Телохранительница миллиардерши // The Billionaire’s Bodyguard

      ГЛАВА 15       МАРГО       В девять пятнадцать на столе Марго ожил интерком, и в кабинет ворвался голос Аделины:       — Госпожа Блэкуэлл? Вам пришла посылка. Доставили лично сегодня утром.       Желудок Марго сжался.       — Кто доставил?       Последовала пауза, слышно было, как Аделина что-то перекладывает.       — Обратного адреса нет. Охрана здания говорит, что ее оставили на стойке регистрации.       Марго отставила кофе и направилась к двери. На пороге она увидела Аделину, которая держала пухлый крафтовый пакет; на простой белой наклейке было отпечатано имя Марго. Ни почтовых штемпелей, ни информации об отправителе. Только имя — стерильно и безлично.       Эш возникла у нее за спиной.       — Не открывай.       — Знаю. — Марго передала конверт Эш. Та взяла его за самый уголок, обращаясь как с уликой. — Пойдем ко мне в кабинет. Спасибо, Аделина.       Они закрыли за собой дверь. Эш положила конверт на стол и извлекла из кармана жакета пару нитриловых перчаток — всегда готова, всегда на три шага впереди. Марго смотрела, как та вскрывает пакет ножом для писем, стараясь не повредить отпечатки, которые могли остаться на содержимом.       На полированное дерево стола высыпались фотографии.       Первый снимок Марго узнала мгновенно: они с Эш на благотворительном вечере стоят у барной стойки, Эш держит руку на ее пояснице. Ракурс был невозможен для официальных фотографов мероприятия. Кто-то наблюдал за ними из другого конца зала.       На втором фото они покидают гала-вечер, направляясь к парковке. На третьем — машина Эш въезжает на подъездную дорожку дома в Клиффсайде, в углу виден штамп времени: 23:47.       Дальше — больше: машина Эш на подъезде на рассвете; Марго на террасе в лучах заката; они обе видны сквозь кухонное окно — стоят слишком близко для телохранителя и клиента.       В самом низу стопки лежал листок бумаги с напечатанными словами:       Я вижу всё. Даже твои секреты. Наслаждайся ею, пока можешь.       Марго прочитала дважды, буквы слегка расплывались перед глазами. На этот раз угроза была направлена не на нее, а на Эш.       — Больше ничего не трогай. — Голос Эш звучал ровно, но Марго видела напряжение в ее челюсти, ту контролируемую неподвижность, что означала: она в ярости. — Я звоню агенту Торрес.       Марго кивнула, не доверяя своему голосу. Она опустилась в кресло и уставилась на фотографии, разложенные по столу — ее личная жизнь, выставленная напоказ, каждый момент близости запечатлен кем-то, кто хочет использовать это как оружие.       Виктория. Это могла быть только она.       Но было нечто хуже нарушения приватности, хуже напоминания о слежке. Марго снова посмотрела на записку, от которой кровь стыла в жилах:       Наслаждайся ею, пока можешь.       Вик знала об Эш. Она знала, что Эш важна, что причинить ей боль — значит ударить по Марго больнее, чем любая угроза в ее адрес.       Эш уже говорила по телефону с агентом Торрес: — Доставлено лично в «Blackwell Strategic» этим утром. Фотографии и письменное послание. Да, я сохраню цепочку передачи улик. Как скоро вы сможете быть здесь?       Марго смотрела на нее — женщину, которая проскользнула мимо всех выстроенных ею стен, которая одновременно дарила чувство безопасности, понимания и такой ужас, — и внутри поселился холод.       Любовь к Эш казалась риском, на который она готова пойти. Но что, если это не ее риск? Что, если именно близость с Марго подвергает Эш опасности? Сможет ли она с этим жить?       Агент Торрес прибыла в течение часа вместе с криминалистом, который фотографировал всё подряд и упаковывал улики в пакеты. Марго отвечала на вопросы на автопилоте: когда пришла посылка, заметила ли она что-то подозрительное, узнает ли места на фото.       — Снимки охватывают как минимум две недели, — сказала Торрес, листая блокнот. — Гала-вечер был 28 марта. Некоторые фото сделаны совсем недавно. Это — у дома — похоже, снято в последние пару дней.       Марго молчала. Она знала, что Вик следит, но это было другое. Вик документировала каждый момент, когда Марго ослабляла бдительность, составляя каталог её уязвимости.       — Мы проанализируем изображения, попробуем определить точки обзора и поймем, где находился фотограф. — Торрес захлопнула блокнот. — Свяжусь с вами, как только криминалисты всё обработают. А пока — сохраняйте бдительность.       Когда ФБР ушли, Марго сидела за столом, глядя на пустое место, где только что лежали снимки. Поверхность была чистой, протертой, но она всё ещё видела их в уме — все эти украденные моменты, ставшие оружием. Любой, кто взглянул бы на те фото, увидел бы в точности то, что видела Вик: как Марго льнет к Эш на гала-вечере и как они стоят слишком близко на кухне, их тела наклонены друг к другу, словно растения к солнечному свету. Они думали, что были осторожны. Но недостаточно.       