Телохранительница миллиардерши // The Billionaire’s Bodyguard

      ГЛАВА 14       ЭШ       Понедельничное утро в «Blackwell Strategic» походило на возвращение к спектаклю, который никто из них не репетировал. Эш привезла ее к семи сорока пяти — маршрут отличался от прошлонедельного, но в машине царила та же тишина. Только теперь она обрела вес и плотность, словно очертания всего несказанного давили на стекла изнутри.       Марго не спала до рассвета. Эш слышала, как та двигалась по дому в пять утра, как шумел душ, слышала осторожные звуки человека, который собирает себя по кусочкам. К тому времени, как Эш спустилась, Снежная королева вернулась: графитово-серый костюм от Armani, шелковая блузка, застегнутая на все пуговицы, волосы, гладко зачесанные в строгую прическу, которая громче любых слов кричала: «Не приближайся».       — Я готова, когда будешь готова ты, — сказала Марго, стараясь не встречаться с ней глазами.       — Готова.       Теперь они шли через холл бизнес-парка «Гейтвей»: Эш на два шага позади и левее. Никто из видевших их не догадался бы, что три ночи назад они сплетались в объятиях в номере отеля или что вчера на террасе признались в желаниях, которые ни одна из них не могла себе позволить.       Двери лифта закрылись, и Эш смотрела на отражение Марго в полированной стали — на линию ее плеч, на пустоту в выражении лица. Она выглядела точь-в-точь как в тот первый день в офисе, много недель назад: неприступная и безупречная, женщина, построившая империю на отказе позволить кому-либо увидеть, как она истекает кровью.       Только Эш уже видела ее кровь. Держала ее, пока та дрожала, целовала нежную кожу на ее шее, видела, как она ломается и собирает себя заново в сером утреннем свете.       Лифт открылся на третьем этаже, и Марго вышла, не оглядываясь.       Кризис с «FEMA» разразился в десять пятнадцать.       Эш занимала свой привычный пост у дверей конференц-зала, наблюдая, как Марго проводит квартальный отчет для старшего состава, когда появилась ее помощница с планшетом и лицом, не сулившим ничего хорошего.       — Порт Портленда, — тихо сказала Аделина, протягивая устройство. — Груз гуманитарной помощи для калифорнийских пожаров. Застрял.       Лицо Марго не дрогнуло, пока она просматривала экран, но Эш заметила, как напряглась ее челюсть, как пальцы едва заметно вцепились в край планшета.       — Таможенная задержка?       — Несоответствие в документации. Говорят, опись не совпадает с пломбами на контейнерах, и пока это не разрешится…       — Припасы будут гнить, пока люди ждут, — Марго вернула планшет. — Соедини меня с директором портового управления и куратором от «FEMA». Мне нужно совещание через пятнадцать минут.       Совещание закончилось досрочно; квартальные цифры внезапно потеряли всякий смысл. Марго удалилась в кабинет, и Эш последовала за ней, заняв позицию у окна. Марго начала обзванивать инстанции с сосредоточенной интенсивностью, граничащей с яростью.       За этим стоило наблюдать: «Снежная королева» в своей стихии, разрезающая бюрократическое сопротивление с хирургической точностью. Она говорила с портовыми чиновниками, федеральными координаторами и диспетчерами транспортных компаний. Ее голос не повышался, но из-за своей ровности звучал еще властнее. Она оперировала номерами регламентов, цитировала прецеденты и напоминала людям, что жертвы пожаров ждут медикаменты и временное жилье, пока бумаги лежат на чьем-то столе.       К полудню она ничего не ела. Эш заметила это, потому что замечать — ее работа. Это было ее задачей вот уже несколько недель: следить за графиком Марго, изучать ее привычки и высматривать признаки того, что она перенапрягается. Кофе на столе давно остыл, а протеиновый батончик, оставленный Аделиной, нетронутым лежал у клавиатуры.       