я чувствую по поводу перемен с тех пор, как приехал в Понивилль, — сказал Даск с сомнением во взгляде. — Почему это вызвало у меня стресс именно сейчас? — Хм… ну, наверняка всё накопилось, и всё взорвалось с тем ударом, что ты нанёс Хойти Тойти, и с последним поцелуем, — сказала Пинки Пай задумчиво. — Поцелуем? — спросил Даск. Пинки Пай быстро расширила глаза и осознала свою ошибку. Она кое-что скрывала от Даска, что-то, в чём не была уверена, стоит ли ему рассказывать или нет, но раз уж она это уже сделала, она подумала, что лучше будет рассказать Даску. — Да… дело в том, что ты не только назвал имя принцессы, своего брата и Хойти Тойти, пока был в отключке, — медленно сказала Пинки Пай. — В конце ты также сказал… Эпплджек… Пинки Пай… Флаттершай… Рэрити, и потом ты проснулся. — Я… Я назвал вас всех? Почему? Вы не вызываете у меня стресс, по крайней мере, я так не думаю, — сказал Даск растерянно, хмурясь и глядя в пол, обдумывая ответ, который он не мог увидеть. «Разве ты не видишь?! Это порядок, в котором мы тебя целовали! У тебя есть сомнения в том, что ты чувствуешь!» — подумала Пинки Пай с грустным видом, пока Даск её не видел. Пинки Пай не хотела говорить это Даску, потому что это причиняло боль. Даск менялся во многих отношениях, и это включало то, что он чувствовал к ним, но, как она уже выяснила, пока он не поймёт, чего он на самом деле хочет и что чувствует, единственное, чего она и её подруги добьются, если будут настойчиво приближаться к Даску, — это вызовут у него стресс и причинят ему боль. — Знаешь, вероятно, это из-за наличия лучшей подруги, — наконец сказала Пинки Пай с маленькой вымученной улыбкой, увидев, что Даск, похоже, мучается головной болью после стольких размышлений о том, почему мысли о подругах вызывают у него стресс. — Ты помнишь, я говорила тебе, что в эксперименте я узнаю, кого ты предпочитаешь? Наверняка это тоже вызвало у тебя стресс, ну, знаешь, от понимания того, кого ты предпочитаешь… как лучшую подругу. — Ты думаешь, что незнание того, кто моя лучшая подруга, вызывает у меня стресс? — недоверчиво повторил Даск. — Хм… Возможно, ты права… Но как мне это решить? — Ну, я думаю, лучшее, что ты можешь сделать, это — О-о-о-ох! — ответила Пинки Пай, пока её не прервал собственный возглас, когда она начала трястись. — Моё пинки-чувство! Что-то собирается тебя ударить! — Что? Опять ты об этом?! — спросил Даск немного раздражённо, ведь они провели всё это время без каких-либо из этих предполагаемых приступов Пинки Пай, настолько, что Даск почти забыл, что это было изначальной причиной, по которой они находились в подвале. Когда Пинки Пай перестала трястись, Даск странно посмотрел на неё, затем вспомнил, что, несмотря на его неверие, каждый раз, когда у Пинки случался этот тремор, в итоге что-то ударяло его. Так что, всё ещё твёрдый в своём убеждении, что это всего лишь безумные совпадения, Даск осмотрелся по сторонам и подождал несколько секунд, прежде чем заговорить. — Видишь? Я же говорил, ничего не случилось, — сказал Даск с самодовольной улыбкой. — Будь осторожен. Ты должен серьёзнее относиться к моему пинки-чувству, — ответила Пинки Пай, оглядываясь по сторонам в ожидании исполнения своего пророчества. — Хватит, я… Нет, знаешь, я думаю, нам лучше отсюда выбраться, — сказал Даск, осознав, что в конце концов им не обязательно оставаться в подвале, ведь ему даже не удалось изучить капризное предполагаемое шестое чувство его подруги. Затем оба пони начали подниматься по лестнице на первый этаж. — Будь осторожен с дверью, — сказала Пинки Пай, предупреждая Даска, когда он приблизился к двери. — Ничего не случится, — сказал Даск с улыбкой, зная, что никто не откроет с другой стороны, так как Спайк не знал об этом месте, а также шаги его брата, Рэрити и Эпплджек давно стихли, что означало, что они уже покинули библиотеку. БАМ! Громкий стук ударил Даска прямо по морде, когда он уже собирался открыть дверь. — Ой! Прости, я не знала, что там кто-то есть, — извинилась Лира, поняв, что ударила Даска. — Ай! Ты… Почему ты здесь? И откуда ты знаешь об этой секретной двери?! — крикнул Даск, сбитый с толку и рассерженный. И тут он увидел, что Лира была не одна, а с небольшой группой кобыл позади неё, и все они пристально смотрели на Даска. — Это наша секретная комната, я обнаружила её на днях. Мы используем её как читательский клуб, — ответила Лира с улыбкой. — А что вы… В этот момент Лира замолчала, увидев, что Даск не один, а с Пинки Пай. Затем она опустила взгляд и увидела, что все инструменты, которые обычно были сложены в той комнате, теперь были раскрыты и лежали в центре. — Даск и Пинки Пай… одни в комнате… с кучей странных инструментов… — пробормотала Лира, краснея, а её воображение полетело на полной скорости. — Да! У меня уже есть идея для следующей главы моего фанфика! Чтение «Запретной любви» сегодня отменяется! Затем Лира развернулась и стремительно выбежала из библиотеки, а остальные кобылы, что её сопровождали, увидели Даска и Пинки Пай, покраснели и побежали за Лирой, надеясь увидеть, как она вживую рисует свою следующую романтическую историю. — Что, чёрт возьми, только что произошло? — спросил Даск, не понимая, почему Лира появилась и тут же убежала. — Наверняка она говорила о своём комиксе, тебе стоит его прочитать, он очень хороший, — сказала Пинки Пай, наконец выходя на первый этаж. — Хотя, если тебе не нравятся эротические истории, он может тебе не понравиться. — Эротические истории? С чего бы мне такое читать? — спросил Даск в замешательстве, следуя за Пинки Пай. Пинки Пай открыла рот, чтобы ответить, собираясь сказать Даску, что протагонистом этой истории была альтернативная версия его самого, но в итоге решила больше не вызывать у Даска стресс, по крайней мере, какое-то время. — Лучше, если ты сам это прочитаешь, хе-хе, — улыбнулась Пинки Пай, открывая дверь библиотеки. — Ну, думаю, мне тоже пора уходить, это было очень весёлое утро! — Да, так и было, это также помогло мне узнать больше о себе, доктор Пинки, — сказал Даск с улыбкой. — Жаль только, что я не смог сделать то же самое для тебя. — Что ты имеешь в виду? — спросила Пинки. — Твоё пинки-чувство, — ответил Даск. — Ты помнишь, я сказал, что расследую его, но в итоге я не смог сделать никаких выводов, так как оно ни разу не проявилось, когда у тебя был полиграф. Я надеялся показать тебе, что всё это просто совпадения. — Ты всё ещё думаешь, что это просто совпадения? — спросила Пинки Пай с немного грустным видом. — Ну, да… хотя мой нос не хочет этого признавать, хе-хе, — ответил Даск, потирая свой больной нос. — Ты уже знаешь, что я логичный пони. Поэтому мне трудно поверить во что-то сверхъестественное. Даже при этом, должен признать, я бы хотел верить, что это правда. Если бы это было так, это был бы великий дар. — …Скорее дар… это проклятие… — пробормотала Пинки Пай, на секунду опуская взгляд. — Ты что-то сказала? — тут же спросил Даск. — Ничего! — немедленно ответила Пинки, поднимая голову и улыбаясь как обычно. — Я ухожу, увидимся! — добавила она, прежде чем прыгнуть и побежать, как она всегда делала. — Это было странно… — пробормотал Даск с задумчивым видом. — Я не мог расслышать, что сказала Пинки, но я уверен в одном. На секунду её взгляд был не таким, как всегда. С этой последней мыслью Даск повернулся, чтобы снова войти в библиотеку, но затем остановился и оглянулся. Он пообещал себе, что будет уделять больше внимания истинным чувствам своих подруг, чтобы катастрофа, подобная той, что случилась с Флаттершай и Рэрити, не повторилась. Сейчас Даск не был уверен, но если существовал хоть маленький