Телохранительница миллиардерши // The Billionaire’s Bodyguard

      ГЛАВА 13       МАРГО       Марго проснулась в пять, как обычно, но вместо того чтобы встать, лежала, слушая океан за окнами и отдаленные звуки: это Эш передвигалась по гостевой комнате. Открывающаяся дверь, шаги в коридоре, щелчок дверного замка ванной. Она следила за этими звуками помимо своей воли, складывая фрагменты шумов в картину утреннего распорядка Эш.       Ей нужно было перестать это делать.       К половине седьмого, окончательно распрощавшись со сном, она отправилась на кухню. Эш уже была там, одетая в форму для тренировок, и пила кофе, прислонившись к стойке. Она подняла взгляд, когда Марго вошла, и на мгновение обе замолчали.       — Утро, — наконец сказала Эш.       — Доброе.       Марго подошла к френч-прессу и сосредоточилась на привычном ритуале: перемалывании зерен, измерении воды, ожидании, пока она нагреется. С ними обеими кухня казалась меньше, чем обычно, а пространство между ними было наэлектризовано всем тем, о чем они молчали.       — Спала нормально? — спросила Эш.       — Да, неплохо. — Ложь, но маленькая. — А ты?       — Так же. Все хорошо.       Слово повисло в воздухе, очевидно фальшивое для обеих. Марго налила себе кофе и ретировалась в домашний кабинет, прежде чем успела сказать то, что потом невозможно будет взять назад и «развидеть».       Воскресенье должно было стать днем продуктивной работы. Никаких встреч, звонков, никаких прерываний — только тихие часы для квартальных отчетов и документов по стратегическому планированию, которые вечно откладывались в течение недели. Она построила весь свой график вокруг того, чтобы защитить это время.       Сегодня она не сделала ничего.       Она сидела за столом, глядя на экран ноутбука — на то самое письмо, в которое пялилась уже двадцать минут. Слова расплывались, теряя смысл, в то время как мысли бесконечно возвращались к пятничному вечеру. Руки Эш. Губы Эш. То, как Эш смотрела на нее — будто видела в ней что-то стоящее, а не просто холеную оболочку, которую она демонстрировала всем остальным, а настоящую, живую и уязвимую реальность под ней.       Она захлопнула крышку ноутбука с излишней силой и встала, подошла к окну. Океан расстилался под пасмурным небом, волны с шумом разбивались о скалы у подножия утеса. Обычно этот вид приводил ее в равновесие. Сегодня он лишь напоминал, что она заперта в этом доме с тем, кого хочет, но не может иметь.       Из гостиной донесся голос Эш — низкий, профессиональный; тон, который она использовала для рабочих звонков. Вероятно, Джанет, что означало: Эш сейчас лжет, уверяя супервайзера, что все в порядке и задание идет своим чередом. И уж точно не упоминает, что две ночи назад переспала с клиентом и весь вчерашний день провела, пытаясь притвориться, что этого не было.       Марго почувствовала укол вины. Это она спровоцировала поцелуй и привела Эш в спальню. Какую бы профессиональную черту Эш ни переступила, именно Марго подтолкнула ее к этому.       Но Эш призналась, что тоже испытывает чувства. А это уже что-то.       Она вернулась к столу и снова открыла ноутбук, решив сосредоточиться. Квартальный отчет требовал внимания, «FEMA» ждали обновлений по контракту о ликвидации последствий стихийных бедствий, а совет директоров ждал прогнозов к среде.       Она перечитала один и тот же абзац четыре раза, не усвоив ни слова.       К часу дня голод, наконец, выгнал ее из кабинета.       Эш была на кухне: стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Запах томатов и базилика наполнил пространство — суп, по-видимому, разогретый из того, что Марго не заметила раньше.       — Тут на двоих хватит, — сказала Эш, кивнув на кастрюлю. — Если ты голодна.       — Я собиралась сделать салат.       — Тоже вариант.       Они осторожно обходили друг друга: Марго доставала овощи из холодильника, а Эш потянулась мимо нее за миской. Их руки соприкоснулись — едва-едва, мимолетное касание, — и дыхание Марго сбилось, прежде чем она успела это предотвратить.       Эш тут же отступила. — Извини.       — Все нормально. — Голос прозвучал суше, чем она хотела, и она занялась салатом, чтобы не смотреть на Эш прямо.       