Глава 51 — Страх (нет редактуры)
3 июня 2026 г., 14:00
Глава 51 — Страх
Было раннее утро, и маленький дракон стоял перед зеркалом, выгибаясь в разных позах и принимая преувеличенно гордый вид, демонстрируя свои почти отсутствующие мускулы, которые, в его воображении, должны были впечатлить одну особенную белую единорожку.
— Итак, Рэрити… Что думаешь? Замечаешь, что я тренировался? — произнёс Спайк, сгибая руки перед зеркалом и вытягивая губы уточкой, чтобы выглядеть круче. — Эти мышцы для тебя, детка.
Внезапно Спайк отвёл клешню за спину, и сбоку от него, отражаясь в зеркале, появилась плюшевая игрушка, очень похожая на его возлюбленную Рэрити. Новая игрушка, которую он тайно заказал, пожертвовав ради неё днями без поедания драгоценных камней, чтобы накопить на эту миниатюрную копию его любимой музы.
— О, Спайк! Ты выглядишь таким сильным и мужественным! — пропищал Спайк высоким голосом, почти незаметно двигая ртом в попытке чревовещания, чтобы всё выглядело так, будто это плюшевая Рэрити говорит с ним. — Я определённо влюблена в тебя!
— Знаю, дорогая. Знаю, — произнёс Спайк с гордым видом, затем посмотрел на игрушку Рэрити и потянулся к ней губами, а его воображение уже рисовало ему, как он целует прекрасную кобылу.
И как раз в тот момент, когда Спайк уже почти поцеловал игрушку, он почувствовал какое-то движение позади себя, так что быстро спрятал плюшевую Рэрити за спину и резко обернулся. Тут Спайк увидел, что движение исходило от Даска Шайна, который только что проснулся и направлялся в ванную.
— Д-Даск! Я-я думал, ты ещё немного поспишь. Я… Я не делал ничего такого, чего стоило бы стыдиться! — быстро проговорил Спайк, который воспользовался тем, что проснулся рано, чтобы устроить это маленькое представление с игрушкой, но не хотел, чтобы старший брат над ним смеялся.
Услышав слова Спайка, Даск бросил на него взгляд и увидел, что его младший брат смущён чем-то, и это, скорее всего, связано с игрушкой, которую тот прятал за спиной. Поскольку Спайк стоял перед зеркалом, Даск прекрасно видел, что именно брат скрывает за спиной. В любой другой день Даск непременно расспросил бы брата, чтобы выяснить, чем именно тот занимался, а затем подшутил бы над ним, но именно этим утром Даск был не в лучшем настроении.
— Делай что хочешь, у меня сейчас голова забита другим… — произнёс Даск, устало вздохнув и продолжив путь в ванную.
— А? Что случилось? Ты какой-то подавленный, — спросил Спайк после небольшой заминки, радуясь, что брат не заметил его маленького представления, но всё же обеспокоенный настроением Даска.
— Не знаю. Я плохо спал… Кажется, мне приснился кошмар или что-то вроде того, — сказал Даск, пытаясь вспомнить последнее, что он видел перед пробуждением.
— О, тогда нет проблем. Ты уже проснулся, так что кошмар закончился, верно? — немного нервно произнёс Спайк, медленно пятясь, чтобы убрать игрушку Рэрити в ящик, пока Даск её не увидел.
— Знаю, но… это странно… Не уверен, был ли это кошмар или то, что я представил, как только проснулся. Я помню только один образ, и… чувство, которое он оставил во мне, очень сбивает с толку, — проговорил Даск, с неудобством вспоминая единственный образ из того сна. — К тому же… если мне приснился кошмар… Почему она не появилась?
— Хм? «Она» кто? — спросил Спайк.
— Н-нипони… — ответил Даск, слегка покраснев, так как не хотел рассказывать Спайку, кого ожидал в мире сновидений.
Даск всё ещё помнил последнюю встречу с «Ночной Леди» и то, как в тот последний раз он поверил, будто раскрыл её истинную личность. Но важнее этого были слова, которые она сказала ему тогда: что больше не сможет с ним видеться. Похоже, это начинало сбываться, ведь Даску только что приснился кошмар, но ОНА не появилась, чтобы помочь ему, и это весьма печалило Даска Шайна.
После того как Даск сходил в ванную и позавтракал со Спайком, единорог приготовился начать новый день. И, как и советовал ему младший брат, он постарался перестать думать о каком-то глупом кошмаре. В конце концов, сейчас он бодрствовал, и беспокоиться было не о чем: ни о кошмаре, ни о том странном чувстве, что он испытывал.
— Думаю, я прогуляюсь по городу, чтобы немного прояснить мысли, — сказал Даск, прощаясь со Спайком и открывая дверь библиотеки, чтобы выйти.
Как только Даск открыл дверь, выстрел из пушки с серпантином и конфетти ударил ему прямо в лицо.
— Ура! Наконец-то ты открыл дверь! — воскликнула Пинки Пай с уставшим, но счастливым лицом.
Оправившись от первоначального шока и встряхнув гривой, чтобы стряхнуть застрявшее там конфетти, Даск недоумённо уставился на Пинки Пай.
— Ты ждала, пока я открою дверь? Почему просто не постучалась или не зашла без предупреждения, как всегда? — удивлённо спросил Даск.
— Я не могла постучаться в дверь, потому что сегодня я отмечаю «День Наоборот», — с улыбкой произнесла Пинки Пай.
Даск Шайн несколько секунд пристально смотрел на подругу, понимая, что если задаст вопрос, тот повлечёт за собой лишь новые вопросы, но всё равно рискнул.
— День Наоборот? — очень озадаченно переспросил Даск.
— Ага! Это новый праздник, который я придумала, чтобы закатить вечеринку! Вот неприглашения, — сказала Пинки, показывая, что держит в копыте несколько карточек. — Так что я не хочу, чтобы ты не приходил на мою невечеринку, — добавила она с широкой улыбкой.
— То есть… если сегодня День Наоборот… это значит, ты не хочешь, чтобы я пошёл на вечеринку, верно? — спросил Даск, приподняв бровь и улыбаясь безумным выдумкам своей подруги.
— Не-а, — ответила Пинки Пай с широкой улыбкой, утвердительно кивая головой, подтверждая правоту Даска, а затем протянула ему одну из карточек-приглашений, которые держала.
— Что ж… это определённо будет запутанная вечеринка… — пробормотал Даск, почёсывая голову и принимая приглашение на «невечеринку», которое протягивала Пинки Пай.
Увидев приглашение, Даск чуть не выронил его от волнения, обнаружив, что по сути это была фотография Пинки Пай с томным, многообещающим взглядом, возлежащей на своей кровати в соблазнительной позе.
— П-Пинки! З-зачем ты даёшь мне такое приглашение?! — воскликнул Даск, густо покраснев при виде фото Пинки Пай. Он изо всех сил старался не пялиться на двусмысленное изображение, но его базовые инстинкты мешали отвести взгляд от сексуального снимка.
— Ну, я хотела вручить тебе особое приглашение… — ответила Пинки Пай, слегка покраснев и глядя на Даска кокетливым взглядом.
— О-определённо особое, и… оно будоражит воображение, — нервно произнёс Даск. Бедный жеребец тут же принялся фантазировать, представляя Пинки Пай в этой позе на своей кровати, манящей его прилечь рядом и вкусить её особенный «пай», отчего покраснел ещё сильнее. — Погоди! Ты ведь пригласишь и девочек? И… все приглашения такие? — обеспокоенно добавил он, воображая десятки фотографий Пинки Пай в этой соблазнительной позе.