шанс, что его подруга Пинки Пай чем-то обеспокоена, тогда Даск должен был что-то предпринять. --- Даск кое-что проверил в подвале: какой смысл был держать Пинки Пай под микроскопом, ожидая проявления её пинки-чувства. Она сама сказала ему, что всё это представление с её предполагаемым шестым чувством происходит без предупреждения, и если, как думал Даск, всё это было лишь одной из сумасшедших выдумок его подруги, она определённо никогда бы не среагировала, пока Даск её исследовал. Именно по этой причине Даск теперь тайно наблюдал за Пинки, пока она спокойно прогуливалась по городу. Последнее, что пробормотала Пинки, было достаточно, чтобы Даск принял решение подкрасться к подруге, ведь если в этом «пинки-чувстве» было что-то, что беспокоило Пинки Пай, ему нужно было это знать. Кроме того, он сказал ей, что расследует эту предполагаемую магию, которая у Пинки якобы была для предсказания вещей, а Даск был не из тех, кто мог сделать исследовательскую задачу наполовину, так что он решил, что не сдастся, пока не найдёт хоть малейшую зацепку, которая поможет ему показать Пинки Пай, что пинки-чувство — всего лишь её фантазия. «Она сказала, что сегодня тот день, когда её пинки-чувство перегружается, так что это лишь вопрос времени, когда оно случится… — думал Даск, следуя за Пинки Пай по пятам. — К тому же, с моими навыками маскировки, нипони не заподозрит, что я делаю», — добавил он в уме с гордостью. Сложной маскировкой Даска, которой он так гордился, была всего лишь коробка, простая коробка с парой дырок, чтобы смотреть наружу. Нечто простое, но эффективное, чтобы следовать за кем-то по всему городу. И это сработало бы идеально, если бы Даск вёл слежку в Кантерлоте или в каком-нибудь большом городе, но в Понивилле, где на улицах было мало пони, а сами улицы обычно были чистыми, одинокая коробка определённо привлекала внимание, особенно когда эта таинственная коробка внезапно отращивала ноги и бежала на полной скорости, и всё потому, что иногда Даску приходилось бежать, чтобы не отставать от быстрой Пинки Пай. С другой стороны, Пинки Пай, казалось, просто ходила по улицам города, как всегда, прыгая с места на место без какого-либо видимого направления, витая в облаках и улыбаясь всем, но это было совсем не так, поскольку внутренне Пинки думала о многих вещах, пока казалась отвлечённой. Одна из вещей, о которых думала Пинки Пай, прыгая по городу, была мысль о том, как ей повезло в тот день, что у неё не было так много срабатываний её пинки-чувства, как это случалось раньше, ведь для неё было действительно изнурительно иметь столько разных знаков за один день. Другое, что проносилось в голове Пинки Пай, было связано с тем, что она узнала о Даске, ведь открытие того, что Даск может так сильно перенапрячься из-за такого количества накопившихся чувств, и что в конечном итоге нерешительность в том, как относиться к своим подругам, была каплей, переполнившей чашу, заставило Пинки Пай почувствовать вину перед собой, со смесью досады и грусти от того, с чем ей пришлось столкнуться. И наконец, третье, что проносилось в голове Пинки Пай, была мысль о том, как решить раз и навсегда ту проблему, что чувствовал Даск. Ну, хотя она помогла Даску осознать, что сомнения, которые он испытывал по поводу принцессы, своего брата и удара, который он нанёс Хойти Тойти, были только у него в голове, Пинки не могла сделать то же самое с сомнениями, которые Даск испытывал к своим подругам, потому что это было не у него в голове, это было что-то реальное, проблема, которая была в сердце Даска, и её было сложнее решить. И сколько бы Пинки ни думала, она приходила только к одному решению, решению, которого она не могла достичь в одиночку, и именно поэтому она сейчас искала своих подруг. «Это я всё начала… — подумала Пинки Пай, вспоминая, как намеренно поцеловала Даска в тот день, когда её подруги хотели договориться отдалиться от Даска, осознав, что все они влюблены в него. — После этого мы все боролись по-своему, чтобы влюбить в себя Даска, не осознавая, что это вызовет стресс у его сердца. Его сердце едва открылось для дружбы, а мы начали заставлять его немедленно принять любовь! Нам нужно было быть осторожнее… Мне нужно было быть осторожнее!» Вот так, в перерывах между прыжками, Пинки Пай наконец добралась туда, где, как она знала, будет одна из её подруг; в парк Понивилля, где Рэрити была рядом со Спайком, оба лежали на скатерти, наслаждаясь, как казалось, приятным пикником. — Жаль, что остальные не смогли прийти на пикник, — сказал Спайк, краснея и улыбаясь, с любовью глядя на Рэрити. — Да, очень жаль. Хотя мне всё ещё кажется странным, что Даск сказал, что будет занят в библиотеке, но его там не было, когда мы пришли, — ответила Рэрити, вздыхая. — И то, что принцесса написала письмо Эпплджек… Тебе это не кажется странным? — Н-нимало! Хе-хе-хе, — нервно рассмеялся Спайк, вспоминая, что ему пришлось сделать, чтобы добиться этого момента наедине со своей любимой возлюбленной. Немного ранее Эпплджек и Рэрити прибыли в библиотеку, чтобы помочь Даску с его предполагаемой дополнительной работой; однако и они, и Спайк были удивлены, не увидев его там, что Спайк очень оценил, полагая, что его брат спрятался, чтобы поддержать его план по устройству свидания с Рэрити. Однако, хотя Даск больше не был проблемой, следующим препятствием на пикнике была Эпплджек, так что по дороге в парк дракон мысленно боролся, пытаясь придумать безотказный план. Внезапно он выпустил вспышку пламени и притворился, что от принцессы пришло письмо для Эпплджек с просьбой помочь с рецептом яблочного пирога. План был блестящим, по мнению Спайка. Что касается Рэрити, было очень странно верить, что принцесса прислала нечто подобное, но она не могла не доверять слову своего дорогого и невинного Спайки-Вайки. Со своей стороны, Эпплджек, ходячий детектор лжи, высоко подняла бровь с выражением полнейшего недоверия, осознав, что Спайк считает её настолько глупой, чтобы поверить в такую очевидную ложь. Однако Эпплджек в конце концов просто вздохнула и сделала вид, что верит этой абсурдной лжи, в конце концов, то, чего на самом деле хотел Спайк, было видно за километр, и Эпплджек подумала, что не будет ничего плохого в том, чтобы помочь маленькому казанове на этот раз. «Не нервничай, ты уже сделал самое трудное, теперь тебе нужно только покорить её своим обаянием!» — нервно думал Спайк, сидя на скатерти рядом с Рэрити и разговаривая с собой, чтобы придать себе храбрости, одновременно осознавая факт, что он на настоящем свидании со своей возлюбленной. Спайк продолжал смотреть на Рэрити, но как только она смотрела на него, он тут же отводил глаза, не в силах смотреть в глаза такой красивой кобыле и думать, что он действительно на романтическом свидании с ней. Не зная, что делать, Спайк начал оглядываться по сторонам, где, как и они, было много влюблённых пар, наслаждающихся приятным днём за едой в парке. Многие пары обнимались, лежали вместе или игриво кормили друг друга. «Что со мной не так! Я должен что-то сделать!» — подумал Спайк, крича на себя и решая подражать тем парам, у которых было больше опыта, чем у него. Затем Спайк медленно подвинулся, чтобы стать ближе к телу Рэрити, потом взял одну из вишенок, что были в корзине, которую Рэрити собрала для пикника, и предложил её Рэрити дрожащей клешнёй. — С-скажи «а»… — произнёс Спайк, заикаясь, красный от стыда, поднося вишенку ко рту Рэрити. Рэрити с любопытством посмотрела на Спайка и на то, как он предлагает еду, но ни на секунду не замешкалась и поднесла свой рот к вишенке, откусив кусочек с улыбкой и думая о том, какой