Эш закрыла дверь кабинета и прислонилась к ней.       — Ты в порядке?       — Нет. — Марго коротко и насмешливо фыркнула. — Совсем нет.       — Мы знали, что она за тобой следит. Это не новость. Это просто подтверждение.       — Это подтверждает, что она знает о нас. — Марго подняла взгляд на Эш, на её застывшее лицо, в уголках которого читалась тревога. — Эта записка была не обо мне. Она была о тебе. Наслаждайся ею, пока можешь.       — Я могу справиться с Викторией Линден.       — Дело не в этом. — Марго встала, беспокойная, и подошла к окну. Туман полностью рассеялся, гавань сияла яркостью и четкостью в апрельском солнце. — Дело в том, что близость со мной делает тебя мишенью. Что бы она ни планировала, что бы ни значило «грядущее», теперь ты у неё на прицеле из-за меня.       — Я была у неё на прицеле и до этого. Я твой телохранитель.       — Теперь всё иначе, и ты это знаешь. — Марго повернулась к ней. — Она угрожает тебе персонально, потому что знает, как много ты для меня значишь.       Эш пересекла комнату и остановилась в паре футов, достаточно близко, чтобы коснуться, но сохраняя дистанцию.       — Марго. Я знала о рисках, когда брала это задание. Знала, когда переступила черту с тобой. Сегодняшний день ничего не меняет.       — Может, должен был изменить?       — Нет. — Голос Эш был тверд. — Ты не можешь решать это за меня.       Они стояли, глядя друг на друга, между ними пролегал солнечный луч. Марго хотела сократить расстояние, прижаться лбом к плечу Эш и позволить кому-то другому побыть сильным хоть минуту. Но они в офисе, дверь закрыта, но не заперта, и она слышит голос Аделины в приемной.       — Мне нужно с кем-то поговорить, — наконец сказала Марго. — Не об угрозе. О… — она сделала неопределенный жест, — обо всём.       — Думаешь об Астории?       — Она единственная, кто может понять.       Эш кивнула.       — Я проверю «Кафе Лаванды» и убежусь, что там безопасно. Напиши, когда будешь готова уходить.       Она повернулась к двери, и Марго позвала:       — Эш.       Эш замерла, держась за ручку.       — Спасибо, что не дала мне оттолкнуть тебя.       Выражение лица Эш на мгновение смягчилось, ровно настолько, чтобы Марго это заметила.       — Можешь попробовать. Не получится.       Она ушла, и Марго осталась наедине со слишком ярким утром и грузом всего того, что ей нестерпимо хотелось выговорить.       Она взяла телефон и написала Астории: Можешь встретиться? «Лаванда», 14:00? Нужно поговорить.       Ответ пришел почти мгновенно: Буду.       ***       «Кафе Лаванды» не изменилось с последнего визита Марго. Та же фиолетовая дверь, та же разномастная мебель и та же меловая доска с меню, где красовались напитки с «квирными» названиями. Посетителей днем было мало — несколько человек с ноутбуками, тихая музыка из невидимых колонок.       Астория уже была там, свернувшись в угловой кабинке с чашкой черного кофе, дымящейся в ладонях. Она подняла взгляд, когда вошла Марго, и от того, что она прочитала на её лице, её брови слегка взлетели вверх.       Эш заняла столик неподалеку — достаточно близко, чтобы среагировать в случае нужды, и достаточно далеко, чтобы дать им уединение. Марго пересекла зал и скользнула в кабинку напротив Астории.       — Выглядишь паршиво, — сказала Астория.       — Спасибо. Именно это мне и нужно было услышать.       — Я заказала тебе ромашковый чай. Судя по тону, тебе не помешает. — Астория пододвинула чашку. — Что происходит? Твое сообщение было загадочным, даже для тебя.       Марго обхватила теплую керамику и уставилась на бледную жидкость. Она репетировала этот разговор по пути, пытаясь подобрать верные слова, способ объяснить то, что сама едва понимала. Теперь, оказавшись здесь, все тщательно выстроенные фразы испарились.       — Виктория прислала фотографии сегодня утром, — наконец сказала она. — Я и Эш на гала-вечере, у меня дома, через окно кухни. Она следит за нами неделями, может, и дольше.       Выражение лица Астории изменилось, беспокойство сменилось настороженностью.       — Ты вызвала власти?       — Они забрали всё. Мы не можем доказать, что это она, но кто ещё? — Марго отпила чаю, едва почувствовав вкус. — Была записка: «Наслаждайся ею, пока можешь».       — Боже. — Астория откинулась на спинку дивана. — Это прямая угроза твоему телохранителю.       — Знаю.       — Значит, ФБР меняет протоколы защиты, усиливает охрану для Эш…       — Я позвонила тебе не поэтому.       