Даск Шайн в поисках счастья \ Dusk Shine in pursuit of Happiness

Глава 45 — Сон с врагом Во дворце Кантерлота кобыла с кремовой шерстью, синей гривой и в одежде горничной спешила принести последний поднос с пирожными для завтрака принцесс. Время завтрака всегда было самым напряжённым для дворецких, горничных и поваров замка, особенно потому, что это был один из немногих случаев, когда обе принцессы сидели за одним столом из-за разницы в их расписаниях. Стол ломился от подносов с едой, предлагая принцессам множество изысканных альтернатив для разнообразного и богатого меню на выбор. Хотя по правде говоря, большая часть этой еды в итоге съедалась персоналом замка, поскольку принцессы почти всегда ели одно и то же. По этой причине синегривая кобыла поспешила поставить последний поднос прямо перед местом, где сидела Принцесса Селестия. И зная по опыту вкусы своей любимой принцессы, горничная оставила поднос с пирожными именно там. Как раз в этот момент, словно всё было идеально рассчитано по времени, в комнату вошла Принцесса Селестия, в то время как синегривая кобыла и её сестра, кобыла с таким же цветом шерсти, красной гривой и в таком же платье горничной, встали рядом со стулом её величества — достаточно далеко, чтобы обеспечить принцессам уединение, но достаточно близко, чтобы быть внимательными к любой просьбе или жесту, которым принцессы могли бы что-то попросить. Из всех горничных и дворецких именно они были ближе всех к принцессам — сёстры Свит Крим и Свит Карамель. Эта традиция началась много поколений назад с их прапрабабушки и прапрадедушки, и теперь они с гордостью её поддерживали, всегда храня верность своей принцессе. Принцесса Селестия, как всегда, элегантно села на свой стул и начала пить чай, как и каждое утро. Однако годы опыта службы принцессе дали Свит Крим понимание того, что происходит что-то странное… Принцесса не ела свои пирожные! А ведь это были её любимые! Поспешно горничная приблизилась к стулу принцессы и робко спросила: — Что-то не так, Принцесса? — спросила кобыла. — Ничего не так, Свит Крим. Всё очень вкусно, — ответила Принцесса Солнца с милой улыбкой. Любой другой пони удовлетворился бы, увидев искреннюю улыбку принцессы, но хотя принцесса была лучшей во всём королевстве в умении скрывать свои истинные эмоции, многолетний опыт её семьи, тёкший в жилах королевской горничной, подсказывал ей, что что-то не так. — Прошу прощения, но… вы кажетесь гораздо менее веселой, чем обычно, — сказала Свит Крим, следуя своей интуиции. Принцесса прищурилась, глядя на горничную, слегка поражённая тем, что та всегда знала её истинное душевное состояние. Поэтому принцесса, воспользовавшись тем, что никого поблизости не было, а горничная уже знала правду, оставила свою маску и тоскливо вздохнула. «Это честь — служить принцессам, но ещё более почётно — служить кому-то столь скромному, как Принцесса Селестия», — подумала Свит Крим, обожая тот факт, что, несмотря на всю свою власть, у Принцессы Селестии были те же сентиментальные проблемы, что и у любого обычного пони. — Я немного волнуюсь… — ответила Селестия, по-детски уронив голову на стол и надув губки. — Даск всё ещё не ответил на последнее письмо, которое я ему отправила… А он всегда отвечает немедленно. — Последнее письмо? — переспросила Свит Крим, вспомнив, что хотя она и не читала личную переписку принцессы с её учеником Даском Шайном, она заметила, что, отправляя последнее письмо, принцесса выглядела обеспокоенной. — Было ли в том письме что-то, что могло бы обеспокоить молодого Мастера Даска? — спросила горничная, обращаясь к имени Даска с уважением, хотя они были почти одного возраста. Селестия прищурилась, глядя на обеспокоенную горничную, а затем лишь вздохнула, ничего не ответив. Она вспомнила, что не была до конца уверена, стоило ли отправлять то последнее письмо, потому что оно было гораздо более личным — в нём она просила Даска не рисковать жизнью, совершая безумные поступки, а также говорила ему, что он был ей как сын. Она знала, что неправильно намекать на свои чувства, ведь она была правительницей и защитницей целой нации. Однако ничего не могла с собой поделать: она чувствовала, что Даск должен знать, как он важен для неё, чтобы он снова не рисковал своей жизнью, как тогда, когда он упал и чуть не погиб на соревнованиях в Клаудсдейле. «Было ли ошибкой отправлять то письмо? Может быть… я заставила Даска чувствовать себя неловко, в конце концов, я… я не его настоящая мать. Ох, что бы подумала обо мне Твайлайт Вельвет?» — подумала Селестия с печальным видом. — Не волнуйтесь, я уверена, он скоро ответит. Должно быть, он был очень занят, вот и всё, — сказала горничная с улыбкой, пытаясь успокоить принцессу, но в глубине души приходя в ярость от того, что Даск заставил её любимую принцессу грустить. — Да, надеюсь… — произнесла Селестия с надутыми губками, с меланхоличным взглядом, думая о том, что не успокоится, пока не получит ответа на своё письмо. — Похоже, это будет отвратительное утро. — Какое чудесное утро! — внезапно воскликнула Принцесса Луна, с грохотом распахнув дверь и войдя в комнату с огромной, сияющей улыбкой — что было для неё большой редкостью. Сестра Свит Крим, красногривая кобыла по имени Свит Карамель, немедленно бросилась обслуживать Принцессу Луну, зная, что принцесса ночи предпочитает очень горячий кофе, чтобы выдержать бодрствование по утрам. Итак, терпеливая горничная ждала, пока Принцесса Луна сядет, чтобы подать ей кофе вместе с круассаном и фруктами, которые уже стояли перед её местом. С тех пор как Принцесса Луна вернулась из своего изгнания, для персонала замка было сущим хаосом выносить дурное утреннее настроение принцессы ночи, учитывая, что бодрствование в этот час раздражало её после долгого ночного бдения. Если кофе, который ей подавали, был хоть немного холоднее, чем она привыкла, она обычно яростно кричала. Потребовалось несколько дней, чтобы сёстры — королевские горничные — поняли, что крики ярости Луны были не таковыми, а что она просто привыкла так говорить в древние времена: это был традиционный королевский Голос Кантерлота, язык, на котором Принцесса Селестия больше не говорила. Привыкнуть