Они ели в разных частях дома: Марго на кухонном острове, Эш на диване в гостиной. Дистанция казалась одновременно необходимой и абсурдной. Недели они делили трапезы, входя в ритм, который стал почти уютным. Теперь даже нахождение в одной комнате требовало сознательных усилий.       Марго доела салат, не чувствуя его вкуса.       Около шести Эш появилась в дверях домашнего кабинета. — Ты работаешь весь день, — сказала она. — Тебе стоит сделать перерыв.       Марго ощетинилась на это предложение, рефлекторное сопротивление возникло раньше, чем она успела его подавить. — Мне не нужно, чтобы ты управляла моим графиком.       Выражение лица Эш не изменилось, но в глазах что-то мелькнуло. — Я знаю. Я просто к тому, что ты не останавливалась с обеда.       — У меня есть работа.       — Поняла.       Эш повернулась, чтобы уйти, и Марго тут же почувствовала себя скверно. Эш не пыталась ею командовать. Она просто заботилась — так, как заботилась уже несколько недель: замечала, когда Марго забывает поесть, когда слишком сильно себя нагружает, когда маска «Снежной королевы» скрывает что-то гораздо более хрупкое.       — Прости, — сказала Марго вслед уходящей Эш. — Я просто… напряжена.       Эш остановилась в дверях.       — Я знаю. Это тяжело.       От этой преуменьшенной формулировки Марго едва не рассмеялась. «Тяжело» — это не то слово. Тяжело — это сложное слияние компаний или требовательный член совета. Это было нечто совершенно иное. Это постоянное осознание, это желание, которое не утихало, как бы твердо она ни говорила себе, что оно должно исчезнуть.       — Думаю, я немного полежу, — сказала она, закрывая ноутбук. — Ты права, мне нужен перерыв.       Она удалилась в спальню и закрыла за собой дверь, на мгновение прислонившись к ней с закрытыми глазами. Тишина не помогла. Мысли все равно вернулись к пятничной ночи.       Марго легла поверх покрывала и уставилась в потолок, слушая океан, ветер и редкие звуки передвигающейся по дому Эш. Каждый скрип половиц казался значимым. Каждый миг тишины был нагружен всем тем, о чем они обе пытались молчать.       Так продолжаться не могло. Она знала это с уверенностью, которая выходила за рамки логики. Они не могли продолжать кружить друг вокруг друга, притворяясь, что та ночь в отеле не изменила в их отношениях нечто фундаментальное.       Но она не знала, что еще делать. Эш четко обозначила границы и причины, по которым они важны. И Марго понимала. Правда. Дисбаланс власти был реален. Профессиональные сложности — тоже. Все, что Эш сказала на следующее утро, было правдой.       Просто от этого желание не становилось меньше.       К семи часам беспокойство стало невыносимым. Марго знала, что не может вечно оставаться в спальне, поэтому встала, плеснула в лицо водой в ванной и заставила себя выйти в общую гостиную. В доме было тихо, вечерний свет пробивался сквозь западные окна, и на миг ей показалось, что Эш ушла в гостевую комнату.       Затем она увидела ее на террасе.       Эш стояла у перил спиной к дому, плечи напряжены под футболкой, взгляд устремлен в океан. Ветер с воды слегка ерошил ее волосы. Она выглядела как человек, несущий что-то тяжелое и пытающийся этого не показывать.       Марго знала, что ей следует вернуться внутрь. Дать им обеим пространство и сохранить ту осторожную дистанцию, которую они изображали весь день.       Вместо этого она сдвинула стеклянную дверь и вышла на террасу.       Эш бросила взгляд через плечо на звук, но не повернулась полностью. Марго подошла к перилам в паре метров, оставляя пространство между ними, и посмотрела на воду. Солнце опускалось низко, окрашивая облака в оттенки оранжевого и розового. Внизу волны с шумом разбивались о скалы в ритме, который должен был успокаивать.       Долгое время никто из них не произносил ни слова.       — Я солгала, — наконец сказала Марго. — Вчера, когда сказала, что это была ошибка на один раз. Я так не считаю.       Руки Эш сжались на перилах, но она не повернулась. — Марго…       — Я знаю, что ты скажешь. Границы, профессиональная этика. — Марго не сводила глаз с горизонта. — Ты права во всем. Я понимаю, почему ты сказала то, что сказала, и не прошу тебя передумать.       — Тогда зачем ты мне это говоришь?       — Потому что я устала притворяться. — Она повернула голову, чтобы посмотреть на профиль Эш: четкая линия челюсти, напряжение, заметное на шее. — Я весь день пыталась работать, пыталась думать о чем угодно другом, но не смогла. Каждый раз, когда я слышала, как ты передвигаешься по дому, каждый раз, когда мы были в одной комнате… — Она остановилась, сделала вдох. — Я слишком много лет лгала самой себе. Я больше не хочу этого делать.       Эш на мгновение замолчала. Когда она заговорила, ее голос стал тише. — Что ты хочешь от меня услышать?       — Не знаю. Может, правду.       Еще одна пауза заполнила пространство между ними. Волны продолжали разбиваться внизу — ровные, равнодушные ко всему, что происходило на этой террасе.       — Правда в том, — медленно произнесла Эш, — что знание о том, что этого не должно повториться, не заставляет меня перестать этого хотеть. — Она, наконец, повернулась к Марго, и в ее выражении было что-то болезненно-искреннее. — Я весь день убеждала себя, что смогу это вынести. Но каждый раз, когда я вижу тебя, я вспоминаю… — Она оборвала себя, покачала головой. — Это неважно.       — Мне это важно.       — Не должно быть. — Голос Эш был резким. — Я та, кто должна сохранять профессионализм при любых обстоятельствах. Это моя работа, Марго. Это то, кто я есть.       — И то, кто ты есть, не включает в себя право желать чего-то для себя? Вопрос попал в уязвимое место. Марго видела это по тому, как дернулось лицо Эш — короткая трещина в ее самообладании, прежде чем она снова взяла себя в руки.       — Не тогда, когда это компрометирует миссию, — тихо сказала Эш. — Не тогда, когда это подвергает тебя риску.       — А если я готова принять этот риск?       — Ты не должна.       — Но я готова. — Марго повернулась к ней полностью, прислонившись спиной к перилам. — Я не прошу тебя отбросить этику или делать вид, что сложностей не существует. Я просто говорю… я не могу продолжать вести себя так, будто той ночи не было, будто она ничего не значила. Потому что значила, и притворство делает нас обеих несчастными.       Эш долго смотрела ей в глаза, в ее взгляде шла невидимая работа. Затем она отвела глаза обратно к воде и выпустила дыхание, которое, казалось, застряло у нее в груди на весь день.       — Так что же нам делать? — спросила она.       — Не знаю, — призналась Марго. — Но думаю, нам пора перестать делать вид, что мы все решили, когда это не так.       Поднялся ветер, принося соленый запах океана и легкий вечерний холод. Эш не ответила, и Марго не стала настаивать. Она сказала то, что должна была. Остальное зависело от них обеих.       Через некоторое время Эш выпрямилась. — Мне нужно проверить периметр, пока не стемнело.       — Хорошо.       Эш направилась к лестнице, не оглядываясь, а Марго осталась на месте, наблюдая, как последние лучи заката переходят в фиолетовый и индиго. Разговор ничего не решил — не по-настоящему. Они все еще были заперты в той же невозможной ситуации, желая того, что, как они согласились, иметь не могут.       Но, по крайней мере, они перестали об этом лгать.       В ту ночь Марго лежала в постели и не пыталась заснуть.       В доме было тихо, Эш была где-то в гостевой комнате в конце коридора. Достаточно близко, чтобы услышать, если Марго позовет, но слишком далеко, чтобы коснуться.       Она думала о том, что Эш сказала на террасе: «Знание о том, что этого не должно повториться, не заставляет меня перестать этого хотеть». Это признание стоило ей многого; Марго видела это по ее лицу — то, как это шло вразрез со всем, во что Эш верила о себе и своей работе. Они обе вели одну и ту же битву. И обе проигрывали.       Разница была в том, что Эш была скована профессиональной этикой, которую выстраивала десятилетие. Марго была скована лишь страхом. А страх, как она начала осознавать, — паршивая причина, чтобы отказывать себе в чем-то настоящем.       Она не будет давить. Эш должна сделать свой выбор сама, по своим причинам, без того, чтобы Марго принуждала ее к чему-то, о чем она пожалеет. Но Марго покончила с притворством, что ей это не нужно. Она покончила с тем, чтобы прятаться за ледяными стенами, которые столько лет оставляли ее в одиночестве.       Что бы ни случилось дальше, она встретит это честно.       Она закрыла глаза и позволила шуму океана унести ее к чему-то, что, возможно, в конце концов, станет сном.