— Ну, твоё — особенное. Приглашения для остальных девочек немного другие, — ответила Пинки Пай с улыбкой, показывая Даску, как выглядели четыре других приглашения для остальных подруг.
Увидев другие приглашения, Даск снова едва не уронил их, но на этот раз не от волнения, а от ужаса: на приглашениях для подруг была почти такая же фотография в сексуальной позе на кровати, только на ней был… он сам!
— Что…?! Как…?! З-зачем…?! — в ужасе пролепетал Даск, увидев своё фото в столь чувственной позе. — ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ ЭТА ФОТОГРАФИЯ?!
— Очевидно, это не ты, по крайней мере, не совсем ты, — сказала Пинки Пай с широкой улыбкой. — Я попросила фан-клуб «Запретной любви» найти кого-нибудь для косплея «Даска-семпая», а потом приклеила снимок твоего лица на тело.
— Фан-клуб комиксов Лиры? И какое это имеет отношение ко мне? — удивлённо спросил Даск, не в силах отвести взгляд от приглашения подруг, где Пинки проделала отличную работу по редактированию, сделав почти достоверной иллюзию, что это Даск Шайн.
— Мне определённо придётся начать читать эти комиксы… Похоже, все знают что-то, чего не знаю я… — размышлял Даск, думая, что, хоть он и не любит комиксы, ему придётся приложить усилия, чтобы прочесть эту серию.
— Почему на приглашениях должен был быть именно я? — наконец спросил Даск, немного успокоившись, хотя щёки всё ещё горели.
— Потому что я должна была убедиться, что всепони не пойдут на эту невечеринку, — с улыбкой ответила Пинки Пай.
— И почему фото меня в такой… позе должно убедить их прийти? — спросил Даск, снова краснея.
— Кто знает? — ответила Пинки Пай, кокетливо глядя на Даска и чуть приблизив к нему лицо. — Как думаешь, почему нам понравилось бы увидеть тебя в такой позе?
Заметив, что подруга так близко, Даск инстинктивно немного отступил, краснея ещё больше, и снова взглянул на приглашение в своём копыте.
— Погоди… Вечеринка сегодня днём? — удивлённо спросил Даск, так как, увидев приглашение с фото Пинки, он от неожиданности не прочёл текст, но теперь, обратив внимание, смог прочитать написанное.
— Не-а, — снова сказала Пинки, на этот раз согласно кивая, помня, что празднует выдуманный праздник. — Как раз сегодня мистер и миссис Кейк уехали на два дня в Кантерлот, так что я хочу воспользоваться случаем и устроить вечеринку в Сахарном Уголке.
— Это немного неожиданно… Но я определённо не приду! В конце концов, твои вечеринки — худшие, — с широкой улыбкой сказал Даск.
— Хе-хе… Мне очень грустно это слышать! — сказала Пинки с широкой улыбкой, начиная прыгать задом наперёд. — И помни, я не хочу, чтобы ты приходил, потому что ты для меня ничего не значишь, — добавила она, слегка покраснев.
Пока его подруга удалялась, Даск лишь нервно рассмеялся, думая, что, если вечеринка посвящена всему наоборот, он даже не может вообразить те безумные вещи, которые его праздничная подруга запланировала для этого странного события.
Как всегда пунктуальные, Даск и Спайк прибыли в Сахарный Уголок на вечеринку Пинки Пай, хотя, раз подруга сказала, что сегодня День Наоборот, Даск не был уверен, правильно ли прийти вовремя, как он всегда делал.
Войдя в пекарню, Даск и Спайк с удивлением обнаружили, что всё в главном зале, кажется, перевёрнуто вверх дном. Ковёр и стол каким-то образом приклеены к потолку, а пол усыпан воздушными шарами нитками вверх, что создавало иллюзию ходьбы по потолку. И, к удивлению Даска, похоже, они со Спайком прибыли последними, так как все пять подруг уже были там.
— О! Как жаль, что вам уже пора уходить, пока! — сказала Пинки Пай с огромной улыбкой, увидев, что Даск и Спайк наконец пришли на вечеринку.
Даску и Спайку понадобилась секунда, чтобы понять, что это прощание Пинки Пай было её способом поприветствовать их на вечеринке наоборот.
— Ага… э-э… пока… — поприветствовал Даск с нервной улыбкой, понимая, что придётся подыграть подруге и прощаться вместо того, чтобы здороваться.
— Нам придётся так делать всю вечеринку? — растерянно спросил Спайк, думая, что это будет слегка раздражать — делать всё наоборот.
— Да! Но будет не весело! — ответила Пинки смеясь, но тут же расширила глаза, осознав ошибку. — Ой! То есть, нет! Будет очень скучно! — поправилась Пинки Пай, продолжая игру.
Быстро оглядевшись, Даск заметил, что по-настоящему счастливой на этой вечеринке, кажется, была только Пинки Пай, так как в отличие от других праздников, её остальные друзья выглядели смущёнными и неловкими. Рэрити и Флаттершай тихо ели бутерброды в углу, а Эпплджек и Рэйнбоу Дэш болтали около большого ведра с водой в другом углу.
Увидев, где находится Рэрити, маленький дракон тут же побежал к своей возлюбленной. А заметив бег брата, Даск воспользовался возможностью подойти к двум другим подругам.
— Привет, девочки, как проходит не вечеринка? — с улыбкой спросил Даск, заметив, что Эпплджек и Рэйнбоу Дэш растерянно смотрят на большое ведро с водой перед ними.
— Даск! Давно пора было явиться! — улыбнулась Рэйнбоу Дэш.
— Я был пунктуален, как всегда, — сказал Даск, приподняв бровь. — Меня удивляет, что ты пришла раньше меня. Ты везде появляешься последней.
— Ага… ну… П-просто я была в восторге от вечеринки, хе-хе, — ответила Рэйнбоу Дэш, краснея и отводя взгляд, — точно так же, как и Эпплджек. Хотя все четыре кобылы наслаждались вечеринками своей розовой подруги, правда заключалась в том, что они пришли очень рано, потому что каждая питала тайную надежду увидеть на вечеринке Пинки Пай Даска Шайна в той самой соблазнительной позе с полученных ими приглашений.
— Кстати, почему все выглядят такими растерянными? — спросил Даск. — Вы не празднуете, как обычно на вечеринках Пинки.
— Ну… это сложно, — ответила Рэйнбоу Дэш, почёсывая голову. — Когда мы пришли, мы вчетвером хотели праздновать как всегда, но Пинки настаивала, чтобы мы ходили задом наперёд или говорили наоборот. Так что мы толком не знаем, что делать.
— Вот потому мы с Рэйнбоу и встали тут. Думали, в этом ведре будут яблоки, которые надо ловить ртом, знаешь, как в той типичной карнавальной игре, — добавила Эпплджек с растерянным видом. — Но там нет ни яблок, да и вообще ничего.
— О! Это потому, что вы ещё туда не заглянули! — внезапно сказала Пинки Пай, появляясь из-за спины с улыбкой.
— Так, там что, есть что-то, что нужно найти? — взволнованно спросила Рэйнбоу Дэш.
— Ну конечно! Иначе бы это была не игра, глупышка, — ответила Пинки, улыбаясь.