к ритму Принцессы Луны было трудно, а завоевать её доверие — ещё труднее, потому что Луна была гораздо тише и сдержаннее своей старшей сестры. Однако Свит Карамель преуспела в этом, и теперь именно ей Принцесса Луна доверяла больше всех, что наполняло её гордостью как королевскую горничную. После того, как кофе был подан, Свит Карамель встала у стула, пока Луна пила свой напиток. Обычно она бы вернулась на своё место, но, видя, как её любимая принцесса улыбается, она поняла, что случилось что-то хорошее, а опыт подсказывал ей, что это означало, что её принцесса хочет с кем-то посплетничать. — Моя сестра, кажется, в плохом настроении, — сказала Луна, искоса поглядывая на другой конец стола. — Похоже на то, — ответила красногривая горничная, глядя на Принцессу Селестию, уронившую голову на стол, а затем переводя взгляд на Принцессу Луну, которая элегантно пила свой кофе. «Это честь — служить принцессам, но ещё более почётно — служить кому-то столь утончённому, как Принцесса Луна», — подумала Свит Карамель, обожавшая элегантность, которую излучала принцесса ночи. Это мнение недавно послужило причиной спора между двумя сёстрами-горничными о том, кто их любимая принцесса. — Это нелепо, что моя сестра сегодня в плохом настроении. Сегодня же чудесное утро! — сказала Луна, аккуратно отрезая кусочек круассана и нежно съедая его, улыбаясь и поглядывая на горничную, словно чего-то от неё ожидая. — Не хочу быть навязчивой, но как прошла ваша ночь? — спросила Свит Карамель, взглянув на свою принцессу, зная, что та ждала этого вопроса. — Экстравагантно! Раз уж ты так настаиваешь, полагаю, мне придётся тебе рассказать, — быстро ответила Луна, широко улыбнувшись. Прошлой ночью Луна путешествовала по миру снов Эквестрии в своей истинной форме — одной из привилегий пребывания в астральной форме. Это была её работа, работа, которую она выполняла сотни лет и которую забросила на последнюю тысячу лет, — забота и охрана снов её подданных. С тех пор как она вернулась из своего изгнания и «Найтмэр Мун» была наконец изгнана, Луна боролась с собой, пытаясь поскорее восстановить свою собственную силу и таким образом вернуть свою истинную форму. У неё ушли месяцы на то, чтобы спроецировать себя в свою астральную форму и войти в мир снов. И хотя теперь ей это удалось, она всё ещё не могла полностью проникать в сны. Единственное, что сейчас позволяла ей её сила — это видеть сны пони и шептать им, таким образом слегка влияя на кошмары её подданных. У неё всё ещё не хватало сил, чтобы полностью проецировать себя в сон и прекращать более сильные кошмары, такие как вызванные чувством вины или травмой. Той ночью Принцесса Луна наблюдала за сном одного конкретного жеребца, за которым она постоянно следила. Жеребца, которого она не могла выбросить из головы. — Ну вот… будем надеяться, что у Даска Шайна сегодня будет спокойный сон, — сказала себе Луна, когда её астральная форма перемещалась между снами и приблизилась, чтобы увидеть сон Даска. Луна знала, что это неправильно — постоянно наблюдать за одним-единственным пони, но она убеждала себя, что делает это ради блага Даска. В конце концов, у него было несколько кошмаров, и её влияние помогло его успокоить. Луна также говорила себе, что ей постоянно нужно практиковаться, чтобы входить в сны пони и видеть, как восстанавливается её сила, а какой пони может быть лучшим выбором, чем Даск Шайн? Этой ночью Даск, казалось, не видел ничего особенно опасного. Она лишь видела его в большой библиотеке, одетого в длинный плащ, в то время как книги летали вокруг него, словно птицы. Сон не был опасным для присмотра, ни особенно интересным для наблюдения, однако Луна не могла перестать улыбаться, продолжая смотреть на красивого лавандового жеребца, спасшего её от тьмы. Так прошло немало времени, пока Даск в своём сне не закончил читать книгу и не приготовился идти куда-то ещё. Но затем книжные полки и книги вокруг Даска исчезли, оставив его испуганным в темноте, что немедленно привлекло внимание наблюдавшей сверху Луны. Затем рядом с Даском появились силуэты двух пони в тенях, и он начал с ними спорить. — Прекрати бояться! Эти тени не настоящие! — крикнула Луна, сделав то, что было в её силах, чтобы её слова подсознательно достигли разума Даска и его кошмар прекратился. — Кто это сказал? — внезапно произнёс Даск, оглядываясь по сторонам, а затем посмотрев вверх, где он прищурился, глядя на светлое пятно во тьме. Услышав Даска, Луна была потрясена. Она не ожидала, что Даск ответит ей. Обычно её голос доходил лишь как шёпот, который пони не могли толком вспомнить на следующий день, но по реакции Даска казалось, что он услышал то, что она сказала, ясно и отчётливо. — Может ли быть… — прошептала Луна, погружая копыто в сон Даска и замечая, что теперь он стал проницаемым. Затем она наклонилась и погрузилась в сон Даска, сумев физически появиться в своей астральной форме в его сне. — УСПЕХ! Наконец-то у меня получилось! — закричала Луна от радости, в то время как Даск недоверчиво смотрел, как перед ним волшебным образом появилась аликорн. — К-кто ты? — смущённо спросил Даск, всё ещё напуганный после спора с двумя тенями рядом с ним, которые застыли на месте после появления Луны. — А? Т-ты не узнаёшь меня? — произнесла Луна с ноткой грусти в голосе. — Хм, думаю, я бы запомнил, если бы видел тебя… Я знаю только трёх аликорнов, — ответил Даск в замешательстве. — Хотя… ты выглядишь очень знакомо… Как будто я видел тебя во сне… Луна была удивлена словами Даска, затем подняла копыто, чтобы посмотреть на себя, и поняла. — Это моя истинная форма… Он не видел меня в этой форме! — подумала Луна, осознав, что происходит. — Я… Я… — неуверенно произнесла Луна, думая, что, возможно, она могла бы воспользоваться тем, что Даск не узнал её, и таким образом выяснить, что он на самом деле о ней думает. — Моё имя «Леди Ночь», Страж Снов, — наконец сказала Луна, используя свой королевский Голос, который почти походил на крик. — Страж Снов? — смущённо спросил Даск. Только теперь он огляделся и осознал правду. — Это сон?! — Так и есть, — торжественно произнесла Луна. — Кажется, у тебя кошмар. Даск растерянно посмотрел на