Даск Шайн в поисках счастья \ Dusk Shine in pursuit of Happiness

Глава 48 — Свобода Миновав то самое окно внутри грозового облака во сне Даска, юный жеребец был уверен, что они окажутся в чьём-то чужом сне. Однако, пройдя сквозь окно, Даск увидел вокруг лишь тьму, пока прямо перед ним не сверкнула огромная электрическая молния, едва не задев его, а следом не раздался оглушительный раскат грома. «Что это было?!» — испуганно крикнул Даск, начав внимательнее осматриваться по сторонам и замечая, что в этой бескрайней тьме, что их окружала, повсюду вспыхивали и гасли многочисленные разряды. «Постой… Мы что, попали в грозовое облако? Я думал, через то окно мы попадём в сон Эпплджек?» «Это больше не твой сон, это чей-то кошмар», — ответила Луна, обеспокоенно озираясь и пытаясь удержаться в воздухе, поскольку штормовой ветер оказался сильнее, чем она ожидала. «Но эта буря слишком сильна… Это не обычный шторм. Что-то ужасно терзает этого пони.» «Там!» — крикнул Даск, посмотрев вниз и заметив маленькую оранжевую точку, которая, казалось, находилась в самом центре исполинской бури. Увидев, куда указывает Даск, Луна обхватила его, и они вместе устремились вниз. По мере приближения все сомнения Даска рассеялись — он понял, кто был там. Это действительно была Эпплджек, её грива и хвост были растрёпаны, без её неизменных красных резинок и стетсоновской шляпы, а лицо её было скрыто копытами. Тем временем Луне пришлось замедлить спуск, так как ветер усиливался, и её магия с трудом удерживала их с Даском, чтобы не вылететь из шторма. «Помогите…» — слабо произнесла Эпплджек, плача с закрытыми глазами и закрытым лицом. Услышав плач подруги, Даск поспешил спуститься быстрее. Однако настал момент, когда ни он, ни Луна не могли продолжать спуск из-за сильнейшего ветра вокруг Эпплджек, которая, казалось, находилась в эпицентре урагана. Тогда Луна и Даск огляделись и с удивлением наконец поняли истинную причину шторма. Сотни призрачных буйволов кружили вокруг Эпплджек, точь-в-точь как в реальной жизни они окружили её и не давали уйти, только теперь они делали это с такой яростью, что образовали огромную бурю. «Эпплджек!» — громко закричал Даск, не в силах добраться до подруги. «Эпплджек, я здесь!» Эпплджек потребовалось несколько секунд, чтобы различить голос среди всего этого грома и топота копыт, грохочущих вокруг неё. Наконец она подняла голову и узнала Даска Шайна, который парил над ней вместе с незнакомой кобылой. «Даск?» — слабо произнесла Эпплджек, глядя вверх, и Даск с облегчением улыбнулся, увидев, что его крики подействовали. Как только Эпплджек почувствовала некоторое облегчение, обнаружив, что она здесь не одна, буйволы вокруг неё разгневанно фыркнули и побежали быстрее, заставив Даска и Луну щуриться от сильного ветра. «Такой сильный кошмар может быть вызван огромным чувством вины», — сказала Луна, сосредотачивая свою магию, чтобы удержаться в этом страшном сне. «Вина?» — растерянно повторил Даск, глядя на Эпплджек и бегущих по кругу буйволов. И тут он вспомнил, как его подруга вела себя весь день: замкнутое мнение, твердя без конца, что её семья права, а племя буйволов ошибается, даже не слушая и не пытаясь понять их позицию. «Эпплджек! Это твоё чувство вины! Ты не хочешь слушать буйволов!» Эпплджек всё ещё смотрела на Даска, теперь полностью сосредоточившись на нём и слыша его лучше. Но, несмотря на это, она лишь опустила голову и ничего не сказала. А буря тем временем продолжалась, не замедляясь и не прекращаясь. «Эпплджек! Я знаю, ты хочешь защитить свою семью, но иногда нужно слушать и других!» — снова крикнул Даск. «Твоя семья могла ошибиться, и буйволы тоже могли ошибиться. Но сейчас важно, чтобы обе-» «Я уже знаю это!» — крикнула Эпплджек, перебивая Даска, и коснулась своей груди, чувствуя боль внутри. «Я- Я не хочу, чтобы буйволы остались без своей земли, но… АГХ!» Внезапно глаза Эпплджек потеряли блеск, затем она коснулась груди, и перед ней возник замок. Из этого замка вырвались несколько цепей, которые приковали Эпплджек к земле. От этого шторм усилился как никогда. «Нет! Семья превыше всего… Семья превыше всего!» — яростно кричала Эпплджек почти механическим голосом, совсем не похожим на тот приятный тон, которым она обычно говорила. «Что-то здесь не так…» — обеспокоенно прошептал Даск. На мгновение он узнал в ней свою подругу — ту, что всегда думала, как решать проблемы разумно и мирно. Но затем она превратилась в свою иррациональную сторону, которая снова и снова твердила, что семья превыше всего, и ничто другое не имеет значения. «Это тревожит», — с крайней озабоченностью произнесла Луна, наконец понимая, почему буря была такой сильной, и с огромным беспокойством глядя на замок на груди Эпплджек. «Эта буря не только из-за вины… За этим стоит что-то ещё, что мешает ей признать свою ошибку… Травма.» Осознав истинную причину этого кошмара, Луна использовала свою магию, и над головой Эпплджек появилось свечение, которое на мгновение успокоило оранжевую кобылу и ненадолго ослабило силу бури. «Это ненадолго. Эти цепи… это олицетворение травмы, что сковывает её… Именно это мешает ей сделать правильный выбор! Мы должны быстро попасть в это воспоминание!» — сказала Луна, глядя на Даска, крепко держа его и подлетая вместе с ним, пока наконец они не смогли приземлиться прямо перед Эпплджек. «Проблема в этом замке… Не знаю, смогу ли я легко его открыть», — неуверенно подумала Луна, приземлившись. Увидев свою подругу в цепях, первым порывом Даска было помочь ей, но он понимал, что это лишь отражение в мире снов и что важно исцелить её разум. Поэтому они с Луной потянулись, чтобы коснуться замка и цепей, выходящих из груди Эпплджек. «НЕТ!» — внезапно закричала Эпплджек, вырвавшись из транса, в который её погрузила Луна, и буря вокруг неё возобновилась. К счастью, поскольку они уже были на земле, ни Луну, ни Даска не унесло, но сильный ветер не давал им продвинуться вперёд, чтобы коснуться груди Эпплджек. И тут Даск заметил, что у его подруги были нормальные глаза, а не тот тусклый, тёмный взгляд, который появлялся, когда кричала её травма. Полный решимости не сдаваться, Даск сильно сосредоточился, понимая, что сопротивление было не физическим, а ментальным, и с огромным усилием медленно продвинулся вперёд, пока не достиг Эпплджек. Затем он встал на задние ноги и крепко обнял её — и чтобы утешить, и чтобы ветер не сдул его. «Эпплджек… мы должны увидеть это воспоминание, чтобы помочь тебе…» — сказал Даск, щурясь на ветру и надеясь поговорить со своей давней подругой, а не с её травмированной стороной. «Ты не можешь… Не можешь…» — слабо ответила Эпплджек с выражением ужаса на лице, а затем начала плакать. «Если ты увидишь это воспоминание… ты возненавидишь меня навсегда…» Услышав это, Даск посмотрел прямо на Эпплджек и приблизил своё лицо к её. Их лбы соприкоснулись, не оставляя в поле зрения ничего, кроме глаз друг друга. Затем Даск поднял копыто и нежно погладил Эпплджек по щеке. «Я никогда не смогу возненавидеть тебя… Моё сердце не позволит мне поступить иначе», — сказал Даск с нежным взглядом, не осознавая, что в мире снов истина снова легче срывается с его губ. «Ты так дорога мне, что я никогда не смогу тебя возненавидеть… Пожалуйста, не неси это бремя одна.» Эпплджек внимательно слушала слова Даска, затем крепко зажмурилась, и замок на её груди щёлкнул и открылся. В тот же миг буря утихла, дав Луне и Даску наконец возможность коснуться цепей, державших Эпплджек. «Пожалуйста, не возненавидьте меня», — это было последнее, что сказала Эпплджек, прежде чем Луна и Даск коснулись цепей и оба исчезли, перенесясь в другой мир снов — мир воспоминаний, где им предстояло быть лишь зрителями самого трагического эпизода в жизни Эпплджек. ---------- Двое пони шли по тропинке, пересекающей Вечнодикий лес. Один — крупный жеребец с бледно-жёлтой шерстью, рыжей гривой и в стетсоновской шляпе, с кьютимаркой в виде половинки зелёного яблока со звездой в центре. Другой пони — бледно-оранжевая кобыла с оранжевой кудрявой гривой и кьютимаркой в виде банки с вареньем. Они оба тянули большую телегу, доверху нагруженную плодами их яблочной фермы. Любой из них предпочёл бы пойти другим путём, чтобы добраться до места назначения, но им нужно было доставить заказ каким-то странным пони из деревни, жившим на краю одного из лесных болот, так что это был единственный путь. Внезапно кобыла поморщилась от боли и на мгновение остановилась, испугав своего спутника. «Ты в порядке, дорогая?» — нервно спросил жеребец по имени Брайт Макинтош, поддерживая жену. «Да, я в порядке», — ласково ответила кобыла по имени Пэа Баттер, нежно касаясь своего живота, который уже начал слегка округляться из-за беременности. Когда боль прошла, кобыла вздохнула и одарила мужа широкой улыбкой, чтобы успокоить его, но жеребец лишь отвёл взгляд, сохраняя обеспокоенный вид. «Я знал, что это плохая идея…» — испуганно сказал Брайт Мак. «Мы оба знали о риске третьей беременности… Врач предупреждал нас после твоих прошлых родов!» Пэа Баттер с тревогой посмотрела на мужа, а затем с улыбкой подняла глаза к небу. «Я всегда мечтала о доме, полном маленьких жеребят и кобылок, похожих на тебя, которые счастливо бегают и играют с Гренни Смит… и, может быть, однажды, со своим дедушкой…» — Пэа Баттер улыбнулась, представляя свой идеал счастливой семьи. «Судьба не помешает мне дать жизнь следующему