Даск Шайн в поисках счастья \ Dusk Shine in pursuit of Happiness

Глава 43 — Внешние изменения Утра в Библиотеке Золотой Дубы вернулись к своему привычному распорядку: только Даск Шайн и Спайк завтракали вместе, ведь Рэйнбоу Дэш накануне перебралась обратно к себе домой. В то утро Спайк рассеянно жевал, а Даск, удерживая магией тост, пытался читать книгу. По крайней мере, он старался изо всех сил, но мысли его были далеко — во вчерашнем дне. — Уф, бесполезно! — обречённо вздохнул Даск, закрывая книгу по ботанике, которую взял, чтобы отвлечься, и роняя голову на стол. — Что такое? — спросил Спайк, с недоумением глядя на брата. А потом его глаза удивлённо расширились. — О, я знаю! Это всё из-за Рэйнбоу Дэш, да? Услышав имя подруги, Даск мгновенно вскинул голову, краснея от смущения до самых кончиков ушей. — Ч-что ты имеешь в виду?.. — нервно отозвался Даск, подумав, что брат попал в самую точку. — Вчера она бросила тебя одного на заброшенном облаке. Неплохая шутка. — Спайк улыбнулся и снова принялся за завтрак. — Может, для тебя это и плохо, но мне повезло чуть больше. Я всю обратную дорогу болтал с Рэрити, хе-хе, — добавил он, краснея и хихикая. Даск испытал облегчение от благословенной наивности брата, который даже не подумал, что между ним и Рэйнбоу Дэш могло произойти что-то ещё. Но затем Даск снова занервничал, когда Спайк упомянул Рэрити. Само по себе объяснить Спайку, почему он поцеловал Рэйнбоу Дэш, было бы трудно, но ведь предстояло ещё и рассказать ему, что он поцеловал его возлюбленную Рэрити, а это было бы куда, куда сложнее. К слову о подругах — Даск Шайн ощутил огромную тяжесть от мысли, как ему теперь реагировать на них после того, что случилось с Рэйнбоу Дэш. Он поцеловал не только Рэйнбоу Дэш, но и Рэрити, Флаттершай, Пинки Пай и Эпплджек. Круг замкнулся, он поцеловал всех своих подруг без исключения! Что же это… Каким другом это его делает?! Даск вновь уронил голову на стол, совершенно обескураженный и сбитый с толку. — Что? Ты в порядке, Даск? Что с тобой? — растерянно спросил Спайк. — Хотел бы я и сам знать… — ответил Даск, не поднимая головы. Глядя на Даска, Спайк внезапно кое-что вспомнил и зловеще ухмыльнулся, пока брат на него не смотрел. — Кстати, ты так и не выпил сок. Почему бы тебе не сделать глоточек? Может, это поможет думать яснее. — Спайк с огромным трудом сдерживал ехидную улыбку. Даск неохотно поднял голову, взял стакан сока и осушил его одним махом. И тут Спайк наконец громко рассмеялся. — Бва-ха-ха! Моя месть свершилась! — заорал Спайк, подражая злодейскому смеху. — Какая месть? — непонимающе спросил Даск. — То зелье, что ты вчера подсунул мне и от которого у меня заболел живот, — ответил Спайк, поджав губы. — Я взял остатки зелья в бутылочке и вылил в твой сок. Бва-ха-ха! Вот и у тебя теперь заболит живот! Даск ошарашенно уставился на младшего брата, пока тот хохотал и показывал на него пальцем. — Ага… Хм, помнишь, у Рэйнбоу Дэш живот не болел. Наверняка на пони это не действует, только на драконов, — пожал плечами Даск. — А?! — Спайк замер и оборвал смех, осознав свою ошибку. — Вот блин! Ты прав… Придётся искать другой способ отомстить… — добавил он, прикусив губу и размышляя вслух. — Ты правда собираешься мстить мне за вчерашнее? Это было ради благой цели, — попытался напустить на себя серьёзность Даск, но не мог сдержать улыбки, вспоминая, как использовал младшего брата в качестве подопытного для зелья, что вылечило Рэйнбоу Дэш. — Если я захочу хорошо над тобой подшутить в отместку, может, попрошу помощи у принцессы, чтобы… Б-У-У-У-Р-Р-РП! — задумчиво протянул Спайк, пока его не прервала собственная отрыжка, за которой последовало зелёное пламя и свиток, вылетевший из драконьей пасти. — Уф! Ненавижу, когда она делает это без предупреждения! — добавил Спайк, говоря о письме принцессы, и вытер слизь с губ. — Ей пришлось бы присылать тебе письмо, чтобы предупредить, что она пришлёт тебе письмо, это бессмысленно. Да и, уверен, в глубине души ей нравится тебя дразнить, прямо как меня, — произнёс Даск, беря свиток, который Спайк уже выплюнул. — Итак… Я-то гадал, почему она так долго не присылает это письмо… — добавил он, понимая, что раз учительница видела его вчера с тем макияжем на лице, то рано или поздно обязательно над ним подшутит. Даск развернул письмо и прочёл: «Дорогой Даск. Вчера я хотела написать тебе письмо, но не сочла честным докучать тебе во время твоей маленькой прогулки с подругой Рэйнбоу Дэш.» «Откуда она знает о моей прогулке с Рэйнбоу Дэш?!» — подумал Даск, залившись краской, и продолжил читать. «Было полной неожиданностью увидеть тебя вчера в Клаудсдейле, тем более при столь творческом и авангардном макияже, что был на тебе. Знаю, ты, наверное, ждал письма, где я бы тебя поддразнила, как у нас заведено, но на сей раз я должна отложить в сторону своё чувство юмора. Даск, я не хочу, чтобы ты когда-либо снова так рисковал своей жизнью!» Даск внезапно раскрыл глаза от удивления, заметив перемену тона в письме принцессы, и продолжил читать. «Прожив так много лет, больше, чем живёт любой обычный пони, я начинаю терять чёткое ощущение грани между жизнью и смертью. Тот изначальный страх, присущий всем смертным существам, видится чем-то чуждым и далёким. Но вчера, впервые за долгие годы, я снова ощутила этот страх смерти. Когда ты падал, а твоя подруга бросилась тебя спасать, я слишком поздно поняла, что происходит на самом деле. В ту секунду, когда ты почти ударился о землю, моё сердце остановилось, и я была готова применить магию, которую никому и никогда не следовало бы использовать. Твоя подруга спасла не только тебя, но и меня — от поступка, который повлёк бы за собой чудовищные и тяжкие последствия для всех. И всё это ради любви. Знаю, я никогда не займу место твоей матери, Твайлайт Вельвет, да и не хочу этого, но, надеюсь, ты не забываешь, что ты для меня — больше, чем просто верный ученик. Ты — мой маленький Даск Шайн, мой маленький яркий огонёк. Мне, может, и больше тысячи лет, но сердце моё всё ещё хрупко. Пожалуйста, не делай больше ничего настолько опасного, ведь я не знаю, что со мной будет, если я потеряю своё любимое дитя. С любовью, Селестия.» Прочитав письмо до конца, Даск застыл, прижимая его к груди, не в силах вымолвить ни слова. — Вау… А ведь она говорила, что это ты был чересчур сентиментален в своём последнем письме… — с лёгкой улыбкой заметил Спайк, который успел подойти сзади и прочитать послание, увидев, насколько его брат потрясён. — Она не сентиментальна! Принцесса… сильно рисковала, когда писала это письмо… — с ноткой страха сказал Даск, прижимая письмо ближе к груди. Отчего-то этот жест напомнил ему тёплые объятия принцессы, в которых он иногда оказывался ещё жеребёнком. — Ей нельзя проявлять фаворитизм… Она — правительница этого мира и должна относиться ко всем одинаково. Поэтому у неё никогда не было семьи… несмотря на сильный материнский инстинкт… — последние слова Даск прошептал про себя, зная, что принцесса видит в нём собственного сына, как и он видел в ней вторую мать. Хотя вслух они об этом никогда не говорили. — Значит, она, должно быть, очень волновалась, раз написала тебе такое письмо, — заметил Спайк задумчиво. — Верно… — Даск сжал письмо ещё сильнее, понимая, что правильнее всего было бы сжечь это послание, чтобы не создавать принцессе проблем. Но он не хотел этого делать. Внутри него снова боролись доводы рассудка и веление сердца, ведь это письмо и вправду тронуло его до глубины души. — Уф…! Ненавижу чувства! — Даск снова стукнулся головой о стол. — Порой кажется, что всё было проще, когда я думал одной холодной логикой. Продолжая лежать головой на столе, Даск перевёл взгляд и заметил маленькую бутылочку, которую Спайк оставил на столе. Это была та самая ёмкость, где хранилось зелье, вылечившее Рэйнбоу Дэш и остатки которого Спайк только что вылил ему в сок. — Ладно, хватит душевных терзаний. Мне нужно подумать о более важных вещах, чувства могут и подождать. — Даск вспомнил, что у него осталась одна большая загадка. — Пойдём, Спайк, поговорим с девочками о том зелье, пусть помогут выяснить, кто его изготовил, — добавил он, вставая и направляясь к двери. — Конечно! Но что значит «хватит душевных терзаний»? У тебя что, есть ещё какие-то сентиментальные проблемы кроме письма принцессы? — невинно спросил Спайк, но Даск Шайн притворился глухим и просто продолжил идти, только уши его предательски покраснели. Шестеро пони и маленький дракон собрались в Сахарном Уголке. Даск в общих чертах объяснил им, как Спайк нашёл зелье у двери библиотеки и как оно в итоге исцелило крылья Рэйнбоу Дэш. — Поэтому я и хочу всё это расследовать, — сказал Даск подругам, закончив объяснение. — И думаю, начать лучше всего с Вечнодикого леса. — А