Глава 54 — Самая неожиданная ночь (нет редактуры)
3 июня 2026 г., 14:00
Глава 54 — Самая неожиданная ночь
В то время как замок гудел от суеты, Флаттершай всё ещё находилась в королевских садах. По ошибке захлопнув рот садовнику и увидев, что ни одно из прекрасных зверушек в саду к ней не приближается, Флаттершай понурила голову в печали и смирении.
— Хм? Чего это вы так приуныли, милочка? — внезапно спросил садовник с большим любопытством, потому что редко можно было увидеть, чтобы кто-то из гостей Грандиозной Галоп-Галы забредал так далеко от больших залов замка. Большинство пони подходили к королевским садам только ради антуража и не забирались туда, куда забрела эта нарядная жёлтая пегаска.
После унылого вздоха Флаттершай подняла голову и взглянула на старого садовника.
— Я хотела подружиться со зверюшками в саду, но… они, кажется, меня боятся, — ответила Флаттершай с огромным сожалением, снова опустив голову и чувствуя, что её мечты разбиты. — Я люблю животных и всегда мечтала оказаться здесь, увидеть всех этих экзотических и прекрасных созданий, которые тут живут. Но… если никто из них не хочет ко мне подходить или даже смотреть на меня, может быть… может быть, я не так уж хорошо лажу с животными, как мне казалось, — добавила она, понурив голову ещё ниже.
Старый садовник был тронут, поняв, что эта пегаска искренне страдает от того, что не может приблизиться к зверюшкам в саду, — к тем самым зверюшкам, которых все остальные гости Грандиозной Галоп-Галы обычно не замечали. Он задумчиво посмотрел на неё, улыбнулся и решил помочь.
— Послушай, дорогуша, животные, которые тут живут, не похожи на диких зверей, с которыми ты, наверное, знакома. Эти малыши выросли здесь и за всю жизнь не привыкли к другим пони. Особенно в такие ночи, когда замок полон незнакомцев и шум из залов их беспокоит, — объяснил садовник, положив копыто на плечо Флаттершай и заставив её поднять глаза. — Я покажу тебе одну хитрость, чтобы они подошли поближе. Но захотят ли они доверять тебе — это будет зависеть только от них.
Садовник прочистил горло и принялся нежно насвистывать — ту самую сладкую мелодию, которую Флаттершай слышала перед тем, как подойти. Звук был до того чарующим, что казалось странным слышать его из уст старого садовника.
Вскоре из-за деревьев и кустов начали робко выглядывать головы разных зверюшек. Завидев незнакомую жёлтую пегаску, они испугались. Однако их так тянуло к сладостному свисту садовника — единственного, кто каждый день проводил с ними время в этом саду, — что в конце концов они стали медленно приближаться к пони.
*«Фламинго… ангорский кролик… и валлаби!»* — подумала Флаттершай, широко раскрыв рот от восторга и счастья при виде того, что животные наконец-то подходят. Но тут же поспешно закрыла рот и замерла, чтобы снова не спугнуть их.
Когда зверюшки окружили обоих пони, они всё ещё робко глядели на Флаттершай, ведь она была для них совершенно чужая. Тогда садовник, не говоря ни слова, глазами указал Флаттершай попробовать подойти к ним. Она смущённо согласилась, сглотнула и очень медленно протянула копыто к тому самому рыжему бельчонку, который удрал от неё в первый раз и который сейчас стоял перед ней.
*«Они ещё пугливее, чем животные возле моего коттеджа…»* — подумала Флаттершай, озадаченная тем, как же ей наладить связь с этими пугливыми созданиями.
— Я понимаю… Я знаю, как трудно встретить кого-то нового и довериться ему. Я такая же, как вы, — тихо проговорила Флаттершай, открывая сердце и глядя с добротой и лёгким беспокойством на зверюшек, робко протягивая к ним копыто. — Пожалуйста… не бойтесь, я просто… хочу быть вашим другом, — добавила она мягко, в последнюю секунду решив не касаться этого прекрасного бельчонка, чтобы не заставлять его нервничать.
Через пару секунд бельчонок робко принюхался к копыту Флаттершай и заглянул ей в глаза. Глядя в эти большие аквамариновые глаза, зверёк почувствовал, что в них нет ни капли зла и что в сердце этой пони живёт только доброта. Тогда бельчонок придвинулся к копыту Флаттершай и позволил робкой пегаске нежно погладить его. И тут же, убедившись, что опасности нет, остальные зверюшки последовали его примеру — радостно обступили Флаттершай, обнюхивали её, играли с её гривой и хвостом, отчего Флаттершай рассмеялась от счастья, видя, что наконец-то заслужила их доверие.
— Я же говорил, животные знают, кому можно доверять. Они безошибочно узнают доброе сердце, — сказал садовник с широкой улыбкой; он прежде никогда не видел, чтобы кто-то из пони так быстро завоёвывал доверие садовых зверюшек. Даже ему самому на это потребовались недели.
Убедившись, что пугливые обитатели сада теперь в надёжных копытах, садовник медленно удалился с довольной улыбкой, глядя, как прекрасная пегаска расцвела от счастья, играя с животными.
Ночь шла своим чередом, и Флаттершай наслаждалась обществом таких экзотических и милых зверюшек, как никогда прежде. Они уже образовали вокруг неё круг и по очереди подставлялись под нежные поглаживания мягких копыт кобылы. Потом Флаттершай стала гулять дальше по саду — её связь с животными стала настолько тесной, что они приглашали её заглянуть в свои норки, а кое-где даже к детёнышам, отчего сердце нежной пегаски наполнялось ещё большим трепетом при виде новой жизни, расцветавшей в этом чудесном саду. И куда бы она ни пошла, зверюшки следовали за ней и кидались ей под копыта, чтобы она продолжала дарить им ласку, — ведь редко какой пони гладил их так нежно, как она: сказывался её богатый опыт в том, какие места на шёрстке и пёрышках доставляют животным больше всего удовольствия. И зверюшки наперебой стремились стать любимчиками Флаттершай, чтобы их гладили и баловали подольше, а добрая пегаска с огромной радостью отзывалась на их просьбы. Она чувствовала любовь, которую эти животные испытывали к ней, и это наполняло её счастьем.
*«Это словно моя мечта… Нет… Это чудеснее, чем я могла вообразить!»* — думала Флаттершай, смеясь, когда зверюшки окончательно опрокинули её на спину и принялись нежно тыкаться мордочками в её шёрстку, выражая своё доверие и привязанность, всецело отдаваясь её ласкам. *«Это… Это идеальная ночь!»* — промелькнуло у неё в голове с самой широкой улыбкой за весь вечер, но стоило ей ощутить довольство, как перед мысленным взором возник образ лавандового жеребца, и улыбка её померкла.
Это мгновение среди зверюшек Флаттершай не забудет никогда, но она осознала, что не хочет переживать его в одиночку. Ей хотелось разделить его с кем-то особенным, с тем жеребцом, который изменил её жизнь и в которого она влюблялась постепенно, пока наконец не пропала окончательно. И чтобы стать совершенно счастливой, ей нужно было быть рядом с любимым Даском Шайном.
*«Нет… Сегодня ещё не идеальный вечер… Мне… Мне нужно сделать кое-что очень важное! Я обещала себе, что сделаю это сегодня!»* — произнесла Флаттершай с серьёзным выражением лица, поднимаясь на ноги при воспоминании о ещё одной важной цели.
Понимая, что должна исполнить данное себе обещание и не может позволить этой ночи пройти без этого, Флаттершай в последний раз окинула взглядом милых зверюшек. Хотя каждая клеточка её тела кричала, чтобы она продолжала наслаждаться ласками этих нежных созданий, сердце наконец-то дало пегаске понять: нужно оставить животных и осуществить новую мечту. И если ночь будет идеальной, возможно, позже она вернётся сюда, чтобы вновь побыть со зверюшками, но на этот раз вместе с тем жеребцом, которого любит. С грустной улыбкой Флаттершай погладила зверюшек в последний раз и попрощалась.
— Простите, я бы с радостью осталась, но мне нужно увидеть кое-кого очень важного для меня, — мягко сказала Флаттершай, поворачиваясь и делая шаг обратно к замку. Но не успела она ступить и пары шагов, как что-то остановило её копыта.
Обернувшись, Флаттершай с изумлением увидела, что зверюшки вцепились в её копыта, и у всех в глазах стояли страх и печаль при виде того, как эта добрая кобыла покидает их. Та, что ласкала их, как никто другой; та, что, казалось, понимала их чувства; та, с которой они хотели бы остаться навсегда… Зверюшки заплакали и всё крепче цеплялись за копыта Флаттершай, не желая, чтобы она их бросила.