Эш выскользнула в комнату отдыха, сделала сэндвич из остатков чьего-то кейтеринга и наполнила стакан водой. Она безмолвно поставила все это на край стола Марго, в пределах легкой досягаемости, но так, чтобы не мешать ноутбуку и разбросанным бумагам.       Марго отвлеклась от разговора, и на мгновение в ее глазах что-то мелькнуло — удивление, или благодарность, или что-то более мягкое, что она не могла позволить себе показать. Она беззвучно прошептала «спасибо» и потянулась к воде. Эш отступила к окну, стараясь не думать о том, как естественно это ощущалось и как сильно ей хотелось сделать нечто большее, чем просто принести сэндвич.       День тянулся. Кризис не столько разрешился, сколько застопорился. Документы будут готовы завтра утром, пообещали в порту, и груз выпустят немедленно. Машины наготове, припасы прибудут в зону распределения к полудню.       Это был лучший исход из возможных, учитывая обстоятельства. И все же это означало еще четырнадцать часов для людей, которые продолжали оставаться без помощи.       Большинство сотрудников ушли в пять, их рабочий день закончился, независимо от кризиса. Марго осталась, прорабатывая логистику ускоренной доставки, координируя действия с транспортной компанией и представителями «FEMA». Эш тоже осталась — не потому, что был выбор, а потому, что мысль оказаться в другом месте, пока Марго сидит одна в кабинете, казалась предательством не только поста, но и человека.       К шести здание опустело, если не считать охранника внизу и пары человек в центре управления. Они оставались в угловом кабинете Марго, где дождь барабанил по стеклам, а городские огни начинали мерцать за окном.       Марго все еще была на телефоне, голос охрип от часов разговоров, когда Эш услышала: «Да. Подтверждаю на 8 утра. Спасибо». Она положила трубку и откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Выглядела она настолько истощенной, что у Эш сжалось сердце.       — Решено, — сказала Марго, не открывая глаз. — Лучшее, что мы могли сделать.       — Ты сделала больше, чем большинство на твоем месте.       — Большинство не стало бы так стараться. — Она открыла глаза и на мгновение посмотрела на Эш через полумрак кабинета. Затем отодвинулась от стола. — Пора домой, — тихо сказала Марго.       — Да. — Эш не сдвинулась с места. — Пора.       Марго встала слишком резко, и Эш увидела, что произошло: легкое покачивание, рука, судорожно вцепившаяся в край стола, расфокусированный взгляд, прежде чем та обрела равновесие.       Эш пересекла комнату раньше, чем осознала свое движение, и ее рука легла на локоть Марго, поддерживая ее. — Эй. Ты в порядке?       — Я в порядке. — Голос Марго был тонким. — Просто встала слишком быстро. Ничего страшного.       Но она не отстранилась, и Эш не отпустила ее. Они стояли в полумраке, городские огни отбрасывали длинные тени сквозь забрызганные дождем окна, и Эш внезапно, остро почувствовала, насколько теплая кожа Марго под шелком блузки, как близко они стоят и как легко было бы…       Она отдернула руку и отступила. — Тебе нужно поесть. Сэндвич — это не еда на целый день.       — Я не голодна.       — Марго.       — Что? Я не голодна. — Марго собрала сумку и ноутбук не совсем уверенными движениями, отказываясь смотреть на Эш. — Поехали домой.       Они спустились в лифте в тишине, прошли через пустой холл в тишине и молча сели в машину. Эш вела автомобиль по залитым дождем улицам в сторону Клиффсайда, пока Марго смотрела в окно, и ее отражение казалось бледным призраком на темном стекле.       