милый её любимый Спайки-Вайки. — Как всегда мил, мой сладкий Спайк, — сказала Рэрити с улыбкой. — Но скажи мне, почему ты так нервничаешь? — А…? Н-ну… понимаешь, я… Я не уверен, как должен вести себя… хороший жеребец-друг, — сказал Спайк, краснея и потирая клешни, будучи нервным до предела. — Хм? Жеребец-друг? Кто? — спросила Рэрити, не понимая, что имеет в виду маленький дракон. — ПСССТ! — внезапно послышался шум перед Рэрити. Тогда кобыла подняла взгляд, в то время как Спайк, казалось, не заметил звука из-за своей нервозности. И тут Рэрити увидела, что за деревом выглянула Пинки Пай, которая, казалось, делала знаки, чтобы Рэрити подошла туда. — Хм… Подожди меня секундочку, дорогой Спайк, я сейчас вернусь, — сказала Рэрити с улыбкой, вставая и приближаясь к своей розовой подруге. — В чём дело, Пинки? Почему ты зовёшь меня тайно? — спросила Рэрити, как только оказалась за деревом. — О, я просто не хотела портить твоё свидание, — сказала Пинки Пай, глядя на Спайка, сидящего на скатерти, и шепча так, чтобы Спайк не услышал. — Какое свидание? — спросила Рэрити, всё ещё не понимая, пока не увидела, что Пинки указывает на Спайка. — Ха-ха, очень смешно, — добавила Рэрити с немного раздражённым видом. — Просто Спайк сказал мне, что пойдёт с тобой на свидание, и даже что вы теперь встречаетесь, — прокомментировала Пинки Пай с задумчивым видом, вспоминая то утро, пока Рэрити широко раскрывала глаза, насколько это было возможно, и её рот открылся. — И он также сказал, что вы дошли до третьей базы. — ЧТО?! — закричала Рэрити в шоке от того, что только что услышала. — Я не уверена, но, думаю, Спайк начал вести себя немного странно после того поцелуя, что ты ему подарила на показе мод, — сказала Пинки Пай задумчиво, с памятью, как всегда, хорошей. — П-поцелуя? — повторила Рэрити в замешательстве, всё ещё потрясённая тем, что только что услышала от Спайка. С этим последним словом в уме Рэрити начала связывать концы с концами и подумала, что лучше понимает, что происходит. — Это был просто поцелуй в щёку… но он был не первым… И да… — начала бормотать Рэрити, размышляя, говоря скорее с собой, чем с Пинки Пай. — О, Селестия… Думаю, я понимаю. Мой бедный и невинный Спайк думает, что я стала его девушкой из-за того поцелуя, — добавила Рэрити после паузы, держась за голову в беспокойстве, полагая, что поняла, что произошло. Затем Рэрити подняла голову и посмотрела на Пинки Пай. — Спасибо, что сообщила мне, Пинки. Это недоразумение могло бы стать ещё серьёзнее, если бы ты не дала мне знать, — сказала Рэрити с благодарностью. — Пожалуйста! Хотя на самом деле я пришла поговорить не об этом, — сказала Пинки Пай, меняя улыбку на обеспокоенность. — Вообще-то я пришла поговорить о Даске. — Что-то плохое случилось с Даском?! — обеспокоенно спросила Рэрити, так как была удивлена, что не видела Даска весь день. — Хм… Вроде того… — ответила Пинки Пай, поджав губу. И тогда Пинки Пай дала Рэрити краткое резюме того, что произошло с Даском тем утром. О том, как Даск наложил на себя заклинание, потому что не мог уснуть из-за всех своих тревог, и как Пинки обнаружила, что одной из этих тревог была именно неуверенность в том, как относиться к своим подругам в романтической сфере. Однако Пинки Пай решила пропустить часть, где она предложила Даску быть её жеребцом-другом, так как это могло пробудить ревность Рэрити, а это было последнее, чего Пинки Пай хотела в тот момент. — Не может быть… Он использовал такое заклинание?! — спросила Рэрити обеспокоенно, состроив гримасу страха, а затем грусти. — Я… Я не знала, что поцелуй с Даском вызовет у него стресс… — Я не думаю, что дело было в поцелуе. Много всего накопилось у Даска. Вероятно, поцелуи, которые мы ему подарили, были лишь верхушкой айсберга. Больше всего, казалось, его напрягало осознание того, что его чувства меняются, — сказала Пинки Пай тоже с немного грустным видом. — Я уверена, что Даск что-то чувствует к нам, что-то, что становится больше, чем дружбой, но… — Мы не должны это форсировать, — серьёзно сказала Рэрити, перебив Пинки, к её удивлению. — Я хочу, чтобы Даск чувствовал то же, что я чувствую к нему. И то, как он ответил на тот поцелуй… Я уверена, это было доказательством! Но единственное, что ранило бы меня больше, чем отсутствие любви Даска ко мне, — это видеть, как он страдает из-за меня. Пинки Пай слушала с изумлением то, что сказала Рэрити, и наконец улыбнулась с блаженством, осознав, что её сомнения были неоправданны, ведь по пути туда больше всего Пинки беспокоило, что её подруги не думают так же, как она, но теперь она понимала, что, несмотря на то, что они обе чувствовали к Даску, они обе думали и чувствовали одинаково, и это радовало сердце розовой кобылы. — Это должен быть Даск, кто сделает следующий шаг, не так ли? — сказала Рэрити, думая, что понимает, к чему клонит Пинки Пай. — Я думаю, так будет лучше, — ответила Пинки Пай с улыбкой. Затем она увидела, что Рэрити бессознательно подняла копыто и коснулась своих губ с задумчивым видом. — Что ты будешь делать, когда увидишь Даска? Ну, знаешь, после поцелуя, — добавила Пинки Пай, читая мысли единорожки. — Я не знаю… Когда ты поцеловала его, ничего не изменилось. Я бы с удовольствием рассказала ему, насколько особенным это было для меня, но… как мы только что сказали, возможно, лучше подождать, пока он сам мне что-то скажет, — ответила Рэрити с задумчивым видом, затем посмотрела на Пинки Пай с вызывающей улыбкой. — Это будет лишь пауза, пока Даск не восстановится. Я продолжу гонку и буду терпеливо ждать, пока не узнаю, что нас связывает нечто большее, чем просто дружба. Столкнувшись с вызовом Рэрити, Пинки лишь улыбнулась так же, как и Рэрити, признавая, что то, что она сказала, было правдой, и что она тоже не отказалась от Даска. — Ну, я ухожу. Я должна рассказать то же самое остальным девочкам, — улыбнулась Пинки Пай своей естественной улыбкой и быстро удалилась. Затем Рэрити развернулась и обеспокоенно вздохнула, видя, что у неё всё ещё есть большая проблема, которую нужно решить — проблема Спайка, который всё ещё ждал её, сидя в парке и думая, что это свидание. Пока Рэрити возвращалась к Спайку, дикая коробка появилась из-за скамейки и приблизилась к дереву, где беседовали Рэрити и Пинки Пай. «Что, чёрт возьми, это было?» — подумал Даск обеспокоенно, не понимая, что только что произошло. Проследив за Пинки Пай до парка, Даск остановился за скамейкой и ждал там, чтобы продолжить наблюдать за Пинки, изучая пинки-чувство своей подруги; однако Даск в конце концов отложил своё исследование на мгновение, чтобы увидеть, что по какой-то причине Рэрити подошла к Пинки Пай, и они обе начали разговаривать с очень обеспокоенными лицами. Даск на таком расстоянии ничего не мог услышать, тем более что обе кобылы, казалось, только шептались, чтобы Спайк не слышал их разговора, к тому же было невозможно подобраться ближе, так как коробка, движущаяся посреди парка, была слишком заметна, так что он мог только ждать там, пока Пинки не двинется, но с растущим сомнением и желанием узнать, о чём так обеспокоенно говорили его подруги. Наконец, Пинки Пай двинулась, и Даск быстро приблизился к дереву, следуя по следам розовой кобылы, но его погоня остановилась, когда он услышал, что Рэрити разговаривает с его младшим братом. — Спайк, нам нужно поговорить, — сказала Рэрити, глядя на Спайка со смесью серьёзности и беспокойства. — Я думаю… ты немного всё перепутал… — Что перепутал? — спросил Спайк, боясь, что случится что-то плохое, когда увидел выражение лица Рэрити. — Послушай, Спайк, ты… Ты думаешь, что мы встречаемся только… из-за