Увидев, что ведро с водой и вправду игра, соревновательный дух между Эпплджек и Рэйнбоу Дэш разгорелся. Обе кобылы серьёзно посмотрели друг на друга и быстро окунули мордочки в воду в поисках того, что следовало найти.
— Кажется, я что-то нашла! — взволнованно пробормотала Рэйнбоу Дэш, наполовину опустив рот в воду. — Я думаю… АГХ! — вдруг вскрикнула она, почувствовав, как что-то прилипло к её лицу.
Вытащив голову из воды, все с изумлением наблюдали, как маленький крокодильчик Пинки Пай, Гамми, широко раскрыл пасть и, казалось, поедал Рэйнбоу Дэш. Хотя, конечно, кроха-крокодил был так мал, что едва покрыл часть носа и лба Рэйнбоу Дэш.
— Что это? Почему Гамми плавал в ведре? — в полном замешательстве спросила Эпплджек.
— Он хотел помочь мне с игрой, — сказала Пинки, смеясь. — В конце концов, мы празднуем День Наоборот, так что вместо того, чтобы ловить ртом сюрприз, здесь сюрприз ловит тебя! — взволнованно добавила Пинки Пай.
— Тьфу! Значит, все игры тоже будут наоборот? — спросила Рэйнбоу Дэш, отплёвываясь после того, как отцепила от лица маленького Гамми, который цепко держался за свою добычу, несмотря на отсутствие зубов.
— Конечно! — улыбнулась Пинки Пай, доставая доску с рисунком пони, к которому была приколота булавка с висящим на ней игрушечным хвостом. — Хотите поиграть в «Приколи хвост пони»?
Увидев булавку с игрушечным хвостом, Эпплджек и Рэйнбоу Дэш тут же представили, как можно играть в эту игру наоборот, вообразили худшее и испуганно округлили глаза.
— Д-думаю, на сегодня хватит игр, хе-хе… — нервно хихикнула Эпплджек, вообразив, как Пинки втыкает булавку ей в зад.
— Боже, Пинки, это определённо твоя самая странная вечеринка, — сказала Рэйнбоу Дэш, прикрывая лицо, не в силах сдержаться и не сказать то, о чём думала в тот момент.
— Ага… но весело же делать одинаковые вечеринки каждый раз, хе-хе, — сказала Пинки Пай с лёгкой улыбкой.
Улыбка была для Пинки обычной, но всё же немного отличалась от тех, что были у неё до того, как она услышала неодобрительное замечание Рэйнбоу Дэш, и это не ускользнуло от взгляда Даска.
— Пойдёмте к Флаттершай и Рэрити, кажется, они включили музыку, — быстро сказал Даск, меняя тему и подталкивая остальных собраться всем вместе.
За мгновение до этого Спайк слушал разговор Рэрити и Флаттершай о том, как они сбиты с толку вечеринкой Пинки Пай, потому что, казалось, они ничего не могли сделать без её указания делать всё наоборот. И пока кобылы болтали, Спайк начал пить предложенный пунш, пользуясь тем, что Даск не смотрел. Маленькому дракону запрещалось пить какой-либо пунш, который сначала не попробует Даск, — всё после того инцидента на Праздновании Дня Солнца, когда Спайк напился. И вот, выпив пару стаканчиков и заметив, насколько все унылы, Спайку пришла в голову отличная идея поставить музыку на проигрывателе, чтобы сделать атмосферу веселее.
— О, Спайк! Это замечательная идея, — сказала Рэрити, заметив, что музыка и впрямь сделает обстановку праздничнее, и тогда, возможно, они наконец начнут праздновать как обычно.
Услышав комплимент от Рэрити, Спайк слегка покраснел, а затем прикусил губу, когда в его голове возникла ещё одна отличная мысль.
— Н-не хочешь потанцевать со мной? — робко спросил Спайк, его щёки залились краской смущения.
— Конечно! — ласково произнесла Рэрити, приближаясь к своему любимому Спайки-Вайки, чтобы весело потанцевать вместе.
— Оки-доки-локи! Давайте потанцуем! — очень оживлённо сказала Пинки Пай, видя, что друзья начали танцевать и веселеть.
— Танцевать наоборот было бы слишком сложно. Так что, думаю, лучше всего потанцевать обычным способом, — прошептал Даск рядом с Пинки Пай, приближаясь к ней, чтобы потанцевать, предугадывая, что подруга может придумать, и желая предотвратить это.
— Да… думаю, ты прав… — сказала Пинки Пай, слегка разочарованно вздохнув, пока её глаза не расширились от очередной блестящей идеи. — Погоди, я знаю, как и танцевать нормально, и продолжать отмечать День Наоборот.
Затем Пинки Пай подошла к проигрывателю, провела иглой в направлении, противоположном вращению диска, и снова включила музыку. В этот момент все перестали танцевать, услышав новую музыку, исходившую с того же диска. Но теперь, звуча задом наперёд, она напоминала какую-то странную мелодию на непонятном языке, больше похожую на тёмное проклятие, чем на гармоничную музыку.
— Н-немного необычно, но мы всё равно могли бы под неё танцевать, — нервно улыбнулась Пинки Пай, выжидающе глядя на всех.
Услышав предложение Пинки, все прищурились и переглянулись под странную музыку. Идея розовой пони была, честно говоря, ужасной, под такую музыку было невозможно танцевать, это был скорее шум, а не музыка. Все начинали думать о том, каким раздражающим становится День Наоборот, но, конечно, никто не хотел говорить это Пинки Пай, чтобы не ранить её чувства. Что, впрочем, было необязательно, так как Пинки Пай осознавала, что её идеи не работают, и её улыбка становилась всё печальнее, хоть она и старалась этого не показывать.
«Глупая Пинки! Я хотела устроить другую вечеринку, но только заставляю всех чувствовать себя неловко…» — грустно подумала Пинки Пай, опуская голову.
Именно в этот момент музыка остановилась, и Пинки Пай подняла голову, увидев, что это Даск остановил проигрыватель.
— Раз сегодня День Наоборот, давайте не будем танцевать под музыку. Давайте вместо этого создадим свою собственную! — произнёс Даск с широкой улыбкой, беря Пинки Пай за копыто и начиная танцевать с ней, напевая мелодию.
Увидев себя так внезапно танцующей, Пинки не могла не изобразить удивление. Но когда она заметила, что Даск сделал это, пытаясь помочь ей, Пинки Пай ощутила огромную радость от того, что её дорогой Даск заметил её уныние и пришёл на выручку. Тогда розовая пони рассмеялась с радостью в сердце и тоже принялась напевать, поддерживая мелодию Даска.
Так Пинки и Даск продолжали танцевать, пока и остальные не начали добавлять разные напевы в разное время, каждый свой, создавая таким образом довольно запоминающийся ритм, веселивший всех от прослушивания музыки, которую они создавали одним лишь напеванием. Затем настал черёд Спайка и Рэрити выйти в центр и танцевать, а потом каждая кобыла по очереди танцевала с Даском, что постоянно сопровождалось смехом. Все, кроме Спайка, который, видя Рэрити танцующей с Даском, лишь раздражённо отводил взгляд и быстро пил пунш, будто это могло заставить его забыть увиденное.
После этого танца атмосфера на вечеринке стала более радостной, и каждый раз, думая что-то сделать, они делали это по-другому, подыгрывая Дню Наоборот, но на этот раз все участвовали, чтобы на этот раз всё ощущалось куда веселее.
— Спасибо… — прошептала Пинки Пай на ухо Даску, пока остальные смеялись, играя в лимбо, только вместо того, чтобы пройти под планкой, игра сводилась к тому, кто выше прыгнет.