аликорна, и только потом вспомнил, что происходило. Затем он повернулся и снова увидел две тени, с которыми спорил, — две тени, которые смотрели прямо на него. — Я… увидел эти тени и… начал с ними спорить, — испуганно сказал Даск, глядя на две тени. — Всё во снах имеет значение, — сказала Луна, подходя ближе, чтобы встать рядом с Даском. — Эти тени, похоже… — Это олицетворения моих решений, которые я боюсь принять… Вот о чём я с ними спорил, — серьёзно сказал Даск, предугадывая, что скажет Луна, и указывая на них. — Одна из этих теней говорит мне оставить всё как есть и сосредоточиться только на дружбе… Другая тень говорит мне, что пришло время перемен, забыть о дружбе и сосредоточиться на любви. Луна была удивлена тем, что говорил Даск. Казалось, он ясно понимал, в чём его проблема, но всё ещё видел кошмары об этом. Эти тени олицетворяли его сомнения и мешали ему принять окончательное решение, не давая ему как следует отдохнуть. — Недавно я кое-что обнаружил… Я знаю, что больше не смогу смотреть на своих друзей по-прежнему. Но боюсь, что когда я на что-то решусь, всё изменится к худшему, — испуганно сказал Даск, в замешательстве схватившись за голову. — Думаю, тебе стоит подойти к этим теням и посмотреть, что они из себя представляют, — сказала Луна, ласково глядя на Даска. Даск с недоверием посмотрел на астрального аликорна, однако было что-то в её улыбке, что успокоило его. Поэтому, после короткого колебания, он решил послушать её и пойти туда, где две тени смотрели на него. Приблизившись, Даск внимательно вгляделся в тени, думая, что, раз он теперь знает, что всё это сон, эти тени, представляющие его желания, могли принять любую форму, даже какую-нибудь ужасающую. Однако, подойдя ближе, глаза Даска расширились от удивления, когда он увидел, что изображение проясняется, и казалось, что эти тени тоже идут туда, где он находился, пока, наконец, Даск не увидел, кто или, вернее, что это были за тени. — Это я… — прошептал Даск в изумлении, наконец оказавшись перед тем, что он считал тенями, и увидев, что на самом деле это были два зеркала, оба просто возвращающие его собственное отражение. — Не важно, какое решение ты примешь. Ты всегда будешь собой. Ты всегда будешь Даском Шайном. Чувство не изменит того, кто ты есть, — сказала Луна с ноткой гордости, увидев, что Даск наконец обнаружил, что его мучило. — Они обе… часть меня… — прошептал Даск, и на его губах появилась слабая улыбка облегчения. Внезапно всё вокруг начало медленно проясняться, дрожать и исчезать. — Что происходит?! — смущённо спросил Даск. — Ты просыпаешься, — сказала Луна с некоторым сожалением. — Мне пора идти. — Подожди! — крикнул Даск как раз в тот момент, когда Луна начала подниматься в небо и всё стало очень ярким. — Я увижу тебя снова? Услышав это, Луна не смогла не покраснеть и тепло не улыбнуться. — Да, мы определённо увидимся снова, дорогой Даск, — сказала Луна перед тем, как сон исчез. Так Луна наконец вышла из своего транса в реальном мире, как раз когда её сестра подняла Солнце. И так Луна отправилась на завтрак с самой широкой улыбкой, какой у неё не было уже сотни лет, с сердцем, прыгающим от радости, и в предвкушении следующей ночи, чтобы снова увидеть своего любимого Даска. — Этот день ужасен! — раздражённо сказала Рэрити, работая в парке. Белая единорожка была в плохом настроении после того, как погодная команда забыла запланировать мелкий дождь на прошлой неделе. Поэтому, чтобы компенсировать это, они запланировали сильную бурю на сегодня, испортив то, что могло бы быть прекрасным солнечным днём. И это было не самое худшее, ведь из-за нехватки персонала мэр Понивилля разыграла в лотерее несколько земных пони и единорогов, чтобы помочь обрезать ветки некоторых деревьев, дабы они не представляли опасности для близлежащих домов во время бури. И, на свою беду, она была выбрана в лотерее! Так что теперь ей приходилось заниматься садовыми работами в парке. И это ещё было не самое худшее из самого худшего! В напарники по обрезке ей досталась некая упрямая деревенская кобыла. В то время как Рэрити деликатно срезала несколько веток с дерева, оставляя некоторые, на её взгляд, ненужные срезы, она пользовалась случаем, чтобы расположить их и создать милые фигурки, придавая форму листьям. В конце концов, если ей уж пришлось делать эту работу, почему бы не воспользоваться возможностью немного украсить парк? Но её работа в итоге пошла насмарку, так как после того, как она закончила поправлять ту ветку, сделав из листьев фигуру пегаса, подошла Эпплджек и резко бросила своё лассо, чтобы убрать ветку, на которую Рэрити потратила столько усилий. — Зачем ты это сделала?! — возмущённо произнесла Рэрити, сердито глядя на подругу. — Мэр велела срезать все свисающие ветки с деревьев, а не украшать их! — раздражённо крикнула Эпплджек. Деревенская кобыла была раздосадована тем, что они тратят на обрезку веток больше времени, чем нужно, — задачу, которую она бы быстро закончила с любым другим пони в городе. Но, на её беду, ей приходилось работать с самым непрактичным единорогом в мире. — Нет необходимости срезать каждую ветку, только самые хрупкие. Некоторые из этих веток достаточно прочны, и мы можем воспользоваться возможностью, чтобы привести их в порядок и сделать работу лучше, чем от нас требовали, — возмущённо сказала Рэрити, затем опуская взгляд на землю и видя все ветки, которые Эпплджек небрежно разбросала по всему парку. — Если ты будешь просто крушить всё подряд, после дождя парк будет выглядеть ужасно. — Неважно, как будет выглядеть парк! Сейчас нет времени! — сердито сказала Эпплджек, разворачиваясь, чтобы не тратить время на разговоры с кем-то столь непрактичным, кто замечает лишь мелкие детали. Когда Эпплджек повернулась, Рэрити с отвращением посмотрела на подругу, но затем удивилась, заметив что-то, что пробудило в ней чувство модницы. — Минутку! — сказала Рэрити, приближаясь к Эпплджек и протягивая копыто к голове подруги. — Мне кажется, на твоей шляпе есть торчащие нитки, которые… — Не трогай мою шляпу! — закричала Эпплджек со смесью ужаса и гнева, немедленно придерживая шляпу копытом, чтобы Рэрити не сняла её с головы. — Успокойся… Я