поколению. Этот жеребёнок будет благословением… Новый маленький братик или сестричка для Биг Мака и Эпплджек.» «Кто-то произнёс моё имя?» — внезапно раздался голос совсем юной Эпплджек, высунувшейся из повозки. «Эпплджек! Что ты здесь делаешь?!» — удивлённо и встревоженно воскликнул отец, подхватывая маленькую безбилетницу копытами. «Это место очень опасно!» «Но с мамой и папой мне не страшно!» — с широкой улыбкой сказала маленькая кобылка, заставив обоих родителей переглянуться и виновато улыбнуться. «Ладно, малышка, оставайся в повозке всё время», — сказала мать, пока отец сажал дочь обратно в телегу. Брайт Мак и его жена были уже на полпути к месту доставки, так что они решили всё же завершить заказ и взять дочь с собой. «Пока мы не сходим с тропы, беспокоиться не о чем», — сказал Брайт Мак с ободряющей улыбкой, глядя на жену и понимая, что она, должно быть, тоже сомневается, продолжать ли путь из-за их неожиданной попутчицы. «Мамочка! Что это?» — внезапно спросила Эпплджек, указывая направо, на боковую тропу, примыкавшую к главной, по которой приближались две фигуры в капюшонах. Увидев незнакомцев, Брайт Мак тут же встал в оборонительную стойку, заслонив свою семью, а Пэа Баттер прижалась к Эпплджек, готовая бежать с ней, если эти чужаки окажутся опасными. Заметив испуг пони, обе фигуры скинули капюшоны, открыв свои лица. Однако эффект оказался не таким, как ожидалось: сбросив капюшоны, пони увидели, что эти двое незнакомцев были ещё более странными, чем им показалось вначале. Это были молодая кобыла и старая кобыла, похожие на пони, но их шкуры отличались. Они были полностью полосатыми, имели экзотические причёски и странные предметы, украшавшие их тела, а также раскраску на лицах. «Незачем поднимать шум, вам нечего нас бояться», — произнесла младшая зебра, которую звали Зекора, в то время ещё следовавшая вместе с матерью традиции говорить в рифму. Видя, что пони стоят неподвижно с перепуганными лицами, Зекора грустно опустила голову и знаком велела матери идти дальше, и та послушалась младшую дочь, так как в том возрасте была уже почти слепа. Когда они проходили мимо пони, маленькая Эпплджек не могла не смотреть на этих странных пони с изумлением и испуганно подпрыгнула, когда старая кобыла вдруг высоко подняла голову и обернулась, чтобы получше рассмотреть пони. «О, какая ужасная трагедия ждёт тебя! Я чувствую тёмное дыхание», — прокричала старая зебра, взмахнув костяным посохом в воздухе, а затем указывая на Пэа Баттер. «Ради одной жизни одна смерть — вот предсказание.» Услышав слово «смерть», Пэа Баттер в ужасе прижала копыто ко рту, а Брайт Мак немедленно обнял её и гневно уставился на старую кобылу. «Довольно, мама, тебе нужно отдохнуть. Для пони смерть — нежеланный гость», — сказала Зекора, беря мать под бок и уводя её от пони, но в последнюю секунду решив обернуться, потому что должна была дать этим пони предостережение. «Моя мать не ошибается в своих видениях. К несчастью, в этом ваше будущее и есть.» Затем Зекора снова отвернулась и подтолкнула мать идти дальше. «П-Подождите!» — внезапно произнёс Брайт Мак, всё ещё напуганный этими странными и страшными кобылами, но они сказали то, что сильно его встревожило — то, что было величайшим страхом Брайта Мака с тех пор, как его жена забеременела. Эти странные кобылы угадали будущее его жены, и если был шанс избежать этого мрачного будущего, он должен был его узнать. «Есть ли какой-нибудь способ отвести смерть от моего дома и моей жены?» Зекора снова повернула голову, чтобы посмотреть назад, и печально взглянула на жеребца. «Где есть смерть, там всегда будет смерть», — серьёзно сказала Зекора, сожалея, что не может дать лучших вестей этой молодой семье. «Нет… Должен быть какой-то способ!» — с лёгким отчаянием в голосе сказал Брайт Мак. «Где есть смерть, там всегда будет смерть… Но пока судьба платит по счетам, у тебя есть возможность выбирать…» — внезапно добавила старая зебра, тоже обернувшись и порывшись в своей сумке, спрятанной под плащом, пока наконец не нашла, что искала, и показала в своём морщинистом копыте странные жёлтые и красные цветы. «Если этот цветок она съест, ты сможешь спасти свою жену. Если этот цветок она съест, ты убьёшь новую жизнь.» Услышав это, Брайт Мак побледнел; странная старая кобыла говорила странными рифмами, но он прекрасно понял, что она имела в виду. Затем Брайт Мак медленно опустил взгляд и долго и пристально смотрел на цветы, которые старая кобыла предлагала ему. То, что ему предлагали сделать, было ужасно, но если то, что она сказала, было правдой, то это был единственный способ спасти его любимую жену. «Даже не думай об этом! Я рожу этого жеребёнка, хочешь ты того или нет!» — внезапно закричала Пэа Баттер, бросив цветы на землю и глядя на мужа со страхом и гневом. «Пошли!» — добавила кобыла, развернувшись и надевая упряжь, чтобы снова тянуть повозку. Брайт Мак несколько секунд смотрел на жену, затем с болью закрыл глаза и сделал то же самое, и повозка двинулась, оставив странных зебр позади. «Мамочка… кто были эти пони?» — робко спросила Эпплджек, высунув голову над повозкой, чем удивила родителей, которые на секунду почти забыли, что их маленькая дочь была здесь. «Это колдуньи… злые ведьмы, которые говорят… ужасные вещи», — ответила Пэа Баттер, всё ещё в ярости от того, что предложили эти чужаки. Увидев свою мать такой рассерженной, Эпплджек замолчала и бросила взгляд назад, чтобы в последний раз увидеть этих странных пони, и дрожь пробежала по её телу, когда она заметила, что младшая всё ещё смотрит на них издалека, и маленькая Эпплджек могла бы поклясться, что та смотрит прямо на неё. Маленькая Эпплджек редко слышала слово «убить» за свою короткую жизнь, но она знала его значение, и воспоминание об этих ужасающих ведьмах с полосатыми телами, говоривших об убийстве, выжглось огнём в её памяти. Одно из самых ужасных слов, которое мог произнести пони. Это воспоминание быстро исчезло, словно дым в воздухе, и быстро сформировалось новое, где виднелся дом семьи Эппл. Там, на втором этаже, стояла Эпплджек, такая же юная и маленькая, вместе с совсем юным Биг Маком; оба с нервным видом ждали в коридоре и с тревогой поглядывали на закрытую дверь. Уши обоих юных пони насторожились, когда они услышали стоны боли своей матери по другую сторону двери. Как раз в этот момент Брайт Мак взбежал вверх по лестнице, неся огромное ведро воды. Он постучал в дверь, и Гренни Смит, на несколько лет моложе, открыла её, чтобы впустить его, а затем быстро закрыла. Как ни старались, ни Эпплджек, ни Биг Мак не смогли увидеть свою мать, когда их бабушка открыла дверь, но это было меньшим из зол. Одних только стонов матери, вкупе с обеспокоенными и испуганными лицами отца и бабушки, было достаточно для юных пони, чтобы понять — дела идут очень плохо. Срок родов наступил раньше, врач ещё не прибыл, и все становились всё более нервными и испуганными. «Этот жеребёнок… Во всём виноват этот жеребёнок!» — испуганно сказала Эпплджек, закрывая своё измученное лицо, а затем испуганно глядя на брата. «Если так продолжится… Мама может…» — добавила она, но ком в горле не дал ей закончить эту ужасную фразу. Биг Мак лишь отвёл взгляд и испуганно посмотрел на дверь. Он уже слышал, как родители спорили о том, насколько опасны эти роды для его матери, и понимал, что может случиться самое худшее. «Мы ничего не можем сделать, сестрёнка…» — с печальным видом сказал Биг Мак. Увидев безнадёжный взгляд старшего брата, Эпплджек в тоске опустила голову и заплакала. Неужели?! Неужели они ничего не могли сделать?! Эпплджек задумалась, крепко зажмурившись, пока внезапно не распахнула глаза, вспомнив, что произошло несколько месяцев назад, когда она с родителями путешествовала через Вечнодикий лес. «Те ведьмы…» — прошептала Эпплджек под озадаченным взглядом брата. Пророчество, которое произнесли те странные кобылы, сбывалось, но что было важнее, Эпплджек вспомнила те цветы, которые они предлагали её родителям. С этой последней мыслью Эпплджек развернулась и сбежала вниз по лестнице, оставив старшего брата в ещё большем замешательстве. Пока она бежала в направлении Вечнодикого леса, у Эпплджек было лишь одно в мыслях — она спасёт свою мать во что бы то ни стало. Её не волновало больше ничто: накажут ли её, возненавидят ли, или даже… появится ли на свет тот жеребёнок. Достигнув опушки леса, Эпплджек вышла на главную тропу, как когда-то делали её родители. Ей было страшно входить в такой опасный лес, но решимость спасти мать пересиливала страх. Она продолжала быстро бежать, пытаясь вспомнить путь, который они тогда проделали. Однако она не была уверена, где именно это было, и настал момент, когда она остановилась и огляделась, пытаясь вспомнить. В этот миг в глубине леса послышался отдалённый шум — такой, что заставил бы любого другого пони бежать прочь, но Эпплджек твёрдо надеялась найти тех странных ведьм. Поэтому она раздвинула своим маленьким телом ветки, пробираясь сквозь густые деревья в стороне от главной тропы. «Во всём виноват этот жеребёнок… он никогда не должен был появляться», — в тоске повторяла про себя Эпплджек, вспоминая тот спор родителей. Внезапно Эпплджек замерла как вкопанная, увидев, как перед ней появились два ярко-зелёных огонька. Затем ещё два, и ещё два — они появлялись парами, пока Эпплджек не поняла, что это были глаза, которые наблюдали за ней. Медленно глаза