— Ох, ох… — обеспокоенно проговорила Флаттершай, растроганная слезами этих милых созданий и одновременно напуганная тем, в какую серьёзную переделку она попала, потому что теперь… как же ей уйти отсюда, не причинив боли любимым зверюшкам?..
Пока в королевских садах происходило всё это, в одном из больших залов раздались бурные аплодисменты. Точнее, в коридоре рядом с так называемым VIP-залом Грандиозной Галоп-Галы, где несколько пони рукоплескали, изумлённые ловкостью, с которой Рэйнбоу Дэш не дала упасть на пол подносу с канапе. И хотя аплодировали многие, взгляд Рэйнбоу Дэш был прикован лишь к одному из них — к тому жеребцу, который случайно уронил этот поднос.
— Ты… ты Соарин! — воскликнула Рэйнбоу Дэш, переполненная изумления, увидев перед собой вице-капитана Вандерболтов — жеребца с бледно-голубой шёрсткой и тёмно-синей гривой, который, как и капитан команды, был в их знаменитой форме.
— А ты Рэйнбоу Дэш, я тебя помню. Ты та самая пегаска, что устроила потрясающий Радужный взрыв на соревнованиях в Клаудсдейле, — отозвался Соарин, узнав её по характерной радужной гриве.
— Ага, ну, ничего сложного, хе-хе, — ответила Рэйнбоу Дэш с напускной скромностью, краснея от комплимента одного из своих кумиров.
— Ты всё такая же быстрая, какой я тебя запомнил. Спасибо, что спасла мои закуски! — с широкой улыбкой произнёс Соарин, забирая поднос с канапе, который держала Рэйнбоу Дэш, и тут же уплетая вкусности. — Я был такой голодный… — добавил он с набитым ртом, улыбаясь и направляясь к охраннику у входа в VIP-зал.
Видя, что Соарин перестал обращать на неё внимание и направился в VIP-зал, Рэйнбоу Дэш печально опустила голову и повернулась, смирившись с тем, что этот короткий миг — всё, что она получит от Вандерболтов этой ночью.
— Эй, девочка! — вдруг окликнул её Соарин, обернувшись. — Не хочешь зайти со мной в зал? Уверен, Спитфайр будет рада тебя здесь увидеть, — добавил он, улыбаясь.
Услышав это, Рэйнбоу Дэш медленно раскрыла рот от изумления, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от восторга.
— Эм… Прошу прощения, но, кажется, её нет в списке… — произнёс охранник, преграждавший вход в VIP-зал. Было ясно, что он всё ещё зол на дерзкую пегаску и не хочет признавать поражение, пропуская её внутрь.
— А разве не очевидно? Она одна из нас! — заявил Соарин, с улыбкой указав на эмблему Вандерболтов у себя на форме. — Она нужна нам для завершения Грандиозной Галоп-Галы. Ты же не хочешь сообщать принцессе, что лётное шоу сорвалось потому, что ты забыл внести чьё-то имя в список? — добавил он, приблизив лицо к охраннику, чтобы немного припугнуть его.
Охранник почти не сомневался, что слова Соарина — ложь. Но даже если существовала малая вероятность того, что это правда, он не мог рисковать — ни в коем случае не хотелось испортить финальное представление и получить выговор от принцессы. Скрепя сердце, охранник проглотил гордость и, склонив голову, пропустил Рэйнбоу Дэш в зал. Рэйнбоу Дэш, оправившись от изумления при виде того, как ловко Соарин добился её пропуска, с радостью зашагала к нему. Правда, перед тем как войти, она не удержалась и показала охраннику язык, не в силах не поддразнить его — ведь она наконец-то попала в VIP-зал.
Оказавшись внутри, Рэйнбоу Дэш, будь она повнимательнее, заметила бы, что здесь собрались пони, одетые ещё более изысканно, чем в других залах, включая сановников из других стран, приглашённых по такому случаю. Однако взгляд пегаски был прикован лишь к двум пони — пегасам в официальной форме Вандерболтов: к Соарину, что шёл впереди, и к Спитфайр — кобыле с жёлтой шёрсткой и оранжевой гривой, капитану Вандерболтов, которая как раз подходила к ним, заставляя сердце Рэйнбоу Дэш колотиться.
— Где ты был, Соарин? Мне пришлось в одиночку отбиваться от всех разговоров с местными поклонниками… — сказала Спитфайр, приблизившись.
— Да-да, знаю, просто хотел найти что-нибудь перекусить, — ответил Соарин, всё ещё жадно поглощая еду с подноса. — А ещё я пригласил кое-кого, кто может тебя заинтересовать, — добавил он, указав глазами на Рэйнбоу Дэш.
— А ты, стало быть… — начала Спитфайр, приподняв бровь при виде Рэйнбоу Дэш. Хотя капитанша не очень жаловала бальные наряды, пришлось признать: эта пегаска прекрасно смотрелась в своём платье.
— Я Рэйнбоу Дэш! Я… я та самая, что совершила Радужный взрыв в Клаудсдейле, — быстро выпалила Рэйнбоу Дэш, тщетно пытаясь скрыть волнение.
Спитфайр потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить, но когда она вспомнила, её глаза расширились, и она подошла к Рэйнбоу Дэш с широкой улыбкой.
— Так это была ты?! Не могу поверить! Я не узнала тебя в этом платье! — взволнованно воскликнула Спитфайр. — У меня едва было время поговорить с тобой, потому что ты так поспешно ушла с соревнований. Поразительно, что гражданская смогла обогнать меня в свободном падении. А у тебя кишка не тонка, подруга! — добавила Спитфайр, шутливо хлопнув Рэйнбоу Дэш.
В тот миг, когда Спитфайр прикоснулась к Рэйнбоу Дэш и похвалила её, голубая пегаска плотно сжала губы, а про себя завизжала от восторга, словно неудержимая кобылка.
— Думаю, она могла бы стать хорошей заменой Флитфут, — вдруг сказал Соарин, закончив трапезу.
— Заменой? — переспросила Рэйнбоу Дэш, не уверенная, что расслышала правильно.
— Да. Оказалось, Флитфут подвернула крыло на последней тренировке, и это осложнило программу, которую мы должны показать в финале Галы, — объяснил Соарин. — Но если мы завершим шоу твоим Радужным взрывом, думаю, это будет отличной альтернативной концовкой.
— Да, неплохая мысль… — задумчиво добавила Спитфайр и перевела взгляд на Рэйнбоу Дэш. — Что скажешь? Как думаешь, сможешь повторить?
— Вы… вы приглашаете меня лететь с вами?! — потрясённо спросила Рэйнбоу Дэш и быстро указала куда-то за спины Соарина и Спитфайр, чтобы те обернулись.
Как только оба Вандерболта отвлеклись, Рэйнбоу Дэш укусила себя за копыто, чтобы заглушить вопль восторга, и подпрыгнула от радости, но тут же снова приняла невозмутимый вид, когда Соарин и Спитфайр повернулись обратно.
— Кхм! Д-да, думаю, смогу, — серьёзно ответила Рэйнбоу Дэш, сохраняя маску спокойствия, в то время как внутри готова была взорваться от счастья.
После этого Соарин и Спитфайр предложили Рэйнбоу Дэш подойти к окну и стали объяснять, из чего будет состоять программа, какие движения они выполнят и в какой момент ей нужно будет вступить для финального аккорда. Пока они обсуждали детали, к ним подтягивались другие пони, видя, что великие Вандерболты готовят своё грандиозное выступление, и Соарин со Спитфайр с гордостью рассказывали о том невероятном номере, что Рэйнбоу Дэш показала на соревновании в Клаудсдейле. Все были в восторге от того, что этой ночью станут свидетелями великолепия Радужного взрыва, подвластного лишь немногим пегасам.
Ощутив себя в центре внимания, Рэйнбоу Дэш быстро освоилась и принялась травить байки о множестве других трюков, которые она отрабатывала на тренировках. Вечер шёл, и Рэйнбоу Дэш чувствовала, что её мечта сбылась. Однако, пока все пони вокруг улыбались и слушали, как она рассказывает о секретном приёме, над которым работает, у пегаски случилось маленькое прозрение. Глядя на улыбки и слыша ободряющие слова всех этих пони, она вдруг осознала, что ей не хватает улыбок её подруг — и особенно одного лавандового жеребца. Она знала: будь он здесь, он первым поддержал бы её и поздравил, как всегда, оставаясь рядом… И Рэйнбоу Дэш поняла: несмотря на то что ей удалось познакомиться со своими кумирами, одновременно ей хотелось быть и с кем-то другим. С тем самым неуклюжим и милым жеребцом по имени Даск Шайн, который украл её первый поцелуй и её сердце.
