Сломанная связь

Нетейям шагнул на поляну. Свет костра упал на его лицо — бледное, осунувшееся, но живое. Он стоял на краю круга, и смотрел на семью. На мать, которая замерла с чашкой в руках. На отца, который поднялся с циновки так резко, что чуть не опрокинул котелок. На Ло’ака, который выронил стрелу и не заметил этого. — Нетейям? — голос Нейтири был тихим, будто она боялась спугнуть видение. — Здравствуй, мама, — ответил он. Чашка упала на траву. Нейтири побежала — быстрее, чем бегала когда-либо. Она обняла сына так сильно, что он охнул, прижимая к груди, целуя в макушку, в щёки, в лоб, не веря, не надеясь, не смея верить. — Ты жив, — прошептала она. — Ты жив. — Жив, — ответил он, гладя её по голове. Джейк подошёл медленнее. Он смотрел на сына — на его шрамы, на его бледную кожу, на его глаза, которые стали старше, чем были раньше. — Сын, — сказал он. Голос дрогнул. — Папа, — ответил Нетейям. Они обнялись — крепко, по-мужски, без лишних слов. — Как? — спросил Джейк, отстраняясь. — Как ты выжил? Нетейям посмотрел в сторону леса, туда, где скрылась Атея. — Она спасла меня, — сказал он. — Атея. Ло’ак подбежал следующим. Он не обнял брата — остановился в шаге, сжимая кулаки. Глаза мокрые, губы дрожат. — Ты живой, — сказал он. — Живой. — Я ненавидел тебя, — Ло’ак выкрикнул это, как пощёчину. — Я ненавидел тебя за то, что ты был лучше. А когда ты умер — я ненавидел себя. — Ло’ак… — Не перебивай. — Он шагнул ближе. — Я просил у Эйвы вернуть тебя. Каждый день. Каждую ночь. Я обещал, что буду лучше. Что буду достоин. — Ты всегда был достоин, — сказал Нетейям. — Нет. Но я старался. Он обнял брата — резко, почти грубо, как в детстве, когда они дрались подушками. — Я скучал, — прошептал Ло’ак. — Я тоже. Тук повисла на шее у Нетейяма, обхватив его ногами за пояс. — Я знала! — кричала она. — Я знала, что ты вернёшься! Мама говорила, что нет, а я знала! — Ты умная девочка, — сказал Нетейям, прижимая её к себе. — Я большая уже! — Большая и умная. Кири стояла в стороне. Она не плакала — она улыбалась. — Ты знала? — спросил Паук, стоя рядом. — Знала, — ответила Кири. — Почему не сказала? — Нельзя было. Атея просила. — Атея? — Она спасла его. Эйва помогла. Но Атея заплатила за это. Паук посмотрел в лес. — Где она? — спросил он. Кири покачала головой. — Не знаю. Нейтири отвела сына к костру. Усадила на циновку, налила чаю, укутала в шкуру — хотя он не жаловался на холод. — Рассказывай, — сказала она. Нетейям рассказал. Про святилище, про Эйву, про то, как Атея прятала его тело, как приходила, разговаривала, плакала. Про то, что он всё слышал — каждое слово, каждую молитву, каждую слезу. — Она вонзила нож тебе в сердце, — сказал Джейк. — Да. Чтобы спасти меня. — Как нож может спасти? — Эйва сказала ей. Если я умру от пули Кварича, моя душа уйдёт навсегда. А если Атея вонзит нож — моя душа останется между мирами. Тело сохранится. Я вернусь. — И ты вернулся, — прошептала Нейтири. — Да. — А где Атея? — вдруг спросила Тук. Все замолчали. Нетейям посмотрел в лес. — Она была здесь. На краю поляны. — Была? — переспросил Ло’ак. — Когда я вошёл, она стояла в тени. Я видел её. — А где она сейчас? Нетейям встал. — Атея? — крикнул он в темноту. Никто не ответил. — Атея! Тишина. Он побежал к тому месту, где видел её. Корни. Трава. Пустота. — Её нет, — сказал он, вернувшись. — Может, ушла в стойбище? — предположил Джейк. — Нет. Она бы не ушла. Не сейчас. Кири поднялась. — Я чувствую, — сказала она. — Что? — спросил Нетейям. — Эйва зовёт её. Не словами — чем-то другим. — Куда? — Не знаю. Но она ушла. Нейтири сжала руки. — Она спасла моего сына, — сказала она. — А я… я ненавидела её. Я проклинала её. Я желала ей смерти. — Она знала, что ты будешь ненавидеть, — тихо сказал Нетейям. — Она пошла на это ради меня. Ради всех нас. — Где она? — спросила Тук. Никто не ответил. Атея стояла посреди леса. Ноги не слушались. Голова кружилась. Из носа текла кровь — синяя, густая. — Эйва, — прошептала она. — Зачем ты забрала меня? «Ты нужна мне, — ответила Эйва. — Король готовится». — Я не готова. «Ты готова. Ты всегда была готова». — Я хочу проститься с ними. «Не успеешь». Атея упала на колени. — Пожалуйста, — прошептала она. — Дай мне минуту. «У тебя нет минуты. Печать рухнула быстрее, чем я думала». — Тогда дай мне сил. «Я дала тебе всё, что могла». Атея закрыла глаза. — Я люблю их, — сказала она. — Ты знаешь? «Знаю». — Я люблю его. «Знаю». — Передай им. Когда я уйду. Скажи, что я люблю их. «Скажу». Атея открыла глаза. Лес исчез. Она стояла в пустоте — серой, бесконечной, как океан перед бурей. — Здравствуй, Атея, — раздался голос Короля. — Здравствуй, — ответила она. — Ты пришла умирать? — Я пришла убивать. Король рассмеялся. — Посмотрим. В стойбище Нетейям сидел у костра и смотрел на огонь. — Она не вернётся? — спросила Тук. — Вернётся, — ответил он. — Ты врёшь. — Немного. Тук заплакала. Нейтири обняла её. — Мы найдём её, — сказала она. — Обещаю. — Как? — Не знаю. Но найдём. Ло’ак сидел рядом с Циреей. — Она была как сестра для меня, — сказал он. — Я знаю, — ответила Цирея. — Я не успел сказать ей спасибо. — Успеешь. Она вернётся. Ло’ак посмотрел на звёзды. — Вернётся, — повторил он. Кири смотрела на луну. — Береги её, — прошептала она. — Эйва, пожалуйста, береги её. Эйва молчала. Но Кири показалось, что луна стала светить ярче.