просто говорю, что эта шляпа очень изношена, — сказала Рэрити, чувствуя себя слегка оскорблённой отношением Эпплджек. — Если бы ты могла передать её мне, я бы могла починить её и даже добавить кое-какие милые украшения! Так, чтобы она выглядела более женственной и лучше подчёркивала твоё лицо, — добавила Рэрити с задумчивым видом, представляя подругу в подрезанной шляпе с милой вышивкой в форме цветка. — Даже-не-думай-об-этом, — медленно проговорила Эпплджек, свирепо глядя на Рэрити. — Это шляпа. Она нужна, чтобы прикрывать голову от солнца. Это всё, что мне нужно. Мне не нужно, чтобы ты вешала на неё свои дурацкие украшения. — Дурацкие украшения?! Я просто хотела сделать для тебя что-то приятное! — сердито закричала Рэрити. Затем обе кобылы сердито посмотрели друг на друга, после чего отвели взгляды. Эти две пони были совершенно разными: одна любила жизнь больших городов, другая — деревенскую, простую жизнь. Одна была элегантна и любила хорошо одеваться, другая была проста и любила тяжёлую работу. Одна всегда была внимательна к деталям, другая — практична и функциональна… — Не знаю, как мы остаёмся подругами… — подумали обе кобылы одновременно, что было одним из тех редких случаев, когда обе пони пришли к одной и той же мысли. Пока две кобылы с ненавистью смотрели друг на друга, две другие кобылы летели в небе, размещая последние облака перед бурей. — И… всё! — сказала Спринкл Медли, одна из пегасов погодной команды, помещая тёмное облако в последнее оставшееся свободным место в ясном небе, завершая затягивание неба тучами. — Это было последнее. Нам пора начинать бурю, — сказала Клауд Кикер, ещё одна из погодных пегасов, которая должна была проследить, чтобы всё было готово. — Эй, это там внизу не Эпплджек и Рэрити? — спросила Спринкл Медли, глядя вниз, где оранжевая кобыла и белая единорожка, казалось, разговаривали друг с другом. — Ага, наверное, стоит сказать им идти домой, чтобы начать дождь, — ответила Клауд Кикер, почёсывая голову. — Хм… Это напомнило мне. Разве эти двое не из тех подруг Рэйнбоу Дэш, которые говорили, что погодная команда плохо справляется со своей работой? — сказала Спринкл Медли, глядя вниз с отвращением. Тут Клауд Кикер вспомнила, о чём говорила её подруга… На Забеге Листьев Рэйнбоу Дэш сказала им, что её подруги насмехались над погодной командой, и по этой причине вся команда решила помочь своему капитану, саботируя её подруг в гонке. Чего никто из погодных пегасов не знал, так это того, что всё это было сплошной ложью Рэйнбоу Дэш, и это было то, что забывчивая Рэйнбоу Дэш не удосужилась прояснить. — Ага… Было бы очень жаль, если бы они внезапно оказались посреди ливня… — медленно ответила Клауд Кикер, взглянув на свою подругу и подмигнув. Затем обе пегаски злорадно усмехнулись и сильно ударили по дождевым облакам без предупреждения. — Не всё решается бантиками и ленточками, — в дурном настроении произнесла Эпплджек, глядя на Рэрити после того, как увидела, что спор с подругой ни к чему не ведёт. — И не всё решается пинками, как у грубиянов, — ответила Рэрити, также в плохом настроении, глядя на Эпплджек точно так же. Внезапно раздался сильный раскат грома, и дождь начал сильно лить на Рэрити и Эпплджек, повергнув обеих кобыл в шок. — Почему они не предупредили нас, что собираются начать дождь?! — раздражённо крикнула Эпплджек, глядя в небо, но не видя там пегасов. Затем она перевела сердитый взгляд на Рэрити. — Видишь? Я же говорила, нам нужно было спешить! — Нет! Нет! Моя грива! — не слушая, произнесла Рэрити, пытаясь копытом укрыться от дождя, чтобы её причёска не испортилась. — Проклятье! Там снаружи льёт как из ведра, а ферма на другом конце города! — сказала Эпплджек вслух. — Бутик тоже на другом конце… Но думаю, нам стоит разойтись в разные стороны, — сказала Рэрити, глядя на Эпплджек, зная, что им обеим нужно идти по одному и тому же пути домой, чего она хотела избежать любой ценой. — Полностью согласна, — ответила Эпплджек, также глядя раздражённо на подругу, которую она не хотела видеть до конца дня. Великая вспышка появилась в небе, и мощный удар грома заставил всё вокруг содрогнуться, так что обе кобылы подпрыгнули от страха и крепко обняли друг друга. После того как испуг прошёл, обе кобылы посмотрели друг на друга и мгновенно разделились. — Слишком сильный дождь… — произнесла Эпплджек, оглядываясь в поисках укрытия, пока наконец не вспомнила, что неподалёку жил кое-кто, кто мог бы их приютить. — Пошли! За мной! — Наконец-то я закончил! — сказал Даск, держа письмо в копытах. — Думаю, это лучший ответ, который я могу отправить принцессе, — добавил Даск с довольной улыбкой. Несколько дней назад Принцесса Селестия отправила Даску письмо, в котором впервые в письменной форме раскрыла свои материнские чувства к нему. На это Даск не мог ответить легкомысленно, потому что ему не только было трудно говорить о своих чувствах, но было ещё труднее их объяснить и изложить в письме. Более того, Даск всё ещё считал, что принцесса может оказаться в опасности, если письма с её чувствами станут достоянием гласности. Но даже так Даск хотел ответить ей своим письмом с той же любовью, с какой написала она. По правде говоря, Даск действительно думал о принцессе как о второй матери, и её слова очень много значили для него. Поэтому решение о том, что ответить, было несколько более сложным, чем казалось. И вдобавок ко всему, все проблемы, которые возникли у него и его друзей после воздействия пыльцы цветка «Ядовитая Шутка», заставили Даска отложить написание ответа. Увидев, что Даск наконец закончил своё письмо, Спайк приблизился, посмотрел на него с любопытством, а затем с недоумением. — Это и есть тот ответ, который ты хочешь отправить принцессе? — спросил Спайк в замешательстве: он думал, что после того, как Даск часами размышлял над наилучшим ответом, его брат отправит длинную речь с объяснением своих чувств, но вместо этого Спайк увидел, что Даск в итоге написал всего несколько слов. Письмо было гораздо короче, чем те, что он обычно отправлял. — Ты уверен? — Уверен, — ответил Даск, протягивая письмо Спайку, который затем выдохнул свой зелёный огонь и магически отправил