того поцелуя? — спросила Рэрити обеспокоенно, тщательно подбирая слова, так как хотела решить эту проблему, по возможности, не ранив Спайка. — А?! Н-ну… нет… или, может быть, да… — ответил Спайк, нервно краснея. — Это… это было три поцелуя… и я однажды слышал, что если кто-то доходит с девушкой до третьей базы, это потому, что они оба встречаются… — Спайк, третья база — это не… ну, неважно! Эти поцелуи были лишь знаками привязанности, это не обязывает тебя быть моим жеребцом-другом, — сказала Рэрити со слабой улыбкой, полагая, что Спайк провозгласил себя её жеребцом-другом, потому что считал это своей обязанностью, а не потому, что действительно хотел им быть. — А теперь, пожалуйста, я бы хотела, чтобы ты сказал всем пони, которым ты говорил, что ты мой жеребец-друг, что ты ошибся, — добавила Рэрити более серьёзно, решив, что это недоразумение не разрастётся. Спайк посмотрел на Рэрити и грустно опустил голову. В глубине души он знал, что они с Рэрити не встречаются, но верил, что после достижения с ней «третьей базы» это было лишь вопросом времени. И теперь, когда она сказала ему всё это, это было так, будто она его бросает, но почему? Он не сделал ничего плохого, всё на пикнике шло хорошо, пока Рэрити не отошла на несколько минут… — Теперь слухи о том, что мы дошли до третьей базы, только ухудшат мою и без того запятнанную репутацию… — пробормотала Рэрити про себя, обдумывая, как с этим справиться, так как решила, что её невинный Спайк не должен знать определённых вещей, если только Даск не решит объяснить их им, так что ей самой придётся опровергать этот ложный слух. «Вот оно что! Вот почему она меня бросает!» — подумал Спайк, услышав бормотание Рэрити и полагая, что осознал серьёзную ошибку, которую совершил. «Рэрити была раздражена тем, что я сказал, что мы дошли до третьей базы, Даск предупреждал меня никому не говорить! И я не говорил! Я только сказал Пинки Пай по пути на завтрак… и Балк Бицепс проходил мимо… и Берришайн… и Клауд Кикер… и мальчик, который раздавал газету…» — начал вспоминать Спайк, медленно осознавая, что, возможно, всего лишь возможно, он рассказал большему количеству пони, чем знал, о своём «любовном романе» с Рэрити… Рэрити перестала думать о проблемах, которые у неё будут, заметив, что Спайк опустил голову с грустным видом, хотя на самом деле в тот момент дракон чувствовал скорее вину, чем горе, из-за неправильного понимания слов Рэрити и мысли, что она бросает его за то, что он рассказал об их предполагаемой близости. — Ох… мой дорогой Спайк, — нежно сказала Рэрити, приближаясь к Спайку и целуя его слегка в нос, что заставило дракона немедленно забыть все свои печали. — Поцелуй — это всего лишь проявление привязанности, которое дарят. Это нормально, что ты и Даск не проявляете привязанности таким образом, но мы, кобылы, более открыты в своих эмоциях, вот почему я показываю тебе свою любовь так, но я не хочу, чтобы ты думал, что простой поцелуй обязывает тебя быть моим жеребцом-другом. Ты очень особенный для меня, и ты всегда им будешь, — добавила Рэрити, обнимая Спайка, в то время как дракон краснел и клялся сделать всё возможное, чтобы вернуть любовь Рэрити и чтобы она простила его, и таким образом снова стать её жеребцом-другом. Пока единорожка и дракон заканчивали свои объятия, коробка за деревом всё ещё находилась на достаточном расстоянии, чтобы услышать весь этот разговор. Там был Даск, всё ещё скрытый, который видел всю сцену через дырки, что проделал в коробке, и слышал каждое слово, кроме бормотания Рэрити. «Она поцеловала Спайка?!» — подумал Даск в замешательстве, думая, что, скорее всего, они имели в виду простые поцелуи в щёку. Однако сомнения Даска возросли, когда он увидел, что Рэрити подошла и поцеловала Спайка, увидев его таким грустным. Невинный поцелуй в нос, но так как Даск видел только спину Спайка и Рэрити спереди, он не был уверен, куда именно Рэрити поцеловала Спайка. В этот момент Даск начал повторять слово за словом то, что Рэрити сказала Спайку: что поцелуй — это всего лишь проявление привязанности и что Спайк должен понимать, что они просто друзья. «…поцелуй будет значить то, что ты захочешь, чтобы он значил…» — повторил в уме Даск, вспоминая, что ответила Пинки Пай, когда он спросил её о поцелуе, который она подарила ему в то утро Празднования Дня Солнца. «Они просто проявляют ко мне свою привязанность? Просто… это просто дружеский поцелуй… Разве это не особенно для них? Я… Полагаю, я не привык к дружбе с кобылами… Это значит, мне не нужно беспокоиться, что всё останется по-прежнему между мной и Рэрити… мы просто друзья… просто… друзья», — закончил думать Даск, думая, что должен чувствовать облегчение, потому что ему не нужно беспокоиться о поцелуе Рэрити или о любом из других поцелуев, что его подруги дарили ему в прошлом. Однако, сколько бы Даск ни думал, что он должен чувствовать облегчение, всё, что он мог чувствовать, и он не мог понять, почему он это чувствует, было разочарование. --- Побыв несколько секунд, глядя в никуда с грустным видом, Даск встряхнул головой, чтобы прояснить мысли и избавиться от тех чувств, причину которых он не понимал. «Хватит думать о ненужных вещах. На минуту я забыл о своей истинной миссии!» — пробормотал Даск вслух, принимая более решительный вид. И вот как эта таинственная коробка снова выпустила снизу копыта лавандового цвета и начала двигаться очень незаметно по направлению к Пинки Пай. К счастью для Даска, хоть он и оставался в парке какое-то время, слушая разговор Рэрити и Спайка, ему удалось найти Пинки Пай, которая была в нескольких кварталах от парка, на этот раз беседуя с Эпплджек. Даск приблизился в своём костюме из коробки и остановился на безопасном расстоянии, чтобы продолжать наблюдать, пока у Пинки Пай не проявится одно из её знаменитых пинки-чувств. Однако Даску снова пришлось отложить своё расследование, когда он увидел, что пока Пинки Пай говорила с Эпплджек, последняя сохраняла то же обеспокоенное выражение, которое он видел у Рэрити, когда та разговаривала с Пинки Пай. «О чём они говорят? Что такое Пинки Пай рассказывает всем, что их так беспокоит?» — пробормотал Даск, тоже беспокоясь, что с его подругами происходит что-то плохое. И тогда Даск начал подкрадываться к своим подругам, в то время как все пони, проходившие мимо, с удивлением смотрели, как эта странная коробка медленно двигалась посреди улицы. «…Я думаю, ты права», — смог услышать Даск слова Эпплджек, как только подобрался достаточно близко. «Если дела обстоят так, я согласна с тем, что сказала Рэрити». «Согласны с чем?» — подумал Даск, сожалея, что услышал только конец того, что сказала Эпплджек. — Да, лучше подождать, по крайней мере, какое-то время, — серьёзно сказала Пинки Пай. — Так Даск… В этот момент Пинки Пай не смогла продолжить говорить, потому что внезапно начала дрожать, к удивлению Эпплджек и Даска. Тем временем Даск быстро понял, что это было именно то, чего он ждал весь день, и начал записывать всё, что видел у Пинки Пай в этот момент. — Дрожащее тело, быстрое моргание, хвост поворачивается вправо без контроля… — пробормотала Пинки Пай после дрожи, перебирая все симптомы, которые только что почувствовала. — Это значит… Что-то или кто-то в опасности получить серьёзную травму! — крикнула Пинки Пай испуганно. — Опасность получить травму? — повторила Эпплджек немного сбитая с толку. Несмотря на непонимание происходящего, Эпплджек немедленно начала оглядываться по сторонам; однако, казалось, рядом не было ничего подозрительного, кроме коробки посреди улицы. Затем Эпплджек подняла голову и увидела, что как раз