выглянули из темноты ветвей, явив ей странных и ужасающих волков, сделанных из веток и листьев, словно дикие духи мрачного леса. Эпплджек застыла от страха, разум кричал ей бежать, но копыта не слушались, и когда древесные волки бросились на неё, маленькая кобылка лишь съёжилась и крепко зажмурилась. «ПРОЧЬ ОТ МОЕЙ ДОЧЕРИ!» — раздался громкий знакомый голос, заставив глаза Эпплджек расшириться. Это был её отец, который тяжело врезался в волков, отбросив нескольких в сторону. Брайт Мак впал в панику, когда не смог найти свою дочь нигде в доме. Когда он спросил сына, Биг Мак лишь смог сказать, что она что-то пробормотала про «ведьм», прежде чем выбежать из дома. Жеребец сразу понял, куда направлялась Эпплджек, и быстро направился в Вечнодикий лес. Именно поэтому он не только нашёл свою дочь в тёмном лесу, но и нашёл её в огромной опасности. Он и его дочь были окружены дюжиной древесных волков, половина из которых всё ещё свирепо наблюдала за ними, в то время как другая половина уже оправилась от атаки и вернулась, чтобы напасть всем вместе. Поняв, что он в крайне невыгодном положении, Брайт Мак схватил маленькую дочь ртом, закинул себе на спину и побежал глубже в Вечнодикий лес, а волки тут же бросились за ним. Им удалось пробежать совсем немного, волки уже почти кусали хвост жеребца, когда Брайт Мак оказался в тупике: огромная каменная стена преграждала путь, а сверху ветви деревьев закрывали обзор. Тогда Брайт Мак снова быстро схватил дочь ртом и изо всех сил швырнул её вверх, сквозь ветви, на вершину уступа, где они находились… Брайт Мак не видел, куда упала его дочь, но, поняв, что она не упала обратно вниз, он понял, что ей удалось приземлиться на вершине скалы, и с облегчением вздохнул. Его план сработал; он знал, что древесные волки быстрее его, и использовал знание этой части леса, чтобы хотя бы оставить дочь вне досягаемости волков. «ПАПА!» — в ужасе закричала Эпплджек с вершины уступа, глядя вниз и видя лишь ветви деревьев, понимая, что её отец находится где-то под ними. Эпплджек закричала снова, но затихла, увидев, как ветви под ней зашевелились неистово — слышны были удары копыт и громкое рычание волков из-под древесных ветвей, пока наконец ветви не перестали двигаться, и в лесу не воцарилась мрачная тишина — самая страшная тишина, которую когда-либо ощущала Эпплджек, мгновение страха, которое казалось вечностью… Когда маленькая Эпплджек уже начала дрожать, не зная, что делать, снизу наконец выпрыгнул её отец, который с огромным усилием цеплялся за камни, взбираясь по уступу, и наконец сумел добраться до того места, где была его дочь. «Н-Нам нужно идти домой», — сказал Брайт Мак, снова поднимая дочь на спину и медленно шагая обратно к ферме. «Папа… всхлип…! Папа…» — это было единственное, что бормотала Эпплджек, печально плача на спине отца и крепко обнимая его. Никогда в жизни ей не было так страшно, как в тот момент, но, к несчастью, её слёзы были не из-за пережитого страха, а из-за боли и беспомощности при виде всех тех ран, что были на теле её отца… К счастью, Эпплджек не успела забраться глубоко в лес, так что Брайт Мак недолго добирался обратно до фермы, несмотря на то, что обратный путь был медленным — его тело едва слушалось. Прибыв к дому, Гренни Смит увидела своего сына из окна второго этажа и тут же бросилась ему навстречу. «Брайт Мак!» — закричала бабушка в ужасе при виде своего любимого сына, всего израненного. «Н-Нам нужно отвезти тебя в больницу!» «Нет времени… В-Врач уже здесь? Как моя жена?» — слабо произнёс Брайт Мак, чувствуя, что с каждым словом может потерять сознание. «Врач ещё не прибыл, а Пэа… она всё ещё борется», — ответила Гренни Смит со слезами на глазах. «Я хочу быть с ней…» — сказал Брайт Мак, зная, что даже если бы он добрался до больницы, у него не было бы времени побыть с женой в последний раз. «Семья превыше всего…» Брайт Мак медленно вошёл в дом с помощью Гренни Смит. Биг Мак пришёл в ужас от состояния отца, а затем с яростью, которой никогда раньше не испытывал, взглянул на свою младшую сестру, которая застыла у входа в дом, понимая, что это всё её вина. Едва сдерживая гнев, Биг Мак выбежал из дома, чтобы найти врача, который, должно быть, уже был в пути, чтобы поторопить его изо всех сил. Прежде чем подняться по лестнице, Брайт Мак обернулся посмотреть на дочь и увидел, как она безутешно плачет, не двигаясь. «Эпплджек… иди сюда», — с улыбкой сказал Брайт Мак. Видя старания отца, Эпплджек быстро приблизилась, и тогда Брайт Мак снял свою шляпу и надел её на маленькую голову дочери. «Ты всегда должна защищать семью… Семья превыше всего», — произнёс Брайт Мак с гримасой, смесью боли и улыбки, снова отвернувшись и медленно поднимаясь по лестнице, чтобы быть со своей женой. Время шло, и Эпплджек ничего не оставалось, как снова слушать в коридоре, как её бабушка изо всех сил пыталась спасти три жизни в этот самый момент. Минуты казались вечностью, пока Эпплджек не услышала крик жеребёнка, отчего её сердце забилось с невероятной скоростью — она понимала, что это могло означать. И всё стало только хуже, когда вскоре после этого маленькая кобылка услышала душераздирающий плач бабушки, и Эпплджек с силой зажала уши, не желая и думать о том, что могло случиться самое худшее. Как раз в этот момент наконец прибыл Биг Мак в сопровождении врача и медсестры, которые быстро вошли в комнату, где проходили роды. И двое детей снова остались одни в коридоре. «Что ты наделала?!» — яростно произнёс Биг Мак, глядя на сестру, которая лишь продолжала закрывать уши большой папиной шляпой. Прошли минуты, и все звуки стихли в комнате, где находились врач и их родители, оставив весь дом в мрачной тишине. Время шло, пока наконец, спустя долгое время, дверь полностью не открылась, и первым вышел врач. «Мне очень жаль…» — с искренней болью произнёс врач, думая о том, как жестока судьба обошлась с этой семьёй. «Ваша мать не пережила родов… и… у вашего отца были очень серьёзные травмы… Они оба ушли из жизни вместе, в одно время.» Услышав это, Биг Мак крепко зажмурился, тщетно пытаясь не заплакать, пока Эпплджек лишь смотрела без эмоций, словно её разум отказывался принимать то, что только что сказал врач. Затем Эпплджек шагнула вперёд и наконец вошла в комнату. Первое, что она увидела, была её бабушка, которая сидела обессиленная и закрывала лицо, чтобы не показывать внукам свою огромную боль. Следующее, что увидела Эпплджек, была центральная кровать, где покоились её родители, укрытые простынёй, открывающей только их головы. Оранжевой кобылке они казались такими умиротворёнными, словно просто спали. Иллюзия, которая, как отчаянно желала Эпплджек, была бы реальностью вместо того кошмара, в котором она теперь жила. И наконец, последнее, что увидела Эпплджек, была медсестра, державшая в копытах маленький свёрток. «Этот жеребёнок… Во всём виноват этот жеребёнок!» — подумала Эпплджек, её эмоции так перепутались, что она не была уверена, что чувствовать, но точно знала, что виноват во всём этот жеребёнок. Увидев, что маленькая оранжевая кобылка смотрит на новорождённую, медсестра слегка опустила её, чтобы Эпплджек могла лучше её разглядеть. «Я ненавижу тебя… Я ненавижу тебя… Я ненавижу тебя!» — кричала в мыслях Эпплджек, приближаясь к ребёнку с безэмоциональным взглядом. Подойдя к малышке, Эпплджек отодвинула одеяльце, чтобы лучше её рассмотреть, и тут её сердце чуть не взорвалось от чувств, а глаза вновь обрели жизнь, когда она увидела такую нежную крошку-кобылку, у которой были точно такие же цвета шерсти и гривы, как у её отца, из-за чего Эпплджек наконец начала плакать, увидев в своей новой младшей сестре отражение отца. «Ты всегда должна защищать семью. Семья превыше всего.» — это были последние слова её отца, и единственное, о чём могла думать Эпплджек, глядя на эту кобылку, такую похожую на отца, — о ребёнке, которого несколько мгновений назад она была готова убить. «Я… Я всегда буду защищать тебя…» — сказала Эпплджек, плача от всего сердца и обнимая маленькую кобылку. Наконец дав выход своим чувствам и испытав вину, горе и боль за всё, что она натворила. В нескольких шагах позади Эпплджек стоял Биг Мак, который наконец увидел, как его младшая сестра плачет под тяжестью вины. Тогда он с силой закрыл глаза и осознал, что теперь это его семья, и он не может её ненавидеть… Его родители никогда бы этого не хотели. «Семья превыше всего», — повторил Биг Мак, обнимая своих сестёр и плача вместе с ними. ---------- Даск Шайн широко раскрыл глаза, наконец увидев великую травму, что преследовала Эпплджек. Вернувшись в реальный мир, он огляделся по сторонам, но только потом осознал, что находится не в реальном мире, а всё ещё во сне Эпплджек, и то, чему он стал свидетелем, было воспоминанием внутри сна. Оглядевшись, Даск понял, что буря вокруг них, вызванная призрачными буйволами, продолжала бушевать и, казалось, даже усилилась. «Буря стала сильнее, потому что мы заново пережили это воспоминание», — сказала Луна, щурясь на ветру, заметив то же самое, что и Даск. «Теперь ты знаешь…» — внезапно сказала Эпплджек, всё ещё скованная цепями. «Я убийца!» — громко закричала она, заставляя цепи, сковывавшие её, затянуться ещё туже. «Это неправда!» — печально крикнул Даск, теперь зная, через какую ужасную боль прошла его дорогая подруга. «Ты не можешь винить себя… Ты была всего лишь кобылкой и не знала, что произойдёт.» «Это была