Сломанная связь

Утро началось с крика чаек и запаха жареной рыбы. Тоновари созвал совет на главном пирсе. Джейк сидел напротив него, скрестив ноги. Рядом — Нейтири и Ронал. Чуть поодаль — Нетейям, Аонунг и несколько воинов Меткайина. Ло’ак возился с крабом на берегу, делая вид, что не слушает. Кири сидела на сваях, опустив ноги в воду. Тук спала на руках у матери. Атея стояла в тени пальмы — не в центре, но достаточно близко, чтобы слышать. — Люди не успокоятся, — сказал Джейк. — После того, как мы их прогнали в прошлый раз, они вернулись. С новыми кораблями. С новым оружием. Тоновари кивнул, почёсывая подбородок. — Мы видели их корабли. Два месяца назад они проплывали мимо наших рифов. Мы думали — разведка. — Это была не разведка, — ответил Джейк. — За три дня до того, как к нам пришла… — он запнулся, бросил взгляд в сторону Атеи, — до того, как появилась одна беглая девушка, наши охотники нашли вагон. — Вагон? — переспросила Ронал. — Железная коробка на колёсах. Люди везли оружие. Много. Столько, что хватило бы уничтожить небольшое стойбище. Атея вздрогнула. Она знала об этом вагоне. Видела его во время побега — огромный, ржавый, с плотно закрытыми дверями. Тогда она не придала значения. Сейчас — поняла. Они готовились. Уже тогда. — Оружие мы уничтожили, — продолжал Джейк. — Но люди не остановятся. Они построят новое. Привезут ещё. Вопрос времени, когда они пойдут на нас снова. — И ты предлагаешь? — спросил Тоновари. — Объединить кланы. Все. Лесные, водные, горные, равнинные. Если каждый будет воевать сам — нас перебьют поодиночке. Тоновари замолчал. Вода плескалась о сваи. Где-то вдалеке крикнула птица. — Горные кланы не придут, — сказал он наконец. — После того, как их леса сожгли, они никому не доверяют. — Тогда мы пойдём к ним сами. Я пойду. Или ты. Ронал скрестила руки. — Ты просишь нас рисковать всем ради войны, которая, возможно, не начнётся? — Она начнётся, — твёрдо сказал Джейк. — Я знаю людей. Я сам был человеком. Ронал хотела что-то ответить, но Тоновари поднял руку. — Хватит. — Он посмотрел на Джейка. — Я пошлю гонцов к вождям восточных рифов. И к равнинным кланам. Лесные — твоя забота. Но если война придёт сюда, Джейк, мы не сможем защитить всех. — Я и не прошу защищать всех. Я прошу, чтобы мы не стреляли друг в друга. Тоновари усмехнулся — жёстко, но без злобы. — Это я могу обещать. После совета Джейк ушёл с Тоновари составлять послания. Нейтири помогала Ронал развешивать сети. Атея сидела на берегу, глядя на море. В голове крутились слова Джейка — «за три дня до того, как пришла девушка». Значит, вагон нашли почти одновременно с её побегом. Может быть, даже в тот же день. — Она не виновата, — раздался голос рядом. Атея подняла глаза. Рядом стоял Нетейям, держа в руке две рыбы на прутике. — Что? — не поняла она. — Папа сказал про вагон. И ты вздрогнула. Я заметил. — Он сел рядом. — Ты думаешь, что это из-за тебя. Что ты принесла войну. — А разве нет? — тихо спросила Атея. — Я сбежала из лаборатории. Они ищут меня. Возможно, вагон — это их поисковый отряд. — Возможно, — согласился Нетейям. — А возможно, они искали не тебя. А место для новой базы. Или просто перевозили припасы. — Он протянул ей одну рыбу. — Ешь. Ты слишком много думаешь. Атея взяла рыбу. Улыбнулась уголком губ. — Ты всегда решаешь проблемы едой? — Это семейное. Мама говорит, что на голодный желудок мысли только хуже. Они поели молча. Рыба была горячей, жирной, с дымком. Атея почти забыла, что такое есть просто так, не думая о выживании. — Атея, — позвал Нетейям. — Мм? — Расскажи что-нибудь смешное. Она удивилась. — Смешное? — Ну да. Ты всегда грустная. Или напуганная. Или усталая. Я хочу услышать, как ты смеёшься. Атея задумалась. Смешного в её жизни было мало. Но одно воспоминание вдруг выплыло — яркое, нелепое. — Когда я была маленькой, — начала она, — в лаборатории была крыса. Учёные не знали, откуда она взялась. Но она жила в вентиляции и иногда вылезала по ночам. — Крыса? — Нетейям нахмурился. — Это маленький грызун? — Да. Очень маленький. И очень наглый. — Атея улыбнулась. — Однажды она украла у главного учёного его завтрак. Прямо из-под носа. Он закричал, уронил чашку, а крыса сидела на столе и смотрела на него с таким видом, будто это он у неё украл. Нетейям хмыкнул. — А что сделали с крысой? — Ничего. Её так и не поймали. Она умерла своей смертью через год. Учёные сделали из неё экспонат. — Атея помолчала. — Я иногда думаю, что эта крыса была счастливее меня. Хотя бы она была свободна. Нетейям посмотрел на неё. В его золотых глазах — что-то тёплое, мягкое. — Теперь ты свободна, — сказал он. — Свободна, — повторила Атея. — Почти. — Почему «почти»? Она не ответила. Не могла сказать ему про связь с Эйвой. Про кровь. Про то, что её свобода стоит ей жизни. — Неважно, — сказала она. — Твоя очередь. Расскажи что-нибудь смешное про себя. Нетейям замялся. — Я… не очень смешной. — Ну пожалуйста, — Атея чуть склонила голову. — Ты всегда серьёзный. Я хочу увидеть, как ты смущаешься. Нетейям вздохнул. — Ладно. Однажды Ло’ак украл отцовский лук, чтобы похвастаться перед девочками. Выстрелил — и стрела попала не в мишень, а в улей. Его гоняли пчёлы полдня. Он упал в реку и сказал, что это был тренировочный заплыв. Атея рассмеялась — тихо, но искренне. — Бедный Ло’ак. — Он до сих пор краснеет, когда об этом вспоминают. — А ты? — спросила Атея. — С тобой было что-то смешное? Нетейям помолчал. — Когда я был маленьким, я думал, что икраны — это летающие существа из мифов, что если их накормить травой он даст тебе какую-то волшебную силу. И пытался накормить одного травой. Атея представила маленького Нетейяма с пучком травы, тянущимся к огромному хищнику. — И что он? — Чуть не съел меня. — Но ты же здесь. — Значит, я быстрый. Они смотрели друг на друга. Солнце садилось за горизонт, окрашивая воду в розовый и золотой. Ветер трепал волосы Атеи. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За то, что не спрашиваешь о том, о чём я не хочу говорить. И за то, что просто сидишь рядом. Нетейям протянул руку и коснулся её пальцев. Осторожно, будто боялся спугнуть. — Я буду рядом, — сказал он. — Сколько скажешь. Атея не отняла руку. Они сидели так до тех пор, пока звёзды не зажглись над водой. Ни слова о войне. Ни слова о боли. Просто двое на берегу океана.