Пробуждение
9 июня 2026 г., 12:42
Атея почувствовала тепло раньше, чем открыла глаза.
Кто-то накрыл её чем-то мягким — не шкурой, не тканью. Чем-то живым. Дышащим. Она пошевелилась, и тепло переместилось, укутывая плечи.
— Тихо, — раздался голос. — Не двигайся.
Она узнала его сразу. Голос, который снился ей каждую ночь. Голос, который она никогда не надеялась услышать снова.
— Нетейям? — прошептала Атея, не открывая глаз. Боялась. Вдруг это сон. Вдруг она всё ещё в пустоте, а он — всего лишь ещё один обман Короля.
— Я здесь, — ответил он. — Настоящий. Живой.
Она открыла глаза.
Он сидел рядом, опираясь спиной о каменную стену. Бледный. Худой. С тёмными кругами под глазами. Но живой. Его глаза — золотые, как лесные орехи в солнечный день — смотрели на неё с такой нежностью, что у Атеи перехватило дыхание.
— Ты… — она не могла говорить. Слёзы душили её, застревали в горле, не давая вымолвить ни слова.
— Я вернулся, — сказал Нетейям. — Как и обещал.
Он протянул руку и коснулся её лица — щеки, скулы, губ. Кончики пальцев дрожали.
— Ты похудела, — сказал он. — И бледная. И под глазами круги.
— Ты тоже не красавец, — всхлипнула Атея и рассмеялась — сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь всё, что накопилось за эти месяцы.
Нетейям улыбнулся.
— Я тебя вижу, — сказал он.
Атея замерла.
— Что?
— Я вижу тебя, Атея. Я понял это ещё там, у воды, когда ты училась стрелять из лука и постоянно промахивалась. Я понял это, когда ты упала в обморок на берегу. Я понял это, когда ты вонзила нож мне в сердце.
— Ты знал?
— Я всё слышал, — ответил Нетейям. — Я был между мирами, но я слышал. Каждое твоё слово. Каждую молитву. Каждую слезу.
Атея закрыла лицо руками.
— Я думала, ты ненавидишь меня.
— Нет. — Он убрал её руки. — Никогда. Даже в тот момент, когда ты вонзила нож, я знал — ты делаешь это, чтобы спасти меня. Эйва говорила со мной. Объяснила.
— Ты всё знаешь, — прошептала Атея. — Про Короля. Про печать. Про то, что я должна…
— Знаю.
— И ты не пытаешься меня отговорить?
Нетейям помолчал.
— Пытаюсь, — сказал он. — Но я знаю, что это бесполезно. Ты всё равно сделаешь по-своему.
— Ты злишься?
— Нет. Я боюсь.
Он взял её за руку — четыре пальца поверх пяти.
— Я боюсь, Атея. Я боюсь потерять тебя. Я только что вернулся, а ты уже говоришь о смерти.
— Я не говорю о смерти. Я говорю о долге.
— Долг не должен убивать.
— Иногда — должен.
Они замолчали. Вода в чаше успокоилась. Святилище затаило дыхание.
— Я столько раз представлял этот момент, — сказал Нетейям. — Как мы встретимся. Что я скажу. Что ты ответишь. Я думал, будет радость. А тут…
— Тут драма, — закончила Атея.
— Да. — Он усмехнулся. — Как всегда.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Мы не умеем по-другому.
— Научимся, — сказал Нетейям. — Когда всё закончится. Когда Король падёт. Когда мы выживем.
— Ты сказал «когда мы выживем».
— Потому что мы выживем.
Атея покачала головой.
— Ты неисправимый оптимист.
— А ты неисправимая пессимистка.
— Наверное, поэтому мы подходим друг другу.
Нетейям притянул её к себе. Атея уткнулась лицом ему в плечо и заплакала — наконец-то громко, наконец-то не сдерживаясь. Он гладил её по голове, по спине, по плечам. Не говорил ни слова — просто был рядом.
— Я так скучала, — прошептала она.
— Я знаю.
— Ты даже не представляешь, как сильно.
— Представляю. Я тоже скучал.
— Ты был в коме.
— Я был между мирами. Но я скучал. По твоему голосу. По твоим рукам. По твоим глазам.
Атея подняла голову.
— Oel ngati kameie, — сказала она.
— Что? — переспросил Нетейям.
— Я тебя вижу, — ответила Атея. — По-настоящему. Не как все. А как ты. Со всеми твоими страхами, слабостями, мечтами. Я вижу тебя, Нетейям. Я всегда видела.
Нетейям смотрел на неё долгим взглядом — тем самым, от которого у неё замирало сердце.
— Oel ngati kameie, — ответил он. — Я тебя вижу, Атея. Я вижу ту, кто сражается за всех. Ту, кто жертвует собой. Ту, кто любит сильнее, чем боится.
— Ты просто говоришь красивые слова.
— Я говорю правду.
Он наклонился и поцеловал её.
Нежно. Медленно. Будто боялся сломать.
Атея ответила — и в этот момент мир перестал существовать. Не стало Короля, не стало печати, не стало смерти. Только они двое в древнем святилище, под светом корней, под шепотом Эйвы.
— Я не хочу тебя терять, — сказал Нетейям, отрываясь от её губ.
— И не потеряешь, — ответила Атея. — Я ещё вернусь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она знала, что врёт. Но в этот момент ей хотелось верить, что всё будет хорошо.
Они сидели на камне, обнявшись, и смотрели на воду. Нетейям рассказывал о том, что видел между мирами — странные сны, обрывки чужих жизней, голоса давно умерших.
— Эйва показывала мне будущее, — сказал он. — Не всё. Только то, что связано с тобой.
— И что ты видел?
— Твою смерть. — Он сжал её руку. — Но после неё — что-то ещё. Свет. Надежду. Возвращение.
— Ты веришь в это?
— Я верю в Эйву. И в тебя.
Атея прислонилась головой к его плечу.
— Ты слишком хорош для этого мира, — сказала она.
— А ты — слишком хороша, чтобы умирать.
— Спорим?
— Не буду. Ты всё равно выиграешь.
Луна поднялась высоко, когда Атея заснула — на этот раз без снов, без страхов, без боли.
Нетейям не спал. Он смотрел на её лицо, освещённое мягким светом святилища, и думал.
«Я не дам тебе умереть, — пообещал он. — Я найду способ. Я спасу тебя. Даже если придётся сразиться с самим Королём».
Он поцеловал её в лоб и закрыл глаза.
Впервые за долгое время он был дома.