п-почему ты хочешь идти в лес? — спросила Флаттершай, тщетно пытаясь скрыть страх. — Потому что тот, кто оставил зелье у двери, знал, что вызвало проблему с крыльями Рэйнбоу Дэш, ведь у этого пони было лекарство, — уверенно ответил Даск. — А единственное место, где Рэйнбоу Дэш побывала до того, как проснулась с больными крыльями, был тот самый лес, куда мы ходили с ней накануне. Другая версия — что-то в доме Рэйнбоу Дэш вызвало этот редкий эффект на её крыльях, но я сильно сомневаюсь, что это так. — Ага, у меня дома всё было на своих местах. Это точно случилось в том мрачном лесу! — заявила Рэйнбоу Дэш, тоже с подозрением относившаяся к опасному лесу. — Я на секунду даже подумала, не мог ли кто ночью забраться ко мне и сделать что-то с крыльями, но это же смешно. Никто точно не забирался, я уверена. Выслушав Рэйнбоу Дэш, Даск задумчиво опустил голову. Он тоже рассматривал вариант, о котором говорила подруга, но отверг его, ведь Спайк рассказывал, что видел убегавшую закутанную в плащ фигуру, когда нашёл зелье. Будь это пегас, он бы просто улетел. Нет, таинственный пони в капюшоне не был пегасом и явно видел Рэйнбоу Дэш в лесу до того, как у неё отказали крылья. — В общем, именно поэтому я считаю, что нам нужно сходить в лес и шаг за шагом воспроизвести всё, что там произошло в тот день. Так мы выясним, что случилось и кто нам помог, — произнёс Даск, снова глядя на подруг, и взял со стола кексик, оставленный миссис Кейк; Спайк и остальные последовали его примеру. — Так вот зачем ты нас всех сюда позвал? Скукотища… — Пинки Пай ухватила по кексу в каждое копыто и мигом их проглотила. — Я думала, ты расскажешь нам о своём поцелуе с Рэйнбоу Дэш. — ПФ-Ф-ФТ!!! — Даск Шайн и Рэйнбоу Дэш одновременно выплюнули еду и закашлялись от попавших не в то горло кексов; их лица застыли в безмерном потрясении, а остальные так и замерли с кексами в зубах. — О-Откуда ты узнала об этом?! — спросил Даск совершенно красный, почти такой же красный, как Рэйнбоу Дэш, которая лишь стыдливо уронила голову. — Ну, мы все пошли обратно в Понивилль, а вы двое остались наедине. Я просто догадалась, — пожала плечами Пинки Пай, единственная за столом, кого этот разговор ничуть не смутил и не шокировал. — Но, судя по вашей реакции, я, кажется, была права! Осознав, что по-глупому попался в ловушку Пинки Пай, Даск опустил голову, заливаясь краской ещё сильнее. А Рэйнбоу Дэш прилагала колоссальные усилия, чтобы не сбежать; её лицо так пылало, что, казалось, сейчас закипит. «Не может быть! Теперь все знают о нашем поцелуе! Все, должно быть, в шоке, что я влюблена в Даск Шайна!» — наивно думала Рэйнбоу Дэш, не осознавая, что её великая тайная любовь давно уже не была для подруг сюрпризом. — Ой… не волнуйся, Дэши. Теперь мы все в одинаковом положении! — с улыбкой сказала Пинки Пай, обнимая нервную Рэйнбоу Дэш, которая сидела рядом с ней. — Это неправда… Мой поцелуй — не в счёт, это была случайность, — чуть раздражённо и тоже слегка покраснев заметила Эпплджек. — Конечно, в счёт! Поцелуй в губы есть поцелуй в губы, неважно при каких обстоятельствах. Все поцелуи считаются! — воинственно заявила Рэрити, сверкнув глазами на Эпплджек, полагая, что та хочет выкрутиться. — П-Поцелуи в губы… — медленно произнёс Спайк, глядя на Рэрити огромными испуганными глазами. — Ч-Что значит, что вы все в одинаковом положении?.. Поняв свою ошибку, Рэрити покраснела, чуть отвела взгляд и прикусила губу. Ей не хотелось делать больно своему любимому Спайки-Вайки, и уж точно она не хотела, чтобы он узнал о её поцелуе с Даск Шайном вот так. Когда Рэрити отвела глаза, Спайк пристально посмотрел на Даска. Тот только и думал о том, как бы телепортироваться куда подальше, но знал, что больше не может уклоняться от этого разговора с младшим братом. Он заставил себя не отворачиваться и смотреть Спайку прямо в глаза, пытаясь привести в порядок свои мысли и чувства, чтобы дать брату хоть какое-то объяснение — или, может быть, оправдание — почему он поцеловал кобылу, которая нравилась Спайку. Однако сказать было куда проще, чем сделать. Нужные слова не находились, Дакс будто потерял дар речи. Видя, что старший брат молчит, Спайк лишь сверкнул на него глазами, встал со стула и выбежал из Сахарного Уголка. — Спайк! Погоди! — закричал Даск, тоже вскакивая и пытаясь догнать брата. — Это всё была ошибка… Тот поцелуй ничего не значил! — «Тот поцелуй ничего не значил»?! — внезапно возмущённо вскрикнула Рэрити. Слова Даска прозвучали так резко и прямо, что заставили её начисто забыть о сложившейся ситуации. — Для тебя тот поцелуй ничего не значил?! А для меня… он был особенным! — выкрикнула Рэрити, задетая до глубины души. — Я-я не это имел в виду! — остановил свою погоню за Спайком Даск, поворачиваясь к Рэрити. — Т-то есть, я сказал именно это, но я хотел сказать… Э-э… — Ты хочешь сказать, что все наши поцелуи с тобой для тебя одинаковы? — спросила Флаттершай, которая, как и остальные, смотрела на Даска серьёзно. — Да! Именно! — выпалил Даск, указывая копытом на Флаттершай. Он так нервничал, что даже не замечал, какими взглядами его сверлят подруги, продолжая бомбардировать его вопросами. — То есть ни один из этих поцелуев ничего для тебя не значит? — серьёзно спросила Эпплджек. — Точно! — быстро ответил Даск; его математический ум следил за нитью разговора и признавал, что такой ответ логически вытекал из сказанного ранее. Прошло несколько секунд, и Даск мысленно прокрутил всё, что наговорил, на сей раз не с точки зрения логики, а с точки зрения чувств. Увидев, что все подруги сверлят его взглядом, он наконец осознал, какую ужасную вещь произнёс. — НЕТ! НЕТ! Это было очень особенно для меня! Я… Просто… — Даск начал заикаться, снова пытаясь призвать разум на помощь, чтобы подобрать нужные слова. Но он опять так нервничал, да ещё и переживал из-за «предательства» по отношению к Спайку, что снова не мог найти слов. — Я-я не знаю, что сказать… — наконец вымолвил Даск, опуская голову, будучи абсолютно честным в том, что не может найти правильного ответа. Как и тем утром, казалось, Даск был неспособен привести свои мысли в лад с чувствами, и уж тем более объяснить это словами. — Хватит, оставь это, — сказала Рэйнбоу Дэш, вставая и направляясь к двери вместе с остальными. Все прошли мимо застывшего с опущенной головой Даска. — Твоя неуклюжесть иногда бывает милой, но порой ты бываешь настолько неловким, что просто хочется тебя стукнуть, — добавила Рэйнбоу Дэш от двери, пока Даск всё ещё стоял как статуя. Несколько секунд Даск оставался неподвижным, грустно глядя в пол. Рэйнбоу Дэш была права… Почему ему так трудно выражать свои мысли и понимать, что он на самом деле чувствует? — Ну, чего ты ждёшь? Так и будешь стоять как истукан или пойдёшь с нами? — внезапно спросила Эпплджек от двери, чем удивила Даска. Обернувшись, Даск увидел, что все пять подруг всё ещё здесь, ждут у двери и не ушли в ярости, как он думал. Однако, хотя все пятеро и остались, в глаза ему никто не смотрел. — Я-я думал, вы ушли… — проговорил Даск с виноватым видом, медленно подходя к подругам. — Ты сказал, что тебе нужна наша помощь, чтобы идти в лес. Давай, мы тебя одного не бросим, — ответила Эпплджек, показывая, чтобы он поторапливался. — Но это не значит, что мы на тебя не злимся, — добавила она, когда на лице Даска мелькнула лёгкая улыбка. — Знаю, — вздохнул Даск, смирившись и понимая, что подруги не так уж сильно сердятся, как он думал, но всё ещё обижены на него, а значит, ему не удастся так легко выпутаться из той проблемной ситуации, в которую он сам себя загнал. После недолгой ходьбы Даск уже не знал, что было бы более неловко: вернуться в библиотеку и выдержать разговор со Спайком о том, что случилось с Рэрити, или продолжать это молчаливое шествие, которым они все двигались через Вечнодикий лес. С тех пор как они покинули Сахарный Уголок, никто из шестерых пони не проронил ни слова. Пять кобыл всё ещё дулись на Даска за его слова, и хотя они уже по опыту знали, что для Даска неуклюжесть в разговорах о чувствах — обычное дело, его слова прозвучали всё равно довольно обидно. Даск же молчал, думая, что если откроет рот, то может снова всё испортить. Нет, на этот раз, если уж говорить, нужно заранее привести мысли в порядок, чтобы не заикаться и не путаться. «Всё, что я сказал, было неправильно. Я сказал, что поцелуй Рэрити ничего не значил, чтобы Спайк не рассердился, потом я разнервничался и сказал, что все поцелуи одинаковы, но я не имел в виду, что они одинаковы в плохом смысле… Они одинаковы, потому что все были особенными!» — размышлял Даск, пытаясь привести мысли в порядок перед тем, как заговорить. — «Да! Именно так! Они все были особенными, и все уникальными и разными! Это… это имеет смысл? Уф! Почему мои мысли становятся