— Прошу прощения, мне нужно ненадолго отлучиться, — внезапно сказала Рэйнбоу Дэш, вспомнив о своей важной миссии на эту ночь. Она стала пробираться сквозь толпу окруживших её пони, чтобы выбраться наружу.
— Постой! Куда же ты?! — воскликнула Спитфайр, удержав её. — До начала шоу осталось совсем мало времени, нам нужно обсудить каждую деталь программы, чтобы всё прошло идеально!
— Д-да, я знаю. Я скоро вернусь, это займёт всего несколько минут, — нервно проговорила Рэйнбоу Дэш. За то короткое время, что она провела со Спитфайр, она усвоила: капитанша — перфекционистка и не любит оставлять что-либо на волю случая.
Рэйнбоу Дэш снова двинулась к выходу из VIP-зала. Она заметила, что Спитфайр и Соарин идут за ней. Она ускорила шаг, и Вандерболты ускорились тоже. Наконец Рэйнбоу Дэш побежала во весь опор, а оба её кумира не отставали.
— Мы уже всем объявили, что завершим шоу Радужным взрывом! Перестань удирать! — кричала Спитфайр, преследуя Рэйнбоу Дэш.
— Я не удираю! Мне просто нужно побыть одной несколько минут! — кричала в ответ Рэйнбоу Дэш на бегу, в ужасе понимая, что не сможет остаться наедине с Даском, чтобы признаться ему в любви, пока за ней гонятся Вандерболты…
Пока Рэйнбоу Дэш неслась по коридорам замка, в другой его части, в большом бальном зале, все застыли при виде того, кто вошёл.
— П-принцесса Селестия! — удивлённо произнесла Пинки Пай. Кобыла едва могла поверить, что единственной пони, кому понравился её импровизированный танец, оказалась не кто иная, как правящая принцесса всей Эквестрии! — В-вы хотите поговорить со мной? — повторила Пинки Пай, помня, что все остальные в зале только насмехались над ней и отворачивались после её танца.
— Конечно! Хотя я и посещаю эти приёмы, по правде сказать, мне редко выпадает удовольствие поболтать с гостями, ведь приходится приветствовать каждого по очереди у входа, — ответила Селестия со своей ангельской улыбкой. — К счастью, на несколько минут я нашла себе замену, — добавила она с той же улыбкой, но прищурившись, чтобы не рассмеяться, вспоминая, как только что разыграла Даска, заставив его заменить её.
— П-простите! Я не знала, что нужно здороваться перед тем, как идти веселиться! — быстро проговорила Пинки Пай, кланяясь и думая, что совершила серьёзный проступок и принцесса явилась, чтобы отчитать её и её подруг за незнание.
— Не волнуйся, я, наоборот, рада, что ты этого не сделала. Так мы сможем поговорить без ограничений по времени, — добавила Селестия, нежно коснувшись головы Пинки Пай, чтобы та перестала кланяться. — Я давно хотела с тобой поговорить. Хотела попросить у тебя совета.
Услышав это, Пинки Пай широко раскрыла глаза, и её взгляд остекленел — мозг повторял услышанное, пытаясь понять, правильно ли она всё расслышала.
— Вы хотите совета… у меня? — недоверчиво спросила Пинки Пай.
— Ну разумеется! Судя по тому, что Даск Шайн рассказывал мне в своих письмах, ты — самая праздничная пони из всех, кого он знает. Настоящий эксперт по вечеринкам и торжествам, — подтвердила Селестия. — Я всегда бываю на этих Гала-вечерах, но по правде говоря, они всегда кажутся мне… ну…
— Слишком чопорными? — подсказала Пинки Пай, пытаясь смягчить то, что она на самом деле думала.
— Скучными! — искренне сказала Селестия, и Пинки Пай рассмеялась, услышав, как принцесса признаётся, что её собственный приём — тоска зелёная.
Обе кобылы мгновение похихикали, после чего Селестия быстро вернула обычную невозмутимость.
— Что ж… думаю, здесь можно кое-что поменять, чтобы оживить обстановку. Начать хотя бы с музыки, а потом… — задумчиво произнесла Пинки Пай, неожиданно для себя чувствуя удивительное удобство в разговоре с великой и величественной Принцессой Селестией.
Пока Пинки Пай давала советы, как сделать Грандиозную Галоп-Галу веселее, а Селестия внимательно слушала и порой вносила совершенно безумные идеи, обе кобылы осознали, что в чём-то они очень похожи… Хотя внешне они обе казались обожаемыми окружающими пони, у каждой была своя потаённая сторона, скрытая за радостной маской, которую они носили изо дня в день. Это позволило им общаться легко и непринуждённо, время от времени смеясь и расслабляясь.
— Так Даск рассказал тебе о моей потайной комнате? — спросила Селестия, слегка удивившись, когда разговор перешёл на Даска и на некоторые забавные истории, связанные с ним, которыми поделилась Пинки.
— Ага… он сказал, что будет рядом со мной всегда, когда бы я ни нуждалась в нём… — произнесла Пинки Пай с мечтательным взглядом, покраснев при этом воспоминании. И только в этот миг она поняла, что, возможно, невольно рассказала принцессе лишнего. — Т-то есть я хочу сказать… Даск — очень хороший пони! Хе-хе! — поспешно добавила Пинки Пай, слегка смутившись.
Принцесса Селестия часто производила такое впечатление на пони, создавая ауру доверия, в которой они полностью раскрывались перед ней. Это была одна из причин, почему среди пони ходили слухи, будто от неё ничто не укроется. Кроме того, аликорн обладала ещё одним поразительным талантом, выработанным за сотни лет опыта: она умела наблюдать за пони и расшифровывать каждое слово и жест, чтобы понять их мысли. Именно этот талант подсказал Селестии, что Пинки Пай питает к Даску огромную любовь и что у неё приготовлено для него нечто особенное этой ночью.
— Хм-м… Понятно, — проговорила Селестия, чуть прищурившись, пока её взгляд изучал милую розовую пони. Затем она вздохнула и улыбнулась задумчиво. — Что ж, думаю, мне пора возвращаться к своим обязанностям. Надо освободить Даска, чтобы он мог… насладиться вечеринкой, — добавила Селестия с улыбкой, догадываясь, что любимого Даска в эту ночь ждёт немало сюрпризов.
После того как принцесса попрощалась с Пинки, розовая пони вздохнула и приложила копыто к сердцу, чувствуя, что к ней как раз вовремя вернулось её жизнерадостное настроение. До прихода принцессы она уже начала впадать в уныние после насмешек тех пони в бальном зале. К счастью, после весёлой беседы всё, казалось, наладилось.
*«Интересно, заметила ли принцесса, что я приуныла, и поэтому подошла ко мне?..»* — подумала Пинки Пай, слегка улыбнувшись, когда осознала, что теперь знает: они с принцессой куда больше похожи, чем можно было представить.
— Простите… Вы… вы знакомы с принцессой?! — внезапно спросил какой-то жеребец рядом с Пинки Пай.
Обернувшись на голос, Пинки Пай с удивлением обнаружила, что многие пони в зале теперь стояли вокруг неё и потрясённо таращились.
— О чём вы беседовали с принцессой? — спросила одна очень элегантная кобыла, глядя на Пинки Пай с любопытством и восхищением.
— Ну… Она хотела попросить у меня совета, — ответила Пинки Пай, не понимая, почему все вдруг обратили на неё столько внимания.
После её слов глаза всех присутствующих расширились от изумления, и по толпе зашелестели перешёптывания: *«Слыхали? Принцесса Селестия у неё совета просит!» «Она, должно быть, очень важная кобыла!» «Это личная советница принцессы!»*… И подобно лесному пожару, слухи о «советнице принцессы» разнеслись по залу, и все пони потянулись к ней, чтобы посмотреть и попытаться заговорить со столь важной особой.
— Что, по-вашему, мы должны сделать, чтобы заслужить одобрение Принцессы Селестии? — спросил какой-то весьма элегантный жеребец, и все вокруг закивали, также желая снискать благосклонность принцессы.
Услышав этот вопрос, глаза Пинки Пай озорно блеснули — она поняла, что это её шанс устроить вечеринку, о которой она всегда мечтала.
— Всё, что вам нужно сделать… это начать веселиться! — радостно воскликнула Пинки Пай, побежала к оркестру и велела музыкантам играть более зажигательную музыку.
С переменой мелодии элегантные пони в бальном зале растерянно переглядывались, не понимая, как такая музыка может звучать на столь изысканном приёме. Однако никто и не подумал оспаривать предложение «советницы принцессы», равно как никто не сказал ни слова, когда розовая кобыла пустилась в пляс и пригласила всех танцевать вместе с ней.