в этот момент повозка, которую несли пегасы, уронила пианино, которое должно было упасть как раз на ту коробку на улице. Подумав, что в коробке может быть что-то важное, Эпплджек достала свою верёвку и быстро бросила один её конец, чтобы подцепить эту коробку и убрать её оттуда, что потребовало больше усилий, чем думала Эпплджек, так как коробка была тяжелее, чем она предполагала. Таким образом, Эпплджек удалось убрать коробку с дороги как раз перед тем, как пианино упало туда и разбилось от удара. — О нет! Простите! Простите! Простите! — быстро сказала Дерпи, которая была одной из пегасов, помогавших перевозить ту повозку с грузом. Испугавшись, увидев, что рядом с местом, куда упало пианино, были Пинки Пай и Эпплджек. — Не волнуйся, нипони не пострадал… Даск?! — сказала Эпплджек с улыбкой, но затем удивилась, увидев, что из коробки, которую она сдвинула своей верёвкой, высунулась голова Даска, с ошарашенным видом после быстрого движения Эпплджек. Немедленно Эпплджек и Пинки Пай приблизились к Даску, пока коренастый жеребец отчитывал Дерпи за то, что она уронила его ценный груз. — Даск, тебе следует быть осторожнее. Ты можешь представить, если бы это упало на тебя? Ты бы поранился или хуже, в смысле, мы не в мультфильме, — сказала Пинки с наигранно ругающим видом. — Я не виноват… Откуда мне было знать, что с неба упадёт пианино?! — пожаловался Даск, потряхивая головой, чтобы сфокусировать свой ошарашенный взгляд. — Что ты делал в этой коробке? — спросила Эпплджек сбитая с толку. — Он следил за мной, — ответила Пинки Пай с надутым видом. — Ты знала, что я за тобой слежу?! — спросил Даск с изумлением и досадой. — Не-а. Я только видела, что странная коробка следует за мной, я не знала, что это ты, — сказала Пинки Пай, указывая на неё и затем поджимая губу в разочаровании. — Как скучно, всё это время я думала, что это волшебная коробка, которая следует за мной… Я даже думала усыновить её как питомца. — Почему ты следил за Пинки Пай? — спросила Эпплджек, всё ещё пытаясь понять, что происходит. — Ничего важного, я просто хотел закончить своё исследование, — ответил Даск, наконец вылезая из остатков коробки, которые всё ещё окружали его тело. — Так как исследование в лаборатории не дало результатов, я подумал, что лучше всего будет узнать о пинки-чувстве в его естественной среде обитания. — Ты пытаешься понять, как работает пинки-чувство Пинки Пай? Пффт! — немного насмешливо фыркнула Эпплджек. Затем она указала в никуда и посмотрела на Пинки Пай. — Смотри, Пинки! Параспрайт! — О, нет! — испуганно закричала Пинки Пай, пригибаясь и закрывая голову копытом, безумно оглядываясь по сторонам в поисках чего-то невидимого. — Видишь? — сказала Эпплджек, глядя на Даска и указывая на Пинки Пай. — Что такое параспрайт? — спросил Даск в замешательстве. — Нипони не знает, похоже, это что-то, что она придумала, — ответила Эпплджек, пожав плечами. — Суть в том, что ты не можешь понять Пинки Пай, ты сойдёшь с ума, если попытаешься. — Значит, ты тоже не веришь в пинки-чувство? — сказал Даск, широко открывая глаза, надеясь, что он наконец нашёл кого-то рационального, как Эпплджек, кто понимал, что это безумие. — О, нет. Пинки-чувство — это нечто другое. Оно определённо реально, — ответила Эпплджек с улыбкой, перед лицом неверия Даска. Увидев этот взгляд у Даска, Эпплджек поняла, что думает её друг. — Нипони не знает, как оно работает, но в этом городе мы все научились доверять странному пинки-чувству Пинки Пай. Я имею в виду, если бы я её не послушала, то пианино раздавило бы тебя. Даск открыл рот, чтобы поспорить с Эпплджек о непоследовательности в вере в одни вещи, которые говорит Пинки, и в неверии в другие, помимо того, чтобы сказать ей, что всё можно объяснить и что Пинки Пай могла просто видеть, что повозка летела с незакреплённым грузом, однако Даск пожалел о том, что заговорил, когда осознал, что он и Пинки Пай смотрели в одну сторону, а Эпплджек в другую, так что Эпплджек сумела увидеть повозку, летящую в том направлении, а не он и Пинки Пай, что показывало, что Пинки Пай не могла знать заранее, что повозка пролетит там, и это заставило Даска принять сомневающийся вид, в то время как маленькая, минимальная возможность открылась в его уме принять, что это самое пинки-чувство действительно существовало, в конце концов, она только что спасла его от серьёзной травмы. — Эй! Здесь нет параспрайта… О-о-ох!.. — сказала Пинки Пай раздражённо, осознав, что Эпплджек её обманула, проверив, что поблизости нет параспрайта. Однако она не смогла закончить говорить из-за ещё одного внезапного толчка её пинки-чувства. После окончания дрожи и знаков её пинки-чувства, Пинки Пай застыла как статуя, с потерянным взглядом и открытым ртом, словно что-то её испугало. — Ч-что-то плохое происходит? — спросил Даск обеспокоенно, увидев Пинки Пай с таким лицом. — А? Н-нет! Ничего плохого! Хе-хе, — сказала Пинки Пай с нервной улыбкой, быстро меняя своё обеспокоенное выражение. — Это был пинки-знак, верно? Какой это был знак? — спросила Эпплджек с лёгким беспокойством. — Это… это тот же знак, что и раньше, кто-то в опасности получить травму, — сказала Пинки Пай, пытаясь скрыть нервозность плохой улыбкой. — К-кстати, где остальные девочки? — А? Ну, Рэрити и Спайк, должно быть, всё ещё в парке, — ответила Эпплджек, вспоминая. — Рэйнбоу Дэш улетела в Клаудсдейл, а Флаттершай, кажется, собиралась переселять лягушек в болото Фрогги Боттом. Как только Эпплджек закончила говорить «Фрогги Боттом», Пинки Пай развернулась и побежала прямо в том направлении. Мгновенно Эпплджек и Даск Шайн переглянулись и тоже побежали в ту же сторону. Пинки Пай ничего не сказала, но оба пони поняли, что происходит: если Пинки Пай бежала в том направлении, значит, она боялась, что Флаттершай пострадает так, как предвещало её пинки-чувство. «Как странно… — думал Даск на бегу. — Дрожащее тело, быстрое моргание, хвост поворачивается вправо без контроля. Это был сигнал, который я видел, когда Пинки Пай предсказала, что на меня упадёт пианино, и теперь сигнал был идентичен, но… я уверен, её хвост повернулся влево, а не вправо… Разве сигналы не должны быть очень конкретными?» — продолжал думать Даск, бежав на помощь Флаттершай, если это будет необходимо, хоть он всё ещё и не верил в пинки-чувство. --- — Флаттершай! Флаттершай! — кричали Пинки Пай, Эпплджек и Даск Шайн. Все трое в поисках своей застенчивой подруги. Трое друзей на полной скорости прибыли к болоту Фрогги Боттом, вонючему болоту с большими грязевыми отмелями, которое находилось на окраине Вечнодикого леса и было почти таким же ужасающим. Оказавшись там, все трое начали кричать в поисках своей подруги, надеясь, что она в порядке. «Я знаю, что это нелепо, в конце концов, пинки-чувство Пинки Пай — это обман, это просто совпадения! Но… не помешает подыграть, просто… просто на всякий случай», — подумал Даск, пытаясь разумно объяснить свои страхи, в то время как та искра неверия в пинки-чувство становилась всё больше и больше. — Вон она! — крикнула Эпплджек, увидев вдалеке характерную розовую гриву и жёлтую шерсть своей дорогой подруги. Все немедленно побежали туда, где была Флаттершай, которая, казалось, прощалась с какими-то лягушатами, сидевшими на камнях. — О! Привет. А что все здесь делают? — спросила Флаттершай радостно, но сбито с толку, увидев там своих друзей. Не отвечая на приветствие, Пинки Пай подошла к Флаттершай и подняла её гриву, затем хвост, и её ноги одну за другой, тщательно осматривая жёлтую пегаску. — Ты в порядке?! Ничего плохого с тобой не случилось?! — спросила Пинки Пай, показывая, что она