Услышав этот шёпот, Даск повернулся и увидел Пинки Пай, тепло улыбающуюся ему с благодарным взглядом.
— Зачем? Я не понимаю, о чём ты… Всё это была твоя идея, посмотри, как всем весело! — улыбнувшись, ответил Даск, притворяясь непонимающим.
Услышав это, Пинки увидела, что Даск не только помог ей, когда это было нужно, но и сделал так, чтобы она не чувствовала себя плохо. От этого Пинки опустила голову и покраснела.
— Ты определённо тот самый… — прошептала Пинки самой себе, улыбаясь тому, что чувствовала в сердце.
— Дорогуша Рэрити-и-и… Ик! Я… я люблю тебя та-а-ак сильно… Ик! — внезапно произнёс Спайк, приближаясь к Рэрити шаткой походкой и слегка потерянным взглядом, сжимая в клешне стакан пунша.
— Дорогуша, с тобой что-то не так? — обеспокоенно спросила Рэрити, увидев маленького дракона в таком состоянии, пока не заметила стакан пунша в его клешне и не испугалась. — Спайк! Только не говори, что ты слишком много выпил?!
— Со-совсем чуть-чуть… Ик! — ответил Спайк с глупой ухмылкой, крепко обнимая ногу Рэрити. — Я люблю тебя та-а-ак сильно… Ик!
— Пинки! Зачем ты добавила алкоголь в пунш?! — раздражённо спросила Рэрити, обеспокоенно глядя на Спайка, который, казалось, вот-вот упадёт.
— Ты пробовала пунш? — удивлённо спросила Пинки Пай.
— Конечно нет! Я собиралась, когда пришла, но мне показалось, что я увидела Гамми, плавающего в нём, так что не захотела пить, — ответила Рэрити, нежно держа Спайка как младенца и уводя его к дивану.
Увидев брата таким пьяным, Даск подошёл к пуншу, осторожно понюхал его, затем налил себе стакан и выпил.
— Этот пунш безалкогольный, — удивлённо прошептал Даск.
— Знаю, потому и спросила Рэрити, пробовала ли она его, — пожав плечами, ответила Пинки Пай.
— Но тогда… почему Спайк пьян? — ещё больше озадачился Даск.
— Может, он всё ещё помнит, как пил пунш тем летним вечером, когда напился… Думаю, это называется эффект плацебо, — с задумчивым видом предположила Пинки Пай.
Даск удивлённо посмотрел на Пинки, которая знала такие специфические медицинские термины, — ведь даже он едва о них слышал. В этот момент он также вспомнил, как Пинки Пай была его психологом, когда они изучали её Пинки-чувство, и тогда Даск уже был поражён, что его необычная подруга могла делать такие точные ментальные анализы.
— Пинки, ты просто коробка с сюрпризами, — с широкой улыбкой произнёс Даск.
Услышав этот комплимент, Пинки Пай ощутила себя ещё счастливее, чем была, и начала смеяться.
— Эй, если День Наоборот, то не смейся, когда счастлива, — внезапно сказала подошедшая прыжками Эпплджек.
— О! Точно, — удивилась Пинки Пай. Она попыталась изобразить серьёзное лицо, но, увидев краем глаза Даска, не выдержала и снова счастливо улыбнулась. — Прости, не могу, хе-хе, — добавила она, опять улыбаясь. Затем настал черёд Пинки Пай прыжками удаляться, чтобы поболтать с Флаттершай, не переставая при этом улыбаться от комплимента Даска.
— Хе-хе, я знала, что она не сможет… Мне трудно представить Пинки Пай грустной, — с улыбкой сказала Эпплджек, наблюдая за прыгающей Пинки.
При этих словах Даск вспомнил, что видел Пинки Пай плачущей, когда она была заперта в своей тайной комнате. Но это было то, что они оба хранили в секрете, потому что Пинки была символом счастья городка. Образ, который нужно было сохранять для блага всех.
— В-возможно, противоположность счастья — не грусть… Может, противоположность — это злость, — слегка нервно произнёс Даск, желая сменить тему, чтобы избавиться от болезненного образа плачущей подруги. — Хотя, кажется, я тоже никогда не видел Пинки Пай злой… Не могу представить, чтобы Пинки кричала на кого-то в гневе.
— Хм… Думаю, ты прав. Я видела её расстроенной, но никогда не видела настолько злой, чтобы кричать на понибудь, — задумчиво сказала Эпплджек, пока её глаза не расширились при одном воспоминании. — Хотя… был тот случай, когда Трикси была в городе. В тот раз, после её первого шоу, мы пошли к ней, потому что знали, что она что-то планирует против тебя. Тогда она сказала нам, что странно, будто весь город против тебя, кроме нас, и предположила, что это либо потому, что мы сумасшедшие, либо мы под заклятием…
— Трикси правда так сказала? — удивился Даск, но потом вспомнил всё, что та кобыла делала, чтобы настроить город против него, и понял, что рассказ Эпплджек не так уж далёк от истины.
— Ага. Когда Трикси назвала нас сумасшедшими, я помню, Пинки очень зло закричала: «Не смей называть нас сумасшедшими»… Я хорошо это запомнила, потому что никогда не видела, чтобы Пинки так кричала, — задумчиво добавила Эпплджек.
— Может, она не любит, когда её называют сумасшедшей, — задумчиво предположил Даск.
— Или, может, она разозлилась потому, что Трикси оскорбляла то, что она чувствует к жеребцу, которого лю… — начала было Эпплджек, но быстро замолчала, чуть не сказав, что Пинки любит Даска. — Р-Рэйнбоу Дэш! Ты меня звала?! — быстро, краснея, проговорила она, отходя от Даска, так как понимала, что, продолжив говорить, могла бы подвергнуть риску любовный секрет подруги и остальных, ведь правда заключалась в том, что в тот раз Трикси сделала вывод, что они не сумасшедшие и не заколдованные, а влюблённые.
Убедившись, что Спайк мирно спит на диване, Рэрити развернулась, чтобы вернуться к вечеринке. Тут она заметила, что Даск ел закуски и, впервые за всё время, был один. Это была отличная возможность подойти к нему и поговорить наедине, ведь её острый глаз заметил, что остальные подруги, кажется, больше следят друг за другом, чем за ней. Собственно, с тех пор как Эпплджек вернулась из Аппелузы, Рэрити заметила, что Рэйнбоу Дэш не сводит с неё глаз, словно боится снова надолго оставлять Эпплджек наедине с Даском. И нечто подобное происходило с Пинки Пай, которая после ночёвки у Флаттершай постоянно поглядывала на последнюю, чтобы убедиться, что та не проводит слишком много времени наедине с Даском.
«Пока они заняты, следя друг за другом, поле открыто для меня!» — с гордой улыбкой подумала Рэрити, приближаясь к Даску. — «Время немного пофлиртовать с моим «дорогушей».
Оказавшись рядом с Даском, Рэрити открыла рот, чтобы заговорить, но в тот же миг увидела, что четыре её подруги тоже приблизились к Даску и, незаметно для него, все взглянули на Рэрити. По одному этому взгляду Рэрити прекрасно поняла, о чём думают подруги: «Мы о тебе не забыли, так просто не выйдет». Из-за этого её шанс пофлиртовать с Даском ускользнул.