Несмотря на первоначальное сопротивление, потихоньку и робко пони в зале начали повторять движения Пинки Пай, пусть с безумными и слегка нелепыми позами. Ведь всё было во благо, если с помощью этого можно заслужить внимание и благосклонность принцессы. Однако никто из этих пони не ожидал, что со временем они и вправду начнут искренне наслаждаться этим сумасшедшим танцем и простой, спонтанной музыкой. Казалось, знаменитое праздничное настроение Пинки Пай проникало в сердца этих чопорных пони, и вскоре по всему залу зазвучал искренний смех — сердце Пинки Пай наполнилось радостью от того, чего она добилась.
*«Вот оно! Вот эта вечеринка, о которой я всегда мечтала!»* — думала Пинки Пай, танцуя в центре зала, а все пони вторили её шагам и смеялись вместе с ней.
Ведя танец, Пинки Пай чувствовала, что могла бы провести так всю ночь. Праздновать в кругу всех этих новых друзей, с чувством удовлетворения от того, что она научила этих высокомерных пони веселиться, делиться радостью, танцевать и смеяться всем вместе, пока на Грандиозной Галоп-Гале все не соберутся и не закричат, что лучшую ночь в своей жизни они провели именно здесь… Эта мечта могла осуществиться! Она была почти в копытах! Но тогда… почему же ей казалось, будто чего-то не хватает?!
И в этот миг, пока Пинки танцевала, она представила, что танцует с кем-то по-настоящему особенным. С Даском Шайном, который улыбался ей с любовью, даже зная её тёмную сторону… Ведь он видел не только ту Пинки Пай, которую все обожали, он видел и другую её сторону — ту, что скрывала её прошлое и её будущее. И всё равно он был рядом с ней… и всегда будет.
— Прошу прощения… Кажется, мне пора идти, — проговорила Пинки Пай, внезапно прекратив танец.
Как только Пинки Пай остановилась, оркестр умолк, и все пони, которые танцевали, тоже остановились. Они растерянно переглядывались, будто на мгновение их поработили чары улыбок, а теперь они вернулись в реальность и медленно осознавали, насколько это было неловко и неэлегантно — так танцевать.
— Н-нет! Стойте! П-пусть оркестр играет снова! — быстро крикнула Пинки Пай, чувствуя, как атмосфера вокруг стремительно меняется и скука с серьёзностью грозят снова воцариться в зале. — Я всё ещё здесь! Продолжайте веселиться! — добавила она с нервной улыбкой.
Услышав, что вечеринка продолжается, оркестр заиграл вновь, и пони в зале медленно опять начали танцевать и забывать о своих запретах. Так радость ещё раз победила унылую атмосферу. Но, несмотря на возвращение веселья, одна пони не была до конца счастлива, даже продолжая танцевать.
*«Я в ловушке…»* — с нервной улыбкой подумала Пинки Пай, осознавая, что теперь она — тот самый двигатель этого праздничного настроения, о котором она и мечтала. Но без этого двигателя вечеринка умрёт. *«Как же мне пойти к Даску?!»* — в страхе подумала она, понимая, что сама стала причиной своего затруднительного положения…
Пока в бальном зале разгоралась вечеринка, неподалёку, в одном из боковых коридоров замка, собиралась другая толпа пони — перед маленькой импровизированной яблочной лавкой.
Несколькими минутами ранее, когда Эпплджек в отчаянии искала дорогу к парадному входу, её чемодан с бабушкиными яблочными сладостями вдруг открылся, и все присутствующие застыли от такого странного зрелища. И тут один элегантный жеребец задал ей вопрос о том, что происходит.
— Вы что, воруете еду с кухни? — спросил он, с неприязнью разглядывая Эпплджек.
— Н-нет, я ничего не воровала. Эта еда… — поспешно оправдываясь, проговорила Эпплджек. — Эти сладости приготовила моя бабушка на ферме… — добавила она уже гораздо медленнее, понурив голову от стыда. Вспомнив изысканные канапе, стоявшие на столах в залах, она чувствовала, что её простая еда совсем не к месту на таком шикарном приёме, и её уверенность сильно пошатнулась.
— Разумеется, это не из королевской кухни! Вы только взгляните! Неужели вы думаете, что настоящие повара стали бы готовить лепёшки и яблочные пироги? — подхватила одна из благородных кобыл, с отвращением взирая на содержимое лотка Эпплджек.
Услышав то, чего она больше всего боялась и что подтверждало все её страхи, Эпплджек лишь плотно сжала губы и отвернулась, краснея от смущения.
— О! Сельская гастрономия! Какая чудесная идея! Я всегда хотел попробовать типичную деревенскую кухню, это так экзотично! — внезапно произнёс белый жеребец, который, казалось, выделялся своей элегантностью из всех присутствующих: на нём был отличный смокинг, а в глазу поблёскивал монокль. — Как считаешь, Флёр? Хочешь попробовать одну из этих яблочных лепёшек? — спросил он свою спутницу, высокую и прекрасную белую кобылу с розовой гривой, державшуюся очень близко к этому элегантному джентльпони.
— Ты же знаешь, я на диете, дорогой Фэнси. Но… думаю, я могу сделать исключение, — ответила красавица по имени Флёр де Лис, кокетливо глянув на жеребца, и перевела взгляд на Эпплджек. — Это натуральные продукты?
— Эм… Д-да, на сто процентов из яблок с моей собственной фермы… — с лёгким потрясением ответила Эпплджек. Как представительница Элемента Честности, она могла распознать, что эта пара действительно искренне заинтересована в её яблочных сладостях.
Но больше всего Эпплджек поразило другое. Как только этот жеребец появился, все вокруг тут же замолчали и принялись внимательно слушать, что он скажет, перешёптываясь и гадая, не тот ли это знаменитый аристократ «Фэнси Пэнтс». Хотя Эпплджек никогда не слышала этого имени, она быстро поняла, что перед ней, должно быть, очень уважаемая личность.
— Потрясающе! Тогда я возьму две яблочные лепёшки, — сказал Фэнси Пэнтс, залез копытом в смокинг и извлёк шесть золотых монет. — Этого хватит? — спросил он, кладя биты на маленький прилавок яблочной лавки.
Увидев деньги, Эпплджек расширила глаза — не только потому, что эти лепёшки стоили всего по одному биту за штуку, но и потому, что монеты были инкрустированы крошечными бриллиантами; такого она никогда не видела, но это могло означать только то, что они стоят гораздо дороже простых монет. Однако, хотя в голове Эпплджек уже зародилась искра алчности, она быстро отогнала эту мысль. Она поняла, что жеребец был не только чересчур щедр, но и спас её, когда остальные пони собирались высмеять. Поэтому Эпплджек решила вознаградить этот жест доброй воли.
— Не беспокойтесь, угощаю, — сказала она с тёплой улыбкой, вновь обретя всю свою уверенность, и подтолкнула монеты обратно к жеребцу.
— Чепуха, я настаиваю! Бесплатная еда — плохой бизнес. Уж поверьте мне, я знаю в этом толк, — ответил Фэнси Пэнтс, добродушно улыбнувшись Эпплджек и пододвинув монеты обратно.
— Великая Селестия! Эти лепёшки восхитительны! — вдруг воскликнула Флёр де Лис, которая робко попробовала экзотическую деревенскую лепёшку и теперь с улыбкой уплетала её, наслаждаясь изумительным вкусом.
Увидев искреннюю радость прекрасной кобылы, пони с вожделением уставились на остальные сладости на маленьком прилавке, и все быстро приблизились, чтобы тоже отведать экзотические сельские деликатесы. Перед лицом такого наплыва покупателей Эпплджек быстро встала за свой лоток и начала бойко торговать разнообразными яблочными сладостями, которые приготовила для такого случая Гренни Смит. На прилавок дождём сыпались золотые монеты, и всё продавалось в два, а то и в три раза дороже обычной цены, ведь Эпплджек даже не назначала цен. Пони просто ориентировались на то, сколько заплатил Фэнси Пэнтс. Более того, был и ещё один фактор, раздувавший цены, — явление, о котором Эпплджек прежде не подозревала. Казалось, все эти элегантные пони соревновались в статусе и в том, кто легче расстанется с битами за простые сладости, лишь бы продемонстрировать своё высокое положение. Так цены на яблочные лакомства становились всё выше и выше, и Эпплджек с изумлением взирала на гору битов, которым уже и счёт потеряла. И что самое прекрасное — несмотря на все деньги, которые богачи выкладывали, каждый из них был в восторге и очень доволен, отведав вкуснейшие сладости, ибо, как сказал Фэнси Пэнтс, эти сладости, сделанные целиком из натуральных, собранных вручную яблок, обладали ни с чем не сравнимым, изумительным вкусом.
