Две матери, один секрет
5 июня 2026 г., 07:42
Кири не ушла от Атеи до самого утра.
Она лежала рядом на холодном полу, положив голову на сгиб локтя, и слушала дыхание подруги. Ровное. Слишком ровное. Будто Атея боялась, что если вздохнёт глубже — что-то сломается внутри.
— Ты не спишь, — тихо сказала Кири.
— Нет, — ответила Атея после паузы. — Боюсь.
— Чего?
— Что снова увижу.
Кири не стала спрашивать — что именно. Некоторые вещи лучше не трогать, пока они сами не попросятся наружу.
На рассвете в хижину вошла Нейтири.
Она посмотрела на Кири, на Атею, на тёмные пятна синей крови, которые не успели стереть с пола. Её лицо было спокойным — слишком спокойным, как вода перед штормом.
— Иди завтракать, — сказала она Кири. — Я побуду с ней.
Кири хотела возразить, но Нейтири посмотрела так, что спорить не имело смысла. Она кивнула, сжала руку Атеи на прощание и выскользнула из хижины.
Нейтири села на корточки напротив Атеи.
— Как ты себя чувствуешь?
— Жива, — ответила Атея. — Этого достаточно.
— Не всегда, — сказала Нейтири. — Но сейчас — да.
Она помолчала, разглядывая лицо девушки — светлую кожу, синие круги под глазами, свежие царапины на руках.
— Что с тобой случилось прошлой ночью?
— Ничего, — слишком быстро ответила Атея.
— Я не слепая, — Нейтири кивнула на пятна на полу. — Кровь так просто не появляется. И Эйва не кричит без причины.
Атея опустила глаза.
— Я не могу рассказать. Вы меня не поймёте.
— Может быть, — согласилась Нейтири. — Но прежде чем судить, я хочу дать тебе шанс.
Она протянула руку — четыре пальца, как у Нетейяма.
— Я не буду спрашивать. Сейчас. Но если ты опасна для моего сына — я вышвырну тебя сама, даже не дожидаясь Ронал.
Атея подняла глаза. В них была благодарность и страх — поровну.
— Я не хочу ему вредить, — прошептала она.
— Знаю, — ответила Нейтири и, чуть помедлив, помогла Атее встать.
Ронал ждала у пирса.
Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на море. Её бирюзовая кожа блестела в лучах утреннего солнца, но лицо было твёрдым, как коралл.
Нейтири вышла к ней одна.
— Она ещё спит? — спросила Ронал, не оборачиваясь.
— Нет, — ответила Нейтири. — Но она не готова говорить.
— Не ты решаешь, готова она или нет.
— Я решаю, когда моему сыну что-то угрожает.
Ронал резко обернулась. Её зелёно-голубые глаза сверкнули.
— Твоему сыну? А моей дочери?
— Цирея сама выбирает друзей, — спокойно ответила Нейтири. — Как и мой сын.
Ронал сделала шаг вперёд.
— Ты защищаешь её, потому что он смотрит на неё. Я видела. Как ты когда-то смотрела на своего демона.
Нейтири не отвела взгляда.
— Джейк не демон. Он мой муж. Отец моих детей. И если ты называешь его так при мне ещё раз, я забуду, что мы союзники.
Повисла тишина. Волны лизали сваи. Где-то вдалеке закричала чайка.
Ронал первой отвела глаза.
— Я хочу с ней поговорить. Не сегодня — завтра. Но я не оставлю это просто так, Нейтири.
— Я и не прошу оставлять. Прошу дать ей время.
Ронал кивнула и ушла, не оглядываясь.
Нейтири выдохнула.
Она не знала, права ли. Но видела, как Атея смотрит на Нетейяма — тем же взглядом, каким она когда-то смотрела на Джейка.
И этого пока было достаточно.
Атея вышла из хижины только к полудню.
Она надела чистую тунику, умылась и заплела волосы — так, чтобы никто не увидел, как дрожат её руки.
Нетейям ждал её у входа.
— Ты пропустила утреннюю тренировку, — сказал он.
— Я… неважно себя чувствовала.
Он наклонил голову.
— Я заметил. Ты бледнее обычного.
— Я всегда бледная, — улыбнулась Атея. — Это моя фишка.
Он не улыбнулся.
— Ты вчера кричала ночью, — тихо сказал он. — Я слышал. Кири прибежала к тебе, а я… я не пошёл. Потому что понял: ты не хочешь, чтобы я видел.
Атея опустила глаза.
— Ты прав. Не хотела.
— Почему?
— Потому что боюсь, что если ты увидишь меня такой — больной, сломанной, со страхами — ты перестанешь… — она запнулась.
— Перестану что?
— Смотреть на меня так, как смотришь.
Нетейям молчал долго. Потом шагнул вперёд и взял её за руку.
— Я видел тебя разной, — сказал он. — Напуганной. Смелой. С кровью на лице. Смеющейся над моими шутками. И я всё ещё здесь.
— Пока да, — прошептала Атея.
— Я никуда не уйду, — ответил он. — Если ты не прогонишь.
Атея посмотрела на него — на его золотые глаза, на шрам над бровью, на серьёзное, почти взрослое лицо.
— Не прогоню, — сказала она.
И впервые за последние сутки её улыбка была настоящей.
Вечером, когда солнце садилось в океан, а лагерь готовился к ужину, Атея сидела на пирсе одна.
Нейтири подошла сзади, неслышно, как кошка.
— Завтра Ронал будет говорить с тобой, — сказала она, садясь рядом. — Она не злая. Просто она Цахик. Её долг — защищать клан. Даже от себя самой.
— Я знаю, — ответила Атея. — Я не виню её.
— А себя?
Атея не ответила.
Нейтири вздохнула.
— Ты не должна нести это одна, Атея. То, что внутри тебя. То, от чего у тебя идёт кровь и снятся кошмары.
— Я не могу рассказать.
— Можешь. Просто пока не хочешь. — Нейтири встала. — Но когда захочешь — я здесь. Не как мать Нетейяма. Как женщина, которая тоже когда-то была чужой.
Она ушла.
Атея осталась одна.
Волны шумели. Звёзды зажигались одна за другой.
Она думала о том, что сказала Нейтири. О том, что сказал Нетейям.
И впервые за долгое время ей показалось, что, может быть, всё не так безнадёжно.