напугана. — Н-нет, всё хорошо, — ответила Флаттершай, немного удивлённая поведением Пинки Пай. — Лесной пруд был очень переполнен, так что я взяла этих маленьких друзей, чтобы их новый дом был здесь, — добавила Флаттершай, поглаживая лягушку, которую принесла туда. — Ага! Видишь? Флаттершай не пострадала, это значит, что твоё пинки-чувство ошиблось! — сказал Даск с торжествующей улыбкой, наконец найдя доказательство, опровергающее то, что якобы предсказала Пинки Пай. Впрочем, Даск тоже вздохнул с облегчением, увидев, что с Флаттершай всё в порядке. — Флаттершай в порядке… тогда это значит Рэйнбоу Дэш, Рэрити или Спайк… — пробормотала Пинки Пай, разговаривая сама с собой. И тут же пинки-чувство вернулось, и розовая кобыла повторила ту же дрожь, что чувствовала в прошлый раз. Как и тогда, Даск снова заметил, что хвост Пинки Пай снова повернулся влево, а не вправо. — Нет. Это случится здесь! — повторила Пинки Пай, всё ещё говоря сама с собой, глядя в пол с обеспокоенным видом. Внезапно земля под их копытами начала трястись, что заставило четверых пони сбиться в кучу, испуганных этим толчком, но больше, чем толчком, увидев, как грязевой бассейн, на котором они стояли, начал подниматься, и тогда все поняли, что это было не землетрясение. Глаза каждого из пони были ошеломлены, увидев, как огромная шея с головой с гигантскими змеиными чертами поднялась на огромную высоту и уставилась на них опасным взглядом. Из всего этого самым удивительным было то, что хотя все видели одно и то же, их глаза были прикованы к голове зверя, который только что появился из трясины, каждый пони смотрел на разную голову… Там было четыре головы! Огромный зверь размером со взрослого дракона, с одним телом, но с четырьмя длинными шеями и четырьмя чудовищными головами. — Гидра… — пробормотал Даск, едва выговаривая слова от изумления перед зверем. Затем он повернул шею к Флаттершай, не отрывая взгляда от гидры. — Флаттершай… Что нам делать? — спросил Даск, надеясь, что его подруга может знать, как справиться с этим огромным зверем. ГРРРООООООЛЛЛ! — заревела гидра, готовая атаковать. — Бежим! — одновременно крикнула Флаттершай, зная, что этот территориальный зверь будет атаковать без колебаний. Будь то крик Флаттершай или гидры, был только один вариант, и четверо пони быстро побежали, спасая свои жизни, в то время как огромный и медленный зверь преследовал их, всё ещё близко из-за большого досягания их шей, нанося укусы по ногам пони, в то время как те каким-то чудом уклонялись от этих укусов, продолжая бежать. — Сюда! — крикнул Даск своим подругам, чтобы они следовали за ним, сбегая по склону, чтобы зверю было труднее их достать. — Уааааа! — закричала Пинки Пай, когда у неё случился ещё один приступ из-за пинки-чувства. — В-вы должны убегать… — сказала Пинки Пай между толчками. — Я знаю! — крикнул Даск, толкая Пинки Пай своей головой, которая не могла бежать из-за толчков её пинки-чувства. Наверху склона глаза всех расширились от страха, когда они увидели, что там был большой овраг, который они никак не могли пересечь прыжком. ГРРРООООООЛЛЛ! — снова взревела гидра, приближаясь всё ближе и ближе, уверенно взбираясь по склону, зная, что у её добычи нет выхода. — Как будто это меня остановит! — вызывающе крикнул Даск, освещая свой рог и концентрируя магию. Это был не первый раз, когда Даск не мог продвинуться дальше, потому что дорога была перерезана оврагом, и не первый раз для его подруг, так как когда они ходили в рейд на дракона, они были в похожей дилемме, хоть и не перед таким большим оврагом. Но это не имело значения, и ситуация была не та же самая, так что без предупреждения своих подруг Даск решил использовать своё лучшее заклинание, магию телепортации. С большой вспышкой Даск применил свою магию, когда гидра была уже в нескольких шагах, достигнув своей цели телепортироваться вместе с друзьями на другую сторону оврага. — Фух…! Это было близко! — сказал Даск, вздыхая с облегчением, видя, что, по-видимому, его заклинание сработало хорошо; однако его прервал крик. — Пинки Пай! — закричала Эпплджек, глядя через овраг. Мгновенно Даск поднял взгляд и увидел, что с ним были только он, Эпплджек и Флаттершай. Затем Даск посмотрел на другую сторону оврага, где они были всего мгновение назад, и увидел, что Пинки Пай стояла там, содрогаясь в своём пинки-чувстве, когда гидра как раз добралась до того места, где она была. У Даска не было времени даже подумать, он действовал исключительно на инстинктах. Он немедленно вернулся на другую сторону оврага с помощью своей магии и сконцентрировал всю свою магию на роге, обнимая Пинки, чтобы она перестала дрожать, и телепортировался оттуда как раз в тот момент, когда гидра собиралась захлопнуть одну из своих пастей на Пинки Пай. ПУУФ! С большим хлопком Даск вновь появился на другой стороне оврага, где уже были Флаттершай и Эпплджек, но на этот раз обнимая Пинки Пай. — Хфф… Хфф… Это… это было опасно, — сказал Даск измождённо, полный адреналина от того, что действовал так быстро перед лицом такой опасности, всё ещё держа Пинки Пай, которая наконец перестала трястись от своего пинки-чувства. «В первый раз телепортация не сработала для Пинки, потому что она тряслась. Это моя вина… Я должен быть более умелым, чтобы использовать телепортацию, даже если кто-то находится в движении», — подумал Даск, благодарно вздыхая, потому что все были в безопасности. — Спасибо! — сказала Пинки Пай с широкой улыбкой, всё ещё обнимая Даска, чтобы показать свою признательность за спасение. — Полагаю, иметь пинки-чувство имеет и свою плохую сторону. Я имею в виду, ты почти не могла двигаться из-за всех этих толчков, — сказал Даск с маленькой улыбкой после того, как Пинки Пай перестала его обнимать. — Это ещё наименьшее из зол, поверь мне, — сказала Пинки Пай с улыбкой. И тут у Пинки Пай снова случился толчок, ещё один из её пинки-сигналов. Точно такой же, как и прежде: дрожащее тело, быстрое моргание и хвост, поворачивающийся вправо без контроля. После этого сигнала все испуганно посмотрели на другую сторону оврага, где всё ещё была гидра, яростно рычащая из-за того, что потеряла свою добычу, но сколько бы они ни смотрели, не было никакой возможности, чтобы гидра перебралась через овраг, так что они перешли от испуганных к смущённым взглядам. Однако та, что продолжала смотреть с испугом, или скорее паникой, была Пинки Пай, которая просто уставилась в землю в страхе. — Что теперь делать? — спросил Даск, глядя обеспокоенно на Пинки Пай. — А? — ответила Пинки Пай, моргая несколько раз, осознав, что её подруги увидели её испуганной, и попыталась изобразить улыбку, которая была неубедительной. — Ты спрашиваешь меня, что делать… меня? — Конечно! Этот сигнал, о котором ты говорила, означал, что что-то или кто-то в опасности получить травму, не так ли? — сказал Даск, глядя на Пинки Пай, а затем надевая маленькую улыбку. — Я знаю, я говорил, что не верю в твоё пинки-чувство, но я съем свои слова. После того, что только что случилось, весь мой скептицизм окончательно умер. Как только Даск произнёс эти последние слова, тело Пинки Пай снова задрожало, но по-другому, словно дрожь пробежала от её хвоста до головы, и всё это под удивлённые взгляды трёх других пони. — Что это было? — спросил Даск, видя, что эта дрожь отличалась от всех остальных толчков пинки-чувства, которые он видел у Пинки Пай. Пинки Пай осталась на секунду без ответа, глядя в пол с выражением изумления, а затем без предупреждения бросилась крепко обнимать Даска. — Оно исчезло! — прошептала Пинки Пай, обнимая Даска изо всех сил. Даск, со своей стороны, застыл от внезапного