*«Три яблочные лепёшки… два куска яблочного пирога… два карамелизованных яблока… целый яблочный пирог!»* — подсчитывала Эпплджек в уме, глядя, как расходятся товары, и быстро переводя их в прибыль и её эквивалент для ремонта на ферме. *«Новая дверь для амбара… Новый плуг… Больше зерна для кур… Новое кресло для бабули!»*
Быстрее, чем Эпплджек могла вообразить, товар наконец закончился, и на прилавке её маленького лотка осталась лишь огромная куча битов. Она потрясённо уставилась на всё, что заработала за несколько минут.
*«Это гораздо больше, чем я ожидала… Это… Это идеально! Лучше, чем я могла себе представить!»* — в восхищении подумала Эпплджек, а её воображение уже рисовало, как она купается в битах, а на заднем плане её дом полностью обновлён, всё новое, и её семья наслаждается прекрасными удобствами.
Пока она упивалась своей фантазией, улыбка Эпплджек медленно угасла, когда в голове всплыл один вопрос.
*«Я заработала много денег, но… действительно ли деньги — это самое важное сегодня ночью?..»* — подумала она, медленно вспоминая, что у неё было дело поважнее, чем заработать. Она искала любовь. Нечто более неуловимое и трудное для обретения, чем биты, но что она наконец-то нашла, и теперь ей нужно было признаться в этом жеребцу, которого она любит.
Решив, что раз она осуществила одну свою мечту, нужно осуществить и другую, чтобы ночь стала по-настоящему идеальной, Эпплджек попыталась разобрать свой лоток обратно в чемодан и убрать все деньги, но из-за тяжести битов на прилавке лоток не складывался.
— Проблемы с разборкой лотка? Не волнуйтесь, я мог бы попросить кого-нибудь разобрать его и сохранить ваш заработок, — внезапно раздался голос Фэнси Пэнтса, который, оказывается, ждал, пока Эпплджек закончит продажи и теперь заметил, что оранжевая кобыла, кажется, хочет уйти. — В конце концов, если переговоры идут успешно, доверие — самый ценный товар между партнёрами в этом деле, — добавил он с хитрой улыбкой.
— А? Что вы имеете в виду? — спросила Эпплджек.
— Видите ли, я тут подумал и чую хорошую сделку, когда чувствую её — или, в данном случае, когда пробую, хе-хе, — засмеялся Фэнси Пэнтс со своей элегантной ноткой, а затем серьёзно взглянул на Эпплджек и улыбнулся. — Я хотел бы, чтобы мы вместе занялись бизнесом и продавали ваши восхитительные яблочные угощения по всей Эквестрии.
— П-по всей Эквестрии?! — повторила Эпплджек, ошеломлённая услышанным. Она поняла, что её амбиции бледнеют перед тем, что происходит в реальности, и теперь перед ней открывается бизнес, который может изменить жизнь её и её семьи.
— Да, мы могли бы начать с филиала в Кантерлоте… инвестировать пару тысяч битов для начала, а там посмотрим, — добавил Фэнси Пэнтс, быстро просчитывая цифры в уме и предвидя, что дело может быть очень прибыльным. Тем временем бедная Эпплджек застыла от слов «пара тысяч битов».
— Постой, Фэнси! Это нечестно. Я тоже хочу вложиться в этот бизнес! — вдруг воскликнул другой элегантный жеребец, заинтересовавшись предложением Фэнси Пэнтса и желая перехватить инициативу у аристократа. Он повернулся к Эпплджек. — Я знаю Фэнси Пэнтса, он наверняка предложит вам роялти в двадцать процентов. Я обещаю вам роялти в двадцать пять процентов и инвестиции на пять процентов больше, чем у него!
— Я бы увеличил инвестиции на два процента и гарантировал двухсотпроцентную окупаемость капитала в первый же год! — встрял третий потенциальный инвестор, улучшая условия.
Затем три возможных компаньона принялись спорить, как настоящие бизнес-акулы, перебрасываясь финансовыми терминами, которых Эпплджек не понимала и от которых у неё только кружилась голова. Но что кобыла поняла, так это то, что перед ней шанс всей её жизни и что она не может сдвинуться с места, пока «акулы» не прекратят торг.
*«Но сколько же это продлится?!»* — в ужасе подумала Эпплджек, осознавая, что она в ловушке и что, если всё так пойдёт и дальше, она не сможет встретиться с Даском Шайном…
Эпплджек была настолько поглощена суетой в этих отдалённых коридорах замка, что совершенно забыла о Рэрити, которую оставила у входной двери замка одну — до тех пор, пока к ней не подошёл один жеребец, увидев, что она плачет.
— Пожалуйста, не плачьте, — раздался нежный голос рядом с прекрасной белой единорожкой, и Рэрити подняла голову, с удивлением увидев, кто к ней обратился.
Перед ней стоял самый красивый жеребец, какого она когда-либо видела. Высокий и хорошо сложённый, элегантный единорог с безупречной осанкой, белой шёрсткой, сияющей в лунном свете, длинной золотистой гривой и прекрасными голубыми глазами; на нём была верхняя часть изысканного смокинга. Он протянул ей маленький платочек, чтобы она могла вытереть слёзы. Если бы Рэрити нужно было описать его в двух словах, она сказала бы, что именно так должен выглядеть принц из волшебной сказки.
— К-кто вы? — спросила Рэрити, чуть покраснев, заметив, что слишком долго рассматривает жеребца. Затем она взяла платочек и элегантно промокнула слёзы.
— О! Простите мои манеры. Я принц Бладблад, — представился белый жеребец, слегка поклонившись и протянув Рэрити копыто, чтобы помочь ей подняться.
*«Принц?! Не может быть, я, наверное, ослышалась — не бывает королевских принцев… или бывает?»* — в изумлении пронеслось в голове у Рэрити, когда она взялась за копыто Бладблада и поднялась.
Приподнявшись, она чуть снова не упала, потому что забыла, что сломала один из каблучков своих стеклянных туфелек. Тогда она зажгла рог и магией починила сломанную туфельку.
*«Не идеальный ремонт, но хотя бы продержится до конца ночи», * — подумала Рэрити, радуясь, что выучила это маленькое скрепляющее заклинание, — она, к счастью, предусмотрела это, когда делала туфельки из столь хрупкого материала.
— Вау… Помимо красоты, вы ещё и очень искусны, мисс… — галантно произнёс Бладблад со своей безупречной улыбкой.
— Рэрити, — ответила кобыла, снова краснея от комплимента.
— Так расскажите мне, мисс Рэрити, что такая прекрасная леди делает здесь? Я-то думал, все гости Галы уже внутри, и что я прибуду последним, — сказал Бладблад, с любопытством глядя на неё.
— О, ну, я… — начала Рэрити, запнувшись, вспомнив, как предыдущая пара высмеяла её за отсутствие приглашения. — Я забыла приглашение дома, так что решила вернуться за ним, хе-хе, — солгала она, пятясь, и сожалея, что не может продолжить разговор с этим галантным жеребцом. Но лучше уйти и пусть он верит в эту ложь, чем признаться в отсутствии приглашения и снова опозориться.
Когда Рэрити повернулась, чтобы уйти, Бладблад быстро поймал её за копыто и притянул к себе, удивив модницу.
— Не тревожьтесь, миледи. Пойдёмте со мной, — сказал он, прижимая Рэрити к себе и увлекая её к воротам замка.
Оказавшись у дверей, охранник снова преградил путь и уставился на них.
— Ваши приглашения? — строго спросил он, глядя главным образом на Рэрити, не желая снова объяснять ей, что без приглашения пройти нельзя.
— Это её приглашение, — заявил Бладблад, вынимая своё собственное.
Увидев только одно приглашение, охранник уже хотел спросить, где второе, но Бладблад, опередив его, достал медальон с эмблемой солнца и показал стражу.
— А это моё приглашение. Я племянник Принцессы Селестии, и этот эмблем тому доказательство. Замок — мой второй дом, неужели вы думаете помешать мне войти в мой собственный дом? — произнёс Бладблад, с некоторым презрением глядя на охранника.
Увидев эмблему Селестии, страж постарался скрыть испуг и наконец пропустил обоих единорогов.
*«Не могу поверить… Он действительно племянник принцессы?! Настоящий принц!!!»* — подумала Рэрити, и её сердце забилось быстрее при мысли, что перед ней взаправдашний принц, как в тех сказках, что она читала в детстве.