Пока Даск ел, он увидел, что все пять подруг незаметно для него окружили его. Все они мило улыбались, но, казалось, никто не хотел говорить первым, словно ожидая, что Даск что-нибудь скажет. И в этой улыбчивой тишине, когда никто не решался сделать шаг к Даску, зная, что если одна начнёт, другие тут же последуют, все они поняли, что достигли следующей фазы в войне за любовь Даска: Холодной войны, в которой нипони не мог приблизиться к Даску без того, чтобы остальные не приняли ответных мер.
— Почему… нипони ничего не говорит? — наконец произнёс Даск с растерянной улыбкой, думая, что, возможно, подруги играют во что-то без его ведома.
— Хм… Знаешь, Даск, я тут подумала… — улыбнувшись, начала Пинки Пай, а затем вдруг нахмурилась и посмотрела на Даска злым взглядом. — Я тебя ненавижу.
— Ч-что? — удивлённо произнёс Даск, как и остальные кобылы, ведь никто из них не ожидал, что Пинки скажет нечто настолько обидное так внезапно.
— Всё верно, я ненавидела тебя с того дня, как мы встретились, я ненавижу тебя всей силой души, — снова произнесла Пинки Пай, на этот раз не в силах сохранять маску и снова улыбаясь, слегка краснея.
Только когда Пинки Пай улыбнулась, все вспомнили, на какой они вечеринке, где ничто не было тем, чем казалось, и всё было наоборот. И если Пинки говорила, что ненавидит Даска, на самом деле это означало…
— Н-ну, я ненавижу тебя больше, гораздо, гораздо больше! — быстро сказала Рэрити, первой уловившая смелый ход розовой соперницы, и точно так же покраснела, делая шаг к Даску.
— Я тоже тебя ненавижу, я ненавидела тебя, как только встретила, и ненавижу всё сильнее с каждым днём, — произнесла Флаттершай, густо покраснев и глядя на Даска.
— Э-это ерунда. Я ненавижу тебя больше всех. Я ненавижу тебя сегодня, буду ненавидеть завтра и… И всегда буду ненавидеть! — заявила Рэйнбоу Дэш, краснея.
— Я… я тоже ненавижу то, какой ты. Я ненавижу тебя так сильно, что не знаю, что и делать, — сказала Эпплджек, пристально глядя на Даска.
— Я… э-э… да… мы все очень сильно друг друга ненавидим, хе-хе… — произнёс Даск, густо покраснев, видя, что подруги смотрят прямо на него, выражая свои чувства привязанности. — С тех пор как я встретил вас всех, я научился ненавидеть вас всем сердцем. Если вы ненавидите меня, знайте, что я ненавижу вас гораздо больше, хе-хе, — добавил он с нервной улыбкой, думая о том, что «ненавидеть» может означать «привязанность» и «дружбу» на этой безумной вечеринке, так что все на самом деле говорили о том, как сильно они хотят быть друг у друга, показывая, насколько важна и ценна их связь дружбы.
«Но… точная противоположность «ненависти» — это… «любовь», — нервно подумал Даск. — «Если бы только одна из девочек сказала такое, я бы на секунду поверил, но раз они все сделали одно и то же, я понял, что это не может означать любовь… Верно?.. Верно?!» — продолжал нервно думать Даск, чувствуя, как его сердце на секунду почти остановилось от волнения при мысли о том, что на самом деле могли означать слова подруг, но его рациональный ум быстро вмешался.
В другой раз Даск удовлетворился бы этим ответом, но сейчас сердце ему не позволяло. С тех пор как он обнаружил свои чувства к подругам, крошечная искра надежды в его низкой самооценке создала пространство для веры в мизерный шанс, что одна из них может испытывать к нему что-то. И теперь, с этой маленькой искрой сомнения, Даск был вынужден спросить, чтобы избавиться от неуверенности.
— Эм… Ч-что на самом деле значит… — начал было Даск, но его прервали.
— Как ты смеешь говорить моей дорогой Рэрити, что ненавидишь её! — внезапно произнёс Спайк, пробудившись со своим мнимым опьянением. Затем Спайк, шатаясь, подошёл к остальным, гневно глядя на Даска, а после посмотрел на Рэрити.
— Не волнуйся, Рэрити, я всегда буду тебя любить, — с глупой ухмылкой сказал Спайк.
— Хм, но, Спайк, сегодня День Наоборот, — сквозь смех произнесла Пинки, глядя на притворное опьянение Спайка. — Так что на самом деле ты говоришь, что всегда будешь недолюбливать Рэрити.
Услышав это, вымышленное опьянение Спайка словно улетучилось, и он изобразил на лице ужас. Видя, что Спайк осознал свою ошибку, все начали смеяться над нелепостью ситуации.
Наконец, когда уже стемнело, всепони решили закончить вечеринку. Даск нёс Спайка на спине, — тот, казалось, был очень подавлен из-за того, что сказал Рэрити. И пока все расходились, Пинки слушала через окно, как подруги говорили о том, какой странной была эта вечеринка, но что в итоге всё прошло хорошо, хоть и началось очень скучно.
«Я всего лишь хотела устроить не такую вечеринку… Если не пробовать новое, никогда не узнаешь, сработает ли оно», — говорила Пинки Пай сама с собой, начиная прибирать беспорядок в зале, а затем достала список и зачеркнула пункт «попробовать вечеринку в День Наоборот». — «Не думаю, что ещё устрою такую. Хотя… благодаря Даску, всё в конце концов прошло хорошо».
В этот миг Пинки Пай удивлённо расширила глаза, а затем крепко зажмурилась, выражая беспокойство.
«О боже… Мне следует перестать говорить с собой», — подумала Пинки, вспоминая нечто из прошлого, что пугало её.
Спустив последний шарик, Пинки Пай огляделась вокруг, видя, что она совсем одна в тихой комнате. Контраст был разителен по сравнению с тем, что было минутами ранее, когда все друзья смеялись вместе. И тут ужасное чувство одиночества охватило её. Эта праздничная кобыла всегда была душой компании, социальной бабочкой. Она всегда была в окружении других пони — будь то друзья или любой другой пони в городе. Даже по вечерам, когда мистер и миссис Кейк были дома, осознание того, что они спят в нескольких комнатах от неё, приносило ей чувство комфорта.
Но на этот раз она была совершенно одна, и это одиночество породило маленький ручеёк тёмных мыслей в её голове.
— Спать! Мне нужно поспать… Если я быстро усну, завтра наступит быстрее, я снова соберусь с друзьями и перестану быть одна… — сказала Пинки Пай, снова осознавая, что говорит сама с собой, и в расстройстве сильно сжала губы. Тогда она взяла Гамми и обняла его. — Я не говорю сама с собой, ты ведь со мной, верно, Гамми? — с лёгкой улыбкой произнесла она, поднимаясь наверх, чтобы лечь спать.
Как только Пинки Пай закрыла глаза, она открыла их на следующий день. Она была так утомлена, что ей показалось, будто она лишь моргнула, а уже наступил рассвет, и тот факт, что она не видела снов этой ночью, усиливал иллюзию, что ночь длилась лишь одно мгновение.
Потирая глаза от усталости, Пинки встала и села на кровати, тупо уставившись в пустоту. Её грива была длинной и прямой, без малейшего намёка на обычную взъерошенность и пушистость. На несколько секунд Пинки застыла, тщетно пытаясь вспомнить, снилось ли ей что-нибудь, но усталость была такова, что предыдущая ночь была подобна выключению её сознания, а этим утром она снова включилась.
