Риф и нить
3 июня 2026 г., 09:28
Тоновари сказал, что сегодня они увидят сердце океана.
— Риф Мертвого кита, — объявил он, собрав всех на пирсе. — Там вода чище, чем слеза новорожденного. И опаснее, чем акула в брачный сезон.
— Звучит обнадёживающе, — пробормотал Джейк.
— Не бойся, — усмехнулся Тоновари. — Вы будете на мели. Глубина — по грудь. Никто не утонет.
— Это ты так думаешь, — буркнул Ло’ак, но полез в воду.
Риф оказался фантастическим.
Кораллы — розовые, жёлтые, фиолетовые — росли прямо из песка, образуя лабиринты и арки. Стаи маленьких рыбок, переливающихся всеми цветами, кружили в водорослях, как живые облака. Прозрачные медузы проплывали мимо, оставляя за собой светящиеся следы.
— Как в другом мире, — прошептала Кири, заворожённо глядя на стену из кораллов, уходящую в глубину.
— Это и есть другой мир, — ответил Аонунг. — Наш мир. Подводный.
Цирея плыла впереди всех. Она двигалась плавно, почти грациозно — вода любила её. Ло’ак старался не отставать, но то и дело натыкался на кораллы и пугал рыбок.
— У тебя врождённый талант к разрушению, — заметил Аонунг, когда Ло’ак случайно сломал ветку коралла ногой.
— Я не нарочно!
— Поэтому и талант.
Цирея мягко улыбнулась и помогла Ло’аку выбраться из зарослей, не уколовшись.
— Иди за мной, — сказала она. — Здесь узкий проход. Если хочешь увидеть настоящую красоту, нужно быть осторожным.
Ло’ак кивнул и послушно поплыл следом.
Атея и Нетейям задержались позади всех.
Не потому, что боялись — просто не хотелось торопиться. Вода была тёплой, солнце припекало спину, а вокруг танцевали рыбьи стаи, не обращая на них внимания.
— Смотри, — сказал Нетейям, показывая под воду. — Там осьминог.
Атея наклонилась. Прямо под ней, на камне, сидел маленький осьминог — лиловый, с огромными глазами. Он внимательно смотрел на неё, шевеля щупальцами.
— Он тебя рассматривает, — тихо сказал Нетейям.
— Или оценивает, на сколько укусов меня хватит.
— Осьминоги не кусаются. Они душат.
Атея повернулась к нему с ужасом на лице.
— Душат?!
— Шучу, — Нетейям улыбнулся. — Они безобидные. Почти.
Атея толкнула его в плечо.
— Ты ужасен.
— Да, — согласился он. — Но ты улыбаешься.
Она и правда улыбалась. Сама не заметила как.
Чуть дальше они нашли расщелину, где вода была особенно прозрачной. На дне лежали ракушки — большие, перламутровые, с неровными краями.
— Легенда говорит, — начал Нетейям, — что если найти самую красивую ракушку в этом рифе и подарить её тому, кто дорог, Эйва свяжет их навсегда.
— Романтично, — усмехнулась Атея. — Ты веришь в легенды?
— Не знаю. — Он наклонился и поднял со дна маленькую белую ракушку. — Но на всякий случай.
Он протянул её Атее.
— Зачем?
— Ты первая нашла расщелину. Значит, она твоя.
Атея взяла ракушку. Гладкая, прохладная, с розоватым отливом внутри.
— Спасибо, — сказала она. — Но я ничего не могу дать тебе в ответ.
— У тебя есть улыбка, — ответил Нетейям. — Мне достаточно.
Атея опустила глаза. Сердце стучало где-то в горле.
— Ты говоришь странные вещи, — пробормотала она.
— Я тренируюсь.
— На ком?
— На тебе.
Атея засмеялась — звонко, легко, как не смеялась никогда.
— Ты ужасный, — повторила она.
— Ты уже говорила.
Остальные были уже далеко — их голоса доносились приглушённо, сквозь толщу воды.
— Атея, — позвал Нетейям.
— Мм?
— Ты когда-нибудь представляла, как выглядит твой дом?
Она помолчала.
— Иногда. — Она посмотрела на ракушку в руке. — Горы. Снег. И тишина. Не такая, как здесь. Другая. Более… острая.
— Хочешь вернуться?
— Не знаю. — Атея подняла глаза. — Может быть, когда-нибудь. Если найду.
— Я пойду с тобой, — сказал Нетейям.
— Ты не можешь бросить свой клан.
— Могу на время.
Она покачала головой.
— Ты слишком добрый, Нетейям.
— Нет, — ответил он. — Просто честный.
Немного погодя они нагнали остальных.
Ло’ак пытался поймать рыбу голыми руками — и каждый раз промахивался. Цирея стояла рядом и мягко подсказывала:
— Не бросайся на неё. Жди. Вода сама приведёт добычу к тебе.
— Вода не приведёт, если я умру с голоду раньше, — проворчал Ло’ак.
— Ты не умрёшь, — улыбнулась Цирея. — Я не дам.
Аонунг закатил глаза:
— Вы двое такие милые, что у меня зубы сводит.
— Не смотри, — парировал Ло’ак.
— А я и не смотрю. Я просто констатирую.
Кири плыла отдельно, собирая странные камешки со дна. Её глаза были полузакрыты — она чувствовала что-то, недоступное другим.
— Кири, ты как? — спросила Атея, подплыв к ней.
— Хорошо, — ответила Кири. — Здесь Эйва сильнее. Она говорит со мной через воду.
— О чём?
— О мире. О тишине. — Кири открыла глаза и посмотрела на Атею. — О тебе тоже.
Атея напряглась.
— Что именно?
— Что ты скоро узнаешь то, чего боялась всю жизнь. — Кири улыбнулась. — Но не пугайся. Это не конец.
Атея не знала, что ответить. Она просто сжала ракушку в руке и поплыла дальше.
К вечеру все вернулись в стойбище — уставшие, мокрые, счастливые.
Тук уже спала на плече у Нейтири, прижимая к груди мокрую ракушку. Ло’ак брёл позади всех, перекинувшись парой фраз с Циреей — тихих, не для чужих ушей. Аонунг нёс сеть с рыбой, громко жалуясь, что его никто не ценит.
Нетейям и Атея шли рядом.
— Устала? — спросил он.
— Есть немного.
— Хочешь, я расскажу тебе ещё одну глупую легенду?
— Очень хочу.
Он начал рассказывать — про гигантского краба, который живёт под рифом и собирает жемчуг для морской богини. Атея смеялась, иногда перебивала, иногда добавляла свои нелепые подробности.
На них никто не обращал внимания.
И это было самым лучшим.