и сильного объятия, которым его одаривала Пинки Пай. То, как она его обнимала, было странным, словно больше, чем объятием, она цеплялась за него, чтобы не отпустить. Хотя Даск не видел лица Пинки Пай и находил объятие слишком сильным, он в конце концов поднял своё копыто и обнял Пинки Пай, хоть и не был уверен, почему он это сделал. Тем временем две другие подруги Даска, стоявшие позади него, тоже были удивлены, увидев, как Пинки Пай так внезапно обнимает Даска, но что больше всего их поразило и оставило несколько испуганными, так это выражение лица Пинки, лицо, которое Даск не мог видеть. --- Через несколько секунд Пинки Пай заметила, что Эпплджек и Флаттершай смотрят на неё, поэтому она быстро опустила взгляд и отделилась от Даска. — Я-я рада, что всё закончилось… хе-хе, — сказала Пинки Пай с вымученной улыбкой, улыбкой, которую, как она знала, ей не удастся долго удерживать, поэтому она быстро опустила взгляд, чтобы другие не видели её лица. — Я-я забыла, что должна была кое-что сделать с Гамми. Я должна идти! И с этим коротким прощанием Пинки Пай развернулась и побежала обратно в город на полной скорости, оставив трёх своих подруг с растерянными взглядами, не понимая, почему столько проблем. — Что только что произошло? — спросил Даск с маленькой улыбкой, поворачиваясь, чтобы увидеть своих подруг, думая, что это было просто очередное нормальное поведение Пинки Пай, однако он застыл, увидев, что у его подруг были более чем растерянные взгляды, даже с некоторым беспокойством. — Ты не видел её лица? — спросила Флаттершай, глядя обеспокоенно на Даска. — Я никогда не видела Пинки Пай такой… — добавила Эпплджек с задумчивым видом. — Её лицо было… Испуганным? Облегчённым? Я не уверена… Как будто она собиралась… — сказала Эпплджек, уже готовая произнести слово «заплакать», но когда она думала о Пинки Пай, единственное, что приходило на ум Эпплджек, была её огромная улыбка… Была ли она уверена в том, что видела? — Мы должны пойти за ней, — сказала Флаттершай обеспокоенно. — Нет, — сразу же ответил Даск. — Пожалуйста, предоставьте это мне, — добавил он, побежав, чтобы попытаться догнать свою розовую подругу. Снова его подруги осознали что-то, что он упустил, и это заставило его почувствовать вину. Он не видел лица Пинки Пай, но чувствовал, что что-то было не так, и теперь это была его ответственность узнать, что беспокоило его подругу. Даск бежал на полной скорости, проверяя, что следует по следам, оставленным Пинки Пай из-за грязи, на которую они наступили, и хотя они исчезали по мере высыхания грязи, их было достаточно, чтобы доказать, что Пинки Пай действительно побежала обратно в город. — Миссис Кейк! Пинки Пай здесь? — сказал Даск, как только прибыл в город, думая, что Пинки направилась туда. — Да, она пришла всего мгновение назад, — ответила миссис Кейк, немного удивлённая тем, каким взволнованным был Даск. — Я занималась кое-какими делами, но слышала, как она пришла и быстро поднялась в свою комнату. Даск едва услышал это, развернулся и поднялся по лестнице, оставив миссис Кейк в полном замешательстве. — Пинки… ты здесь? — сказал Даск, стуча в дверь комнаты своей подруги, удивившись, что она была открыта, так что он наконец мягко толкнул её и вошёл в комнату. Войдя в комнату, Даск увидел её такой же, какой видел в последний раз, когда входил туда, в тот раз, когда познакомился с Пинки Пай. Всё было в беспорядке, комната с кроватью посередине и множеством воздушных шаров и серпантинов повсюду; однако кое-чего существенного не хватало, владелицы этой комнаты, которой, казалось, там не было. — Как странно… её здесь нет… — пробормотал Даск в замешательстве, прохаживаясь по комнате и размышляя, куда могла подеваться его подруга. — Может быть, она… Аааааа!.. — закричал Даск, когда внезапно в полу открылась потайная дверь, и он провалился через неё. В отличие от секретной комнаты библиотеки, комната, в которую упал Даск, была намного меньше и, казалось, находилась на антресоли между комнатой Пинки Пай и кухней, так что она была не очень высокой, что спасло Даска от слишком сильного удара об пол. Как только Даск открыл глаза после падения, он был удивлён увиденным. В маленькой комнате была только хорошо известная пушка для вечеринок Пинки Пай с одной стороны и большой картотечный шкаф с другой, в то время как большая часть стен и потолка комнаты была исчерчена множеством меловых линий, сотни их покрывали все стены линиями по четыре с пятой линией, перечёркивающей их, как делал бы заключённый в тюрьме, считая дни. Однако, хотя одни эти отметины вызывали достаточно удивления, что действительно потрясло Даска, так это увидеть Пинки Пай, которая сидела посреди комнаты и обернулась, увидев, что кто-то туда упал, так что Даск смог увидеть глаза Пинки Пай и наконец увидеть то, что, как он думал, никогда не увидит. Пинки Пай плакала. Заметив, что шум произвёл Даск и что теперь он смотрел на неё с испуганным видом, Пинки Пай немедленно отвернулась, чтобы Даск не видел её такой, и начала вытирать слёзы копытом. — Ч-что ты здесь делаешь… — сказала Пинки Пай, всё ещё не оборачиваясь, желая изо всех сил, чтобы Даск не видел её такой. — Я… Я пришёл посмотреть, в порядке ли ты… — запинаясь, произнёс Даск, всё ещё потрясённый тем, что только что увидел. Затем он встряхнул головой, чтобы прояснить мысли. — Пинки Пай… ты… плакала? —… … Нет… — прошептала Пинки Пай, держась спиной к Даску. Но затем, понимая, что ложь только сделает всё хуже и что Даск уже раскрыл её уродливый секрет, она наконец решила признать правду. —… Да… Это… Я просто не выдержала. — Чего ты не выдержала? — спросил Даск в замешательстве. — Ты испугалась, что гидра чуть не напала на тебя? Я… Мне жаль, это моя вина, что я не выполнил своё заклинание правильно… — добавил Даск сокрушённо. — Дело не в этом. Дело в моём пинки-чувстве, — ответила Пинки Пай грустно, решив быть полностью честной с Даском. В конце концов, он был с ней всё это утро. — Ты имеешь в виду сигнал, который ты почувствовала и который говорил, что кто-то пострадает? — сказал Даск, вспоминая. — Это был не тот сигнал. Мой хвост повернулся влево, а не вправо, — медленно сказала Пинки Пай, пока Даск с удивлением осознавал, что он был прав, заметив эту маленькую деталь. — Когда этот сигнал заканчивается тем, что мой хвост поворачивается вправо, это значит, что что-то или кто-то пострадает… Но если этот же сигнал заканчивается тем, что мой хвост поворачивается влево, это значит, что… что-то или кто-то… умрёт. Услышав это, холодок пробежал по спине Даска, и тогда он начал понимать, почему Пинки Пай отреагировала так, как она это сделала. — Помнишь, когда мы вышли из библиотеки и ты сказал, что моё пинки-чувство можно назвать подарком? Многие могут так думать, но не я. Для меня это больше похоже на проклятие, — сказала Пинки Пай, опуская голову, пока её голос звучал очень медленно. — Это случается только раз в месяц, когда моё пинки-чувство сходит с ума, и большую часть времени ничего плохого не происходит. Но когда приходят те знаки, что кто-то пострадает, или того хуже! Что кто-то умрёт… Я… Я просто не могу этого вынести… Даск широко раскрыл глаза, полагая, что наконец понял, что чувствовала Пинки Пай в тот момент, когда у неё был этот последний пинки-знак. — Ты… ты была в отчаянии, — медленно сказал Даск, собрав воедино головоломку того, что случилось. — Когда ты почувствовала этот сигнал, ты бросилась искать Флаттершай. Ты была напугана, нет, в отчаянии, когда почувствовала, что кто-то из близких тебе может умереть, но ты ничего не сказала, не хотела нам ничего говорить, чтобы не пугать