Пока они шли, Бладблад покосился на Рэрити и самодовольно улыбнулся — его титул всегда так действовал на кобыл. Титул был правдивым, хотя на самом деле он был скорее почётным, нежели действительно важным, — никакой официальной власти в королевстве, как у принцесс, у него не было. Однако в знак расположения к знати Принцесса Селестия всегда даровала почётный титул «принца» сыновьям благородных семейств королевства. И поскольку в нынешнем поколении рождались в основном кобылы, а он был единственным жеребцом, в настоящее время лишь он один во всей Эквестрии носил этот почётный титул, что переполняло его гордостью.
*«Похоже, в этом году я быстро улажу дело… Повезло встретить такую красавицу сразу по прибытии на Галу», * — подумал Бладблад с лукавой улыбкой. На самом деле он всегда ходил на Грандиозную Галоп-Галу один, потому что любил покорять прекрасных кобыл. *«В конце концов, перед моими чарами никто не устоит», * — тщеславно усмехнулся он про себя.
Когда они вышли в главный холл, Бладблад остановился, заметив, что Рэрити застыла, глядя на что-то. Проследив за её взглядом, он с удивлением узнал жеребца, на которого она смотрела. Это был Даск Шайн, ученик его «тётушки» Селестии, который почему-то занял место принцессы и теперь отвечал за официальное приветствие гостей.
Узнав Даска Шайна, Бладблад нахмурился. Он всегда испытывал неприязнь к этому лавандовому жеребцу. Несмотря на то что тот не был благородного происхождения, принцесса почему-то очень высоко его ценила, что не нравилось ни самому Бладбладу, ни знатным семьям Кантерлота.
— Пойдёмте перекусим, думаю, официальное приветствие мы пропустим, — сказал Бладблад, подталкивая Рэрити в другой коридор.
— А? Н-но я… — смущённо пролепетала Рэрити, всё ещё глядя на Даска, потому что теперь, оказавшись внутри замка, она хотела подойти к нему. Однако она поняла, что было бы крайне невежливо покинуть Бладблада так скоро после того, как он помог ей войти, поэтому наконец просто отвела взгляд и последовала за принцем.
Этот взгляд Рэрити в сторону Даска не укрылся от Бладблада, который тут же возмутился: как же так, глаза прекрасной кобылы оторвались от него, чтобы взглянуть на этого простого и глупого лавандового единорога?
*«Что такое?! У меня есть шарм, деньги, галантность… Почему она так уставилась на этого болвана Даска Шайна?! Ему что, мало того, что он крадёт внимание моей «тётушки», которое по праву должно доставаться мне?!»* — начал злиться Бладблад. *«Спокойно, Бладблад… Не перегибай палку, просто покажи этой кобыле, что ты в тысячу раз лучше неуклюжего лавандового жеребца», * — выдохнул он, успокаиваясь, и перевёл взгляд на Рэрити, воспринимая это как личный вызов — завоевать её любовь.
— Не желаете ли небольшую экскурсию по замку? Я знаю его превосходно, и для меня будет честью, если столь прекрасная леди составит мне компанию этим вечером, — произнёс Бладблад, пуская в ход всё своё обаяние и безупречную улыбку.
— Конечно! Почту за честь, — мечтательно ответила Рэрити, очарованная этим красивым лицом и думая, что совсем неплохо было бы прогуляться по замку, как она всегда и мечтала.
После этого Бладблад повёл Рэрити через разные коридоры, рассказывая о «своих важных обязанностях» в качестве принца Эквестрии, сильно преувеличивая, чтобы произвести впечатление, и без умолку расхваливая свои достоинства и достижения. Рэрити искренне улыбалась, ведь ей было невероятно интересно узнать, чем на самом деле занимается настоящий принц.
Наконец они подошли к большой двери, ведущей в один из многочисленных садов замка. Оба пони остановились перед дверью, ожидая, что другой её откроет. Бладбладу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: раз он хочет произвести на кобылу впечатление и показать, что он гораздо лучше Даска, именно он должен открыть дверь. Обычно он этого не делал, потому что сопровождавшие его кобылы всегда делали это сами.
— Прошу, — галантно произнёс Бладблад, «приложив немалое усилие», чтобы открыть дверь, — жест, который Рэрити сочла в высшей степени рыцарским и на который она искренне улыбнулась. Бладблад слегка удивился: так ему не улыбалась ещё ни одна кобыла.
Затем Бладблад пригласил Рэрити полюбоваться самыми прекрасными розами в саду и срезал одну, чтобы приколоть к своему смокингу, но пока роза ещё была у него во рту, в его голову пришла безумная мысль, никогда раньше не посещавшая его, и в конце концов он протянул розу Рэрити.
— Прекрасная роза в пару к вашим прекрасным чертам, — галантно сказал он, хотя про себя подумал, что эта роза смотрелась бы лучше на нём.
— Какая красота! Огромное спасибо! — воскликнула Рэрити с широкой, искренней улыбкой признательности, краснея от подарка.
*«Что это?.. Её улыбка… Она вызывает во мне странное чувство…»* — озадаченно подумал Бладблад, краснея при виде прекрасной улыбки Рэрити.
— Д-думаю, я уже достаточно рассказал о себе… Почему бы вам не рассказать что-нибудь о себе? — слегка нервничая, предложил он. Для жеребца это стало внутренним потрясением: впервые в жизни ему действительно захотелось узнать о кобыле побольше.
Рэрити улыбнулась и начала рассказывать о своей жизни: о работе, о сестре, о подругах, а затем перешла к забавным случаям, и они оба смеялись и весело болтали. Бладблад тоже начал открываться и делиться смешными историями, а Рэрити всё больше восхищалась тем, что настоящие принцы существуют.
*«Он не только красив, он элегантен, остроумен, галантен… Это жеребец, о котором я мечтала с детства…»* — взволнованно думала Рэрити, чувствуя, что, как ни старайся, не может найти в Бладбладе ни единого недостатка. Пока не очнулась от грёз, обнаружив его единственный изъян. *«Его единственный недостаток… в том, что он — не Даск Шайн», * — с грустной улыбкой подумала она. И пусть Бладблад был совершенен во всех смыслах этого слова, ни её разум, ни её сердце не могли перестать думать о Даске. Сквозь все свои недостатки лавандовый жеребец занял в душе единорожки такое тёплое место, какого ни одному другому жеребцу и надеяться не стоило.
— Прошу прощения. Вечер был чудесным… но мне действительно пора идти, — сказала Рэрити, когда Бладблад закончил очередную забавную историю.
Услышав, что Рэрити уходит, Бладблад ощутил новое странное чувство. Обычно он сам покидал кобыл; никогда прежде кобыла не говорила ему, что ей нужно оставить его. И тут все те новые эмоции, что он испытывал, начали разрастаться в его груди, и на него снизошло озарение. Это больше не было глупым соревнованием с Даском, теперь он открыл нечто чудесное, что не мог уже отпустить.
— Рэрити, вы не можете уйти! — с мольбой произнёс Бладблад, нежно взяв её копыта в свои и глядя на неё большими искренними, влюблёнными глазами. — Кажется, я люблю вас.
И хотя это казалось невозможным с её белой шёрсткой, единорожка побледнела от неожиданности…
Пока все пять кобыл из Понивилля разбирались со своими собственными проблемами, осуществив заветные мечты, единственным, чья мечта оставалась неисполненной, был Даск Шайн, до сих пор стоявший на лестнице главного холла. Копыта у него ныли после приветствия такого множества пони, а в горле пересохло от необходимости объяснять каждому, почему это ОН машет гостям вместо принцессы.
*«Я представлял себе эту ночь на Грандиозной Галоп-Гале совсем иначе…»* — устало вздохнул Даск, закончив приветствовать очередную пару и ожидая, когда подойдёт следующая.
— Тогда расскажи мне… Как ты представлял себе этот вечер? — внезапно раздался знакомый голос за спиной, и Даск подпрыгнул от неожиданности, увидев свою наставницу.
— Принцесса Селестия! Вы наконец-то вернулись! — воскликнул он с облегчением пополам с удивлением.
— Что за выражение лица? Ты думал, я оставлю тебя здесь на всю ночь? — тепло спросила Селестия, слегка прищурившись.
Услышав этот вопрос, Даск только замолчал и вгляделся в лицо своей наставницы, которое он знал в совершенстве. Он сумел распознать, что в голове у его наставницы и вправду был вариант оставить его здесь до утра, так что Даск лишь нервно улыбнулся, радуясь, что она этот вариант не выбрала.