— Необычно спать безо всяких снов… Интересно, будет ли смерть такой же… не как долгий сон, а просто… ты перестаёшь думать, и твоё сознание теряется… — с мрачным видом прошептала Пинки Пай. — Хотя не имеет значения, похож ли сон на смерть. Есть вещи и похуже смерти… — добавила она с испуганным взглядом, ещё больше обеспокоенная тем, что снова говорит с собой.
В этот миг Пинки осознала, какие тёмные мысли думает, и заметила своё мрачное выражение лица. Никто не хотел видеть грустную Пинки Пай, даже она сама. Тогда она тряхнула головой, прогоняя мрачные думы, отчего её грива встала, как обычно, и Пинки радостно улыбнулась, готовая начать новый день наилучшим образом.
Пинки начала свой ежедневный ритуал: купание с Гамми, завтрак и болтовня с маленьким крокодилом, чтобы не чувствовать себя одиноко. Затем Пинки выполнила кое-какие заказы, оставленные мистером Кейком, чтобы занять себя в пекарне, но быстро с ними справилась — поправила кое-что на кухне и доставила несколько предварительных заказов на торты. Наконец розовая кобыла оказалась совершенно без дела, одна в пекарне, в тишине, которая всё больше и больше её нервировала, пока ей в голову не пришло решение.
— Мистер и миссис Кейк возвращаются домой только вечером… значит, я могу устроить ещё одну вечеринку с лучшими друзьями до их прихода! — с широкой улыбкой сказала Пинки Пай, беря Гамми в копыта и усаживая его на главный прилавок. — Гамми, оставляю тебя за главного в пекарне, пока я пойду приглашать друзей на вечеринку, — серьёзно глядя на Гамми, сказала Пинки, а тот лишь равнодушно ответил, высунув язык и коснувшись им своего глаза.
Покинув Сахарный Уголок, Пинки Пай знала, кого больше всего хочет видеть на вечеринке, поэтому первый её визит был в Библиотеку Золотого Дуба. На этот раз, в отличие от вчерашнего, она постучалась. Однако встречать её вышел не Даск Шайн, а маленький Спайк.
— Привет, Пинки, как дела? — улыбнулся Спайк.
— Привет, Спайк! — радостно поприветствовала розовая пони. — Где Даск? Я хотела пригласить вас обоих на мою пост-вечеринку этим вечером!
— Даска сейчас нет. В последнее время ему снятся странные кошмары, так что он пошёл в Вечнодикий лес встретиться с Зекорой, чтобы посоветоваться, — сказал Спайк, почёсывая голову, пока не осознал приглашение Пинки. — Погоди?! Ты сказала, что устраиваешь вечеринку ЭТИМ вечером?
— Ага! — очень радостно сказала Пинки. — Но на этот раз без Дня Наоборот. Я ещё не придумала, что сделаю по-особенному для этой вечеринки, но обещаю, будет весело!
— Да… э-э… Я вспомнил, что не смогу пойти, потому что… потому что мне нужно прибраться в библиотеке! — нервно ответил Спайк, пытаясь улыбнуться Пинки.
— О… А много работы? Может, оставишь на завтра, чтобы пойти на вечеринку? — с лёгкой улыбкой спросила Пинки.
При настойчивости Пинки Спайк прикрыл дверь и чихнул внутрь библиотеки.
— О нет! Смотри! — изобразил удивление Спайк, открывая дверь. Увидев это, Пинки поразилась, заметив в библиотеке небольшой пожар. — Тут даже пожар, настолько всё запущено! Д-думаю, лучше мне начать, извини, что не смогу прийти на твою вечеринку! — быстро добавил Спайк, захлопывая дверь и оставляя Пинки в полном замешательстве снаружи.
— Как странно… Казалось, Спайк устроил пожар нарочно… — задумчиво пробормотала Пинки, но тут же покачала головой. — Нет, с чего бы Спайку так поступать? Он же обожает мои вечеринки! — добавила она, снова улыбаясь, думая о глупости подозревать Спайка и жалея, что маленький дракон не сможет прийти.
После библиотеки следующей в списке приглашённых была Рэрити, так что Пинки направилась к Бутику Карусель, зная, что по крайней мере её подруга-единорог не занята работой.
— О, прости, дорогуша. Я не смогу пойти на твою вечеринку этим вечером, — с нервной улыбкой ответила Рэрити после того, как Пинки задала ей вопрос прямо в тот момент, когда та выносила мусор на улицу.
— Почему? Мне показалось, вчера ты говорила, что сегодня свободна от работы, — разочарованно произнесла Пинки, вспоминая вчерашние слова подруги.
— Э… да, совершенно верно. Дело не в этом… Я не смогу пойти, потому что… — запинаясь, ответила Рэрити, оглядываясь по сторонам, пока не увидела мусорное ведро в своих копытах. Тогда, проявив огромную силу воли, Рэрити засунула голову в мусор, полностью испачкав гриву. — Я не могу прийти, потому что мне нужно помыть голову сегодня… Уф! — быстро сказала она, сдерживая рвотный позыв, и побежала обратно в дом, хлопнув дверью, оставив Пинки в одиночестве и недоумении уже во второй раз.
К несчастью для Пинки, когда она пошла приглашать Флаттершай, удача ей не улыбнулась.
— Прости, я не могу прийти на твою вечеринку, потому что… мне нужно ухаживать за Энджелом! — ответила Флаттершай после того, как Пинки пришла к её коттеджу.
— Н-но это не проблема, можешь взять Энджела с собой, — с нервной улыбкой сказала Пинки.
— Э… Не могу. Просто… Энджел не очень ладит с Гамми, — быстро проговорила Флаттершай, искоса глядя на Энджела, который лишь пожал плечами, зная, что это ложь. Тогда Флаттершай применила на Энджела «Взгляд», и маленькому кролику не оставалось ничего другого, как притвориться злым и диким при упоминании Гамми.
С новой волной разочарования Пинки покинула дом Флаттершай и направилась туда, где, как она знала, должна была быть Рэйнбоу Дэш с погодной командой. И пока Пинки шла, она начинала всё больше подозревать неладное, ведь то, что говорили все её подруги, казалось простыми отговорками, но сердце отказывалось так подозревать дорогих ей друзей.
— Прости, Пинки, у меня сегодня много работы. Но на следующую вечеринку рассчитывай на меня, — обеспокоенно сказала Рэйнбоу Дэш, пролетая над Пинки после того, как та остановила её вопросом.
— Ты о чём? Мы почти закончили… — начала было Клауд Кикер, одна из пегасок-напарниц Рэйнбоу Дэш, но не смогла закончить фразу, так как Рэйнбоу Дэш быстро зажала ей рот копытом.
— Хе-хе, да, как я и говорила, о-о-очень занята, — быстро добавила Рэйнбоу Дэш, сильно нервничая. — Пока! — крикнула синяя пегаска, быстро улетая от Пинки Пай.
Это был уже четвёртый отказ на приглашение Пинки на вечеринку. Казалось, продолжать обходить подруг было почти бесполезно, но Пинки решила, что если хотя бы одна из них сможет прийти, этого будет достаточно. Итак, она пошла на ферму «Сладкое Яблоко» пригласить последнюю из лучших подруг в надежде, что та сможет составить ей компанию и избавить от одиночества.
— Так ты сможешь прийти на мою вечеринку этим вечером? — с улыбкой, почти мольбой, спросила Пинки свою честную подругу Эпплджек.