нас… Потом мы сбежали от гидры, и ты думала, что всё закончилось, но затем ты почувствовала это снова, и именно тогда я сказал: «мой скептицизм умер», и только тогда ты почувствовала, что всё закончилось. Это было то лицо, которое видели Эпплджек и Флаттершай… смесь отчаяния, облегчения, страха… — Это было слишком… — добавила Пинки Пай, тяжело дыша, чтобы снова не заплакать. — Было много всего, что я чувствовала. Верить, что я могу их потерять, а затем узнать, что этот пинки-сигнал означал лишь то, что ты поверишь мне… Это было так, будто в один миг все мои страхи исчезли. Это было настолько внезапно, что моё сердце просто не выдержало. — Вот почему ты не выдержала и хотела заплакать, — добавил Даск, заканчивая с одной загадкой и вступая в другую. — Но почему ты не заплакала там, с девочками и со мной? — Я не могу… — сказала Пинки Пай, всё ещё с грустью в голосе. — Никто не может видеть меня такой. Я… Все ищут меня, чтобы я сделала их день! Все всегда хотят видеть улыбку на моём лице. Каждый раз, когда кто-то грустен или зол, они знают, что им нечего бояться, потому что я буду там с широкой улыбкой, чтобы сделать их день… Они… Они не могут видеть меня плачущей! — добавила Пинки Пай почти криком своим срывающимся голосом, сидя и не поворачиваясь, чтобы посмотреть на Даска. Даск молчал несколько секунд, понимая, что Пинки Пай была деликатна и что он должен вести разговор медленно, чтобы она могла говорить сама, без какого-либо давления. И тут его поразила внезапная мысль, и он снова начал смотреть на стены и все те отметины, которые там были, в конечном итоге придя к тревожному выводу. — Каждая меловая линия… Она обозначает каждый раз, когда ты плакала здесь? — спросил Даск, глядя на стены с грустным видом. Пинки Пай ничего не ответила, но наконец кивнула через некоторое время. — Я не хочу, чтобы кто-то во мне разочаровался. Я не хочу, чтобы кто-то видел, как я так плачу, вот почему я прихожу плакать в эту комнату, — прошептала Пинки Пай. — Когда я наконец выплёскиваю всю эту печаль из своей системы, я ухожу отсюда с улыбкой и возвращаюсь к тому же, что и всегда. Вся печаль остаётся здесь, в этих отметинах на стене. Короткая тишина последовала после того, как Пинки Пай заговорила, пока Даск думал с грустным видом. И тут рог Даска засветился, и тишину комнаты нарушил «Пуф!» магии. Услышав этот звук, Пинки Пай наконец обернулась, чтобы увидеть Даска и то, что происходит, всё ещё сохраняя глаза блестящими от недавнего плача. Затем Пинки Пай растерянно посмотрела, увидев, что Даск с помощью своей магии заставил появиться стиратель для мела. Стиратель для мела приблизился, левитируя у стен, и начал стирать меловые отметины, которые там были. — Даск! Что ты делаешь? — спросила Пинки Пай, вставая в испуге, думая, что Даск стирает эти отметины, даже не понимая их значения, потому что для неё они были важны, они были метафорой того, что её печаль будет заперта только в этой комнате и никогда не выйдет наружу. — Мне нужна эта комната! — Нет, — ответил Даск, воспользовавшись тем, что Пинки Пай встала, чтобы приблизиться к ней и тепло её обнять, перед удивлённым взглядом его подруги. — Мы все хотим видеть Пинки Пай счастливой, но мы все понимаем, что ты не всегда можешь быть счастлива. Быть друзьями означает делить хорошее и плохое в жизни. — Но девочки… — начала было отвечать Пинки Пай, прежде чем её прервали. — Ты не хочешь беспокоить других, ты хочешь сохранить свой образ, чтобы всегда помогать другим с их проблемами, я понимаю, — сказал Даск, обнимая Пинки Пай крепче и кладя копыто на её гриву, чтобы быть ближе. — Но я не хочу, чтобы ты больше запиралась, чтобы плакать. Я буду твоей секретной комнатой! Я буду рядом, когда тебе плохо, когда ты захочешь плакать. Я не хочу, чтобы ты когда-либо снова делала отметку на стене и плакала в одиночестве. Ты будешь улыбкой, которая будет делать счастливым весь город! Но когда эту задачу будет слишком трудно нести, я буду рядом, чтобы обнимать тебя, пока ты плачешь! От слов Даска глаза Пинки Пай начали блестеть, снова увлажняясь. — Да… — это было единственное, что ответила Пинки Пай, прежде чем прижаться лицом сильнее к тёплой и мягкой шерсти Даска, пока её слёзы падали, и она чувствовала покой и облегчение, которых не чувствовала годами, покой, который она могла чувствовать, только когда обнималась и находила убежище в объятиях этого нежного жеребца… Они оба держались друг за друга так долгое время, просто слушая дыхание друг друга и ощущая утешительное тепло того, кого обнимали. — Знаешь, ты говоришь, что твоё пинки-чувство — это проклятие, но это может быть и не так, — сказал Даск, почувствовав, что Пинки Пай успокоилась, но не разрывая объятий. — Если бы не твои предупреждения, ситуация была бы очень трагичной, но всё обернулось не так, ты была там, чтобы предотвратить это. Это определённо хорошая вещь! —… Полагаю… — ответила Пинки Пай с грустным видом, не поднимая головы. Наконец, оба пони отпустили свои объятия и посмотрели друг на друга несколько секунд в тишине, оба с маленькими, но искренними улыбками того, что всё хорошо. Затем оба пони вместе покинули ту секретную комнату, и Пинки Пай проводила Даска до двери своей комнаты, где они оба попрощались с убеждением, что благодаря тому маленькому моменту их доверие и дружба стали намного крепче. Когда Даск покидал Сахарный Уголок, он начал больше думать о том, что только что произошло, и главное, что он только что почувствовал. «Объятие может быть таким мощным и в то же время таким разным… Только сегодня я был в объятиях благодарности, облегчения и утешения… Все они очень разные и заставляют меня чувствовать разные чувства…» — думал Даск на ходу, вспоминая всё, что он пережил с Пинки Пай в тот день, но затем другая связанная идея пересекла его мысли. «Я… Я также целовался, но… Чувствовал ли я что-то разное в каждом из них?» — подумал Даск, вспоминая случайный поцелуй с Эпплджек, неожиданные поцелуи Пинки Пай и Флаттершай и долгий поцелуй, который случился с Рэрити… Но хотя все поцелуи были разными, в разных обстоятельствах и с разными кобылами, сколько бы Даск ни пытался вспомнить, единственное, о чём он мог думать, было то, что, хотя каждый поцелуй физически ощущался по-разному, жар в его животе и биение сердца были одними и теми же… — Секундочку! — внезапно сказал Даск, резко остановившись посреди улицы. В то время как эмоциональная часть мозга Даска всё ещё пыталась разгадать тайны дружбы и любви, логическая часть его мозга дала ему пинок, когда он осознал, что, думая о чувствах, он упустил очень важную деталь во всём том разговоре, что он и Пинки Пай вели о пинки-чувстве. «Откуда Пинки Пай знала, что этот знак означает, что что-то или кто-то умрёт?» — подумал Даск с обеспокоенным видом, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Сахарный Уголок. И так Даск оставался на несколько секунд, пока наконец не встряхнул головой и не пошёл обратно в библиотеку. «Думаю, я спрошу в другой день, на сегодня было достаточно эмоций…» Пока Даск шёл домой, Пинки Пай смотрела, как он уходит, из окна своей комнаты, с маленькой грустной улыбкой. «Не у всех есть тёмное прошлое», — это то, что я сказала Даску этим утром… — подумала Пинки Пай, вспоминая, что она сказала Даску в библиотеке, когда они проснулись вместе. — Хотелось бы мне, чтобы это было правдой…» «Это второй раз, когда я чувствую этот сигнал… — прошептала Пинки Пай с грустным видом. — В тот раз… я не смогла прийти вовремя…» — прошептала Пинки, и по её щеке скатилась слеза, и она вспомнила себя ребёнком, одетую в траур и присутствующую на печальной церемонии.