— Можешь идти наслаждаться Галой, пока она не закончилась. Поговорим позже, — сказала принцесса, освобождая его от должности, к вящей радости Даска и других гостей, которые заулыбались при виде того, что теперь их будет приветствовать сама принцесса. Даск развернулся и решил отправиться к друзьям, чтобы повеселиться, прежде чем вернуться к наставнице.
— Кстати, Даск… — вдруг добавила Селестия, прежде чем он ушёл, заставив его обернуться. Аликорн помолчала, а затем улыбнулась. — Ничего. Иди к своим друзьям. Уверена, им не терпится тебя увидеть, — добавила она с лукавой улыбкой.
*«Похоже, моего маленького Даска ждёт нечто очень важное…»* — подумала Селестия, вспомнив свой разговор с Пинки Пай; её шестое чувство подсказывало, что этой ночью с её дорогим Даском может случиться нечто значительное.
Попрощавшись с наставницей, Даск отошёл из главного холла и зашагал по коридорам замка. Внезапно он почувствовал, как кто-то резко утянул его в сторону и накинул на голову мешок — всё погрузилось во тьму. После этого неожиданного поступка Даск ощутил, как его подхватили и куда-то понесли. Пока это происходило, он пребывал в полном недоумении, не понимая, что творится и как ему реагировать.
— Это очередной розыгрыш принцессы? — громко спросил Даск, чтобы похититель его услышал. Однако ответа не последовало, похититель лишь продолжал двигаться, неся его.
Не получив ответа, Даск начал всерьёз сомневаться, что это шутка, и попытался пошевелиться. Тут-то он и понял, что на него наложено парализующее заклинание, — и испугался ещё больше. Не успел он ничего сообразить, как похититель резко остановился, опустил Даска на пол, а затем стянул с его головы мешок.
Как только к Даску вернулось зрение, ему пришлось немного проморгаться — здесь было очень темно, не то что в ярко освещённых коридорах замка, где он находился до похищения. Единственным источником света служили маленькие факелы на стенах. Похоже, это было совершенно новое для Даска место в замке — довольно удивительно, учитывая, что он провёл значительную часть детства, блуждая по этим коридорам.
Когда его глаза привыкли к темноте, Даск с удивлением обнаружил, кто был его похитителем — точнее, похитительницами, ибо перед ним стояли две кобылы, знакомые ему ещё со времён жизни в замке.
— Свит Крим и Свит Карамель? — удивлённо и растерянно спросил он, узнав сестёр-близнецов, элитных горничных принцесс. — Что вы делаете? И… Где мы?!
— Это один из тайных коридоров замка. О нём знают лишь немногие пони, так что как бы громко ты ни кричал, никто не услышит, — проговорила близнец с красной гривой, Свит Карамель, угрожающе глядя на Даска Шайна.
— Да, так что лучше не сопротивляйся и дай нам то, что мы хотим! — добавила кобыла с синей гривой, Свит Крим, с тем же угрожающим видом.
— Что ты делаешь, Крим?! Мы же договаривались: я — плохой полицейский, а ты — хороший! — зашипела на сестру Свит Карамель.
— Ой, точно! Прости, — с виноватой улыбкой извинилась Свит Крим.
— Эм… что происходит? — спросил Даск, приподняв бровь, всё ещё не понимая замысла этих двух кобыл.
В детстве он не раз видел обеих сестёр вместе с их родителями, которые обучали их ремеслу службы при королевском дворе, так что они часто встречались в замке. Они даже играли вместе несколько раз. Однако по какой-то причине однажды сёстры перестали с ним разговаривать и отдалились. С тех пор Даск видел их лишь изредка, когда Принцесса Селестия требовала их услуг. Но несмотря на то что он знал их не так близко, Даск знал наверняка: обе они были беззаветно преданы Принцессе Селестии. Поэтому он был потрясён тем, что они обе затеяли нечто подобное втайне от принцессы.
— Подождите… принцесса попросила вас разыграть меня? — спросил Даск, снова подозревая, что именно в этом и кроется причина.
Услышав это, обе кобылы уставились на него с огнём в глазах.
— Принцесса Селестия — самая великолепная и благоразумная пони во всей Эквестрии. Она никогда не опустилась бы до чего-то вроде шуток, — холодно произнесла Свит Крим, чувствуя, что ей только что нанесли личное оскорбление.
Увидев ярость на лице Свит Крим, Даск прикусил губу и отвёл взгляд, забыв, что шутки между ним и принцессой были тайной, неизвестной никому в замке, потому что эту сторону принцесса не показывала другим. И даже если Свит Крим когда-либо и видела, как принцесса разыгрывает Даска, в её сознании образ Селестии был вознесён на такой высокий пьедестал, что она и помыслить не могла о любимой принцессе, делающей нечто столь вульгарное.
— Это не шутка, — сказала Свит Карамель, успокоившись и серьёзно глядя на Даска. — Мы привели тебя сюда, потому что хотим предложить сделку.
— Сделку? Какую сделку? — растерянно спросил Даск, снова переводя взгляд на близнецов.
Свит Карамель подала знак сестре, и синегривая кобыла обернулась, чтобы взять что-то, а затем магией подняла в воздух огромный мешок, почти в рост Даска. Потом Свит Крим уронила тяжёлый мешок, и при падении изнутри раздался металлический звон. Мешок был так полон, что раскрылся, показав, что он набит битами.
Увидев огромную груду денег, Даск изумился такому сокровищу прямо перед собой.
— Это всё, что мы с сестрой скопили за годы службы в замке, — всё так же серьёзно продолжала Свит Карамель. — И всё это может стать твоим.
Пока красногривая кобыла говорила, Даск смотрел на гору денег и представлял всё, что можно было бы с ними сделать. С тех пор как он переехал в Понивилль, его образ жизни сильно изменился по сравнению с жизнью в замке. Хотя она была вовсе не невыносимой, ему всё же не хватало некоторых прежних удобств, которые он не мог позволить себе на зарплату библиотекаря. Но будь у него эти деньги, он смог бы наслаждаться такими удобствами — и не только сам, но и со Спайком и своими друзьями.
— А вы… зачем вы отдаёте мне всё это? — спросил Даск, выходя из задумчивости и понимая, что здесь должен быть подвох.
— Тебе нужно лишь оказать нам маленькую услугу… — подтвердила Свит Карамель. — Ты должен пообещать никогда больше не видеться с принцессами… Никогда.
— Что?! — изумился Даск такому требованию. — Почему вы не хотите, чтобы я снова общался с Принцессой Селестией?!
— У нас есть свои причины! — быстро ответила Свит Крим, плотно сжав губы при мысли о том, что всё это — ради её любимой принцессы.
— Я сказала «принцессами», не только с Принцессой Селестией. Это также касается моей… касается Принцессы Луны! — добавила Свит Карамель, слегка покраснев и думая, что едва не выпалила «моей принцессы» из уважения и огромной привязанности, которую она питала к своей любимой повелительнице, принцессе ночи. — С Принцессой Каденс ты, полагаю, мог бы встречаться, но ни с одной из двух других принцесс ты больше никогда не заговоришь и не напишешь им.
— Я… Я не могу так поступить. Принцесса Селестия — моя наставница. А Принцесса Луна… — серьёзно начал Даск и затем, краснея, добавил: — Я… я не хочу перестать видеться с Принцессой Луной, — потому что каждый раз, когда он думал о Луне, он вспоминал тот поцелуй, что она ему подарила.
— А что, если мы удвоим эту сумму?! — с тревогой произнесла Свит Крим, приблизив лицо к Даску и глядя на него. Она думала, что им придётся отдать заработки всей жизни, чтобы выполнить такое обещание, но если этим удастся отогнать жеребца, который так влиял на жизнь их любимых принцесс, то оно того стоило.
— Я бы не согласился даже за все деньги Эквестрии, — ответил Даск, серьёзно глядя на Свит Крим, так что та отпрянула.
Видя, что их взятка не сработала, сёстры переглянулись и кивнули, принимая, что придётся применить другой план: силу.
— Знаешь… Напомню тебе ещё раз. Мы здесь одни, ты не можешь двигаться, и никто и никогда здесь тебя не найдёт, — с угрозой проговорила Свит Карамель. — Если не сделаешь, как мы просим, нам придётся применить силу для убеждения, — добавила она, и вместе с сестрой они зажгли рога, угрожая Даску магией.
— На самом деле я могу двигаться, — сказал Даск с улыбкой, шевеля копытами, чтобы показать, что он уже давно освободился от парализующего заклинания, наложенного на него, отчего обе кобылы лишились дара речи.