такими сложными, когда я думаю о поцелуях с ними и о том, что они заставляют меня чувствовать…» Пока Даск продолжал мысленный спор с самим собой, он покосился на подруг. «Ладно, я во многом не уверен, так что начнём с фактов. Я поцеловал своих пять лучших подруг, и я… мне понравилось их целовать! И это… нормально? Не знаю! Это нормально, что жеребцу нравится целовать кобылу, особенно когда он так сильно к ней привязан, но… Но они все мои подруги!» — подумал Даск, сумев немного упорядочить мысли, но расстраиваясь, что снова зашёл в тупик. Он сильно тряхнул головой, пытаясь в третий раз навести порядок в мыслях, всё ещё не понимая, что никогда не преуспеет, пока не приведёт в порядок свои чувства. — Что такое? О чём ты думаешь? — внезапно спросила Эпплджек, заметив, что Даск почему-то выглядит расстроенным. Даск поднял взгляд на Эпплджек, которая, как всегда, казалась самой зрелой из кобыл, и, главное, зрелее его самого. Он посмотрел ей прямо в глаза, вспомнил Элемент, который она представляла, и подумал, что, возможно, лучше всего будет быть совершенно честным. — Я и сам толком не знаю, о чём думаю, в этом и проблема, — вздохнул Даск, опуская голову и продолжая идти. — Не могу подобрать нужных слов, чтобы нормально извиниться… Ищу ответ, но не могу найти. Эпплджек немного удивлённо посмотрела на Даска, а затем задумчиво подняла глаза. — Может, ты слишком много думаешь, а надо… просто сказать, что ты чувствуешь, — ответила она. — Я… я тоже не знаю, что я чувствую… — признался Даск, немного смутившись, что сказал это вслух. — Наверное, кобылам проще выражать свои чувства, а нам, жеребцам, сложнее, особенно таким логичным, как я. — Хе-хе… Иногда мне приходит в голову эта мысль, — с лёгким смешком ответила Эпплджек, вспоминая все любовные перипетии, которые у них случились с момента приезда Даска. — Как всё могло бы повернуться иначе, будь ты кобылой, а не жеребцом. Услышав это, Даск застыл на секунду, совершенно ошарашенный; по спине пробежала дрожь. Сама того не зная, Эпплджек задела больную струну. Даск ненавидел, когда ему говорили что-то про его женственность или что-то подобное, помня насмешки, которым подвергался с детства из-за своего лавандового меха и более тонких черт лица. — Что ж, я тоже думал, что было бы, наверное, лучше, если бы вы все были жеребцами! — раздражённо ответил Даск, ускоряя шаг, чтобы уйти подальше от Эпплджек. — Тогда у меня не было бы столько проблем и не пришлось бы беспокоиться о таких пустяках, как мои чувства. На сей раз настала очередь Эпплджек застыть с потрясённым видом, пока остальные подруги в недоумении смотрели на неё, не понимая, с чего вдруг Даск ляпнул такое. — Так значит… ты хотел бы, чтобы тебя окружали жеребцы, а не кобылы? — спросила Пинки Пай с чуть насмешливой улыбкой, не удержавшись от подколки, чтобы разрядить обстановку. — Это, часом, не того?.. — Я не это имел в виду! Я-я просто говорю, что жеребцы не обсуждают свои чувства целыми днями и не обижаются по пустякам, — нервно ответил Даск, всё ещё немного раздражённый намёком Эпплджек, будто он мог бы быть кобылой. На сей раз недовольно посмотрели и поджали губы уже все пять кобыл, ощутив нападки на свой пол. — Эй, братан! А пойдём-ка поссы́м стоя на вон то дерево, — произнесла Рэйнбоу Дэш, подражая мужеподобному голосу и толкая Даска локтем. — И подерёмся друг с другом, чтобы выяснить, кто самый мачо! — добавила Пинки Пай басом, подхватывая игру Рэйнбоу Дэш. — Пойдёмте смотреть журналы о спорте и обсуждать их весь день! — пробасила Рэрити, присоединяясь к подшучиванию. Потом все пять кобыл остановились прямо посреди дороги и, не в силах больше сдерживаться, расхохотались. — Ха-ха… смейтесь-смейтесь… — сказал Даск, поджав губу и чувствуя обязанность вступиться за свой пол. — Если вы думаете, что все жеребцы таковы, то ошибаетесь. С другой стороны, научно доказано, что самцы обладают лучшими способностями к принятию решений и лучшей ориентацией на местности, чем самки. — Неправда! — возмущённо возразила Рэрити. — Да уж, у нас превосходная ориентация! И Дерпи не в счёт! — заявила Рэйнбоу Дэш, быстро исключив свою рассеянную подругу, чтобы её не приводили в пример как типичный образец женской ориентации. — Правда? Тогда скажи, по какой тропинке нам идти, чтобы добраться до той части леса, где мы были в день нашего свидания? — с насмешливой улыбкой спросил Даск. Рэйнбоу Дэш занервничала, огляделась по сторонам и покраснела, осознав, что не помнит дороги и даже не уверена, в какой они сейчас части леса. — Э-Это потому, что я не привыкла быть на земле. А в небе я никогда не теряюсь! — наконец ответила Рэйнбоу Дэш, краснея от стыда за признанное поражение. — Видите! А что насчёт принятия решений — очевидно, что жеребцы принимают их лучше. В конце концов, жеребцы более логичны, а кобылы — эмоциональны и чувствительны, — добавил Даск, чувствуя себя победителем в споре полов. — Вот чувствительности тебе и не хватает, — раздражённо ответила Рэрити, проходя мимо Даска и продолжая путь. — Будь у тебя хоть немного, ты бы заметил, когда тебе кричат «Я люблю тебя» прямо в лицо. — Что?! О чём ты? Мне никто не кричал «Я люблю тебя» в лицо, — растерянно сказал Даск, не понимая, что ему сказала Рэрити. А остальные четверо подруг смотрели на Даска усталыми взглядами, думая об одном и том же, и продолжали идти, оставляя растерянного Даска позади. Так, начавшаяся как неловкая и молчаливая, прогулка стала ещё более неловкой и ещё более молчаливой. Шестеро пони считали, что весь этот спор о полах был совершенно глупым, но ни Даск, ни кобылы не хотели уступать, ведь в глубине души каждый бессознательно чувствовал, что представляет свой пол и не может проиграть противоположному. — Здесь… — внезапно сказал Даск, наконец нарушив тишину. — Здесь мы свернули с тропы и пошли вглубь леса к маленькой поляне. — Да, я помню это место, — сказала Рэйнбоу Дэш, делая пару шагов вместе с подругами вслед за Даском, но остановилась, заметив, что не все продвинулись вперёд. — Эпплджек, что такое? При словах Рэйнбоу Дэш Даск тоже остановился и обернулся посмотреть на Эпплджек, которая единственная не двинулась с места. Оранжевая кобыла застыла, широко раскрыв глаза, губы её дрожали, и она испуганно смотрела на ту часть леса, куда направлялись друзья. — Даск… Н-не надо нам ходить через эту часть леса… — наконец проговорила Эпплджек, успокоив дыхание. — Почему? — с любопытством и некоторой тревогой спросил Даск, видя, как его всегда твёрдая подруга дрожит. — Там… там живут злые существа, в этой части леса, — нервно ответила Эпплджек, опустив глаза в землю, а потом взглянув на Даска. — И я не о животных и не о волшебных тварях. Там… там живут дикие пони… Тёмные существа. — Тёмные существа? — переспросил Даск, стараясь не поддаваться панике от слов подруги. — Много лет назад я видела двух странных кобыл, живущих в этой части леса. Они… всё их тело было в шрамах, они носили ужасающую одежду и… поклонялись с-смерти… — проговорила Эпплджек, вновь тяжело дыша при воспоминаниях о том эпизоде из своего прошлого. Даск на некоторое время задумался над словами подруги. В конце концов, это только что сказала сама Эпплджек, самая честная пони в мире, а значит, лгать она не могла. — Даск… Помнишь тот день нашего свидания? Э-Это здесь я, ну, говорила тебе, что видела тень, — подала голос Рэйнбоу Дэш, которая после рассказа Эпплджек тоже выглядела очень взволнованной, как и остальные. — В тот день я не всё тебе рассказала, но я помню, что видела пару глаз, глядящих на меня… История Эпплджек в сочетании с наблюдением Рэйнбоу внезапно сделали Вечнодикий лес чуточку темнее. «И Эпплджек, и Рэйнбоу Дэш видели кого-то странного в этой части леса. Весьма вероятно, что «этот кто-то» и есть таинственный пони в капюшоне, давший зелье для Рэйнбоу Дэш…» — подумал Даск, рассудив, что если тот таинственный пони в капюшоне помог Рэйнбоу Дэш, то, возможно, он не настолько злой, как говорила Эпплджек. Однако только теперь его осенило: «Постойте! А что, если тот самый пони в капюшоне, что спас Рэйнбоу Дэш, и был тем, кто изначально вызвал эту проблему?!» — испуганно осознал он, думая о самых разных вещах, от тёмной магии до проклятий. В этот момент Даск поднял глаза и увидел, что все его подруги дрожат, объятые страхом. Даже обычно храбрая и надёжная Эпплджек сейчас дрожала от хвоста до головы, словно увидела призрака из своего прошлого. — Не волнуйтесь, пока мы вместе, с нами ничего не случится, — сказал Даск, подходя к подругам и заставляя свой рог засиять, словно он обнажил меч, готовый атаковать то, что бы ни появилось. Слова Даска немного успокоили пятерых кобыл, и они все вместе двинулись вперёд, шаг за шагом повторяя путь, которым в тот день шла Рэйнбоу Дэш, прежде чем у неё отказали