письмо принцессе. После того как Спайк отправил письмо, уши обоих братьев навострились, когда они услышали шум снаружи. Затем они оба подбежали к окну и увидели, что начали падать первые капли объявленного на этот день дождя. Оба брата смотрели, как падает дождь, большими и полными ожидания глазами, затем переглянулись и улыбнулись, словно маленькие жеребята, получившие новую игрушку. — Наша первая буря в Понивилле! — закричал Даск, полный эмоций. — А бурная ночь означает только… — сказал Спайк с понимающей улыбкой, доставая маленькую коробочку, которую он уже подготовил, как только узнал, что в городе всю ночь будет идти дождь. — Время для братьев! — закричали оба брата взволнованно, ударяя кулаками и копытами, готовые снова предаться одному из своих любимых занятий, которое они приберегали только для таких особенных ночей, как эта. Даск и Спайк уселись посреди комнаты, пока маленький дракончик открывал таинственную коробку, которую он принёс. Открыв её, глаза Даска и Спайка расширились, когда они увидели раскладную доску, несколько таблиц, игральные кости со многими гранями и карточки с разными плохо нарисованными рисунками, сделанными ими самими. — Ночь Огров и Подземелий! — взволнованно произнёс Даск, беря несколько таблиц. Это была знаменитая ролевая игра в жанре героического фэнтези, или, по крайней мере, знаменитая среди тех, кто любил настольные и ролевые игры, ведь «Огры и Подземелья» были игрой, в которой широко использовалось воображение и в которой было много правил и инструкций. Так что это была не та игра, в которую хотел бы играть каждый. Но для Даска и Спайка это была лучшая игра в мире. — Дождь всегда создаёт лучшую атмосферу для игры, — взволнованно сказал Спайк, который больше всего любил быть героем в этом фэнтезийном мире. — Мы сможем играть всю ночь без перерыва, как мы делали в Кантерлоте! — Конечно… всю ночь, — добавил Даск, улыбаясь и закатывая глаза, зная, что его брат всегда говорит одно и то же, но в итоге всегда засыпает до полуночи. В конце концов, он всё ещё был маленьким драконом. Спайк начал рыться в карточках игры, пока не нашёл ту, что искал, и широко улыбнулся. — Теперь я буду «Грабанклом», странствующим волшебником! — взволнованно сказал Спайк, показывая карточку, которую он сам нарисовал много лет назад, и на которой был изображён дракон, похожий на него, но в плаще и большой шляпе волшебника, в дополнение к огромной бороде и усам. — Грабанкл — последний ученик Норменора, самого могущественного волшебника в Спайктопии. Он унаследовал его величайшие заклинания и задался целью стать новым верховным чародеем королевства, — добавил Спайк, придавая глубину своему персонажу и делая вид, что держит посох и произносит заклинание, как его персонаж. — А я буду «Сэром Этмуном Мессом», мятежным паладином! — сказал Даск так же взволнованно, как и его брат, показывая карточку своего персонажа, которая тоже была жеребячьим рисунком, похожим на него, но в золотых доспехах и со шрамом на лице. — Сэр Этмун был самым верным паладином древнего короля, пока жестокий герцог Шайнтополиса не захватил трон. Теперь он рыцарь без короля, ищущий мести, — добавил Даск, делая вид, что размахивает мечом. Оба брата посмотрели друг на друга, представили себя в костюмах своих персонажей и хихикнули. Оба были очень взволнованы воображаемым приключением, которое им скоро предстояло. Внезапно оба брата вернулись к реальности, услышав стук в парадную дверь. Даск и Спайк подошли к двери и открыли её. Там они увидели своих подруг Эпплджек и Рэрити, полностью промокших под дождём. Даск и Спайк немедленно побежали за полотенцами, пока кобылы входили в дом Даска. — Огромное спасибо, дорогуша, — сказала Рэрити, улыбаясь, благодаря полотенце, которое предложил ей Спайк, и медленно и деликатно вытирая свою гриву. — Ага, спасибо, — сказала Эпплджек, сильно встряхиваясь телом, чтобы убрать воду, к неудовольствию Рэрити, которую снова окатило водой, разбрызганной Эпплджек. — Это та ещё буря. Погодная команда на этот раз действительно превзошла самих себя. — Что вы делали на улице в такой дождь? — смущённо спросил Даск. — Мне пришлось обрезать ветки деревьев в парке вместе с Мисс Совершенство, — сказала Эпплджек, сердито глядя на Рэрити, которая ответила ей таким же злым взглядом. — Мы задержались, и дождь застал нас врасплох. — Можем ли мы остаться здесь, пока дождь не закончится? — спросила Рэрити, глядя на Даска. — Э-э… Конечно, можете. Но этот дождь будет идти всю ночь, — сказал Даск, используя свою магию, чтобы левитировать еженедельную погодную сводку, которая всегда приходила в библиотеку. — Всю ночь?! — произнесли Рэрити и Эпплджек одновременно, так как обе знали, что дождь был запланирован, но не знали, что он будет таким долгим. — О! Это здорово! — взволнованно закричал Спайк после того, как ему в голову пришла отличная идея. — Мы можем устроить ночёвку! При отличной идее Спайка в воздухе повисло лишь неловкое молчание. — Ночёвка с Эпплджек?! — испуганно подумала Рэрити, глядя на Эпплджек с отвращением. — Не знаю, смогу ли я это вынести… — Ночёвка с Рэрити?! — испуганно подумала Эпплджек, глядя на Рэрити с отвращением. — Не знаю, смогу ли я это вынести… — Ночёвка с Эпплджек и Рэрити?! — нервно подумал Даск Шайн, глядя на своих подруг и краснея. — Не знаю, смогу ли я это вынести… — Ночёвка с Рэрити… Хе-хе-хе… — подумал Спайк с глупым лицом, представляя, как Рэрити играет с ним в «Огры и Подземелья», и воображая её собственного персонажа: сексуальную воришку 100-го уровня, одетую в какую-то довольно скандальную броню. Рэрити и Эпплджек посмотрели друг на друга и, не считая их ссоры, знали, что обе думают об одном: и речи быть не может, чтобы они вдвоём были на ночёвке рядом друг с другом без их остальных подруг, которые помогли бы им выдержать это. Затем они обе кивнули и посмотрели на Даска, готовые придумать отговорку, чтобы избежать идеи Спайка. — Не знаю, хорошая ли это идея… — внезапно произнёс Даск с задумчивым видом, думая, что есть веская причина не устраивать ночёвку для своих подруг. Внезапно Даск поднял глаза и увидел, что его подруги пристально смотрят на него после того, как он опередил