Увидев, что Даск освободился от их заклятия, обе сестры одновременно применили магию, чтобы снова наложить заклинание. Однако быстрая магическая вспышка рога Даска освободила его вновь. И видя, что он опять высвободился, сёстры повторяли процесс снова и снова, но всякий раз с одним и тем же результатом. Всё это время Даск стоял неподвижно, плотно сжав губы и только переводя взгляд, наблюдая, как близнецы злятся от того, что их заклинание так легко рассеивается.
— Не забывайте, я ученик Принцессы Селестии. Если вы захотите применить против меня заклинание, это будет не так-то просто, — заметил Даск с нервной улыбкой, не желая ещё больше злить сестёр.
Видя, что и запасной план провалился, сёстры повернулись к Даску спиной и зашептались.
— Что же нам теперь делать, сестра?! — испуганно спросила Свит Крим.
— Хм… подожди! У меня есть идея, — ответила Свит Карамель с задумчивым видом и придвинулась ближе, чтобы прошептать свой план.
Тем временем Даск просто стоял, ожидая, когда сёстры снова заговорят, и уже начал испытывать некоторую жалость к ним, видя, что их план не сработал.
*«Они забавнее, чем я ожидал… Интересно, почему мы перестали общаться, когда были младше?»* — подумал он, начиная посмеиваться над ситуацией. Он и придумать не мог ничего такого, что могло бы заставить его перестать видеться с принцессами.
— Хм… жаль, что наша магия на тебя не действует… — внезапно произнесла Свит Карамель, прищурившись и заговорив более мягким тоном. — Ну, раз магия не работает, придётся связать тебя вот этой верёвкой… — добавила она, игриво покачивая верёвкой у рта и приближаясь к Даску.
— Вы же знаете, я могу освободиться и с помощью магии, так ведь? — сказал Даск с улыбкой, полной уверенности. Однако улыбка эта исчезла, когда он почувствовал, что Свит Карамель обнимает его и прижимается головой к его голове, заводя верёвку за спину. — Т-так не выйдет… — нервно добавил он, краснея оттого, что красногривая кобыла так близко.
— В чём дело? Ты что, нервничаешь? — спросила Свит Крим, тоже приближаясь к Даску и глядя на него самым невинным взглядом, отчего тот покраснел ещё сильнее.
— Я не нервничаю… С-с чего бы мне нервничать? — ответил Даск, отводя взгляд; его щёки по-прежнему горели.
— Ну, по-моему, ты нервничаешь, — нежно произнесла Свит Крим, положив голову ему на грудь, отчего Даск стал ещё краснее. — Батюшки, какое у тебя сердцебиение быстрое… ты определённо чем-то взволнован, — добавила она, глядя на него снизу своими большими глазами.
После взгляда Свит Крим Даск снова отвернулся, решив больше не произносить ни слова, потому что всё, что он говорил, обращалось против него и заставляло краснеть всё сильнее.
— Знаешь, мы с сестрой тут посовещались и решили, что есть и другие способы убедить жеребца… — проговорила Свит Карамель, чуть отстранившись от Даска, чтобы он мог видеть её целиком.
Красногривая кобыла уставилась на него соблазнительным взглядом и медленно начала снимать с себя форму горничной.
— Ч-ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — воскликнул Даск, красный от стыда, и быстро отвернулся. Его мозг отчаянно пытался понять, почему при том, что пони обычно не носят одежду, наблюдать, как кобыла снимает её, было так эротично.
— Если ты выполнишь нашу просьбу… мы могли бы исполнить все твои желания, — проговорила Свит Крим с кокетливым взглядом, поворачивая голову Даска копытом, чтобы он не отворачивался. — Какими бы… они… ни… были, — добавила она соблазнительно.
— Э-э… Блэ… Э-э… — залепетал Даск, чей мозг перестал нормально функционировать после столь красноречивого намёка.
— Что скажешь, сестрица? Похоже, сегодня мы можем лишить невинности одного жеребца, — с кокетливой улыбкой сказала Свит Карамель, понимая, что нервозность Даска вызвана тем, что он наверняка никогда раньше не был с кобылой. — Мы могли бы… показать все удовольствия, которые может подарить тело кобылы.
— Думаю, так и есть, сестрёнка. Должна признать, он довольно мил. Но только если пообещает выполнить нашу просьбу, — с нежной улыбкой добавила Свит Крим. Затем обе сестры прижались друг к другу и уставились на Даска Шайна — одна соблазнительным взглядом, другая — невинным и нежным.
Видя перед собой обеих сестёр-близнецов в таком виде, в растрёпанной одежде, сердце Даска забилось с частотой в тысячу ударов в секунду; он чувствовал себя так, будто попал в какую-то безумную эротическую фантазию из рассказа. В каком реальном мире могло случиться, чтобы две прекрасные сестры-близняшки флиртовали с ним и обещали сделать «всё, что он пожелает»?.. Тут Даск вспомнил четырёх жеребцов, что везли его карету этой ночью, и с абсолютной уверенностью понял: любой из них убил бы за то, чтобы оказаться на его месте.
Пока Даск переваривал, насколько безумна вся эта ситуация и как сильно он нервничает, сёстры медленно приблизились к нему и одна за другой нежно поцеловали его в дрожащие губы… Едва Даск ощутил поцелуи, его разум будто взорвался от бешеного сердцебиения и реакции тела, но…
— А? — вдруг подумал Даск, и его глаза расширились, когда он кое-что осознал, пока обе кобылы целовали его. — *Это… Это ощущается не так, как я ожидал…*
Не было никаких сомнений: тело Даска отреагировало, как у любого другого жеребца, на флирт двух кобыл, тем более столь красивых. Однако, отбросив телесные реакции и колотящееся от нервов сердце, Даск понял, что после поцелуя… он ничего не почувствовал. По крайней мере, ничего похожего на то, что он испытывал прежде.
*«Каждый раз, когда меня целовала одна из моих подруг… и даже Принцесса Луна, я… я чувствовал прилив счастья, наполняющий сердце, — радость, с которой ничто не сравнится, — размышлял Даск. — Я ощущал их нежность, страсть, с которой они это делали; мои эмоции сходили с ума, а сердце трепетало, разделяя этот миг…»*
— Любовь… — прошептал Даск, осознав, почему, несмотря на поцелуи двух прекрасных кобыл, ему было не по себе.
— Ты что-то сказал? — спросила Свит Карамель, не выходя из роли и сохраняя кокетливый взгляд.
— Я… Простите. Вы обе действительно красивы, но… я не мог бы быть ни с одной из вас, потому что… потому что я уже влюблён, — произнёс Даск без тени сомнения, широко раскрыв глаза от того, как легко эти слова сорвались с его губ.
Услышав это, обе горничные застыли и растерянно переглянулись, не зная, что делать, — им и в голову не приходило, что Даск скажет нечто подобное. Видя общее замешательство, сёстры сбросили маски, снова повернулись к Даску спиной и зашептались.
— Он… он уже влюблён в кого-то? — прошептала Свит Карамель, понимая, что взгляд Даска не оставлял сомнений: он влюблён так сильно, что устоял даже перед чарами обеих сестёр одновременно.
— Подожди! Может, это нам и поможет, — зашептала Свит Крим, которая была немного стеснительнее сестры и теперь, сбросив маску, покраснела от того, что сделала с Даском. — Если он начнёт встречаться с кобылой из того городка, где живёт, у него будет меньше времени писать и встречаться с принцессами.
— Это может сработать… — задумчиво добавила красногривая близняшка.
Пока близнецы перешёптывались, Даск просто стоял неподвижно, глядя в никуда и осознавая, что для него действительно важно этой ночью.
*«Я люблю своих подруг. Я был бы самым счастливым жеребцом в мире, если бы мог быть сейчас с любой из них», * — медленно подумал Даск, возвращаясь к реальности и улыбаясь. *«Нельзя больше терять здесь время, я… я хочу наслаждаться Галой вместе с ними!»*
Затем он применил магию и с тихим «пуф!» телепортировался оттуда. Как раз в этот миг обе горничные определились со своим новым планом и повернулись к пленнику, чтобы предложить новую сделку. Однако, к своему удивлению, они обнаружили, что Даск Шайн исчез.
— Не может быть! Он сбежал! — воскликнула Свит Крим, раздражённо поджав губы.
— Не волнуйся, мы снова его поймаем, — с полным решимости взглядом ответила Свит Карамель. — А в следующий раз мы примем более радикальные меры, чтобы Даск не тревожил больше наших любимых принцесс…
Сёстры стукнулись копытами, давая клятву сдержать это обещание.
— Полагаю, вам было весело? — внезапно раздался третий женский голос, и близнецы застыли на месте. Затем сёстры медленно обернулись, чтобы увидеть, кто стоит за их спинами, и обе оцепенели, узнав эту пони, — они побледнели и лишились дара речи, осознав, в какую передрягу попали.