На полпути Марго тихо произнесла:       — Я солгала. Вчера на террасе.       Руки Эш крепче сжали руль. — О чем?       — Когда сказала, что не знаю, как нам поступить. Я знаю. Нам нужно прыгнуть в это с открытыми глазами и посмотреть, что будет. Мне не нужна профессиональная дистанция. Мне нужна ты.       Слова упали куда-то в грудь Эш и остались там — тяжелые и теплые. Она не сводила глаз с дороги, с задних фонарей впереди идущей машины, с чего угодно, лишь бы не на женщину в паре футов от нее, говорящую вещи, от которых выверенная структура всей профессиональной жизни Эш ощущалась карточным домиком.       — Марго…       — Я знаю, что ты скажешь, и ты права. Я знаю, что ты права. — Марго, наконец, повернулась, и в тусклом свете приборной панели ее глаза казались израненными, усталыми и лишенными всякой защиты, которую она носила весь день. — Но я так устала притворяться, что мне это не нужно. Я весь день наблюдала за тобой через комнату, вспоминая пятницу, внушая себе сосредоточиться на кризисе, а не на… — Она осеклась и покачала головой. — Я больше так не могу.       Эш свернула на подъездную дорожку в Клиффсайде и заглушила двигатель. Дождь барабанил по крыше, заполняя тишину. Ей следовало сказать что-то о профессионализме, о работе, обо всех причинах, почему это ужасная идея. Она знала эту речь наизусть, произносила ее про себя сотни раз за последние три дня.       Вместо этого она сказала: — Я тоже.       Дыхание Марго прервалось. — Что?       — Притворяться, что пятницы не было, что последних нескольких недель не было. — Эш смотрела на дождь, стекающий по лобовому стеклу. — Я не знаю, как сделать так, чтобы это работало. Не знаю, может ли это работать вообще.       — Я тоже не знаю. — Марго протянула руку через консоль и взяла Эш за руку — пальцы холодные, а хватка твердая. — Но это стоит попробовать. Они сидели в темноте под шум дождя, сплетясь пальцами над консолью.       — Идем в дом, — наконец сказала Марго. — И не в гостевую.       — Ты уверена?       Марго сжала ее ладонь. — Уверена.       Они вышли из машины и под дождем направились к дому, не торопясь, позволяя воде пропитать одежду. Внутри Марго отключила сигнализацию, пока Эш проводила быстрый осмотр — скорее по привычке, чем из необходимости, — а затем они замерли в прихожей, капая водой на паркет и глядя друг на друга.       — Эш, — голос Марго был едва слышным шепотом. — Перестань так громко думать.       — Я пытаюсь.       Марго сократила расстояние и поцеловала ее — сначала мягко, робко, совсем не похоже на то отчаянное столкновение в пятницу.       Эш притянула ее ближе, одной рукой за поясницу, другой запуская пальцы в волосы, которые, наконец, выбились из строгой прически. Поцелуй углубился — медленный и неизбежный. Эш перестала думать о протоколах, этике и обо всех причинах, почему это неправильно.       — Наверх, — прошептала Марго ей в губы.       — Да.       Они поднялись по лестнице вместе. У порога спальни Эш помедлила. Последний миг, чтобы вернуться назад, чтобы остаться тем профессионалом, которым она всегда была.       Марго повернулась к ней, силуэтом выделяясь на фоне тусклого света из окна.       — Ты все еще можешь сказать «нет», если хочешь.       — Я не хочу говорить «нет». — Эш переступила порог. — Я просто не знаю, что будет потом.       — Я тоже. — Марго притянула ее ближе. — Но я покончила с притворством, что не хочу этого выяснять.       Эш снова поцеловала ее, пятясь к кровати, и в этот раз сомнений не было. Руки Марго нашли пуговицы рубашки Эш, а пальцы Эш — молнию на юбке Марго. Они раздевали друг друга медленно.       — Все иначе, — сказала Марго, когда они вместе упали на кровать.       — В хорошую сторону?       — Просто… — Она отстранилась достаточно, чтобы встретить взгляд Эш в темноте. — Осознанно иначе.       Эш убрала влажную прядь волос с лица Марго, и нежность этого жеста удивила ее саму.       — Я выбираю это, потому что хочу тебя.       — Я тоже хочу тебя. — Марго потянула ее вниз. — А остальное мы придумаем.       Губы Эш снова встретились с губами Марго — мягко и неспешно, это был поцелуй, который повис в воздухе вопросом, на который никто не хотел отвечать слишком быстро. Кровать прогнулась под их весом, простыни скользили по коже, пока они придвигались ближе. Пальцы Марго очертили край рубашки Эш, медленно стягивая ее через плечи и обнажая простой черный бюстгальтер. Эш почувствовала прохладу спальни, резкий контраст с теплом, нарастающим там, где соприкасались их тела.       Она дернула юбку, сбившуюся на бедрах Марго, и стянула ее дюйм за дюймом, открывая гладкие бедра и кружевные трусики в тон белью. Никакой спешки, никакого исступленного срыва, как три ночи назад в отеле, когда кровь пятнала рубашку Эш, а адреналин превращал все в размытое пятно нужды. Все было выверенно; каждый предмет одежды снимался так, словно они разворачивали нечто хрупкое. Руки Эш слегка дрожали от тяжести этого выбора и от того, как в глазах Марго мелькало такое же сомнение.       Марго выгнулась, позволяя юбке соскользнуть, а затем потянулась назад, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Он упал, обнажая грудь, соски уже твердели от легкого холода в комнате. Эш замерла, дыхание перехватило. Она видела Марго такой раньше, в той отчаянной дымке после нападения, но сейчас это ощущалось иначе. Эш наклонилась, прижимаясь ртом к изгибу шеи Марго, целуя ее до самых ключиц, чувствуя слабый привкус соли на ее коже.       — Ты на вкус как будто несла на плечах весь мир, — прошептала Эш, голос звучал низко и удивительно мягко. Собственная нежность казалась чуждой, словно мышца, которую она не тренировала годами.       Марго тихо и отрывисто рассмеялась. — Теперь он кажется немного легче. — Ее руки полностью скользнули под рубашку Эш, ладони плотно прижались к животу, толкая ткань вверх. Эш подняла руки, позволяя рубашке исчезнуть, затем одним движением расстегнула свой бюстгальтер. Обнаженная по пояс, она накрыла собой тело Марго — кожа к коже, электрическое трение.       Поцелуи стали глубже, языки медленно сплетались, исследуя друг друга, будто у них была вечность. Ладонь Эш охватила грудь Марго, большой палец кружил по соску, пока тот не стал тверже, вырывая из горла Марго тихий стон. Эш прервала поцелуй, чтобы наблюдать за ее лицом: резкие черты смягчились в тусклом свете, пробивающемся сквозь полузакрытые шторы. Там была уязвимость — сырая и настоящая, а не то смиренное забытье, что было раньше. Марго встретила ее взгляд, глаза потемнели от желания, и это задело что-то глубоко в груди Эш.       — Я не умею делать это медленно, — призналась Эш, проводя пальцами ниже, по ребрам Марго, ныряя за пояс трусиков. — Но я хочу попробовать.       Марго кивнула, направляя руку Эш. — Тогда пробуй. — Она приподняла бедра, позволяя Эш спустить кружево вниз по ногам, открывая аккуратную полоску темных волос. Во рту у Эш пересохло при этом виде, от того, как бедра Марго раздвинулись ровно настолько — приглашая, но не требуя. Она сбросила свою одежду одним движением и устроилась между ног Марго, их голая кожа соприкоснулась.       