моя вина… Я убила своего папу…» — плакала Эпплджек, не в силах слышать слова Даска Шайна. «Всё было не так! Это был несчастный случай!» — крикнул Даск. «Я уверен, что Биг Мак и Гренни Смит тоже винили себя за то, что не остановили тебя, прежде чем ты убежала в лес, когда было уже слишком поздно! Ты винишь их за это?» «Я… не виню их», — медленно ответила Эпплджек, и буря, следуя её настроению, также ослабла от сомнения, посеянного Даском. «Вы все — семья. Никто из вас никогда не смог бы жить, ненавидя и обвиняя друг друга в такой трагедии. Поэтому я знаю, что твои родители тоже не стали бы винить тебя», — сказал Даск, тепло глядя на Эпплджек. «Они знали, что ты пыталась спасти свою мать из любви. Они бы сожалели, увидев, как ты страдаешь… Так же, как и мне больно видеть тебя такой.» Увидев, что Эпплджек замолчала и её цепи, казалось, ослабли, Луна воспользовалась моментом, чтобы создать над их головами множество образов — различные воспоминания Эпплджек; многочисленные моменты, как она заботилась об Эппл Блум и защищала её, пока та росла. «Посмотри на эти воспоминания…» — сказал Даск, заметив образы в небе. «Неважно, как сильно ты ненавидела свою младшую сестру до её рождения. Неважен тот ужасный случай, что произошёл. Единственное, что имеет значение сейчас — это то, что ты любишь и заботишься о своей сестре так же, как это делали бы они. Они… гордились бы тобой.» Эпплджек подняла заплаканные глаза, чтобы увидеть эти воспоминания о ней и её младшей сестре, и её взгляд начал смягчаться, особенно когда она услышала нежные слова Даска. Однако травма в ней была очень сильна, и на секунду блеск её глаз исчез, и цепи снова затянулись. «Я никогда не узнаю, гордился бы мной мой отец, потому что он умер из-за меня!» — закричала Эпплджек, крепко зажмурившись и заставляя бурю разыграться вновь. «Я никогда не узнаю, проклинал ли он меня или ненавидел за то, что я сделала, с последним вздохом!» «Я знаю», — внезапно произнесла Луна с серьёзным видом, чем удивила Даска и Эпплджек, которые замолчали в замешательстве. Затем Луна вздохнула и посмотрела на Даска. «Ты знаешь, как создаются воспоминания?» Глаза Даска расширились, и он задумался. «Полагаю, они создаются, запечатлевая образ в сознании», — задумчиво ответил Даск. «Значит, ты думаешь, что у слепого пони нет воспоминаний, когда он спит?» — спросила Луна с лёгкой улыбкой. И тут Даск вспомнил их разговор перед тем, как войти в сон Эпплджек, о том, что реально, а что нет. «Воспоминание — это гораздо больше, чем образ; это ощущения и чувства, записанные в нашем сознании», — сказала Луна, улыбаясь при виде того, что Даск быстро понял, что она хотела сделать. Луна знала, что величайшей силой в снах были чувства, и чтобы освободить Эпплджек от травмы, больший эффект окажет кто-то близкий к оранжевой кобыле — как Даск, который покажет ей правду вместо неё самой. «Леди Ночь… Какое самое сильное воспоминание запечатлено в памяти Эпплджек?» — спросил Даск, глядя на Эпплджек, которая всё ещё пребывала в замешательстве от всего, о чём они говорили. В этот миг магия Луны создала в небе ещё одно воспоминание, которое они уже видели: момент, когда Эпплджек в последний раз видела своего отца живым и он отдал ей свою шляпу. «Это самое сильное воспоминание, хранящееся в сознании этой кобылы», — торжественно произнесла Луна, глядя на воспоминание, пока её охватывали эмоции. «Я так и знал…» — сказал Даск, делая то же, что и Луна, и повернувшись, чтобы увидеть воспоминание. «Я не понимаю…» — плача, сказала Эпплджек, видя это печальное воспоминание. «Ты записала это воспоминание с сильным чувством вины, но… это не самое сильное чувство, которое ты испытываешь, когда вновь переживаешь это воспоминание…» — сказал Даск, который затем повернулся к подруге и показал, что плачет, но с тёплой улыбкой. «Я могу это почувствовать. Это воспоминание было запечатлено с огромной любовью… Неважно, насколько гигантское чувство вины ты испытывала в тот момент, твой отец чувствовал столько любви, когда отдавал тебе свою шляпу, что ИМЕННО это записало то воспоминание… До самого конца он не проклинал и не винил тебя. Единственное, что он чувствовал к тебе, — это любовь.» Видя этот маленький фрагмент воспоминания, парящий в небе, Эпплджек тоже смогла почувствовать, что от него исходит очень тёплое ощущение, успокаивающее её сердце. Даск был прав, чувства записывают воспоминания, и она узнала это чувство — оно было таким же, как та радость, что наполняла её сердце, когда мать и отец обнимали её, когда она была кобылкой… «После того, что я сделала… даже в конце… мой папа всё ещё был…» — медленно прошептала Эпплджек, и её глаза наполнились слезами, когда она наконец открыла правду о том, что преследовало её долгие годы. Затем цепи, сковывавшие Эпплджек, растаяли, когда она начала плакать, но на этот раз это был не плач от боли и вины, а плач мира и облегчения, так как она наконец смогла сбросить очень тяжёлое бремя со своего сердца. Видя свою подругу такой взволнованной, Даск приготовился подойти к ней, но замешкался, увидев, что, хотя цепи вокруг Эпплджек исчезли, буря из буйволов вокруг них продолжалась. «Мы смогли убрать травму, что закрывала её разум и сердце», — сказала Луна, приближаясь к Даску, так как буря была гораздо слабее, чем когда они прибыли. «Теперь она сможет слушать без преград и принять правильное решение.» «Эпплджек… просыпайся…» — внезапно раздался далёкий и сильный голос, прозвучавший по всему пространству. В тот же миг Эпплджек начала медленно исчезать, равно как и буря, и всё вокруг. По мере того как сон исчезал, Даск Шайн и Луна остались парить в пустом белом пространстве, словно внутри облака. «Кто-то разбудил твою подругу… И, думаю, тебя тоже сейчас разбудят», — сказала Луна, оглядываясь по сторонам, а затем печально опуская голову. «Большое спасибо, Леди Ночь. Если бы не вы, мы бы никогда не спасли Эпплджек от травмы, что её мучила», — с улыбкой сказал Даск, но затем озадаченно посмотрел, увидев, что Леди Ночь не смотрит на него, а лишь сохраняет печальный и задумчивый вид. «Что-то не так?» «Я была эгоистичной глупышкой», — наконец произнесла Луна, говоря сама с собой, а затем поворачиваясь к Даску с выражением сожаления. «Это был лишь ОДИН кошмар. Кто знает, сколько ещё пони страдают подобным образом, пока я уклоняюсь от своих обязанностей? Пока я… наслаждалась временем здесь, с тобой», — добавила Луна, с болью закрывая глаза. Затем она твёрдо посмотрела на Даска, решившись принять решение. То, которое было больно принимать, но которое необходимо было принять. «Я больше не смогу видеться с тобой, мой дорогой Даск», — сказала Луна, пытаясь придать своему взгляду безэмоциональное выражение, несмотря на печаль, которую она испытывала. «Что? Никогда?» — спросил Даск удивлённо и с болью. Он ещё не осознавал этого, но визиты прекрасной аликорницы каждую ночь приносили огромное утешение и радость в его жизнь. Луна взглянула на Даска и уже собиралась сказать: «Нет, конечно, ты ещё увидишь меня», но опыт с великим кошмаром Эпплджек научил её, что она отказалась от своего долга ради удовольствия, и она должна его исполнить, и, к несчастью, её долг был вечен. И хотя она хотела бы навестить Даска снова при случае, Луна осознала, что Даск стал её огромной слабостью. Убежищем, чтобы наслаждаться жизнью, чего она не заслуживала. Вместо этого ей нужно было понести наказание, чтобы искупить те ужасные преступления и действия, что она совершила, когда была поглощена Найтмэр. «Пока наши пути не пересекутся вновь», — наконец произнесла Луна, чувствуя, что её сердце отказывается полностью закрывать возможность снова увидеть Даска. «Не покидай меня…» — взмолился Даск, снова ощущая действие мира снов и произнося то, что думал в этот самый миг. «Я хочу, чтобы ты была со мной», — добавил Даск, покраснев, и этим удивил Луну, которая грустно улыбнулась, понимая, что наконец стала важной частью жизни пони, спасшего её, именно в тот момент, когда больше не могла его видеть. Даску было трудно объяснить, что он чувствовал. Он провёл дни, живя параллельной жизнью с Леди Ночь в мире снов, настолько, что сейчас почувствовал, как сжимается его сердце оттого, что она сказала, что не вернётся. Он не понимал этого, но в нём родились новые чувства, и теперь было больно, что кто-то столь важный для него покидает его, точно так же, как было бы больно, если бы одна из его пяти подруг внезапно решила его бросить. «Вставай, худышка…» — раздался далёкий голос, точно такой же, как тот, что разбудил Эпплджек, и это означало, что Даск скоро проснётся. «Прощай, дорогой Даск…» — наконец ответила Луна с печальной улыбкой. «Надеюсь, в следующий раз, когда ты увидишь меня, ты сможешь узнать меня.» «Узнать тебя?» — растерянно сказал Даск, и тут его глаза расширились от осознания того, почему иногда он испытывал чувство дежавю с Леди Ночь. С того самого первого кошмара это был не первый раз, когда он видел Леди Ночь. Он видел её в другой раз, в туманном видении, рождённом в ночь, когда он спас Эквестрию от Найтмэр Мун. Затем Даск медленно поднял глаза, чтобы снова увидеть Леди Ночь, которая тепло смотрела на него, пока его мир снов исчезал. «Принцесса Лун-?» Даск был прерван неожиданным, сладким и страстным поцелуем синей аликорницы, которая всем своим существом желала, чтобы Даск не забыл её и чтобы запечатлел этот любовный поцелуй в своей