Сломанная связь

Атея исчезала медленно. Сначала её кожа стала прозрачной — сквозь неё проступали корни деревьев, на которых она лежала. Потом тело начало светиться — мягким голубоватым светом, таким же, как у Эйвы. Нетейям держал её за руку — и чувствовал, как её пальцы тают в его ладони. — Не уходи, — прошептал он. — Пожалуйста. — Я не ухожу, — ответила Атея. Голос её звучал издалека, будто она говорила из-под воды. — Я просто… перестаю быть. — Это одно и то же. — Нет. Это освобождение. Нейтири стояла рядом, прижимая к себе Тук. Девочка не плакала — она смотрела на Атею с каким-то взрослым пониманием, которого не должно быть у ребёнка. — Она умирает, — сказала Тук. — Да, — ответила Нейтири. — Почему мы не можем её спасти? — Потому что некоторые вещи нельзя спасти. Их можно только отпустить. Тук заплакала — тихо, без звука. Нейтири обняла её крепче. Ло’ак стоял чуть поодаль, сжав кулаки. Цирея держала его за руку, чувствуя, как дрожат его пальцы. — Она была как сестра для меня, — сказал Ло’ак. — Я знаю, — ответила Цирея. — Я не успел сказать ей спасибо. — Она знает. — Откуда ты знаешь? — Потому что она всегда знала. Кири сидела на коленях в траве, закрыв глаза. Она не смотрела — она чувствовала. Каждый уход Атеи, каждую потерю, каждую частичку её души, которая растворялась в Эйве. — Она не одна, — сказал Паук, стоя рядом. — Знаю, — ответила Кири. — Но мне всё равно больно. — Боль — это часть любви. — Ты жесток. — Это жизнь. Джейк обнимал жену и дочь. Его лицо было каменным — но внутри всё дрожало. — Она спасла моего сына, — сказал он. — А я… я не сказал ей спасибо. — Она не ждала благодарности, — ответила Нейтири. — Но я должен был. — Ты не должен. Ты просто будь рядом. Сейчас. Здесь. Джейк кивнул. Атея смотрела на них — на семью Салли — и улыбалась. — Я счастлива, — сказала она. — Не умирают счастливыми, — ответил Нетейям. — Умирают те, кто закончил свои дела. Я закончила. — А я? Мои дела не закончены. — Твои дела — жить. Дальше. Без меня. — Я не хочу без тебя. — Придётся. Атея коснулась его щеки — прозрачными пальцами, которые почти ничего не чувствовали. — Я люблю тебя, Нетейям, — сказала она. — Помни это. — Я запомню. — Всегда. — Всегда. Она закрыла глаза — и исчезла. Не умерла — растворилась. Как утренний туман под лучами солнца. Как эхо в горах. Как сон, который забываешь через минуту после пробуждения. На траве остался только амулет, который она носила. Нетейям поднял его. — Прощай, — прошептал он. — Не прощай, — сказала Кири. — Она не ушла. Она стала частью Эйвы. — Я не хочу, чтобы она была частью Эйвы. Я хочу, чтобы она была рядом. — Иногда желания не совпадают с возможностями. — Это жестоко. — Это жизнь, — повторил Паук. Пустота встретила Атею тишиной. Не той, что была раньше — напряжённой, полной ожидания. Другой. Спокойной. Как после долгого разговора, когда все слова сказаны. Она сидела на камне — гладком, сером, без единой трещинки. Рядом — Король. Точнее, тот, кто им был. — Эзра, — позвала Атея. — Я предпочитаю «Король», — ответил он. — Теперь ты снова Эзра. Печать не даст тебе быть кем-то ещё. Он усмехнулся. — Ты победила, девочка. Поздравляю. — Я не победила. Я просто сделала то, что должна была. — И теперь ты здесь. Со мной. Навечно. — Навечно, — согласилась Атея. — Это страшное слово. — Привыкнешь. — Ты привык? Эзра замолчал. — Я привык к тишине, — сказал он. — К одиночеству. К тому, что никто не придёт. — Я пришла. — Ты не выбрала это. — Я выбрала смерть. А это — другое. — Это — пустота, — сказал Эзра. — Место, где нет жизни. Нет смерти. Нет времени. Есть