Эш начала целовать тело Марго, спускаясь от челюсти к горлу, задерживаясь на каждой груди. Она взяла сосок в рот, сначала мягко, затем настойчивее, слегка прикусывая, заставляя Марго ахнуть. Рука сжимала вторую грудь, чувствуя ее вес, то, как полно она заполняла ладонь. Пальцы Марго зарылись в волосы Эш.       Спускаясь еще ниже, Эш губами исследовала живот Марго, наткнувшись на тонкий шрам от старой операции. Она нежно поцеловала его, затем закинула ногу Марго себе на плечо, открывая ее шире. Она подняла взгляд, снова встречаясь с глазами Марго, в которых читалось так много: желание, да, но и неуверенность в том, что будет дальше. — Скажи, если это слишком, — голос Эш стал жестче.       — Нет, не слишком. — Свободная рука Марго опустилась, касаясь щеки Эш. — Я хочу, чтобы твой рот был на мне.       Эш не раздумывала. Она наклонилась, вдыхая мускусный аромат ее возбуждения, затем прижалась поцелуем к внутренней стороне бедра Марго, высоко, дразня. Язык прочертил линию в складке, где нога соединялась с бедром, заставляя Марго извиваться. Наконец рот Эш нашел ее, губы бережно раздвинули складки. Она лизала медленными, плоскими движениями от входа до клитора, пробуя ее скользкую горячую влагу. Марго уже была влажной, ее тело отозвалось содроганием, которое Эш почувствовала всем своим существом.       — Черт, Эш, — выдохнула Марго, слегка приподнимая бедра.       Эш прижала одно бедро рукой — не сильно, просто чтобы зафиксировать ее и продлить удовольствие. Она обвела клитор кончиком языка, чередуя с мягкими втягиваниями, выстраивая ритм. Дыхание Марго участилось, пальцы сжались в волосах Эш, но та не торопилась, вытягивая каждую реакцию: то, как дрожали бедра Марго, тихие ругательства, срывавшиеся с ее губ.       Эш скользнула пальцем внутрь, затем вторым, надавливая на ту самую точку, от которой Марго выгнулась. Она двигала ими в такт языку, наблюдая, как лицо Марго искажается от наслаждения, глаза полуприкрыты, но, когда они открывались, были устремлены только на нее. Эш остро чувствовала связь: видеть, как Марго распадается на части, — это было больше, чем просто секс. Ее собственное тело ныло, пустое и пульсирующее, но она была сосредоточена на Марго, на том, как ее мышцы сжимались вокруг пальцев Эш.       — Не останавливайся, — прошептала Марго срывающимся голосом. Эш и не думала, входя глубже, всасывая клитор, пока тело Марго не напряглось, а тихий стон не перерос в крик. Она кончила, содрогаясь, влага обволакивала руку Эш. Эш помогала ей спуститься с пика, мягко вылизывая, пока Марго не потянула ее вверх, заключая в неряшливый поцелуй, пробуя себя на губах Эш.       — Твоя очередь, — сказала Марго, переворачивая их с удивительной силой для той, кто только что был на грани. Она оседлала бедра Эш, прижимая ее запястья над головой — достаточно крепко, чтобы вызвать дрожь восторга у Эш. Глаза Марго блуждали по ее телу, отмечая мышцы, закаленные годами тренировок. — Ты прекрасна такая. Открытая для меня.       Эш слегка проверила хватку, наслаждаясь сдержанностью, тем, как это заставляло ее чувствовать себя обнаженной, но без страха. Марго освободила одно запястье, чтобы ногтями провести по боку Эш, по бедру, а затем между ног. Ее пальцы сразу нашли клитор, медленно растирая его круговыми движениями, от чего Эш дернулась вверх, и из ее горла вырвался стон. — Марго…       — Шш. Позволь мне. — Марго наклонилась, захватывая рот Эш, пока ее пальцы ныряли ниже, скользя по влаге Эш. Она ввела два пальца внутрь, медленно и глубоко, большой палец давил на клитор. Бедра Эш двигались ей навстречу, растяжение было идеальным, заполняя ту ноющую пустоту, которая возникла, пока она смотрела на оргазм Марго.       