Сломанная связь

День выдался тёплым — безоблачное небо, лёгкий ветер, шелест листвы. Лес жил своей обычной жизнью: птицы перекликались в кронах, где-то вдалеке ревел чемпион, ручей журчал знакомую мелодию. Семья Салли выбралась на поляну — недалеко от стойбища, туда, где когда-то Нейтири учила детей собирать целебные травы. Место было светлым, уютным, закрытым от ветра старыми деревьями. — Давно мы здесь не были, — сказала Нейтири, расстилая циновку на траве. — Слишком давно, — ответил Джейк, помогая ей. Тук уже бегала по поляне, ловя бабочек и визжа от восторга. Ло’ак сидел на поваленном стволе, перебирая стрелы, но мысли его были далеко. — Ло’ак, — позвала Цирея, садясь рядом. — Ты чего? — Так, — ответил он. — Думаю. — О чём? — О брате. Цирея вздохнула. — Ты слишком много о нём думаешь, — мягко сказала она. — А ты слишком мало. — Я просто не хочу, чтобы это съедало меня изнутри. Ло’ак промолчал. Она взяла его за руку — и он не отнял. Кири сидела под деревом, прижавшись к Пауку. Он уже привыкал к своему новому телу аватара — двигался увереннее, говорил громче, даже шутил. — Смотри, — сказал он, показывая на облака. — То облако похоже на илу. — А то — на твою глупую улыбку, — ответила Кири. — У меня не глупая улыбка. — Глупая и милая. — Это комплимент? — Может быть. Паук улыбнулся и поцеловал её в висок. Атея сидела чуть поодаль, прислонившись к стволу старого дерева. Она смотрела на семью Салли — такую живую, такую настоящую — и чувствовала, как внутри разливается тепло, смешанное с болью. «Они не знают, — подумала она. — Не знают, что скоро всё изменится». — Атея, — позвал Ло’ак, подходя к ней. — Иди к нам. Не сиди одна. — Я не хочу. — Привыкай быть с нами. Он протянул руку. Она посмотрела на неё — пять пальцев, такие же, как у неё — и взялась. — Ты упрямый, — сказала Атея. — Это семейное. Она улыбнулась и пошла за ним. Вместе они сидели на циновке, ели лепёшки, которые испекла Нейтири, пили травяной чай. Джейк рассказывал смешные истории из своей человеческой жизни — про то, как он учился ходить в теле аватара и постоянно падал. — Я однажды упал в грязь, — сказал он. — Прямо перед старейшинами. Нейтири тогда покраснела. — Я не краснела, — возразила Нейтири. — Я хотела провалиться сквозь землю. — Это одно и то же. — Нет. Краснеют люди. А я — На’ви. — Ты краснела душой, — сказал Джейк и обнял её. Все засмеялись. Даже Атея — тихо, уголками губ. Тук сидела у неё на коленях и болтала ногами. — Атея, — спросила она. — А ты когда-нибудь была счастлива? Атея замерла. — Была, — ответила она. — Когда? — Когда… когда была с вами. — А сейчас? — Сейчас — тоже. Тук обняла её. — Тогда не грусти, — сказала девочка. — Мы все тебя любим. Атея прижала её к себе и закрыла глаза. «Если бы вы знали», — подумала она. — «Если бы вы только знали». После полудня небо начало темнеть. Не тучи — что-то другое. Воздух стал тяжёлым, будто перед грозой. Птицы замолкли. Даже ветер затих. — Странно, — сказал Джейк, поднимая голову. — Что это? — Не знаю, — ответила Нейтири. — Но мне не нравится. Ло’ак встал, сжимая лук. — Может, гроза? — Не похоже. Атея почувствовала это раньше всех. Внутри, там, где жила Эйва, что-то дрогнуло. Не боль — ослабление. Как будто стена, которая держала что-то ужасное, стала тоньше. — Эйва? — прошептала она. «Печать слабеет, — ответила Эйва. — Король пробует силы». — Скоро? «Скоро. Не сегодня — но скоро». Атея сжала кулаки. Нейтири посмотрела на неё — долгим взглядом, от которого