памяти. ---------- «Эй, городской жеребец!» — повторил Брейберн в реальном мире, толкая Даска и заставляя его наконец проснуться. «Мм? Что происходит?» — спросил Даск, открывая глаза и окончательно просыпаясь. В этот миг Даск сосредоточился на том, чтобы вспомнить события, случившиеся в его сне. Он перебрал в уме всё, что пережил в мире снов, пока не дошёл до конца своего сна и не коснулся губ, не будучи уверенным, действительно ли его поцеловали, или это его воображение желало, чтобы его сон закончился именно так. «Поднимай свою тощую задницу. Нам пора идти», — нетерпеливо сказал Брейберн, так как, похоже, Даск ещё не до конца проснулся, глядя на него потерянным взглядом. «Куда идти?» — растерянно спросил Даск и увидел, что ворота загона открыты. Однако, оглядевшись, взгляд Даска задержался кое на чём ещё — на Эпплджек, которую тоже недавно разбудили и она всё ещё вытирала слёзы со щёк, поскольку, похоже, проснулась в слезах. Увидев, что Даск смотрит на неё, она тоже посмотрела на него пристально, с сомнением во взгляде. «Тот сон… Ты был там…? Это было правдой?» — робко спросила Эпплджек, заканчивая вытирать слёзы. «Да», — ответил Даск с тёплой улыбкой, желая обнять подругу, чтобы утешить её. «Поговорите позже, а сейчас вы должны идти!» — быстрым шёпотом произнесла Литтл Стронгхарт, просунув голову в загон. Понимая, что времени терять нельзя, трое пони молча вышли из шатра и увидели неподалёку спящих у костра буйволов. Тогда Литтл Стронгхарт подала им знак, и все четверо бесшумно скользнули между шатрами, пока не выбрались за пределы лагеря буйволов. «Идите в том направлении», — всё так же тихо сказала Литтл Стронгхарт, указывая в ночную пустыню. «Если пробежите пару часов, доберётесь до своего города к рассвету.» «Почему ты помогаешь нам сбежать?» — озадаченно спросил Даск. «Предупредите других пони о нападении, попробуйте убедить их покинуть город», — с лёгкой улыбкой сказала Литтл Стронгхарт. «Я не хочу, чтобы они думали, будто мы монстры, я просто хочу мира. Вы не буйволы, но я знаю, что у вас добрые сердца, и вам можно доверять… кроме, пожалуй, него», — добавила Литтл Стронгхарт, свирепо глядя на Брейберна. «Говори что хочешь, милашка, но ты помогаешь нам, потому что я всю ночь убеждал тебя нас отпустить», — с отвращением глядя на маленькую буйволицу, произнёс Брейберн. «Ты меня не убедил; это я убедила тебя поступить правильно!» — добавила Литтл Стронгхарт, свирепо глядя на Брейберна. Видя, что эти двое снова собираются спорить, Даск подтолкнул Брейберна, и трое пони быстро побежали в указанном направлении с новой миссией — спасти целый город. ---------- Трое пони бежали уже несколько часов, боясь даже обернуться, зная, что в любой момент племя буйволов могло обнаружить их побег и снова начать преследовать. Поэтому они с облегчением вздохнули, когда вместе с первыми лучами солнца увидели очертания города Брейберна — Аппелузу. При виде города Даск сразу заметил, насколько он прост и грубоват, очень похожий на старые городки Дикого Запада: большие деревянные дома, повозки, запряжённые самими пони, салун и, конечно же, шляпы на всех, как это было принято на старом Западе. Как только они вошли в посёлок, Брейберн направился к маленькому дому у въезда, где отдыхал жеребец с огромными усами, в синей кожаной жилетке, красном шейном платке и чёрной шляпе, но больше всего внимание Даска привлекла серебряная звезда на его жилете и его грозный взгляд. «Шериф Силверстар, у меня очень плохие новости!» — запыхавшись, крикнул Брейберн, подбежав к городскому шерифу. Жеребец сначала, казалось, не обратил на Брейберна особого внимания, но как только Брейберн начал свой рассказ об ограблении поезда и упомянул стадо буйволов, его взгляд полностью изменился, став очень серьёзным. Пока Брейберн рассказывал о случившемся, делая упор на «надоедливую маленькую буйволицу», которая всё и затеяла, Даск воспользовался случаем, чтобы увидеть свою подругу Эпплджек, с которой у него не было времени поговорить с тех пор, как они несколько часов бежали во весь опор до города. «Эпплджек… Прости, что мы не смогли забрать Блумберга с собой», — с печальным видом сказал Даск. «А? О, ну… есть вещи… поважнее…» — ответила Эпплджек с грустным и задумчивым видом. «То есть, я волнуюсь о Блумберге, но важнее предупредить пони в городе о том, что должно случиться.» Видя, что его подруга отвечает спокойнее и рассудительнее, Даск понял, что это та Эпплджек, которую он знал, и теперь она могла лучше расставлять приоритеты и обдумывать всё, в отличие от предвзятого взгляда, что был у неё вчера. «Как думаешь, что нам следует делать?» — спросил Даск. «Я… Я всё ещё думаю, что семья превыше всего», — задумчиво сказала Эпплджек, затем поднимая взгляд на Даска. «Но теперь я понимаю, что это не значит, что я всегда должна соглашаться со своей семьёй… И теперь способ защитить их — это убедить их покинуть город.» «Значит, эти буйволы намереваются запугать нас и сровнять наш дорогой город с землёй, а?» — с яростным видом произнёс Шериф, после того как Брейберн закончил рассказывать о случившемся. «Да. Поэтому нам стоит попробовать поговорить с ними в последний раз, возможно… убедить их дать нам больше времени, чтобы убрать яблони», — сказал Брейберн, зная, что это вариант, на который вождь буйволов вряд ли согласится. «А если они не послушают нас, может быть… нам следует эвакуировать город.» «Эвакуировать город?! Никогда!» — возмущённо сказал Шериф. «Вы прекрасно знаете, чего нам стоило построить этот город. Каждый пони, живущий здесь, вложил всю свою душу в строительство этого нового места для своей семьи. Хотите, чтобы мы убежали из-за того, что стая дикарей нам угрожает? Мне плевать, что они говорят, будто это была их земля, — никого из пони здесь не было, когда мы начали строить наш город. Это наша земля, и так будет окончательно», — закончил Шериф со свирепым взглядом. Видя, что Шериф столь же упрям, как и сам Вождь Тандерхувз, Даск и остальные переглянулись, думая, что они зашли в тупик. А шериф, видя, что мысль покинуть город, кажется, не исчезает из голов этих троих пони, сердито взглянул на них. «За мной!» — приказным тоном произнёс шериф, и трое пони последовали за ним. Шериф привёл их на окраину города, где с обрыва Эпплджек и Даск наконец смогли увидеть точку конфликта. Посреди лощины была большая равнина, на которой были посажены несколько десятков яблонь. «Эти земли были плоскими и необработанными… Мы вложили труд и сделали их плодородными», — с гордостью произнёс шериф, указывая на пони внизу, которые с большим усилием били копытами по яблоням. «Все другие близлежащие участки слишком сухие и каменистые. Без этих яблонь наши семьи будут голодать через полгода! Этого вы хотите?!» — добавил шериф, раздражённый тем, что эти трое пони всё ещё сомневались, какую сторону поддержать. Увидев, что ответа снова нет, шериф громко фыркнул, смачно сплюнул на землю и посмотрел на них с затаённой злобой. «Мы не покинем нашу землю, мы будем её защищать! И если понадобится, мы пойдём на войну!» — мощным голосом произнёс шериф, показывая, что его не переубедить. Затем он развернулся и спустился к яблоням, чтобы сказать пони, занятым сбором урожая, остановиться, потому что теперь они станут солдатами, которые будут защищать свои земли от захватчиков. После того как шериф покинул их, между тремя пони повисла неловкая тишина. Все трое пришли к выводу, что в речи шерифа были весомые доводы. Но они знали и другую сторону медали и понимали, как важно для буйволов уважать их древние традиции… Пока все трое молчали, Даск посмотрел вниз и заметил, какими измождёнными выглядели пони после сбора яблок. «Хех… жаль, что здесь нет дюжины Эпплджек», — с нервной улыбкой сказал Даск, решив сделать шутливое замечание только ради того, чтобы нарушить неловкую тишину. «Эпплджек собирает яблоки вдвое быстрее, чем те пони.» «Ага… просто они не привыкли к этой работе. Всё-таки это первый урожай», — с грустной улыбкой ответил Брейберн. Хотя Эпплджек польстил комплимент Даска, её мысли были отвлечены зрелищем того, как те пони слабо бьют копытами по стволам яблонь. Она смотрела на них, чувствуя, как что-то важное ускользает от неё. Затем Эпплджек опустила взгляд и увидела место, куда плюнул шериф, где слюна, смешавшись с песком, образовала небольшой кружок грязи. «ТАК ВОТ ОНО ЧТО!.. Я знаю, как всё это остановить!» — взволнованно крикнула Эпплджек, беря Брейберна и Даска за плечи. «Брейберн, мне нужно, чтобы ты задержал шерифа от сражения с буйволами так долго, как только сможешь.» «А? О чём ты говоришь? Ты же слышала его, нет никакой возможнос-» — растерянно начал Брейберн, но Эпплджек перебила его. «Просто сделай это! Доверься мне», — серьёзно сказала Эпплджек. Оправившись от удивления, Брейберн также принял серьёзный вид и побежал обратно в город, полный решимости довериться Эпплджек. Затем оранжевая кобыла повернулась к Даску. «Я пойду поговорю с кое-какими родственниками, которые живут здесь. Нам понадобится помощь», — с решительным видом сказала Эпплджек. «Что мне нужно делать, Эпплджек?» — растерянно спросил Даск, но решил также довериться подруге. Тогда Эпплджек опустила взгляд и подошла к телеге, которую сюда привезли пони-сборщики, — там, как предполагала Эпплджек, должны были храниться разные инструменты, которые иногда нужны для обработки земли. Оказавшись там, она достала нужный ей инструмент. «Мне