крылья. — Вот здесь я и увидела ту странную тень, — сказала Рэйнбоу Дэш, указывая вправо. — Потом я отступила немного назад и… У-А-А-А-А! Как и в тот день, Рэйнбоу Дэш снова упала и покатилась по небольшому склону, пока не приземлилась на маленькое поле, полное голубых цветов. — Рэйнбоу Дэш! Ты в порядке? — испуганно спросила Флаттершай, увидев падение подруги. — Да, я в порядке, не волнуйся. Сейчас поднимусь, — быстро вставая, сказала Рэйнбоу Дэш. Она уже собиралась вернуться на тропу, но остановилась, увидев, как Даск осторожно съезжает вниз к ней. — Зачем ты спустился? Я же сказала, что сама поднимусь, — сказала Рэйнбоу Дэш, глядя на Даска, который, казалось, был сосредоточен на чём-то другом. — Я услышал тебя, но захотел воспользоваться возможностью и взять один из этих цветов с собой, — ответил Даск Шайн, проходя по цветочному лугу и аккуратно подкапывая землю, чтобы вынуть голубой цветок вместе с корнем. — В прошлый раз, когда ты упала, я заметил этот цветок и потом просматривал ботанические книги Эквестрии, но так его и не опознал… Вот и решил, что сейчас самое время взять один. Цветы Вечнодикого леса мало документированы, и это может быть интересно. Пока Даск не спеша и осторожно выкапывал цветок, стараясь не повредить, остальные кобылы потеряли терпение и тоже спустились на поле голубых цветов. — Да… жеребец, который любит цветы, я знаю, это не мужественно, — покраснев, проговорил Даск, озвучивая то, что, по его мнению, думали подруги, видя его за этим занятием, после их спора о самцах и самках. — О чём ты? Ты не становишься менее мужественным от того, что тебе нравятся цветы, — с недоумевающим видом возразила Рэрити, а потом улыбнулась Даску. — На самом деле, я бы сказала, это только подтверждает твою мужественность. Только теперь кобылы и Даск встретились глазами после ссоры, и все шестеро улыбнулись. Никто ничего не сказал, но все шестеро поняли, что их глупый спор окончен. Но Даск знал: нужно что-то ещё, чтобы всё вернулось на круги своя. — Чуть не забыл! Идите за мной, — сказал Даск, указывая подругам следовать за ним. Шестеро пони взобрались обратно на небольшой склон, прошли по тропе ещё чуть-чуть и вышли к тайному цветочному полю Даска, тому самому, о котором до сих пор знала только Рэйнбоу Дэш. Пока кобылы изумлённо разглядывали светлую прогалину посреди мрачного леса, Даск воспользовался моментом и сорвал четыре созревших радужных сияющих цветка, которые хотел сорвать ещё в день свидания с Рэйнбоу Дэш, и протянул их подругам. — Я знаю, что сказал в городе глупость, это было бессердечно и нелепо, — проговорил Даск с улыбкой и румянцем на щеках, протягивая цветы подругам. — Я всё ещё не знаю, как правильно ответить, но я точно знаю, что каждое мгновение, проведённое с вами, для меня особенное и уникальное. У меня только четыре этих цветка, но я надеюсь, вы примете их в знак прощения. Пять кобыл слегка покраснели, и каждая взяла по цветку из протянутых Даском, за исключением Рэрити, так как цветов было всего четыре. — Обо мне не волнуйся, я до сих пор храню тот, что ты подарил мне в ночь, когда мы отправились спасать Принцессу Селестию. Он уже высох, но теперь это прекрасная закладка для книги, которую я храню с большой нежностью, — улыбнулась Рэрити. — Теперь у нас у всех будет по одинаковому прекрасному радужному сияющему цветку. — Думаю, теперь мы можем… наверное, простить тебя за ту дурацкую вещь, что ты сказал ранее, — произнесла Рэйнбоу Дэш, чуть покраснев. — Это большое облегчение, хе-хе, — чуть нервно улыбнулся Даск. «Может, я не так уж плох в понимании кобыл, как думал… Им всем нравятся цветы!» — подумал Даск, с облегчением вздыхая про себя. — Не глупи. Мы простили тебя не за то, что ты подарил нам цветы, — серьёзно глядя на Даска, сказала Рэрити, и остальные посмотрели так же, интуитивно догадываясь, о чём думает Даск. — Т-тогда за что же? — растерянно спросил он. — Мы тебе не скажем. Тебе придётся догадаться самому, — ответила Рэрити, глядя на подруг, и все пятеро улыбнулись, объединённые тем, чего Даск всё ещё не понимал о девушках. Наконец шестеро пони двинулись в обратный путь точно той же дорогой, откуда пришли, так как именно отсюда Рэйнбоу Дэш сбежала после своего свидания с Даском в тот день, и делать здесь больше было нечего. Хуже всего было то, что они не нашли никаких следов того, что — или, вернее, кто — вызвало проблемы с крыльями Рэйнбоу Дэш. Для Даска, выслушавшего рассказы Эпплджек и Рэйнбоу Дэш, вероятным виновником было то, что таинственный пони в капюшоне был каким-то диким пони, обитавшим в этих краях. Но если это существо было настолько опасным, как предрекала Эпплджек, Даск предпочёл не рисковать идти туда с подругами и просто вернуться в город до темноты. Когда они добрались до Понивилля, каждая направилась домой, но перед этим пять кобыл заставили Даска пообещать, что вскоре они поговорят о его чувствах, так как считали, что пора привести их в порядок, чтобы Даск больше не мучился. Даск с неохотой согласился, оставаясь при своём убеждении, что чувства — скорее проблема, нежели решение его душевных терзаний. А затем он направился домой, зная, что до конца дня ему предстоит ещё одно неловкое дело. — Спайк?.. — робко произнёс Даск, войдя в библиотеку и поднявшись в свою комнату. Зайдя, Даск заметил, что младший брат уже лежит в своей корзинке перед его кроватью, полностью укрывшись одеялом, делая вид, что спит, чтобы не видеть Даска. Даск медленно подошёл, понимая, как сильно брат должен на него злиться. — Спайк, послушай… Это правда, что мы с Рэрити поцеловались, но… я не планировал этого, это просто… случилось, — сказал Даск с грустным видом, надеясь, что Спайк простит его. — Но это не оправдание. Я должен был сказать тебе, и… — Да, ты должен был мне сказать! — внезапно проговорил Спайк, садясь и глядя на Даска с глубокой обидой. Он взял одеяло одной лапой, корзинку-кровать — другой и решительными шагами перенёс всё в другой конец комнаты. — Я не хочу слушать твои оправдания сегодня, я всё ещё слишком зол на тебя. С этими последними словами Спайк снова замолчал и лёг, на этот раз повернувшись лицом к стене, спиной к Даску, который застыл с печальным видом, понимая, насколько преданным, должно быть, чувствует себя его брат. Решив, что лучше дать гневу Спайка немного утихнуть, прежде чем говорить, Даск грустно вздохнул, поставил странный голубой цветок, принесённый из леса, в маленькую вазу поблизости и наконец лёг в свою постель, желая, чтобы завтрашний день был лучше, чем этот суматошный. Настало новое утро в Библиотеке Золотого Дуба, и хотя здесь всё ещё были только Даск Шайн и Спайк, как и накануне, настроение было совершенно иным. С того самого момента, как они проснулись, Даск пытался подступиться к Спайку, был чрезвычайно дружелюбен: открыл перед ним дверь в ванную, приготовил завтрак, но сколько бы он ни старался, результат был один — Спайк продолжал игнорировать его, даже не глядя в его сторону. «Может, мне стоит дать ему больше времени… Не следует давить», — подумал Даск, левитируя тост, чтобы откусить. Однако остановился, когда в животе у него странно заурчало. — «С самого пробуждения у меня странное ощущение в животе… Как знать, может, то зелье, что Спайк подлил мне вчера, всё же вызывает боли в желудке…» — ДАСК! ДАСК! — раздались крики после того, как внезапно распахнулась входная дверь. Даск выглянул из кухни и с удивлением увидел там Свити Белль, Эппл Блум и Скуталу — все трое запыхались, с испуганными глазами. — Привет, девочки… Что случилось? — встревоженно спросил Даск, видя кобылок такими напуганными. — О, слава Селестии, ты в порядке, — с облегчением выдохнула Свити Белль. — Скорее, ты должен пойти с нами! — закричала Эппл Блум, забегая за спину Даска и подталкивая его, чтобы он поторапливался и выходил из библиотеки. Не давая дальнейших объяснений, трое кобылок толкали Даска, заставляя бежать за ними. Видя, что они так взволнованы, Даск и не думал отказываться, полагая, что, возможно, и впрямь случилась какая-то срочность. — Вот! А теперь скажи, пожалуйста, что происходит?! — спросила Эппл Блум почти на грани истерики, когда они остановились перед местным рестораном быстрого питания «Хэйбургер». Даск недоумённо уставился на жёлтую кобылку, потом посмотрел в сторону ресторана и зашёл туда, а трое кобылок последовали за ним. Оказавшись внутри, Даск не увидел ничего необычного. «Хэйбургер» не был особенно многолюден для этого времени утра, разве что пять жеребцов сидели вместе в глубине зала и что-то ели. Увидев эту компанию, Даск сощурился, чтобы рассмотреть их получше. Но как только он разглядел их, кровь его застыла в жилах, глаза расширились от ужаса, а рот задрожал. Из пятерых сидящих там жеребцов первый был крупным, очень похожим на Биг