невозможно спрятаться. — Ты что-то знаешь, — сказала она. — Что? — Ты побледнела. И руки дрожат. — Это просто… — Атея запнулась. — Просто предчувствие. — Какое? — Плохое. Нейтири кивнула. — У меня тоже, — тихо сказала она. — С тех пор как Нетейям… с тех пор я постоянно чувствую что-то плохое. — Мне жаль, — сказала Атея. — Ты не виновата. — Виновата. Нейтири посмотрела на неё долгим взглядом. В золотых глазах — боль, усталость и что-то ещё. То, что Атея не могла разобрать. — Я не могу тебя простить, — сказала Нейтири. — Но я перестала тебя ненавидеть. — Это уже много. — Это ничего, — ответила Нейтири. — Но это честно. Она отвернулась. Атея осталась сидеть на траве, сжимая в руке амулет. Кири подошла к ней через несколько минут. — Ты чувствуешь? — спросила она. — Да. — Эйва говорит, что время близко. — Я знаю. — Ты боишься? — Я боюсь не за себя, — ответила Атея. — Я боюсь за вас. — Мы справимся. — Я надеюсь. Кири села рядом. — Ты не должна делать это одна, — сказала она. — Должна. Так сказала Эйва. — Эйва не всегда права. Атея посмотрела на неё. — Ты так говоришь? — Я говорю, что боги не всегда видят весь путь. Они видят цель. Но дорогу выбираем мы. — Ты мудрая, Кири. — Я просто люблю тебя. Атея обняла её. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она. Солнце клонилось к закату. Поляна постепенно пустела — сначала ушёл Джейк с Нейтири, потом Ло’ак с Циреей. Паук повёл Тук собирать хворост для костра. Кири осталась с Атеей. — Ты сегодня какая-то другая, — сказала Кири. — Просто устала. — Ты всегда уставшая. — Сегодня особенно. Они сидели молча, глядя, как солнце опускается за верхушки деревьев. — Кири, — позвала Атея. — Мм? — Если что-то случится… ты позаботишься о них? — О ком? — О семье. О Тук. О Ло’аке. О Нейтири. — Что значит «если что-то случится»? — Ты знаешь, что значит. Кири сжала её руку. — С тобой ничего не случится, — твёрдо сказала она. — Ты не можешь этого знать. — Могу. Потому что я не позволю. Атея улыбнулась. — Ты такая же упрямая, как Ло’ак. — Это семейное. Они засмеялись — обе, сквозь страх, сквозь всё, что накопилось за эти месяцы. Атея встала. — Мне нужно идти, — сказала она. — Куда? — Просто нужно. Она обняла Кири и пошла к лесу. — Вернись! — крикнула Кири вслед. — Я вернусь, — ответила Атея, не оборачиваясь. Она врала. И они обе это знали. Нетейям вышел из леса, когда солнце почти село. Он шёл медленно, опираясь на посох, который сделал из ветки старого дерева. Тело болело после долгого пути, но дух был силён. — Я дома, — прошептал он. Поляна была почти пуста. Только вдалеке виднелись фигуры — кто-то собирал вещи, кто-то разжигал костёр. Нетейям остановился. Он увидел их — мать, отца, брата, сестёр. Всех. Таких живых. Таких настоящих. — Я вернулся, — сказал громче. Никто не услышал. Он сделал шаг вперёд — и замер. Из леса вышла Атея. Она шла быстро, не глядя по сторонам. В руках — узелок с травами. Лицо бледное, глаза красные. — Атея, — позвал Нетейям. Она замерла. Посмотрела на него — долгим взглядом, как на привидение. — Ты… — прошептала она. — Я вернулся, — повторил он. Они стояли друг напротив друга на краю поляны. Вот-вот их увидят. Вот-вот всё изменится. — Нетейям, — сказала Атея. — Иди к ним. — Я хочу к тебе. — Иди к ним. Я потом. — Атея… — Иди, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Они скучали. Нетейям шагнул вперёд — на поляну, к свету, к семье. Атея осталась в тени. — Я люблю тебя, — прошептала она. Ветер унёс её слова в ночь.