нужно, чтобы ты немного порубил», — с грустной улыбкой сказала Эпплджек, протягивая Даску топор и указывая на городские яблони. ---------- Утро в Аппелузе пролетело быстро. Как только шериф сообщил новость остальным жителям, улицы города охватила паника, и мирный городок, который Эпплджек и Даск видели по прибытии, превратился в полностью военизированный. Пони быстро подготовились, как могли, чтобы остановить вторжение. Они собирали палки и копья, возводили опасные смертоносные баррикады, и все улицы опустели, а все взрослые пони теперь стояли у въезда в город, с вилами и факелами, готовые защищать город любой ценой. Наступил полдень, и с идеальной пунктуальностью стадо буйволов показалось на холме; у всех были свирепые взгляды, боевая раскраска на лицах, а их рога стали острее, чем когда-либо, готовые разрушить всё, что встанет у них на пути. Впереди племени буйволов возвышался внушительный Вождь Тандерхувз, который с ненавистью смотрел на всех пони перед городом, особенно на того, что с усами и звездой на жилете, который, по совпадению, смотрел на него с той же ненавистью. «Шериф, мы должны попытаться поговорить в последний раз!» — сказал Брейберн рядом с шерифом, которому не удалось убедить того остановить все приготовления к битве. Затем он посмотрел вдаль и увидел Литтл Стронгхарт, которая, казалось, так же отчаянно пыталась убедить Вождя не сносить город. «Бесполезно, с этими дикарями невозможно беседовать», — ответил шериф, не сводя глаз с Вождя. Услышав это и глядя на Литтл Стронгхарт, Брейберн свирепо взглянул на шерифа. Затем он перепрыгнул через баррикаду и медленно пошёл туда, где были буйволы. «Что ты делаешь, Брейберн?! Вернись сюда!» — крикнул Шериф Силверстар, но, видя, что Брейберн его игнорирует, свирепо взглянул на него и поспешил следом. Пока Брейберн и шериф приближались к середине поля боя, Литтл Стронгхарт и Вождь Тандерхувз также выдвинулись вперёд с другой стороны, причём последнего, казалось, подталкивала выйти вперёд маленькая буйволица. Оказавшись посреди поля боя, неловкая, напряжённая тишина повисла в воздухе, когда все четверо наконец встретились лицом к лицу. «Убирайтесь с нашей земли, и МОЖЕТ БЫТЬ, мы позволим вам уйти, не причинив вреда… или чего похуже», — наконец произнёс Вождь, угрожающе глядя на двух пони перед собой. «Мы этого не сделаем. Никто не побежит и не отдаст ни песчинки с нашей территории», — ответил шериф, сверля взглядом Вождя буйволов. «Если вы повернёте назад сейчас, то спасётесь от вымирания.» «Что это такое, Брейберн?!» — оскорблённо и яростно крикнула Литтл Стронгхарт, глядя на Брейберна. «Ты должен был убедить их покинуть город!» «Ну, я не смог!» — также яростно крикнул Брейберн. «Шериф такой же упрямый, как твой Вождь. Я уж думал, ты убедила его не совершать такого зверства, как снос целого города.» «Все пони такие упрямые, или только ТЫ такой пустоголовый?!» — крикнула Литтл Стронгхарт, приблизив своё лицо к Брейберну, чтобы он увидел её яростный взгляд. «А все буйволы такие властные, или только ты одна?!» — также ответил Брейберн, приближая свой гневный взгляд. «Глупец!» — крикнула буйволица. «Трус!» — крикнул Брейберн. «Слабак!» — снова крикнула буйволица. «Толстушка!» — снова крикнул Брейберн. Когда оскорбления закончились, жеребец и буйволица просто уставились друг на друга, тяжело дыша, свирепо глядя друг на друга несколько секунд… пока оба не закрыли глаза и не слились в страстном поцелуе. В этот миг рты шерифа и Вождя широко раскрылись, не в силах поверить в увиденное. Спустя несколько секунд глаза Литтл Стронгхарт и Брейберна внезапно расширились — они осознали, что поддались инстинктам, и быстро отстранились, оба густо покраснев. И в этот самый миг мозг Вождя Тандерхувза очнулся от ступора, и его лицо побагровело от ярости при виде того, как этот грязный пони поцеловал его нежную дочь. Вождь громко фыркнул и попытался броситься на Брейберна, но был едва остановлен Литтл Стронгхарт, которая использовала всю свою силу, чтобы остановить натиск отца. Увидев яростный взгляд Вождя, Брейберн понял, что нет слов, которые могли бы успокоить его, и они с шерифом побежали обратно к своим баррикадам. Пони, внимательно следившие за происходящим, увидели, как огромный буйвол пытался линчевать Брейберна, и поняли, что переговоры провалились, и начали бить в военные барабаны как раз в тот момент, когда вернулся шериф, решивший покончить с захватчиками в тот же день. Пока звучали барабаны, песнь ненависти начала распространяться в сердцах всех присутствующих. «~ Чего ещё ожидать ~ От грязных маленьких тварей? ~ Весь их омерзительный род — словно проклятье. ~» — безжалостно пел шериф в такт барабанам, подбадривая своих пони. «~ Их рога хотят украсть, ~ Они хороши, лишь когда уходят! ~ Они паразиты, как я сказал, и даже хуже. ~» «~ Они дикари, дикари! ~ Жестокие и безжалостные звери! ~ Дикари, дикари! ~ Гоните их с нашей земли! ~» — пели пони в унисон со свирепыми взглядами. «~ Уничтожьте их злой род, ~ Чтоб и следа не осталось! ~ Мы должны бить в барабаны войны! ~» — пел шериф, вызывающе поднимая копыто в сторону буйволов. «~ Они дикари, дикари! ~ Грязные, злобные демоны! ~ Теперь мы бьём в барабаны войны! ~» — пели остальные жители, зажигая факелы и направляя свои копья и вилы на буйволов. Со своей стороны, буйволы также начали бить в свои военные барабаны и с силой топать копытами по земле, как только Вождь вернулся к ним, готовый вернуть то, что у них отняли. «~ Вот чего мы боялись, ~ Пони — это демон! ~ Единственное, что они чувствуют вообще, — это жадность. ~» — пел Вождь Тандерхувз под звуки барабанов, распространяя свою ненависть среди племени. «~ Под этой пушистой шкурой ~ Внутри лишь пустота. ~ Интересно, чувствуют ли они вообще что-либо. ~» «~ Они дикари, дикари! ~ Жестокие и безжалостные пони! ~ Дикари, дикари! ~ Воры до мозга костей! ~» — пели буйволы, вздымая в воздух рога. «~ Они не такие, как мы, ~ А значит, им нельзя доверять! ~ Мы должны бить в барабаны войны! ~» — пел Вождь, начиная решительно шагать к городу. «~ Они дикари, дикари! ~ Пусть яростный натиск начнётся! ~ Теперь мы бьём в барабаны войны! ~» — пели остальные буйволы, сопровождая своего вождя и постепенно набирая мощь для последнего натиска. Пока обе стороны сближались для неизбежной битвы, лишь Брейберн и Литтл Стронгхарт стояли неподвижно, глядя друг на друга издалека с беспомощными взглядами от того, что должно было произойти. «Эй, Шериф!» — внезапно раздался громкий голос, отвлёкший всех. Это был Даск Шайн, стоявший на холме и глядящий вниз на пони города и буйволов, но делая вид, что обращается только к шерифу. «Мы закончили секретное оружие для уничтожения племени буйволов! Не подпускайте буйволов сюда ещё какое-то время!» Услышав это, шериф озадаченно посмотрел, не понимая, что тот имел в виду. Та же растерянность охватила и племя буйволов, которые остановили своё бегство и с нервозностью переглянулись, услышав о «секретном оружии». Тем временем Брейберн и Литтл Стронгхарт тоже растерянно взглянули на Даска, но быстро поняли, что это, должно быть, часть какого-то плана, и оба побежали к лавандовому жеребцу. Услышав о секретном оружии пони, вождь подозрительно взглянул на молодого единорога, так как ему трудно было поверить, что пони могли создать оружие всего за одно утро. Однако, увидев свою дочь, бегущую рядом с этим негодяем жёлтым пони, его сомнения исчезли, и с громким фырканьем он заставил своё племя сменить направление и направить свой натиск туда, где находился Даск Шайн. Увидев, что его план сработал, Даск быстро побежал в противоположном направлении, но, будучи не особо атлетичным по сравнению с буйволами и фермерскими пони, был быстро настигнут Литтл Стронгхарт и Брейберном. «Какой план, худышка?» — спросил Брейберн, подбегая к Даску. «Бежать и не попасться!» — в испуге крикнул Даск, оглянувшись назад и увидев, что стадо буйволов мчится на полной скорости и почти настигло их. «Держитесь очень близко ко мне!» В этот самый миг стадо буйволов почти наступило Даску на хвост, чтобы растоптать его, а заодно и Брейберна с Литтл Стронгхарт, бежавших рядом с ним, но как раз в это мгновение Даск активировал свою телепортацию и исчез. Увидев эту яркую вспышку и то, что их добыча исчезла, буйволы резко остановились и огляделись по сторонам, не понимая, что только что произошло. «Где они?!» — яростно закричал Вождь Тандерхувз. «Мы должны…! Нюх…! Мы должны… нюх-нюх! Ч-Что это за восхитительный аромат…» — внезапно произнёс огромный Вождь, принюхиваясь к воздуху и чувствуя очень сладкий аромат, который на мгновение заставил его забыть о всей своей ярости. Видя своего вождя отвлечённым, все буйволы также принюхались и глупо заулыбались, ощутив такой восхитительный аромат. «Сюда, Вождь!» — внезапно произнесла Эпплджек неподалёку, дружелюбно махая буйволам. Снова увидев пони на своём пути, буйволы подумали было возобновить атаку, но их желудки были слабее и заурчали, когда они почувствовали, что этот восхитительный аромат доносился из того места, где стояла оранжевая кобыла. Так что их ярость утихла, и они медленно и осторожно приблизились туда, где их приветствовала эта пони. Прибыв на место, они увидели, что рядом с оранжевой пони стояли ещё пара кобыл, сидящих перед столами, на которых было несколько десятков ароматных и вкусных яблочных пирогов. «Вождь… кажется, я нашла решение», — с улыбкой