Мака, только с оранжевым мехом и светлой гривой, красным шарфом на шее и в той же характерной шляпе-стетсоне, что обычно носила Эпплджек. Второй жеребец был пегасом с жёлтым мехом и розовой гривой, но самой отличительной его чертой был застенчивый взгляд. Третий был розовым, с румяно-розовой гривой и огромной улыбкой на мордашке, пока он беседовал с остальными. Четвёртый — единорог с белым мехом и очень элегантной, ухоженной пурпурной гривой. Последний жеребец — пегас с небесно-голубым мехом и взлохмаченной гривой цветов радуги. Было более чем очевидно, на кого походили эти пятеро. Они были практически идентичны пяти подругам Даска, за тем поразительным исключением, что это были не кобылы. На самом деле, не будь это невозможным, Даск поклялся бы, что эти жеребцы могут быть… — Э-Эппл Блум… Э-Это кто-то из т-твоих многочисленных кузенов… да? — испуганно спросил Даск, не в силах оторвать взгляд от увиденных им пятерых жеребцов. Как раз в этот момент пятеро жеребцов встали, заметив, что их хэйбургеры закончились. Затем все впятером направились к стойке, чтобы сделать ещё заказ. При этом Даск смог чётче разглядеть ещё одну огромную и очень важную деталь… Он узнал их кьютимарки! Но… Это же невозможно! Это… Это означало… — Эй, сестрёнка! Ты чего здесь делаешь? Пойдём съедим по хэйбургеру с твоим старшим братиком, — внезапно произнёс оранжевый жеребец, глядя в сторону Эппл Блум. — Ты тоже, Даск, а то прозеваешь хэй-фри. Данный жеребец на этот раз смотрел прямо на Даск Шайна, отчего лавандовый единорог застыл в шоке. — Нет. Это не мой кузен, — наконец ответила Эппл Блум на вопрос Даска, хотя к этому моменту ответ был уже излишним. Сомнений не осталось… Эти пятеро жеребцов были Эпплджек, Флаттершай, Пинки Пай, Рэрити, Рэйнбоу Дэш! Спустя несколько секунд, в течение которых, казалось, мозгу Даска требовалась перезагрузка, лавандовый жеребец наконец сумел отвести взгляд от пятерых жеребцов и в ужасе повернулся к трём кобылкам. — Что за сено здесь произошло?! — испуганно спросил Даск, глядя на них. — Мы не знаем. Когда я проснулась, Эпплджек была вот такой… Все в доме застыли, не в силах ничего спросить, — с обеспокоенным видом сказала Эппл Блум. — С Рэрити было то же самое, — добавила Свити Белль. — Она… то есть он, был очень разговорчив этим утром, как обычно. М-Мне кажется, они не осознают, что с ними случилось. — Не осознают, что сменили пол?! — потрясённо, почти выкрикнув, спросил Даск. — Не в этом дело. Я хочу сказать, они, похоже, думают, что всегда были жеребцами, — ответила Свити Белль. — Ага, когда я спросила Рэйнбоу Дэш, она сказала, что не знает никакой Рэйнбоу Дэш, что его зовут «Рэйнбоу Блиц», — сказала Скуталу, вспоминая свою встречу с «Рэйнбоу Блиц» этим утром. Даск медленно повернулся и снова посмотрел на пятерых жеребцов, которые уселись обратно с дюжиной подносов, полных фаст-фуда, и жадно ели, словно не ели неделями. «Это невозможно… Никакая магия не способна так изменять пони!» — в ужасе подумал Даск, не понимая, что происходит, и медленно признавая, что эти грубоватые жеребцы, кажется, и впрямь были его прекрасными подругами-кобылами. Его рациональный ум пытался найти хоть какое-то объяснение, но ничего не приходило в голову, пока он не вспомнил их поход в Вечнодикий лес и слова Эпплджек о диких и страшных пони. — «Может, проклятие… Нет! Таких вещей не существует! Но… Какое ещё может быть объяснение?!» — В чём дело, Даск?! Ты сядешь есть или будешь стоять там весь день как идиот? — внезапно спросил жеребец, похожий на Рэйнбоу Дэш и, по словам Скуталу, звавшийся «Рэйнбоу Блиц». На оклик жеребцов Даск обернулся и увидел, что трое кобылок испуганы ещё больше него и спрятались за спиной лавандового жеребца, жестами указывая ему идти к тому столу, где сидели пятеро. Даск сглотнул и медленно подошёл к их столу. — Баббл Берри! Ты слопал всю хэй-фри! — возмущённо крикнул белый единорог, указывая на розового жеребца. — Извиняй, Элузив. Кто не успел, тот опоздал! Да, Блиц? — ответил альтер-эго Пинки Пай, назвавшееся «Баббл Берри», обращаясь к альтер-эго Рэрити по имени «Элузив». — Да, чёрт возьми, выживает быстрейший! — заорал альтер-эго Рэйнбоу Дэш, «Рэйнбоу Блиц», а потом перевёл взгляд на своего друга, жёлтого пегаса. — Ты тоже должен быть агрессивнее, Баттерскотч, иначе останешься без хэй-фри! — Ничего страшного, я наслаждаюсь своим бургером, — ответил альтер-эго Флаттершай по имени «Баттерскотч». — Эпплджек… вы что, ссоритесь из-за еды? — спросил Даск, добравшись до стола и встав рядом с альтер-эго Эпплджек, слишком поздно осознав, что, кажется, назвал не то имя, хотя так и не знал, как теперь зовут Эпплджек. — Они не ссорятся, это просто обычное обсуждение между друзьями, хе-хе, — ответил альтер-эго Эпплджек, который, по-видимому, единственный сохранил своё имя. — И ты знаешь, я предпочитаю, чтобы ты звал меня просто «Эй-Джей», мистер Даск Шайн, — добавил Эй-Джей, бросив на Даска странный озадаченный взгляд. Затем Эй-Джей освободил место, чтобы Даск мог сесть рядом. Тот медленно опустился и застыл как статуя, глядя, как остальные пятеро жеребцов поглощают свой фаст-фуд, и пытаясь успокоиться, ведь, похоже, он находился в компании совершенно незнакомых пони, хотя на самом деле Даск прекрасно знал их ещё до этого дня. — Что случилось, Даск? Ты какой-то нервный? — внезапно спросил Баттерскотч тем же застенчивым тоном, что и Флаттершай, только чуть более низким. — Н-ничего не случилось, с-спасибо… Баттерскотч, — нервно улыбнулся Даск, стараясь запомнить новые имена своих друзей. — К-кстати… Вы, парни, помните, почему я живу в Понивилле? На этот вопрос пятеро жеребцов удивлённо переглянулись. А Даск нервно улыбался, решив, что нужно начинать выяснять, что произошло, и первым делом понять, что знают эти пятеро. Ведь, по-видимому, то, что на них повлияло, не только изменило их пол, но и затронуло разум, а возможно, и воспоминания. — Потому что ты хочешь быть с друзьями и исследовать магию дружбы, разве нет? — с недоумевающим видом ответил Баббл Берри. — Хотя, полагаю, для тебя это теперь не важно, и ты просто наслаждаешься тем, что остаёшься здесь и тусуешься с нами. — Почему ты задаёшь такой странный вопрос? — спросил Эй-Джей. — Я-я просто хотел узнать, знаете ли вы, хе-хе… — нервно сказал Даск, почёсывая затылок, и повернулся к Рэйнбоу Блицу. — Рэйнбоу… Блиц… Ты помнишь, что мы делали два дня назад? — Два дня назад? Мы все вместе ходили в Клаудсдейл. Ты выпал с арены, и мне пришлось спасать твой зад своим Радужным Взрывом, — ответил Рэйнбоу Блиц, горделиво выпятив грудь. — А потом… как мы добрались до дома? — с серьёзным взглядом спросил Даск. — Э-э… Не знаю, разве мы не вернулись все вместе по земле? — неуверенно ответил Рэйнбоу Блиц, почёсывая голову и глядя на друзей. — Рар… Элузив! Ты помнишь модный показ, который у нас был, и тот разговор о твоём дневнике? — спросил Даск, на сей раз с тревогой глядя на белого единорога. — Конечно, помню показ, но никакого дневника не помню. Думаешь, я как девчонка, у меня есть тайный дневник? — усмехнулся Элузив. — А вчерашний день вы помните? — спросил Даск, внимательно глядя на всех. — Вчера? Мы вчера не встречались. Я весь день был на ферме, — ответил Эй-Джей, щурясь, словно этот вопрос, в отличие от других, был трудным для воспоминаний. — Да, вчера я… купал Энджела и других кроликов, — сказал Баттерскотч, так же слегка прищурившись и с трудом вспоминая. — Я… разгонял облака… кажется, — проговорил Рэйнбоу Блиц с тем же жестом, что и предыдущие двое. — Если я правильно помню… кажется, я шил какие-то новые пиджаки. Обычные вещи, какие я делаю каждый день, — добавил Элузив, хватаясь за голову, будто у него внезапно разболелась голова. — Нет… Вчера мы были в Сахарном Уголке… Нет, наверное, показалось. Кажется, я только приготовил несколько кексов, — произнёс Баббл Берри, начав говорить нормально, но посреди объяснения у него тоже разболелась голова. После того как все высказались, Даск опустил голову с задумчивым видом, пытаясь осознать происходящее. Было уже более чем очевидно, что эти пятеро жеребцов — его подруги, в этом не оставалось сомнений, и первая теория Даска тоже подтвердилась. Мало того, что они изменились внешне, их разум тоже был изменён. Казалось, они ещё помнили прошедшие события и части своего распорядка, но вчерашний день словно не существовал, как и те части их жизни, где они действовали как кобылы. — Даск, ты хорошо себя чувствуешь? Надеюсь, ты не думаешь испортить «День Братанов», который у нас сегодня будет? — спросил Эй-Джей, внимательно глядя на Даска, а затем улыбнулся. — День Братанов? — переспросил Даск. — Братаны! Братаны! Братаны! — заорали хором все пятеро, стуча копытами по столу и создавая много шума, словно это был какой-то боевой клич. Видя, что