то, что они собирались сказать, и только тогда Даск осознал, что сказал последнюю фразу вслух, что смутило его. — П-простите… Дело не в том, что я не хочу устраивать с вами ночёвку. Это… Это просто… — нервно произнёс Даск, а затем опустил голову от стыда. — Я… я никогда раньше не был на ночёвке. — Никогда? Жеребята и кобылки в моей школе всегда устраивали ночёвки, — с любопытством сказала Рэрити. — Да, но… когда я учился в школе, многие жеребята и кобылки устраивали ночёвки, но… они меня не приглашали, хе-хе, — сказал Даск, почёсывая голову и изображая грустную нервную улыбку. — У меня никогда не было больших компаний друзей в школе… Вот почему я никогда не устраивал свою собственную, потому что не знаю, как её проводить… И даже если бы я устроил, не знаю, была бы она хорошей, — меланхолично добавил Даск, вспоминая своё прошлое и тщетно пытаясь не грустить при этом воспоминании. Услышав историю Даска, обе кобылы снова переглянулись. Их план придумать отговорку, чтобы избежать ночёвки, зашёл в тупик. Теперь у них была новая общая миссия: устроить Даску Шайну его первую ночёвку и убедиться, что это будет лучшая ночёвка из всех! И они сделают это, несмотря на то, что с трудом выносили друг друга так долго вместе. — Ну-ну, дорогуша! Мы, может, уже и не жеребята, но это не значит, что тебе уже поздно познать то веселье, которое дарит ночёвка! — с любовью произнесла Рэрити, глядя на Спайка, а затем подмигивая Даску. — Д-да… ночёвка будет… весёлой, — добавила Эпплджек с нервной улыбкой. — Какие занятия у тебя на уме, sugar cube? Даск удивлённо посмотрел на своих подруг и немедленно понял, что они пытались для него сделать, отчего тепло улыбнулся их доброму жесту. — Ну, ночёвки… ночёвки… Что делают на ночёвках…? — произнёс Даск, думая вслух, пока его глаза не расширились, когда он обнаружил, что уже знает ответ. — Мы должны играть в какие-нибудь весёлые игры, не так ли, Спайк? — добавил Даск, взглянув на Спайка, чтобы его брат понял, что он имел в виду. Тогда Спайк расширил глаза и побежал в главную комнату, чтобы принести доску и коробку с аксессуарами для их любимой игры и показать их подругам. — Хе-хе, это напоминает мне тот случай, когда в последнюю бурю Биг Мак собрал нас всех в столовой, потому что хотел, чтобы мы поиграли с ним в одну глупую игру под названием «Огры и Подземелья», — небрежно сказала Эпплджек, вспоминая, что у её сильного, большого брата была скрытая ботаническая сторона. — Да! Я знаю эту игру. В школе была пара ботанистых жеребцов, которые обычно играли в неё. Знаю, с моей стороны нехорошо так говорить, но эти игры такие глупые… — добавила Рэрити с лёгким смешком, вспоминая своих неуклюжих одноклассников, наряжавшихся гоблинами и волшебниками. Как раз в этот момент Спайк, которому удалось услышать сказанное кобылами, медленно попятился назад с коробкой и доской, которые он держал в когтях. Лица Даска и Спайка порозовели от лёгкого смущения, и лавандовый жеребец быстро и незаметно жестом показал своему младшему брату убрать игру с глаз долой. В конце концов, не было ничего более неловкого, чем если бы их две подруги узнали, что они обожают играть в такие игры. С другой стороны, из случайного замечания Эпплджек пара, по крайней мере, усвоила, что существует ещё один потенциальный игрок, который мог бы присоединиться к их «времени для братьев». Как только Спайк вернулся, спрятав коробку с настольной игрой, все четверо поднялись в комнату Даска, так как там было теплее благодаря камину. — Итак… во что нам поиграть? — смущённо спросила Эпплджек, увидев, что ни Спайк, ни Даск ничего не сказали, поднявшись в комнату. — Да… э-э… я… я не уверен, во что играть, потому что… Потому что я не знаю, в какие игры играют на ночёвках! — нервно ответил Даск, так как кобылы по незнанию разрушили его великую идею играть в ролевые игры на ночёвке. — У меня есть игра! — сказали Рэрити и Эпплджек одновременно, после чего с отвращением посмотрели друг на друга, вспомнив, что всё ещё сердятся друг на друга. Но они быстро снова приняли нормальный вид ради ночёвки Даска. — Что-то не так? — спросил Даск, заметив дискомфорт своих подруг. — Н-ничего не так, дорогуша. Просто… ты не захочешь играть в игру Эпплджек, — нервно ответила Рэрити, взглянув на оранжевую кобылу. — Наверняка это будет что-то, от чего мы все испачкаемся и что потенциально может испортить твою мягкую, безупречную… шёрстку… — Затем модница изобразила притворный кашель, пытаясь скрыть своё смущение. — А ну-ка погоди, а ты не хочешь играть в то, что выберет Рэрити, — добавила Эпплджек, глядя на Даска, а затем на Рэрити с отвращением. — Это будет какая-то фру-фру игра с рюшечками, которая тебе быстро наскучит. Конечно, ничего такого, что понравилось бы такому жеребцу, как ты. — Затем Эпплджек быстро одарила Рэрити самодовольной ухмылкой за то, как тонко она сделала комплимент Даску, обратившись к его мужественности. Заметив, что в атмосфере возникло некоторое напряжение, Даск растерянно посмотрел на Спайка, который лишь пожал плечами, не понимая, почему их подруги, кажется, в плохом настроении. — Подождите! У меня есть идея! — взволнованно сказал Даск, внезапно что-то вспомнив. Затем Даск подошёл к одной из многочисленных книжных полок в своей комнате, читая корешки нескольких книг, пока не нашёл то, что искал. — Вот! «Ночёвка 101», — сказал Даск, с гордостью показывая книгу и раскрывая её перед подругами, демонстрируя страницы с иллюстрациями. — Эта книга объясняет всю теорию ночёвок, например, какие занятия проводить, в какое время, что есть… — Это! Я всегда хотел сделать это на ночёвке! — внезапно взволнованно сказал Спайк, указывая на ту страницу книги, которую Даск показывал в этот момент. — Это первое, что мы должны сделать, прежде чем начнём игры. Эпплджек подошла, чтобы хорошенько рассмотреть, на что показывал Спайк, и сделала смущённое лицо. — Жарить зефир? — недоверчиво спросила Эпплджек. — Вы никогда не жарили зефир раньше? — Хм… ну… однажды мы пробовали, — тихо прошептал Даск с нервной улыбкой, пока они со Спайком вспоминали кое-что. Затем оба брата вспомнили картину: половина Замка Кантерлота в огне, а персонал замка в панике