сказала Эпплджек, указывая в сторону равнины, где были посажены яблони. Целый ряд был вырублен, оставляя узкий, но проходимый проход, пересекающий середину яблочного поля. «Как вы можете видеть, мы срубили несколько яблонь, чтобы вы и ваше племя могли свободно пересекать эти земли — ваши земли!» «Гм… кхм… Да, я вижу!» — рассеянно ответил Вождь, приложивший усилие, чтобы оторвать взгляд от этих аппетитных яблочных пирогов. «Эти… это действительно наши земли. Но наши традиции велят нам бежать свободно, как большое стадо, а по тому узкому проходу мы не-» «Простите нашу грубость, Великий Вождь», — сказала Эпплджек, нарочно перебивая Вождя и протягивая ему яблочный пирог; перед которым он не мог не пустить слюну, видя его перед собой и вдыхая его запах. «Прежде чем мы продолжим разговор, мы хотели бы поднести эти пироги вашим свирепым воинам в знак нашего прощения. Если они просто выстроятся в ряд, мы сможем дать по одному пирогу каждому, прежде чем вы все продолжите свой марш.» Услышав это, даже не дожидаясь приказа Вождя Тандерхувза, остальные буйволы быстро выстроились в длинную очередь и один за другим прошли перед столом, где двоюродные сёстры Эпплджек с радостными улыбками предлагали им пироги, видя, как сильно те наслаждались их угощением. Тем временем буйволы ели и наслаждались пирогами, и первым, кто закончил есть, был сам Великий Вождь, который, утолив голод, медленно начал приходить в себя и возвращать свой суровый нрав. «Да… эти пироги — весьма желанное подношение…» — сказал Вождь, всё ещё облизывая губы и чувствуя сладкий вкус пирогов. «Но, как я сказал, наша земля должна быть свободна от-» «О! Я чуть не забыла!» — сказала Эпплджек, притворно удивившись и указывая туда, где заканчивалось поле яблонь, где стояли ещё двое пони с другим столом и с пирогами на нём. «В конце яблочного сада вас ждут другие мои родичи с новыми кусочками пирогов… Так что те, кто закончит есть здесь, могут пойти дальше и съесть ещё по одному на другой стороне.» Услышав, что на другой стороне есть ещё пироги, уши Вождя радостно поднялись, и он снова забыл о своей гордости и злобе, поспешив побежать среди яблонь по новому проходу, что был проложен там. То же случилось и с остальными буйволами — каждый из них начал бежать по проходу, горя желанием съесть ещё один яблочный пирог. И так как каждый буйвол выстроился в очередь и, следовательно, заканчивал есть по порядку, не было проблем с движением по новому проходу, поскольку каждый буйвол бежал друг за другом в том порядке, в котором они съели свои пироги. «Что за сено здесь происходит!» — сердито сказал шериф, подходя вместе с остальными пони, которые были готовы к бою. Увидев, что происходит, он свирепо посмотрел на Эпплджек. «Ты срубила наши яблони, чтобы эти грязные буйволы могли бегать?!» «Мы срубили только один ряд яблонь, но это было сделано не только для того, чтобы буйволы могли пройти. Это для того, чтобы мы могли лучше собирать урожай яблок», — с гордой улыбкой сказала Эпплджек, затем указывая на яблочное поле, где продолжали бежать буйволы. «Буйволы гораздо тяжелее нас, и их сильные копыта избавят нас от необходимости собирать яблоки.» Не понимая, на что намекает Эпплджек, шериф и несколько пони внимательно посмотрели на яблони и с удивлением увидели, что громкий топот пробегающих буйволов заставлял яблоки падать сами собой, без необходимости бить по стволам. «П-Понятно… что ж… это может сработать, но-» — нервно произнёс шериф, который боролся с собственной гордостью, так как не хотел сдаваться без боя. «Значит, нам не придётся снова собирать урожай?» — спросил один пони с широкой улыбкой, так как он не привык к этой тяжёлой работе. «Это лучшее, что могло с нами случиться!» — радостно сказал другой пони, поднимая в воздух свои натруженные копыта, так сильно пострадавшие от вчерашнего сбора урожая. «Мы можем использовать это, чтобы проводить больше времени с семьёй и строить наше сообщество!» И тогда пони запрыгали от радости вокруг шерифа, которому наконец ничего не оставалось, как смиренно снять шляпу и признать, что это была отличная идея. ---------- Приближался закат, и Эпплджек прощалась с Блумбергом, которого привело племя буйволов после примирения. Шериф Силверстар и Вождь Тандерхувз лично посадили дерево вместе на вершине поля яблоневых деревьев, как символ мира и союза между пони и буйволами. В целом, Эпплджек не могла не гордиться своим любимым деревцем. «Это была лучшая идея на свете, Эпплджек! Как тебе пришёл в голову такой блестящий план?!» — с изумлением глядя на земную кобылу, произнёс Даск. «Я тебе уже говорила… Когда я увидела, что городским пони не хватает сил ударять по яблоням для сбора урожая, я вспомнила громкий топот стада буйволов, когда они нас догнали. И тогда я подумала, что они никогда добровольно не помогут пони, но потом я увидела немного грязи, и это напомнило мне о той некрасивой массе, которую ели буйволы. Вот тогда мне и пришёл в голову план с яблочными пирогами», — краснея, ответила Эпплджек, так как Даск всё ещё был в огромном изумлении от её великолепного плана, который сработал идеально. Затем оба пони улыбнулись и пошли вместе обратно к городскому вокзалу, так как их поезд должен был скоро отправиться. Подходя к посёлку, они оба довольно смотрели на пони и буйволов, всё ещё празднующих в деревне, а затем вспомнили, как быстро всё произошло после плана Эпплджек… После того как все буйволы пробежали по яблочному полю, а желудки Вождя и буйволов были полны, а их лица улыбались от того, что им довелось отведать этих вкусных яблочных пирогов, шериф вместе с Эпплджек приблизились, чтобы предложить им сделать эту договорённость ежегодной традицией — каждый год, когда буйволы совершают свой ежегодный поход. Таким образом, пони могли сохранить свои яблони, а взамен они бы встречали и провожали их множеством яблочных пирогов для их путешествия. Поначалу гордость великого вождя заставила его колебаться относительно изменения своей старой традиции, пусть и частичного. Но в конце концов Эпплджек смогла убедить его, что новые традиции могут быть хорошей вещью, и в данном конкретном случае — очень вкусной. После заключения мира пони и буйволы забыли свою ненависть, одни — счастливые, что им не придётся возвращаться к тяжёлому труду по сбору урожая, другие — рады тому, что поели чего-то такого вкусного. С воцарением мира и гармонии Аппелуза стала центром огромной вечеринки, где пони и буйволы праздновали новый мирный договор. Несмотря на разные размеры, верования и традиции, две расы счастливо разделили веселье новой дружбы. А самыми счастливыми были Вождь Тандерхувз и Шериф Силверстар, которые разделили яблочный сидр пони и трубку мира буйволов, и теперь они смеялись и обнимались, пьяные и счастливые, словно братья. Как только Даск Шайн и Эпплджек прибыли на станцию, они увидели Брейберна и Литтл Стронгхарт, ожидающих их там, чтобы попрощаться. «Жаль, что вам пора уезжать, Эпплджек… даже тебе, худышка», — улыбаясь, сказал Брейберн, подкалывая Даска в последний раз. «Надеюсь, вы скоро сможете вернуться.» «Да, да… я худышка», — с неловкой улыбкой ответил Даск, так как со всем случившимся он почти забыл, каким раздражающим был Брейберн. Затем он в последний раз взглянул на посёлок и увидел, как парочка буйволов пила сидр, обнимая парочку жеребцов. «Поразительно, как хорошо они теперь все ладят… Никто бы не поверил, что всего несколько часов назад они все ненавидели друг друга.» «Ага, ну, пони — от природы дружелюбные создания. Мы всегда готовы заводить новых друзей», — с улыбкой ответил Брейберн. «Верно, но буйволы всегда были мирными», — добавила Литтл Стронгхарт, глядя немного раздражённо на Брейберна. «Если бы вы согласились поговорить раньше, это можно было бы решить гораздо раньше.» «Но это твой отец не хотел говорить с пони», — с досадой глядя на Литтл Стронгхарт, сказал Брейберн. «А это шериф не хотел говорить с буйволами», — также раздражённо ответила Литтл Стронгхарт. «Думаю, вы оба правы, хе-хе», — быстро сказал Даск, чтобы снова не дать им заспорить, а затем вспомнил кое-что, о чём почти забыл. «Кстати, что случилось с тем поцелуем?» Услышав это, Брейберн и Литтл Стронгхарт расширили глаза и отвели взгляды, оба покраснев. «Постойте, вы двое поцеловались?!» — удивлённо спросила Эпплджек, так как её не было, когда это произошло. Увидев удивление Эпплджек, Даск смутился. «Я-Я не хотел, чтобы ты узнала об этом таким образом…» — нервно сказал Даск, зная, что она и Брейберн очень близки. Затем Даск осознал, что, хотя это было и неправильно, он мог бы использовать это, чтобы показать, что Брейберн не подходит в качестве пары для его подруги. «Я знаю, это может ранить, но, полагаю, это означает, что Брейберн не такой уж большой джентльпони, каким он себя считает.» «Почему это должно ранить? Думаю, они оба — милая пара», — ответила Эпплджек, глядя на Даска с недоумением, отчего Брейберн и Литтл Стронгхарт покраснели ещё больше. «Я-Я думал, тебя расстроит, что Брейберн любит кого-то другого», — сказал Даск ещё более сбитый с толку. «О чём ты говоришь? Я всё так же буду любить Эпплджек, в конце концов, она моя любимая двоюродная сестра», — с широкой улыбкой ответил Брейберн. «… Э… Двоюродная сестра?..» — медленно прошептал Даск, в то время как в его голове крошечный Даск с написанным словом «это было очевидно» пнул его по мозгам, и он наконец понял, почему