Даск не присоединяется к боевому кличу, Эй-Джей и Рэйнбоу Блиц обхватили его с двух сторон, чтобы втянуть в объятие и заставить кричать с ними. Столкнувшись с неожиданным проявлением братства, Даск не мог не улыбнуться; сначала ему было странно представлять своих подруг-кобыл за чисто жеребячьими занятиями, но также Даск про себя оценил то братство, что существовало между этими жеребцами. В конце концов, у него никогда не было друзей-жеребцов, которые бы так включали его в свою компанию, и Даск должен был признать, что это приятно. — Ну так что? С чего начнём этот День Братанов? — спросил Баббл Берри, притягивая всех ближе и обнимаясь в кругу. — Может, пусть Даск выберет? Он сегодня какой-то рассеянный, возможно, у него есть на уме какое-то хорошее занятие, — улыбнулся Даску Эй-Джей. — Я-я? Не знаю, какое занятие может вам понравиться… — нервно ответил Даск, на секунду забыв, насколько странна вся эта ситуация. — Вчера вы хотели, чтобы мы поговорили о наших чувствах. Услышав это, остальные пятеро застыли, переглянулись и разразились хохотом, принявшись насмехаться над сказанным другом. — О-ля-ля, да, давайте поговорим о чувствах, ха-ха-ха, — пропищал Рэйнбоу Блиц, притворяясь женственным голосом, а потом снова заржал. — Ха-ха-ха! Даск, ну почему ты всегда такой сентиментальный? Ха-ха-ха! — насмехался Элузив, указывая на покрасневшего от смущения Даск Шайна. — Хе-хе, оставь свою девчачью сторону где-нибудь на сегодня. Сегодня — День Братанов! — добавил Эй-Джей, братски хлопнув Даска по спине. Тот, не привыкший к такому, чуть не упал от силы Эй-Джея. Придя в себя и дождавшись, пока насмешки утихнут, Даск задумался, пока ему не пришла в голову одна идея. — Может, сходим в Вечнодикий лес? — предложил он, глядя на друзей, которые удивились его предложению. — Да, это может быть весело… Эпичное приключение для шести храбрых братанов, — сказал Рэйнбоу Блиц, нанося удары воображаемому противнику. — Если идти, то надо в опасную часть, куда никто раньше не совался! — Я знаю такое место, — улыбнулся Даск, довольный, что его идею приняли, ведь это было не просто приключение, но и часть его плана по выяснению того, как всё исправить. — Я слышал, в одной части леса живёт таинственный дикий пони, который насылает проклятия и… — Я-я слушайте, я вспомнил, что у меня есть дела попозже. Л-лучше заняться чем-нибудь другим, что не займёт так много времени, — неожиданно, крайне нервно сказал Эй-Джей с тем же характерным выражением лица, что было у его женского альтер-эго, когда та лгала. Даск тотчас заметил, что слова Эй-Джея — просто отговорка, и вспомнил страх Эпплджек перед той частью леса. Похоже, смена пола не изменила его страх. — Прости, забыл, что ты боишься ходить в ту часть леса, — с тёплой ободряющей улыбкой произнёс Даск, глядя на Эй-Джея. Эй-Джей удивился его замечанию, потом посмотрел на остальных друзей, которые тоже внимательно смотрели на него. Ощутив давление группы, он снова взглянул на Даска с раздражённым лицом. — Я не боюсь! Я не вру! — Эй-Джей раздражённо отвёл взгляд, а потом грустно опустил его в пол. — Я не вру… — Ну, в любом случае, раз мы не можем пойти в лес, давайте придумаем другое занятие для Дня Братанов, — сказал Баббл Берри, начиная мозговой штурм, к которому присоединились и остальные. Пока пятеро жеребцов обсуждали, чем заняться, Даск искоса поглядывал на Эй-Джея, думая, как же ему не хватает настоящей Эпплджек. Если бы она была здесь, её бы не смутило показаться слабой перед другими, когда нужно сказать правду. В итоге, не найдя консенсуса насчёт занятия и, казалось, каждый раз переходя к спорам, все решили покинуть ресторан и придумать что-нибудь по пути через город. Начав свою прогулку, Даск с изумлением заметил, что его новые друзья-жеребцы привлекают меньше внимания, чем он ожидал. Когда они с кем-то сталкивались, первым делом на них бросали изумлённые взгляды, очевидно, из-за огромного сходства этих пятерых жеребцов с хорошо известными в городе пятью кобылами. Но спустя несколько секунд другие пони переставали на них глазеть и занимались своими делами. Даску даже пару раз послышались слова «братья» и «кузены» — должно быть, именно так думали о тех пятерых остальные пони. И Даск их не винил, ведь и правда было немыслимо, чтобы пони так легко сменил пол! Насколько все в городе могли судить, они видели всего лишь пятерых жеребцов, вероятно, родственников тех пятерых кобыл, и их ограниченный разум не допускал иного выбора. — Эй, парни! Я знаю, чем займёмся! Есть только одна вещь, которую можно делать после фаст-фуда и литров газировки, — внезапно сказал Рэйнбоу Блиц, останавливаясь и прикладывая копыто к груди, слегка надавливая. — ~Состязание~ ~по~ ~отрыжке~! — произнёс он последние слова вместе с отрыжкой. Жеребцы тут же прыснули от хохота, даже Даск, который на секунду засомневался при неожиданной речи Блица, но потом не мог удержаться от смеха — так это было забавно. Хотя он понимал, что это глупо, смеяться над подобной чепухой было очень «по-жеребячьи». Вслед за тем и остальные жеребцы начали произносить слова с отрыжкой, особенно выделялся Баббл Берри, попытавшийся продиктовать алфавит одними отрыжками. «Ну, Пинки Пай тоже приняла бы участие в состязании по отрыжке, хе-хе, но остальные девчонки — никогда», — подумал Даск, присоединяясь к соревнованию и произнося своё имя между отрыжками, а затем разражаясь смехом вместе с остальными. Глядя на друзей, Даск невольно задержал взгляд на Элузиве, который тоже вступил в состязание, но рыгал совсем чуть-чуть. Было видно, что ему несколько не по себе — как и Рэрити бывало в таких неловких ситуациях, однако он всё равно присоединился к группе. «Рэрити — настоящая леди… Её женственность и утончённость… Она бы никогда не стала этого делать», — подумал Даск, невольно придав лицу грустное выражение при воспоминании об уникальном стиле и грации Рэрити. Тут он осознал, что, наверное, плохо смеяться и веселиться с этими пятью жеребцами, — в конце концов, он должен вернуть друзьям их прежний облик. Но… как он вообще сможет это сделать? Возможно ли это, если он даже не знает причины? Что, если он не найдёт способа вернуть их в норму…?! И впервые Даск всерьёз задумался о страшной вероятности того, что его подруги, возможно, уже никогда не вернутся. — Пф-ф-ф! В чём дело? Живот наизнанку вывернуло, что ли? — внезапно сказал Баббл Берри, стоящий рядом с Даском и, кажется, единственный заметивший его испуганное лицо. — Я… я в порядке. Просто… кое о чём вспомнил, — ответил Даск, тряхнув головой и изобразив нервную улыбку. Баббл Берри с любопытством посмотрел на Даска, затем вскинул копыта и приблизился, будто собираясь его обнять, но в последнюю секунду сообразил, что они на публике, перед остальными друзьями, и просто легко ткнул Даска в бок. — Не делай такое лицо. Что бы тебя ни тревожило, ты можешь сказать, и мы поможем, — произнёс Баббл Берри, одаривая Даска уверенной широкой улыбкой, чтобы поднять ему настроение. — Э-э… да, спасибо. Со мной всё будет в порядке, — ответил Даск с более спокойной улыбкой, прикоснувшись к тому месту в боку, куда Баббл Берри легонько ударил его в знак мужской привязанности. Даск заметил действие Баббл Берри и то, что тот почти обнял его, но передумал в последнюю секунду. «Удар Баббл Берри был ласковым, это был его способ показать поддержку, но… Пинки Пай не колебалась бы и крепко обняла бы меня…» — подумал Даск, глядя в землю и прикасаясь к груди, вспоминая мягкие и тёплые объятия Пинки. — «Может быть, иногда необходимо показывать свои чувства действиями…» После состязания по отрыжке, явным победителем которого стал Баббл Берри, шестеро жеребцов продолжили бродить по улицам Понивилля без особой цели, просто гуляли и травили шутки, что помогло Даску вновь воспрянуть духом и смеяться над глупыми и необычными выдумками, которые все рассказывали, — над шутками и ситуациями, какие он вряд ли услышал бы от своих подруг-кобыл. — Я так счастлив жить в городе, где обитает столько кобыл, — внезапно сказал Элузив, который несколько секунд назад увидел двух проходящих мимо кобылок, подмигнул им, и те кокетливо засмеялись. — Я рад быть модельером одежды, но порой я благодарен, что кобылы ходят без всякой одежды, — добавил он шёпотом для своих спутников. — Ага, что уж там, я сам благодарен за возможность видеть все эти крепкие окорока, — произнёс Эй-Джей, представляя сильную деревенскую кобылу. — Это называется «задница», тупица, — поправил Рэйнбоу Блиц с шутливым тычком в бок. — И я с тобой согласен, хотя мне больше нравится, когда у кобылы зад чуть более упругий. Дерпи, может, и растяпа, но задок у неё что надо. — Мне нравится смотреть на их шейки, мне кажется, это… очень сексуально, — слегка покраснев, произнёс Баттерскотч. — Губы! У неё