бегает, пытаясь остановить пламя. — Да… э-э… получилось не очень удачно, — смущённо сказал Спайк, почёсывая голову и изображая нервную улыбку, точно такую же, как у брата. Поклявшись, что на этот раз всё получится хорошо и они ничего не подожгут на месте, Даск пошёл на кухню, чтобы найти все необходимые сладости и утварь. Затем Эпплджек взяла несколько зефиринок и нанизала их на кончики нескольких прутьев, слегка приблизив их к камину, чтобы они медленно жарились над пламенем. — Главное — поворачивать их и не дать им сгореть, — с гордостью сказала Эпплджек, пока Даск и Спайк в изумлении и голодными глазами наблюдали, как их подруга идеально поджарила этот зефир. — Если они слишком далеко от огня, серединка не тает. А если поднести их слишком близко, они сгорают снаружи. Так Эпплджек закончила жарить первые зефирины и быстро и неожиданно сунула их в рот Даску и Спайку. Пара была поражена новой текстурой и вкусом, которые они ощутили во рту, заставив Эпплджек гордо улыбнуться. — Это так вкусно! — сказал Даск, наслаждаясь тем, как зефиринка таяла у него во рту. — Мы всегда жарили зефир с моими кузенами на костре, — сказала Эпплджек, улыбаясь. — Обычно Гренни Смит не разрешала мне есть зефир по ночам. Говорила, что из-за него я плохо сплю. Но на этот раз, думаю, я сделаю исключение, — добавила Эпплджек, тоже наслаждаясь свежепожаренным зефиром. — Уф, какой обычный и неоригинальный способ есть зефир. Почему бы мне не приготовить что-то более изысканное! — внезапно произнесла Рэрити, которая не могла не почувствовать ревность, видя, как Эпплджек завладела всеобщим вниманием. Сказав это, Рэрити взяла пару жареных зефиринок, вместе с парой крекеров и шоколадом. Затем она сделала несколько милых сладких и вкусных смооров, положив зефир и шоколад между крекерами, и предложила Даску и Спайку. Глаза братьев заискрились, когда они увидели прекрасные творения Рэрити, и засияли ещё больше, когда они почувствовали, как это новое сочетание вкусов взрывается у них во рту. Теперь уже Рэрити самодовольно ухмылялась, пока Эпплджек смотрела на неё с завистью. — Есть так тоже очень вкусно! — сказал Даск очень счастливый, когда закончил смаковать свой смор. — Да, это, конечно, хорошо, но это куча работы, и зефир в итоге остынет, — сказала Эпплджек, глядя раздражённо на Рэрити, а затем серьёзно на Даска. — Лучше есть их горячими прямо с палочки, правда? — Конечно, нет. Не торопиться и сочетать, чтобы получилось что-то вкусное, гораздо лучше, правда? — сказала Рэрити, также раздражённо глядя на подругу, а затем серьёзно на Даска. — Хм, я думаю, и то, и другое вкусно, — сказал Спайк, всё ещё поедая свой смоэр одной клешнёй, а в другой держа два прутика с зефиром. — Нет! Ты должен выбрать что-то одно! — сказали обе кобылы одновременно, серьёзно глядя на Даска и Спайка, позволяя своему соперничеству снова выплеснуться на поверхность. — Выбрать одно… — прошептал Даск, глядя на подруг. Затем он понял, что эта дилемма может быть применена к чему-то, выходящему за рамки способа есть зефир, к чему-то, связанному с тем новым чувством, которое, как он обнаружил, он испытывал. Отчего Даск полностью покраснел. — Я… я не знаю, что выбрать… — наконец произнёс Даск, отводя взгляд, чтобы скрыть свой румянец. Взглянув на Даска, обе кобылы заметили, что ему неловко, а затем осознали, что заставлять его выбирать, какой зефир лучше, было совершенно противоположно тому, ради чего они решили сделать так, чтобы Даск наслаждался своей первой ночёвкой. Поэтому обе кобылы с отвращением посмотрели друг на друга, а затем отвели взгляды, решив пока не решать вопрос с зефиром. — Может, мне только кажется, но Даск выглядел более нервным, чем обычно… — подумала Эпплджек, глядя на Даска, который на мгновение, казалось, погрузился в свои мысли, краснея. — Итак, что мы делаем теперь? — спросил Спайк, проглотив последнюю оставшуюся зефирину. — Я знаю, что делать! — быстро сказала Эпплджек, поднимая копыто, опережая Рэрити и глядя на неё. — Неважно, — раздражённо прошептала Рэрити, решив больше не спорить с Эпплджек перед Даском. — Когда я ходила в походы с моими кузенами, мы жарили зефир по ночам. Но ещё мы всегда делали кое-что другое… — взволнованно сказала Эпплджек, затем выключила свет и осветила своё лицо фонариком. — Рассказывали страшные истории! Услышав Эпплджек, Спайк задрожал и изобразил нервную мину, что позабавило Даска, так как он знал, что его брат — немного трусишка. Между тем комната не была полностью тёмной, так как камин всё ещё горел, но именно это заставляло тени всех танцевать в отблесках пламени, создавая леденящую душу атмосферу, идеальную для рассказывания страшных историй. — Звучит весело! — взволнованно сказал Даск. — Кто будет рассказывать? Я знаю не так много страшных историй. — Я знаю одну! — с улыбкой сказала Рэрити, также позабавленная тем, что Спайк задрожал от одного упоминания, что они будут рассказывать страшные истории. «Рассказывать страшные истории — не такая уж и плохая идея…» — подумала Рэрити, почти готовая похвалить подругу, но, так как они были в ссоре, она оставила это при себе. — «Если я расскажу ту историю, которую однажды рассказала Свити Белль… она наверняка их напугает!» — с весёлой злорадностью подумала Рэрити. Эпплджек было далеко не до веселья, так как она чувствовала, что Рэрити лишила её шанса, ведь это она придумала рассказывать страшные истории, и именно она хотела всех напугать. — Это история об одинокой кобыле… бредущей в одиночестве по мрачному Вечнодикому лесу одной ночью в Ночь Кошмаров… — начала Рэрити зловещим тоном, чтобы создать атмосферу истории, в то время как Даск и Спайк внимательно смотрели на неё. — Наверняка она была одна, потому что была невыносимой и никто не мог терпеть её жалобы… — пробормотала Эпплджек в дурном настроении, бросая на Рэрити язвительный взгляд, который удивил белую единорожку. «Так значит, вот как ты хочешь играть?» — раздражённо подумала Рэрити от вмешательства Эпплджек. — Да… эта кобыла была грязной, неуклюжей и грубой, и жила всю жизнь одна, пока не вышла замуж за одного из своих сотен кузенов, как это обычно делают деревенские пони вроде неё, — сердито сказала Рэрити, глядя