Брейберн и Эпплджек были так близки. Из-за чего на лице Даска появилась глупая улыбка облегчения, когда он почувствовал, как-то странное и неприятное чувство, которое он испытывал к Брейберну, исчезло. Видя, как он глупо улыбается, Эпплджек и остальные посмотрели на него с озадаченными взглядами. Пока Брейберн не понял, о чём подумал Даск, с потрясением на лице, и тут же на его лице появилась насмешливая улыбка. «Я вижу, в чём дело…» — насмешливо сказал Брейберн, затем что-то прошептал на ухо Литтл Стронгхарт, и она тоже озорно улыбнулась. Эпплджек не слышала, что прошептал Брейберн Литтл Стронгхарт, но Даск прочитал по губам и увидел, что он сказал: «Даск ревновал». Заметив это, крошечный Даск в его голове снова появился и снова пнул его с «очевидным», когда он наконец осознал, что это было за неприятное чувство, которое он не мог распознать. «Я не понимаю… над чем вы смеётесь?» — озадаченно спросила Эпплджек. «Н-Ни над чем! Н-Нам лучше идти, поезд скоро отправится», — нервно и быстро крикнул Даск, не желая, чтобы Брейберн рассказал Эпплджек, что произошло на самом деле. Затем он быстро развернулся и запрыгнул в поезд. Пока Брейберн и Литтл Стронгхарт смеялись, Эпплджек оставалась в замешательстве, но, услышав гудок поезда, решила последовать за Даском. «Увидимся, Эпплджек», — сказал Брейберн, в последний раз обнимая свою дорогую кузину. «Этот Даск, может, и тощий городской жеребец, но он не так плох, как я думал. Уверен, ты сможешь помочь ему нарастить немного мышц на этих костях. Просто ему надо поработать над своей ревностью.» «Ревность?» — растерянно повторила Эпплджек. Однако она не могла больше спрашивать, так как поезд тронулся, и ей пришлось быстро запрыгивать в вагон. Пока поезд отъезжал, Эпплджек прощалась из дверей со своим кузеном и маленькой буйволицей, пока поезд не набрал скорость и она не потеряла их из виду. Затем Эпплджек прошла по вагонам, видя, что на этот раз поезд был полнее, так как он должен был остановиться не только в Понивилле, но и в других городах. Так Эпплджек наконец добралась до своего места, где с одной стороны сидела кобыла с маленьким жеребёнком на коленях, а напротив неё — Даск Шайн, придержавший место рядом с собой. «Твой… Твой кузен сказал тебе что-то перед уходом?» — нервно спросил Даск, желая казаться равнодушным, но безуспешно. «О-Он просто сказал, что ты не такой уж плохой пони, как он думал…» — слегка покраснев, ответила Эпплджек, опустив последнее, что ей прошептал Брейберн. Поверив, что Брейберн не рассказал Эпплджек о его ревности, Даск с облегчением вздохнул и наконец ещё больше расслабился. «Похоже, это будет ещё одно долгое путешествие… аааах…» — произнёс Даск, пользуясь случаем сменить тему и широко зевая от усталости. «Ага, аааах… Наверняка мы проспим всю поездку, ведь мы не могли нормально спать две ночи», — также зевая, ответила Эпплджек, вспоминая, что прошлой ночью они спали лишь полночи, прежде чем сбежать от буйволов, а ночью до того они нервничали из-за «призрака» поезда. «Думаешь, призрак поезда появится снова?» — спросила Эпплджек, вспоминая, что случилось в пути туда. «Кто знает… может, это была просто шутка Брейберна», — пожав плечами, ответил Даск, слегка краснея, осознав, что теперь, когда он знал, что Брейберн всего лишь двоюродный брат Эпплджек, жёлтый жеребец уже не казался таким раздражающим. Под покачивание поезда, и будучи крайне уставшими, Эпплджек и Даск почти одновременно крепко заснули. Так шли минуты, и на поезд падал закатный свет. Эпплджек внезапно проснулась, когда что-то ударило её по лбу. Открыв глаза, она увидела, что на столик перед ней упала маленькая погремушка. «Извините, моя маленькая дочка её бросила», — смущённо сказала мать, сидевшая напротив, укачивая ребёнка, чтобы тот снова заснул. «Ничего страшного», — улыбнувшись, ответила Эпплджек и вернула ей погремушку. Вернув погремушку матери, Эпплджек побледнела, увидев, что позади матери в воздухе начали парить пелёнки и бутылочки. Мать тоже обернулась, заметив взгляд Эпплджек, и также удивилась увиденному. «Я-Я не хочу вас пугать, но, похоже, в этом поезде есть призрак», — сказала Эпплджек, стараясь не нервничать, чтобы не испугать мать с ребёнком. «Но не волнуйтесь, он не опасен.» Услышав это, мать прикрыла рот и хихикнула. «Это не призрак, это моя маленькая дочка», — с улыбкой сказала мать, приоткрыв головку дочери чуть больше, чтобы показать, что это маленькая кобылка-единорожка. «Я земная пони, поэтому тоже испугалась, когда увидела, как некоторые вещи начали парить рядом с моей крошкой. Но потом мать моего мужа сказала, что это нормально для маленьких единорогов, так как они плохо контролируют свои эмоции, и каждый раз, когда они испытывают что-то новое, их магия активируется.» Видя, что её маленькая дочь очень беспокойна, мать встала и приготовилась перейти в другой вагон. Тем временем Эпплджек задумалась, услышав слова матери. «Постойте… Разве… разве такого не бывает и со взрослыми единорогами?» — быстро спросила Эпплджек, прежде чем мать вышла из вагона. «Хм, не знаю. Взрослые уже умеют распознавать свои чувства, так что не думаю, что это происходит очень часто», — пожав плечами, ответила мать и вышла с жеребёнком из вагона. Оставшись одна в вагоне, Эпплджек уставилась на Даска, который всё ещё крепко спал… Могло ли быть так, что «призрак» был всего лишь бессознательной реакцией Даска на новое чувство? Тогда, припоминая внимательнее, Эпплджек поняла, что «призрак» появлялся только тогда, когда Брейберн оставался с ней на длительное время. «Просто ему надо поработать над своей ревностью.» Это были последние слова, что Брейберн сказал ей о Даске на прощание, слова, которые наконец эхом отозвались в сознании Эпплджек. «Даск… Он ревновал к Брейберну?» — подумала Эпплджек, слегка краснея. «Но если это правда… Он ревновал из-за дружбы или… из-за любви?» Эпплджек вгляделась в спокойное лицо Даска, а затем робко положила голову ему на плечо и подняла глаза, чтобы полюбоваться его лицом. Сама того не осознавая, она смотрела на лицо Даска точно так же, как он любовался ей во время той прошлой ночёвки… Видя его красивое лицо, чувствуя его мягкое дыхание, вдыхая его сладкий аромат, ощущая тёплое тепло его шерсти и слыша спокойное, умиротворяющее биение его сердца. Всматриваясь в каждую чёрточку лица Даска, Эпплджек задержала взгляд на его губах, а затем вспомнила, что обещала себе показать Рэйнбоу Дэш, что она сможет завладеть романтическим поцелуем с Даском, таким же, как был у пегаски. Однако из-за всего случившегося это обещание отошло на второй план, и теперь она возвращалась в Понивилль, не достигнув своей цели. Но сейчас здесь были губы Даска, ждущие её. Эпплджек медленно залилась румянцем, робко подняв копыто и нежно коснувшись тёплых губ Даска. Затем она подняла голову и медленно приблизила своё лицо к лицу жеребца, но когда уже почти коснулась его губ, она печально закрыла глаза и опустила голову. «Нет… Я не хочу, чтобы это было так», — грустно прошептала Эпплджек. Затем она снова подняла голову и продолжила смотреть на Даска, чувствуя, что вид его мирно спящего лица также успокаивает её. «Я не поблагодарила тебя за помощь с моим кошмаром», — прошептала Эпплджек, глядя на Даска, словно он не спал. «Моя самая большая ошибка, моя самая большая боль в жизни. Я… думала, ты можешь возненавидеть меня, увидев это, но… твой взгляд совсем не изменился», — с нежной улыбкой сказала Эпплджек, вспоминая, что, несмотря на её страхи, Даск продолжал смотреть на неё с теплотой и любовью. Затем Эпплджек снова улыбнулась, думая о том, как этот жеребец волшебным образом смог проникнуть в её сны и помог исцелить её душу. Вспоминая тот кошмар и то, что произошло, Эпплджек вспомнила замок, появившийся на её груди в том сне, затем коснулась своей груди, где чувствовала биение своего сердца, и вспомнила кое-что из своего прошлого, из тех времён, когда она была кобылкой и её родители были ещё живы. «Я никогда не полюблю ни одного жеребца… Я буду любить только своего папу», — сказала маленькая Эпплджек, крепко обнимая отца. «Это ты сейчас так говоришь…» — с нежной улыбкой ответила её мать. «Но однажды ты встретишь жеребца, у которого будет ключ к твоему сердцу…» ---------- «У тебя был ключ…» — прошептала Эпплджек, прижимаясь к плечу спящего жеребца и закрывая глаза, чтобы снова ощутить мягкий ритм сердца Даска и тепло его шерсти. «Никто никогда не делал для меня ничего столь прекрасного… и я… я никогда никого не любила так, как люблю тебя…» — закончила Эпплджек нежным шёпотом, и её глаза наполнились счастливыми слезами, когда она ощутила полное доверие к этому милому жеребцу, который теперь знал её лучше всех. С этой мыслью Эпплджек крепче прижалась к тёплому телу Даска, чувствуя, что могла бы оставаться так вечно. «Это не поцелуй, но для меня это — мой романтический момент… потому что я наконец поняла, что никогда не смогу полюбить никого так, как люблю тебя, Даск Шайн…» — прошептала Эпплджек, когда сон снова вернулся к ней и сознание угасло, думая о том, что она не провалила свою цель, но та просто стала более амбициозной. «В следующий раз, когда я поцелую тебя, я ничего не буду скрывать… в следующий раз, когда я поцелую тебя… это будет в тот миг, когда я признаюсь тебе в своих чувствах…» — закончила Эпплджек, прежде чем заснуть, обнимая тёплое тело любимого жеребца. Даск Шайн — владелец ключа к её сердцу.