обязательно должны быть красивые губы для поцелуев, — улыбнулся Баббл Берри. — А ты что скажешь, Даск? Что тебе больше всего нравится в кобылах? — с лукавой улыбкой спросил Рэйнбоу Блиц. Когда его спросили, Даск вынужден был признать, что ему тоже нравятся все те физические черты, о которых говорили друзья. В конце концов, он тоже был жеребцом и не мог не смотреть, не думать и не мечтать о кобылах. Например, об атлетически подтянутом крупе Рэйнбоу, мягкой и ароматной гриве Рэрити, прекрасных глазах Эпплджек, элегантной шейке Флаттершай, нежных губах Пинки Пай… И незаметно для себя Даск сосредоточился на мыслях о своих подругах-кобылах и о том, что ему в них нравилось, но обнаружил, что это лишь малая часть. Было гораздо больше вещей, привлекавших его внимание. — Мне нравится, когда кобыла нежная и добрая, щедрая, честная и верная… когда у неё красивый смех, когда она любит тебя таким, какой ты есть на самом деле… — задумчиво произнёс Даск, скорее разговаривая сам с собой, чем со спутниками, которые внимательно на него смотрели. Слушая его, остальные пятеро на мгновение замолкли, подумав, что их ответы были, наверное, слишком простыми. — Ч-что ты несёшь?.. Мы тут о внешности кобыл говорим, а не о чувствах! Чёрт, вечно ты такой сентиментальный… — произнёс Рэйнбоу Блиц, слегка покраснев, и оглядел друзей. — Внешность кобылы всегда на первом месте! Вся эта сентиментальная чушь потом. Правильно, парни?! — Да! Братаны! Братаны! Братаны! — закричали все хором, обнимаясь и кружась в оживлённом хороводе. Пока Даск кружился, увлекаемый объятиями друзей, он смотрел на Рэйнбоу Блица и на то, как тот безмятежно улыбается после своих слов. «Рэйнбоу Блиц и Рэйнбоу Дэш, признаться, довольно похожи. Они оба очень боятся выражать свои истинные чувства. Но Рэйнбоу Дэш всё равно сделала бы это, и… она бы при этом очень мило краснела и делала это неуклюже…» — подумал Даск, тоскуя по этому столь двойственному, но нежному отношению своей дорогой подруги-кобылы. — Гляньте! На нас смотрят две девчонки, — вдруг сказал Баббл Берри, тем самым завершая боевой клич братанов. Даск проследил, куда смотрит Баббл Берри, и сразу узнал тех двух кобыл. Это были Лира и Бон Бон, которые застыли с изумлением в глазах, увидев шестерых жеребцов. — Правило шестьдесят три… Правило шестьдесят три! И как я раньше о нём не подумала?! — внезапно завопила Лира, полная возбуждения, разглядывая жеребцов. Одновременно с этим магией она сотворила маленький блокнот и принялась быстро что-то в нём писать. — Я уже знаю, что нарисую в своём следующем комиксе! Немного «BL» точно увеличит мою читательскую аудиторию! Новый шезлонг, жди меня! С этими словами Лира развернулась и побежала обратно к своему дому. — «BL»? Что это значит? Лира, что ты опять задумала?! — крикнула Бон Бон, в недоумении бежав за Лирой и не понимая, что на этот раз пришло в извращённый ум её подруги для очередной любовной истории. — Что стряслось с этими двумя? Убежали, как будто привидение увидели, — сказал Элузив, глядя вслед убегавшим Лире и Бон Бон. — Не думаю, что они увидели привидение, но, полагаю, они заметили правду, в отличие от остальных в городе, — прошептал Даск, полагая, что обе кобылы убежали, осознав, кем на самом деле являются эти пятеро. — О! К слову о привидениях, я знаю, чем ещё мы можем заняться в наш День Братанов! — внезапно сказал Баббл Берри и зловеще улыбнулся. — Как насчёт того, чтобы разыграть парочку ничего не подозревающих жертв? — Отличная идея! — поддержал Рэйнбоу Блиц. — Ага, звучит забавно! Мы могли бы пойти в библиотеку и разыграть Спайка! — улыбнулся Даск, воодушевлённый идеей. У них со Спайком была привычка подшучивать друг над другом на протяжении многих лет. Однако тут же Даск вспомнил, что его младший брат всё ещё сердится на него. — О! Н-нет… Д-давайте лучше займёмся чем-нибудь ещё… — нервно добавил он, сразу пожалев о своём предложении. — Поздно, яйцеголовый! План уже в действии! — сказал Рэйнбоу Блиц, ухмыляясь Даску. — Поверь нам, Даск, тебе это очень нужно. Весь день ты ведёшь себя как кобыла со всеми этими чувствами и прочим. Пора тебе начать вести себя как подобает жеребцу! — заявил Эй-Джей, глядя на Даска столь же решительно, как и остальные. Впервые Даск ощутил подавляющее давление оттого, что чувствовал себя частью группы и не хотел быть менее мужественным, чем его друзья-жеребцы, хотя те на самом деле были кобылами и даже не знали об этом. — Л… Ладно… — наконец сдался Даск под давлением, а остальные жеребцы хлопали его в знак привязанности, и все вместе они побежали по улицам с криками: «Братаны! Братаны! Братаны!». Спайк был один в гостиной библиотеки, лёжа на животе и сжимая в когтях «абсолютное оружие» — своё последнее средство отмщения Даск Шайну за то, что он сделал. Малыш-дракон уже несколько часов держал в руках этот маленький листок бумаги, решившись отправить его одной определённой пони, чтобы Даск по-настоящему пострадал за своё предательство. Однако Спайк всё не решался пустить в ход это оружие. «Я злюсь… в ярости на Даска! Но… не знаю, отправлять ли это… — думал Спайк, сжимая маленькую бумажку в когтях. — Он мой брат, и я не хочу на него сердиться. Я знаю, он сожалеет, но… Что сделано, то сделано! Зачем ему было нужно столько девчонок вокруг, ему же обязательно было поцеловать именно Рэрити?!» — мучился мыслями Спайк, закрывая лицо руками и роняя голову на пол. ТУК-ТУК Малыш-дракон подскочил, услышав стук в дверь. — Войдите, — крикнул он из гостиной. Дверь открылась, и в библиотеку вошла группа жеребцов во главе с Даском, который вошёл последним, с виноватым лицом. Спайк уставился на гостей Даска и прищурился, заметив что-то странное, но пока ещё не в силах распознать. Эти пятеро жеребцов были Спайку очень знакомы, да и с каких пор у Даска появилась компания друзей-жеребцов? Секунды шли, а Спайк продолжал разглядывать пятерых пони с головы до копыт. Его разум, казалось, уже осознал, кто эти пятеро, но рассудок мешал это принять. Но по мере того как секунды тикали, его разум признал, что глаза не обманывают, что инстинкт был прав, и его глаза с ртом начали открываться всё шире от полного осознания того, кем были эти пятеро. — Спайк, дорогуша, — внезапно произнёс Элузив, приближаясь к Спайку с поддельно-кокетливым видом. Осознав, кем был этот жеребец, последние крохи рассудка Спайка улетучились, и он застыл с перекошенным от ужаса лицом. — Я знаю, что ты все эти годы был тайно в меня влюблён, так что вот тебе любовное письмо, — добавил Элузив, протягивая Спайку маленький конверт с сердечной печатью. Это была вершина той серьёзности, которую жеребцы могли выдержать в данной ситуации, и, больше не в силах сдерживаться, все пятеро разразились хохотом над ошарашенным Спайком после этой шутки. Не догадываясь, что Спайк застыл не от письма, а от того, что его возлюбленная Рэрити превратилась в жеребца. Тем временем Даск лишь прикрывал лицо и шёл к Спайку, думая, что его брат отреагировал именно так, как он и предполагал. Перед тем как прийти в библиотеку, пятеро жеребцов насели на Даска, требуя разыграть Спайка. В итоге Даск рассказал им, что прошлой ночью Спайку приснилась прекрасная кобыла с белым мехом, в которую он влюбился, и что та кобыла по совпадению очень похожа на Элузива. И вот, чтобы подшутить над малышом-драконом, всем пришло в голову, что Элузив даст Спайку это любовное письмо, насмехаясь над выдуманной Даском фантазией. Как Даск и думал, жеребцы спутали ошеломление Спайка от их вида с ударом от глупого розыгрыша. Пока пятеро продолжали смеяться над лицом Спайка, Даск наклонился к его уху. — Я объясню позже. А пока просто подыграй, — прошептал он. — Что ты сделал с Рэрити и остальными?! — слабым голосом спросил Спайк, глядя на Даска. Он всё ещё сердился на него, но был настолько потрясён, что всё ещё приходил в себя от шока. — Я ничего с ними не делал, и я не знаю, что с ними случилось. Но клянусь, я всё исправлю, — прошептал Даск, решительно глядя на Спайка, чтобы тот поверил ему, несмотря на свой гнев. — Ну же, Спайк! Не хочешь поцеловать свою хорошенькую возлюбленную? — сказал Рэйнбоу Блиц, приближаясь к Спайку и подталкивая его голову, чтобы он смотрел на Элузива, который делал вид, что посылает поцелуй. — Спайк, кто бы мог подумать, что тебе приснится кобыла, похожая на меня, и ты в неё влюбишься, — насмешливо сказал Элузив. — Теперь я понимаю, почему ты иногда смотрел на меня с вожделением, ха-ха-ха. — Наш маленький дракончик вошёл в период полового созревания! Пусть даже влюбился в воображаемую кобылу, ха-ха-ха, — поддразнил Эй-Джей, подходя ближе к Спайку, чтобы подшучивать ещё обиднее. Слушая шутки, Спайк медленно краснел от стыда. Он понимал, что, очевидно, весь этот розыгрыш был обманом Даска, но всё равно, смех и