Они смотрели друг на друга, их дыхание смешивалось, пока Марго уверенно и размеренно двигалась внутри нее. Свободная рука Эш сжала ягодицу Марго, притягивая ее ближе, чувствуя жар ее тела. Это было интимно — этот зрительный контакт, видеть румянец на щеках Марго и то, как ее губы приоткрывались при каждом толчке.       Марго сменила позу, целуя шею Эш, слегка покусывая плечо, добавляя третий палец, растягивая ее шире. Эш простонала, громко и без прикрас, ее тело сжалось в тугую пружину. — Вот там, черт, не меняй ничего.       Марго и не меняла. Она шевелила пальцами, снова и снова нажимая на ту самую точку, ее рот переместился к груди Эш, втягивая сосок с такой силой, что стало больно. Запястья Эш, прижатые к кровати, напряглись, но она не хотела свободы — не сейчас. Напряжение нарастало медленно, желание разливалось горячей волной в животе, распространяясь, пока она не начала задыхаться, балансируя на грани.       — Кончай для меня, — прошептала Марго ей в кожу хриплым голосом. — Я хочу это почувствовать.       Эш взорвалась, сжимаясь вокруг пальцев Марго, волны наслаждения обрушились на нее. Она закричала, тело содрогалось, она прижимала Марго к себе, пока пик не сменился мягкой дрожью. Марго целовала ее в процессе, пальцы замедлились, но не остановились, пока Эш не обмякла, опустошенная.       Они на этом не остановились. Марго сползла вниз, зеркально повторяя то, что делала Эш; ее рот был горячим на внутренней стороне бедер Эш. Она прочертила языком дорожку вверх, пробуя ее на вкус, а затем погрузилась глубже. Пальцы Эш скомкали простыни, она наблюдала за головой Марго между своих ног — вид был почти невыносимым. Пальцы Марго присоединились к языку, один скользнул обратно внутрь, пока она сосала клитор Эш, заводя ее снова — быстрее, чем в первый раз, тоска стала острее теперь, когда первый накал спал.       Эш кончила во второй раз, быстрее, ее стоны наполнили комнату. Когда Марго снова поднялась, они целовались лениво, тела лоснились от пота, конечности переплелись.       Но Эш хотела большего, и что важнее — ей нужно было это дать. Она снова перевернула их, на этот раз, прижимая запястья Марго, целуя ее тело с новой жадностью. Она широко развела ноги Марго, закинула их себе на плечи и зарылась лицом в ее лоно. Марго была все еще чувствительна, ахая при первом же касании, но Эш была неумолима в своей медлительности, глубоко проникая языком, а затем играя с клитором. Она добавила пальцы — теперь три, растягивая Марго, чувствуя, как та стекает по ее ладони.       — Господи, Эш, да, — задыхалась Марго, запястья выкручивались в хватке Эш. Легкое ограничение делало ее смелее, бедра с силой давили на рот Эш. Эш наблюдала за ней, их глаза встречались, когда Марго смотрела вниз, — эта связь стягивала их туже. Марго кончила снова, сильнее, немного брызнув на язык Эш — вкус был острым и вызывал привыкание.       Они обменивались, медленно выстраивая путь к сокрушительным пикам, руки и рты исследовали каждый дюйм — пальцы по позвоночнику, губы по бедрам, следы от легких укусов на ногах. Эш поймала себя на том, что гладит лицо Марго посреди поцелуя, большой палец касается ее губ, и нежность снова прокралась в сердце, вызывая щемящую боль, выходящую за рамки простой похоти. Марго отвечала тем же — открыто, уязвимо, словно сбрасывая годы самозащиты.       Часы смазались, тела вымотались, но продолжали искать друг друга, пока усталость не победила. Марго слушала, как сердцебиение Эш постепенно замедляется, чувствовала взлет и падение ее дыхания — теперь ровного, как обещание, которое они еще не озвучили. В этой тишине Эш поняла, что в этом и заключается настоящий риск: в тишине после, когда не осталось ничего, за чем можно спрятаться.