Услышав подругу, Эпплджек застыла, плотно сжав губы, и начала сильно потеть. Оранжевая кобыла была ужасна во лжи и знала это. В итоге она просто показала на своё горло и заговорила беззвучно, указывая подруге, что внезапно охрипла и не может говорить.
Увидев жесты Эпплджек, Пинки Пай прищурилась и приблизила лицо к подруге, которая лишь нервно смотрела на неё.
— Неужели горло так сильно болит? — с сомнением спросила Пинки.
Видя пристальный взгляд Пинки, Эпплджек лишь крепко зажмурилась, быстро кивнула и побежала обратно в амбар, захлопнув за собой дверь.
Когда последняя дверь захлопнулась перед ней, Пинки не могла не опустить голову и не нахмуриться от понимания, что друзья не могут быть с ней и, возможно, что ещё хуже, — НЕ ХОТЯТ быть с ней.
— Нет! Я не могу не доверять друзьям! Они бы не стали меня обманывать! Они… им нравится быть со мной… — очень печально произнесла Пинки, хотя и не могла не сомневаться в подругах ни капли. Осознав, что снова говорит сама с собой, она в расстройстве крепко зажмурилась.
Наконец Пинки решила вернуться в библиотеку посмотреть, не вернулся ли Даск. Не только потому, что это был её последний шанс найти того, кто согласится побыть с ней, но и потому, что она начинала чувствовать сильную грусть и знала: в таких случаях нужно быть рядом с Даском, чтобы он помог ей справиться с этой печалью.
Когда Пинки уже подходила к библиотеке, она остановилась, увидев, как внезапно дверь открылась, и из неё выскользнул Спайк в странном плаще и шляпе, что не делало его незаметным, а совсем наоборот. Увидев маленького дракона в столь подозрительном виде, Пинки решила быстро спрятаться за домом и начала следить за Спайком издалека, пока малыш пытался скрытно пробираться по улицам городка.
После недолгой погони Пинки увидела, что Спайк пошёл к дому Рэрити. Увидев это, Пинки подкралась поближе, чтобы услышать, о чём они говорят. Розовой кобыле показалось странным, что пара выглядит такой нервной. Разве им не полагалось быть занятыми этим вечером?
— Где Даск? — спросила Рэрити, открыв дверь дома и увидев маленького дракона в плаще.
— Он ещё не вернулся от Зекоры. Кстати, посылка готова? — спросил Спайк, словно в шпионском романе.
— Да, вот она, — ответила Рэрити, левитируя коробку. — Теперь мы должны двигаться быстро. Пока Пинки нас не увидела.
— Ага… Кстати, я, возможно, говорил странные вещи вчера, но я не виноват! Это всё пунш! — покраснев, добавил Спайк, пользуясь случаем извиниться.
Пока Спайк и Рэрити тайком выходили из Бутика Карусель, Пинки продолжала тайно следовать за ними, повторяя в уме то, что только что услышала: «Пока Пинки нас не увидела». Почему они хотели держать что-то от неё в секрете? Пинки не могла выбросить эту мысль из головы, а её сердце сжималось от растущего сомнения.
Преследуя Рэрити и Спайка по городу, Пинки с удивлением увидела, как они встретились с Флаттершай, ведь её подруга-пегаска должна была ухаживать за Энджелом, как она ей и сказала.
— Ты собрала остальные вещи для… ну, ты знаешь, — прошептала Рэрити, встретившись с Флаттершай за домом, у которой на спине тоже была коробка.
— Да, но было трудно прятаться, чтобы Пинки не увидела меня в городе, — немного обеспокоенно ответила Флаттершай. — Мне даже пришлось солгать ей, сказав, что я буду ухаживать за Энджелом. Слава Селестии, она поверила.
— Да, знаю, мне тоже пришлось ей солгать, — немного смущённо сказала Рэрити. — Но это было необходимо. Если она узнает о нашем маленьком тайном собрании, она всё испортит.
Когда её две подруги и дракон двинулись к новому месту, Пинки попыталась идти за ними. Но после того, что она услышала, её сердце сжалось от такой сильной боли, что она не могла пошевелиться несколько секунд.
— Они… они солгали мне, чтобы не быть со мной… — с болью в голосе пробормотала Пинки, но тут же крепко зажмурилась и покачала головой. — Нет, нет, нет! Они мои друзья! Я… наверное, я ослышалась… Точно! — добавила она, тяжело дыша от ощущения предательства, но всё ещё цепляясь за крохотную надежду, что это недоразумение.
Когда Пинки наконец смогла снова двигаться, она подняла голову, заметив тень над собой. Она увидела Клауд Кикер, пролетающую над ней и делающую пируэты.
— К-Клауд Кикер! Вы… вы уже закончили работу? — крикнула снизу Пинки Пай, окликая сиреневую пегаску.
— Да, уже довольно давно, — улыбнулась в ответ Клауд Кикер.
— А… ты не знаешь, где Рэйнбоу Дэш? — с нервной улыбкой спросила Пинки.
— Не знаю. Когда мы закончили разгонять облака, мы хотели все вместе пойти съесть по сэндвичу с сеном, но Рэйнбоу сказала, что не может, потому что ей нужно встретиться с одной из подруг, и что она идёт на какую-то секретную вечеринку или типа того, — задумчиво ответила Клауд Кикер, но как только закончила, до неё дошло, что той пони, которой не следовало знать о секретной вечеринке Рэйнбоу Дэш, была именно та, с которой она говорит! — Э-э… Прости! Я-я вспомнила, что мне нужно кое-что сделать! — в смущении быстро добавила Клауд Кикер, улетая прочь от розовой пони.
Пока Клауд Кикер удалялась, Пинки стояла не шевелясь, широко раскрыв глаза и пересохнув ртом от удивления. Она наконец подтвердила свои самые большие страхи: её друзья устраивали вечеринку без неё! И думая об этом, Пинки начинала тяжело дышать, чувствуя, как сжимается грудь.
— Почему они солгали мне?! Почему не хотят быть со мной?! Это потому, что им не понравилась моя вчерашняя вечеринка?! — начала говорить Пинки Пай, тяжело дыша от чувства предательства со стороны тех, кого она любила больше всего, её лучших друзей, тех самых, которые больше не хотели её видеть и лгали ей в лицо. — Почему они так со мной поступают?! Разве мы… разве мы не друзья?! Я… ХВАТИТ! ПЕРЕСТАНЬ ГОВОРИТЬ С СОБОЙ! — вдруг закричала от боли Пинки, закрывая глаза и понимая, что снова делает то, что ненавидела.
Замолчав, Пинки попыталась успокоиться, но в голове продолжали крутиться одни и те же вопросы без ответов, и с каждым вопросом она чувствовала укол боли в сердце. В этот момент Пинки крепко зажмурилась, чувствуя, как глаза начинают наполняться слезами.
— Нужно найти Даска… Мне нужно быть с Даском! — подумала Пинки, осознав, что вот-вот заплачет, и теперь, когда у неё больше не было её комнаты грусти, Даск был тем единственным пони, кому она могла доверять, кто мог помочь ей справиться с этой огромной болью.
Пинки помчалась в Вечнодикий лес в отчаянной попытке найти лавандового жеребца. Оказавшись там, она вспомнила, как они с Даском искали «проклятие», поразившее крылья Рэйнбоу Дэш, и благодаря её GPS (её Великому Пинки-чувству) она смогла найти путь к странной хижине внутри большого дерева, прямо туда, где, как она ощущала, мог находиться Даск.