на Эпплджек. — О да… я тоже знаю эту историю… — сказала Эпплджек, свирепо глядя на Рэрити. — Вот только я помню её не так. Та кобыла была одна, потому что была раздражительной, злобной и поверхностной пони, и она никогда не вышла замуж. Она состарилась и стала старой девой, окружённой кошками, и её никогда не любил никто, кроме неё самой и её огромного эго. Обе кобылы подались вперёд и сверлили друг друга взглядами, почти касаясь лицами. Тем временем Даск нервно сжался, чувствуя ненависть в воздухе, которую его две подруги по какой-то причине изливали друг на друга. — Хм… не знаю… эта история не очень страшная… — сказал Спайк, почёсывая голову, совершенно ничего не понимая. — У-у меня есть история! Хе-хе… — быстро и нервно произнёс Даск, воспользовавшись тем, что его брат на секунду разрядил напряжение, чтобы его подруги не продолжали смотреть друг на друга с ненавистью. «Почему они так злятся…? Ну, спрошу позже. Сейчас я должен быстро придумать страшную историю, пока они снова не начали ссориться!» — нервно подумал Даск, перебирая в уме несколько известных ему страшных историй, в основном скучных. Затем он опустил взгляд и почувствовал копытами ковёр. — «Подождите, я знаю! Это может сработать!» — Ну, то, что я вам расскажу, не совсем страшная история, скорее, это исторические и научные данные, — сказал Даск с улыбкой, а затем став очень серьёзным, чтобы привлечь внимание Спайка и своих подруг. — Знали ли вы, что пегасы изначально изобрели молнию, чтобы убивать единорогов? При этих леденящих душу фактах глаза Спайка и кобыл расширились от страха, к удовлетворению Даска. — В древние времена, за тысячи лет до Принцессы Селестии, три племени пони воевали, и единороги имели преимущество. С их способностями к физической магии у них было преимущество перед двумя другими племенами. Таким образом, пегасам пришлось изобрести контрмеру, чтобы не быть лёгкой мишенью для рогов единорогов, когда они атаковали с воздуха. Так родилась молния… Мощный электрический разряд, порождённый столкновением двух грозовых облаков. Это оружие двигалось с невероятной скоростью, быстрее магии, и было предназначено для поражения высоких объектов на плоской земле, так что рога единорогов первыми принимали на себя удар, когда это великое оружие было выпущено… — говорил Даск серьёзно, словно ведя урок истории, но мало-помалу его голос становился всё более мрачным по мере продвижения истории, в то время как Эпплджек слушала с открытым ртом и дрожала, Спайк стиснул зубы от страха, а Рэрити с потрясённым лицом нежно прикасалась к своему рогу. — В наше время удар молнии может генерировать электрический разряд в двести тысяч ампер и миллион вольт, кроме того, на микросекунду его температура достигает шести тысяч градусов, чего достаточно, чтобы испепелить всё, чего он касается… Но те времена прошли, сейчас не о чем беспокоиться из-за войн. Единственное, о чём стоит беспокоиться, — это не стоять рядом с высоким деревом во время грозы. — Н-но мы внутри дерева… — в ужасе прошептал Спайк, оглядываясь по сторонам. Как раз в этот момент появилась большая вспышка, потушившая огонь в камине и погрузившая всё во тьму. И в то же мгновение электрический ток пробежал по телу каждого. — КИЯЯЯ! — закричали в темноте от ужаса Эпплджек, Рэрити и Спайк. После нескольких секунд темноты в комнате снова зажёгся свет, явив очень улыбающегося Даска, а также Рэрити, Эпплджек и Спайка, — все трое крепко обнимали друг друга и дрожали от ужаса. — Ха-ха-ха, похоже, моя страшная история сработала лучше, чем я ожидал, — сказал Даск с широкой улыбкой, левитируя книгу о ночёвках рядом с собой и делая пометки для своей следующей ночёвки. — Т-ты потушил камин? — спросила Эпплджек, всё ещё дрожа от страха. — Да, простое заклинание. Я также сделал эту вспышку света, чтобы имитировать молнию, — сказал Даск, улыбаясь. — Н-но я действительно почувствовала электрический разряд, — сказала Рэрити, тоже дрожа, так как она, как и Эпплджек и Спайк, на секунду ощутила электричество в теле, подумав, что в неё ударила молния. — О! Это было электричество, — сказал Даск, улыбаясь, затем посмотрев на пол и медленно проведя копытом по ковру. — Это было небольшое статическое электричество. Думаю, внушение заставило вас всех почувствовать, будто в вас ударила молния. — А ч-что, если молния на самом деле ударит в дерево?! — спросил Спайк, всё ещё дрожа и глядя в потолок. — Не волнуйтесь. В этом доме, как и во всех домах, есть магический громоотвод, — сказал Даск, пожимая плечами и улыбаясь, думая, что это было удачей, что никто из его друзей не знал этой информации. Как только Даск всё объяснил, Спайк и обе кобылы постепенно перестали дрожать, потихоньку приходя в себя и расслабляясь. Именно тогда Эпплджек и Рэрити посмотрели друг на друга и поняли, что они всё ещё крепко обнимают друг друга. Осознав это, обе кобылы быстро отстранились и отвели смущённые взгляды. Затем Рэрити опустила глаза и увидела, что Спайк всё ещё крепко её обнимает, глядя на неё неловким покрасневшим лицом. — Хе-хе… прости, — покраснев, произнёс Спайк, медленно отпуская Рэрити и думая, что, несмотря на испуг, это дало ему возможность обнять свою любимую Рэрити. После того как все полностью успокоились и поздравили Даска с его ужасающей историей, пришло время продолжить игры на ночёвке. — Ладно, теперь моя очередь выбирать игру, — сказала Рэрити, встряхивая гривой и глядя на Эпплджек. — А теперь давайте сядем в круг. — Наверняка будет скучно… — прошептала Эпплджек, всё ещё будучи в плохом настроении с подругой, но делая то, о чём просила Рэрити. — Напротив, думаю, тебе даже понравится эта игра. Кобылки в школе играли в неё, когда устраивали первые вечеринки с кобылками и молодыми жеребцами, — сказала Рэрити с лёгким смешком, кладя некий предмет в центр круга, который они только что образовали. — Мы будем это вращать. Увидев, что Рэрити положила в центр круга, Эпплджек покраснела, поняв, что это была бутылка, и сразу догадалась, во что они будут играть. Когда оранжевая кобыла посмотрела на Даска, она увидела на его лице озадаченное выражение. Казалось, жеребец не знал, во что они все могли бы играть, вращая бутылку.