насмешливые голоса, направленные в его адрес, — это было уже слишком. То же самое подумал и Даск, который сначала смеялся, делая вид, что веселится с друзьями, но теперь ему уже было не смешно, что они так беззастенчиво издеваются над Спайком. Затем Даск также заметил, что Баттерскотч, смеявшийся вместе со всеми, теперь смеялся более нервно, видя, как они перебарщивают с подтруниванием над Спайком. «Душа Флаттершай знает, что это неправильно, и будь она здесь, она бы подала голос, несмотря ни на что, и убедила бы нас, что хватит», — подумал Даск, глядя, как нервный Баттерскотч уступает давлению сверстников. — Ты был прав, Даск. Это было очень весело — дразнить маленького казанову с его воображаемой подружкой, — смеясь, сказал Баббл Берри, стоя рядом с Даск Шайном. К несчастью, не один Даск услышал этот комментарий, ибо Спайк был внимателен ко всему. Его лицо покраснело от стыда, и он терпел унижение, но, услышав, что это Даск задумал досадить ему с «воображаемой подружкой», гнев Спайка пересилил всё, и он наконец решил, что пришло время унизить старшего брата. — Эй, парни. Не знал, что вам нравится тусоваться с таким женоподобным жеребцом, как Даск, — сказал Спайк, глядя на жеребцов, а потом свирепо на Даска, который застыл от жестокого замечания брата. — Что ты имеешь в виду? — спросил Элузив, с любопытством глядя на Спайка. — Смотрите сами, — ответил Спайк, поднимая своё «абсолютное оружие», маленький листок бумаги, оказавшийся фотографией. Шестеро жеребцов, включая Даска, приблизились поглядеть на фотографию, которую держал Спайк. Кровь застыла в жилах Даска, когда он увидел, что это был снимок со дня соревнований в Клаудсдейле, где он летал с крыльями бабочки — и со странным макияжем на лице. Пятеро жеребцов тут же громко расхохотались, смеясь куда громче, чем когда они насмехались над Спайком. Казалось, никто из жеребцов не помнил того выступления Даска, поэтому лавандовый жеребец кинулся было вырвать фотографию, чтобы спрятать, но её передавали друг другу, и Даск не мог её ухватить. — Так-так… Неудивительно, что ты был таким сентиментальным сегодня. Похоже, в нашей мужской компании завелась принцесса, ха-ха-ха! — насмехался Рэйнбоу Блиц над фото, передавая его Баттерскотчу прежде, чем Даск успел выхватить. — Хе-хе, прости, Даск, но этот макияж тебе определённо не идёт, — сказал Баттерскотч, не в силах удержаться от насмешки над Даском из-за нелепой фотографии. — Гляньте на эту прекрасную бабочку, мне аж хочется её обнять, ха-ха, — хохотал Эй-Джей, беря фото до того, как Даск выхватил бы его у Баттерскотча, и передавая Баббл Берри. — Ты говоришь о своих чувствах, любишь краситься, носишь крылья бабочки… Может, ты что-то скрываешь от нас, чего мы не знаем? Скажи, мы не осудим, если ты считаешь, что в глубине души ты — хорошенькая кобыла, ха-ха-ха! — насмешливо пронзительно рассмеялся Баббл Берри и передал фотографию Элузиву. — Я знаю о моде всё, Даск. Эти крылья определённо сочетаются с твоим пурпурным мехом, ха-ха, хотя в следующий раз постарайся использовать меньше румян на щеках, ха-ха-ха! — глумился Элузив, громко смеясь. С этой последней шуткой Даск перестал пытаться дотянуться до фотографии своего унижения. Каждый жестоко насмехался над ним, унижал его — точно так же, как это бывало, когда он был младше, в школе. И с каждой шуткой подруг его дух опускался всё ниже, пока наконец он просто не застыл, сжав губы, чтобы вытерпеть такое издевательство. Видя брата почти на грани слёз, Спайк почувствовал глубокое раскаяние, решив, что, возможно, зашёл слишком далеко в своей мести. Внезапно Даск ощутил, как мягкое копыто легло ему на спину. — Даск, остынь. Мы просто прикалываемся над тобой, потому что ты нам небезразличен, — внезапно произнёс Эй-Джей, перестав смеяться и глядя на Даска с ласковой улыбкой. — Мы любим шутить и иногда перебарщиваем, но делаем это потому, что мы друзья. — Ага, чем злее шутки, тем больше мы друг к другу привязаны, — добавил Баббл Берри, тоже заметивший, что Даск очень тяжело воспринял сыпавшиеся на него шутки. — Это как когда Элузив пустил ветры и провонял весь спа-салон. — Эй! Я же просил никогда об этом не упоминать! — закричал Элузив, краснея. — Мы друзья и шутим друг над другом, но это только между нами, — нежно улыбнулся Баттерскотч. — Не волнуйся, никто, кроме нас, эту фотографию не увидит. — Когда ты приехал в Понивилль, ты сказал, что хочешь изучать магию дружбы. Что ж, вот так и работает дружба между жеребцами, — сказал Рэйнбоу Блиц, улыбаясь. — Мы можем подшучивать друг над другом так сильно, что всякий, кто увидит, скажет, что мы ненавидим друг друга. Но если кто-то обидит одного из нас, ему придётся иметь дело со всеми, потому что в этом и есть братство! Никто не смеет разыгрывать нашу Принцессу Даск, кроме нас! В этот момент пятеро жеребцов смотрели на Даска с дружескими и уверенными улыбками. Это всё ещё было не то же самое чувство, что с подругами-кобылами, но всё же он ощущал тепло и защищённость, которые дарила ему эта компания друзей. — Я не волнуюсь… Скорее уж, Рэйнбоу Блиц беспокоит меня больше. Не хочу, чтобы у него закружилась голова от вида такого количества книг вместе, в конце концов он пустоголовый, — наконец сказал Даск с улыбкой, уяснив динамику пребывания в группе верных жеребцов. Обстановка наконец разрядилась, и шестеро жеребцов принялись подшучивать друг над другом, что вызвало бурю смеха. Время от времени, в основном Рэйнбоу Блиц или Эй-Джей, рассказывали о случаях, когда им приходилось с кем-то драться, и тогда все вместе с воодушевлением представляли, как стоят плечом к плечу и бьются вместе, чтобы помочь друг другу; это и было то братство, что они имели и чувствовали! Мужская привязанность, выражаемая не словами, а действиями. В конце концов спустилась ночь, и жеребцы решили закончить свой День Братанов — но не прежде, чем издать последний боевой клич «Братаны!». Каждый отправился домой, оставив Даск Шайна с очень приятным чувством, потому что теперь он познал новый вид дружбы. Пусть и совершенно отличный от дружбы с подругами-кобылами, но всё равно — дружбы огромной ценности. Попрощавшись, Даск поднялся в свою комнату, где Спайк уже лежал, всё ещё в углу напротив кровати Даска. — Спайк… ты уже хочешь поговорить со мной? — спросил Даск, зная, что ему всё ещё нужно объяснить насчёт Рэрити и того поцелуя между ними. — С-сначала исправь Рэрити и других… Тогда и поговорим, — ответил Спайк, не поворачиваясь к Даску. После жестокой мести, устроенной днём, он уже чувствовал себя таким же виноватым, как и Даск по отношению к нему, но всё равно его унаследованное от внутреннего дракона упрямство не позволяло простить брата так легко. Заметив, что гнев Спайка уже угасает, Даск улыбнулся и направился к своей кровати. Тут он заметил, что со всем, что случилось за день, он совершенно забыл о странном голубом цветке, который принёс из Вечнодикого леса, поэтому налил в вазу воды и пообещал себе изучить его завтра. Полив цветок и поставив его рядом с кроватью, чтобы не забыть о нём, Даск наконец лёг спать. — Ого… такое чувство, что живот больше не болит, — подумал Даск, прижимая копыто к животу и вспоминая, что утром проснулся с болью в желудке. Лёгкое недомогание, которое в течение дня утихло, а теперь и вовсе пропало. — Так же, как и всё в этот день. Начиналось странно, но в итоге всё прошло хорошо, — подумал он, с некоторой виной вспоминая, что, хотя его подруги не помнили, кем они были на самом деле, в душе они оставались теми же добрыми пони, а он прекрасно провёл день, исследуя мужскую сторону дружбы. Даск Шайн повернулся на бок и продолжал всё обдумывать, пытаясь заснуть. «В глубине души Эпплджек и остальные очень похожи на свои мужские версии, только эти мужские версии сильнее скрывают свои чувства, чтобы выглядеть более сильными…» — размышлял Даск, анализируя различия между двумя группами друзей. — «Интересно, не делаю ли я того же самого, сам того не осознавая… скрываю свои чувства…» Даск Шайн снова повернулся, устраиваясь поудобнее, почти на грани сна, но с одной последней дилеммой в мыслях. — Дружба между жеребцами отличается от дружбы с кобылами. Но если говорить об ощущениях… Чувства, которые оставили после себя эти пятеро жеребцов сегодня, больше похожи на чувства, которые я испытывал, когда встретил тех кобыл в первые разы… Но это отличается от того, что я чувствую сейчас к своим пяти подругам-кобылам… — думал Даск, засыпая, и в нём зарождалось откровение, которое впервые его разум позволил себе принять: что его дружба с подругами может быть чем-то иным. — Так если это не дружба, то, что я чувствую к девчонкам… что это? — завершил он мысль, прежде чем провалиться в сон, в то время как глубоко внутри истина наконец начинала прорастать в его сознании.