только мы. — И тишина? — И тишина. Они сидели рядом, глядя в серую бесконечность. — Почему ты поддался? — спросила Атея. — Что? — В битве. Ты сильнее меня. Ты мог победить. Но не стал. Эзра молчал долго. — Я устал, — сказал он наконец. — Я копил ненависть веками. Питал её. Растил. Лелеял. А ты пришла с любовью. И я понял, что больше не могу. — Не можешь ненавидеть? — Не могу делать больно тем, кто любил так же, как я когда-то. — Ты любил свою жену, — сказала Атея. — Очень. — И до сих пор? — До сих пор. — Тогда почему ты хотел уничтожить мир, который она любила? Эзра посмотрел на неё — впервые за долгое время без маски. Его лицо было старым, морщинистым, покрытым шрамами. — Потому что мир убил её, — сказал он. — А я не смог её защитить. — Мир не убивает, Эзра. Люди убивают. И ты был одним из них. — Я был ничем. — Ты был человеком. А теперь ты — ничто. — Спасибо за добрые слова. — Я не умею врать. Эзра усмехнулся. — Как и она. — Твоя жена? — Моя жена. Она всегда говорила правду. Даже когда это было больно. — Поэтому ты её любил. — Поэтому я её потерял. Атея положила голову на плечо. — Расскажи о ней, — попросила она. — Зачем? — Чтобы время шло быстрее. Эзра помолчал. — Её звали Айла. Она была учёной. Биологом. Любила лес больше, чем людей. Часто пропадала в джунглях на несколько дней. Я волновался. Она смеялась. — Как вы встретились? — На базе. Я пришёл с докладом, она — за материалами. Спорили о том, как правильно изучать Пандору: снаружи или изнутри. — Кто победил? — Она. Всегда она. — Ты скучаешь по ней? — Каждый день. — И ты думаешь, что она простила бы тебя? За то, что ты стал чудовищем? Эзра закрыл глаза. — Она простила бы, — сказал он тихо. — Она прощала всех. Даже тех, кто её убил. — Тогда ты не должен себя наказывать. — Я не наказываю. Я просто… существую. — Этого мало. — Этого достаточно. Они замолчали. Пустота молчала вместе с ними. — Атея, — позвал Эзра. — Мм? — Ты жалеешь, что пришла сюда? — Я жалею, что не могу быть с ними. С Нетейямом. С семьёй. — Это пройдёт. — Не пройдёт. Я буду помнить всегда. — Боль притупится. — Я не хочу, чтобы она притуплялась. Это всё, что у меня осталось. Эзра кивнул. — Ты сильная, — сказал он. — Сильнее меня. — Я просто люблю. — Любовь — это слабость. — Любовь — это сила. Ты просто забыл. Он не ответил. Атея смотрела в серую даль и думала о них. О Нетейяме, который держит в руке её амулет. О Кири, которая шепчет молитвы. О Ло’аке, который не успел сказать спасибо. О Тук, которая не плачет. О Нейтири, которая простила. О Джейке, который стоит молча и сжимает кулаки. — Я люблю вас, — прошептала она. — Я всегда буду любить. Эхо разнесло её слова по пустоте. — Они не слышат, — сказал Эзра. — Я знаю. Но мне легче. — Легче — не значит хорошо. — Но это лучше, чем ничего. Атея закрыла глаза и улыбнулась. Впервые за долгое время — спокойно. Без боли. Без страха. — Эйва, — позвала она. «Я здесь», — ответила Эйва. — Спасибо тебе. «За что?» — За жизнь. За любовь. За них. «Ты заслужила больше». — Я заслужила тишину. «Ты получишь её». Атея открыла глаза. Пустота стала светлее. Не серой — золотистой. Как рассвет над лесом. — Что это? — спросила она. «Надежда, — ответила Эйва. — То, что ты дала им. То, что они сохранят навсегда». Атея заплакала — тихо, беззвучно. — Я вернусь? «Возможно. Не в этом теле. Не в этой жизни. Но когда-нибудь…» — Когда-нибудь, — повторила Атея. Она взяла Эзру за руку. — Пойдём, — сказала она. — Посмотрим, что там. — Куда? — Не знаю. Но вместе не так страшно. Он сжал её пальцы. — Идём. Они ушли в свет. Пустота осталась позади.