Пинки медленно приблизилась к хижине, учитывая её ужасающий вид снаружи, и подошла к окну, откуда увидела, что Даск Шайн и впрямь там, разговаривает с той странной зеброй по имени Зекора. Наблюдая снаружи, Пинки сразу же почувствовала некую напряжённую атмосферу, поэтому просто продолжала тайно смотреть и внимательно слушать, что происходит.
— Я не могу! Не могу поверить, что этот образ и… это чувство останутся со мной навсегда, — с испуганным видом произнёс Даск.
— Для тебя было слишком рано; тебе не следовало ещё это видеть, — спокойно ответила Зекора. — Для нас, шаманов, это обычный ритуал, но мы проводим его, лишь когда разум готов его принять. В твоём случае пути назад нет, теперь ты должен научиться использовать это, это способ преодолеть себя и научиться использовать свою магию за пределами обычных границ!
— Я… не думаю, что смогу. Разве не проще… стереть это воспоминание? — пробормотал Даск, закрывая глаза в расстройстве. — Это запрещено, но… есть магия, способная стирать воспоминания… — со страхом добавил он, думая о том, что сказала бы его учитель Селестия, услышав его разговоры о запретной магии.
— Ты мог бы, но тогда ты сотрёшь весь прогресс, которого мы достигли в твоей магии и концентрации до сих пор. Ты должен понять, что твоя душа не отвергла то, что увидела в этом видении, как и твой разум. Только твои предрассудки мешают тебе принять это полностью, — серьёзно сказала Зекора. — До сих пор твоя магия учила тебя контролировать ауру вокруг тебя, но это не уведёт тебя дальше твоего нынешнего уровня. Если хочешь перейти на следующий уровень, ты должен принять, что есть вещи, которые тебе неподвластны, и есть вещи, которые ты должен отпустить… Ты должен отпустить иллюзию контроля!
После слов Зекоры единорог замолчал, всё ещё думая, что то, что говорила его новая наставница, — безумие, но отчасти признавая её правоту.
— Мне нужно… глоток свежего воздуха. Мне нужно подумать, — пробормотал Даск, поворачиваясь и выходя из хижины Зекоры.
Когда Даск вышел наружу, он закрыл дверь и прислонился к ней спиной, закрыв глаза, и против своей воли снова вздрогнул, вспомнив «кошмар», приснившийся ему тем утром, и тот же кошмар, что был днём ранее.
— Я знал, когда просил Зекору стать моим учителем, но я и не думал, что это заставит меня усомниться во всём, чему я учился всю жизнь. И главное, заставит усомниться в том, кто я и… куда я иду… — думал Даск, ощущая смесь замешательства, разочарования, страха и злости на неизвестность. — Кое в чём Зекора была права… Я не был готов к этому.
— Даск? — робко спросила Пинки, медленно подходя к нему.
— Пинки Пай?! Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Даск, увидев подругу.
— Даск, я… тебя что-то беспокоит? — застенчиво спросила Пинки, всё ещё ощущая сильную боль от чувства предательства и грусти. Но, видя Даска таким растерянным, она попыталась поставить его нужды выше своих.
Услышав вопрос Пинки, Даск удивлённо расширил глаза и отвёл взгляд. Было очевидно, что его что-то гложет, но он не мог рассказать подругам, каким бы доверием к ним ни проникся. То, что он испытывал, было тем, с чем даже он сам не мог справиться в тот момент, и если бы кто-то из них узнал, Даск не мог и представить всю ту боль и беспокойство, которые это причинит его дорогим подругам.
— Ничего, пожалуйста, не спрашивай, — проворчал Даск, крепко зажмурившись.
— Даск… Ты знаешь, что можешь расска… — робко начала Пинки, но её прервали.
— Я сказал, ничего! — резко перебил Даск, немного испугав Пинки. — И вообще, зачем ты здесь?! — раздражённо добавил он, чувствуя, что мысли о том, что открыла ему Зекора, вызывали у него тошноту.
— Я… пришла сюда, потому что… мне нужно было быть с тобой, — грустно сказала Пинки, не желая упоминать, что пришла, потому что была на грани слёз. — Сегодня… я пошла приглашать друзей на вечеринку, но обнаружила, что никто из них не хочет быть со мной.
— Этого не может быть… С чего ты так думаешь? — спросил Даск, прищурившись, потому что у него начинала болеть голова, и он не мог сосредоточиться на словах подруги, думая лишь о дискомфорте и о том, что открыла ему Зекора.
— Потому что я слышала их! Они солгали мне! Они… Они сказали, что не хотят меня видеть и… что я могу всё испортить, если буду с ними… — прерывисто дыша, говорила Пинки, больше не в силах сдерживаться и изливая весь страх и боль, что ощущала.
— Этого не может быть… — раздражённо повторил Даск, чувствуя, что сейчас ему нужно побыть одному.
— Они обманули меня! Они… Они больше не хотят со мной общаться! — сказала Пинки Пай, уже на грани слёз.
— Ты ошибаешься… — произнёс Даск, крепко зажмурившись, не в силах выбросить из головы тот образ из кошмара и мерзкое чувство.
— Я проследила за ними! Они хотят устроить вечеринку без меня, потому что им не нравятся мои вечеринки! — выкрикнула Пинки, выплёскивая тяжесть самого большого своего страха. — Они больше не хотят быть моими друзьями!
— У них наверняка есть причины, — снова ответил Даск, с нарастающей головной болью, думая, что в этот момент у него есть более важные поводы для беспокойства, чем переживания Пинки из-за того, что её не пригласили на вечеринку.
— Нет! Я уверена! Они…! — в страхе закричала Пинки Пай, но её прервали.
— ПРЕКРАТИ! — раздражённо заорал Даск. — Они отвергли тебя, потому что у них есть важные дела! А у меня сейчас есть о чём подумать поважнее! Хоть раз в жизни веди себя нормально и перестань вести себя как НЕНОРМАЛЬНАЯ!
От крика Даска Пинки застыла, широко раскрыв глаза, в которых застыла пустота, словно увидела призрака. Даск же просто закрыл глаза, расстроенный и злой на самого себя, и опустил голову, а его дыхание начало успокаиваться. То, что Зекора открыла Даску, уже причиняло много бед, не только ему самому, но и окружающим, и Даск быстро осознал свою ошибку.
«Что я делаю? Я срываю свой страх и разочарование на Пинки», — подумал Даск, немного успокоившись, обретя временное спокойствие в полной тишине вокруг. — Но именно эта тишина заставила его осознать кое-что важное. — «Она выглядела расстроенной. Она не пошла в свою тайную комнату. Она искала меня. Моё обещание ей!»
— Пинки? — произнёс Даск, открыв глаза и подняв голову. Однако, как он и опасался, открыв глаза, Даск увидел, что его подруги больше нет. — ПИНКИ?! Великая Селестия… что я наделал? — пробормотал он, начиная осознавать последствия своих действий.
Тем временем далеко от хижины Зекоры бежала Пинки Пай во весь опор, с глазами, полными слёз от страха, печали и отчаяния, которые она испытывала.
— Даск! Что ты наделал?! — кричала Пинки, безудержно плача и продолжая бежать. — Ты обещал, что будешь рядом, когда мне понадобится место, чтобы поплакать… Но что мне делать, если плакать заставляешь меня ты?! — рыдала Пинки, чувствуя себя печальнее и потеряннее, чем когда-либо.
«Без тебя я совсем одна!»