Астория замолчала, изучая лицо Марго. Они были знакомы три года — достаточно, чтобы Астория видела сквозь фасад «Снежной королевы», и достаточно, чтобы Марго доверяла ей то, что не сказала бы никому другому.       — Хорошо, — медленно произнесла Астория. — Тогда почему ты позвала меня?       Марго поставила чашку. Руки слегка дрожали.       — Потому что на фото — правда. Про меня и Эш. Они не были… — она запнулась, попробовала снова. — Мы теперь не просто телохранитель и клиент.       Слова повисли в воздухе, тяжелее, чем Марго ожидала. Теперь они сказаны вслух. Назад пути нет.       Выражение Астории не изменилось, но глаза смягчились.       — Как долго это продолжается?       — Официально неделю. Если считать всё, что к этому вело — дольше. — Марго уставилась на стол. — Не знаю, что я делаю. Она — мой телохранитель. Это совершенно неподобающе…       — Марго.       Она подняла взгляд.       — Я влюбилась в своего адвоката по разводам, — тихо сказала Астория. — В ту, что представляла интересы моей абьюзивной бывшей жены. Хочешь поговорить о том, что «неподобающе»?       Марго годами слышала отрывки истории Астории: грязный развод, юрист, ставшая чем-то большим, и трансформация из ледяной статуи в человека, который действительно казался счастливым. Она никогда не просила подробностей. Это казалось слишком личным, слишком близким к тому, в чём Марго сама не была готова признаться.       — Как ты позволила себе…? — вопрос вырвался раньше, чем она успела остановиться. — С Миллер, я имею в виду. Как ты перестала бороться с этим?       Астория на мгновение умолкла, катая чашку между ладонями.       — Сначала — не позволяла. Боролась месяцами. Твердила себе обо всех причинах, почему это невозможно: этика, тот факт, что я — катастрофа, только что сбежавшая из ужасного брака, и у меня нет причин влюбляться в кого-то. — Она грустно улыбнулась. — Миллер была терпелива. Гораздо терпеливее, чем я заслуживала.       — Но, в конце концов?       — В конце концов, я поняла, что борьба — это просто страх в другой маске. Я не защищала её, отталкивая. Я защищала себя, закрываясь от любой возможности, что это может сработать. — Астория встретилась с Марго взглядом. — И это была паршивая причина, чтобы отказаться от чего-то реального.       Марго подумала о прошедшей неделе: пробуждение с рукой Эш на талии, тихие утра на кухне, то, как Эш смотрит на неё, будто ей нравится то, что она видит под холодной оболочкой. Она вспомнила сегодняшнее утро, фотографии на столе и ледяной ужас от осознания, что Вик может всё это отнять.       — Мне страшно, — призналась она. Слова ощущались чужеродными. — Из-за этого, из-за того, насколько это важно.       — Тебе должно быть страшно. — Голос Астории был мягким, но твердым. — Всё, что имеет ценность, пугает. Вопрос в том, позволишь ли ты страху принимать решения за тебя.       — Я потратила десять лет на это. После развода я просто перестала рисковать, подпуская кого-то близко. — Марго покачала головой. — Так было проще.       — А было ли?       Вопрос попал в самую больную точку. Марго вспомнила пустой дом, безмолвные ужины и то, как убеждала себя, что одиночество — это то же самое, что безопасность.       — Нет, — тихо сказала она. — Не было проще. Было просто одиноко. Астория потянулась через стол и накрыла руку Марго своей ладонью.       — Я скажу тебе то, что кто-то должен был сказать мне годы назад: не прячься от этого, если это важно. Не убеждай себя, что уход — благородный выбор, когда на самом деле это просто выбор труса.       — А если я на это не способна? Что если я не знаю, как любить кого-то без… — Марго замолчала, не зная, как закончить фразу.       Без контроля, без разрушения, без потери себя в процессе.       — Ты уже это делаешь, — сказала Астория. — Ты сидишь здесь, напуганная, признаваясь, что она важна. Это не поведение того, кто неспособен открыться. Тебе было больно, но ты пытаешься. — Она сжала руку Марго. — Ты любишь её?       Вопрос завис в воздухе. Марго открыла рот, потом снова закрыла. Она подумала о том, сколькими способами избегала этого слова, даже в мыслях. Она думала об этом в категориях влечения, связи, желания, заботы. Это были более безопасные слова, со встроенными путями к отступлению.       — Не знаю, — наконец ответила она. — Возможно. Кажется, я… — она сглотнула. — Кажется, я влюбляюсь. И не знаю, как остановиться.       Астория выпустила её руку и откинулась на спинку.       — Перестань пытаться остановиться. Просто позволь себе упасть и доверься тому, что она будет там, чтобы поймать тебя.       — А если нет?       — Значит, ты это переживешь. Ты переживала вещи и похуже. — Улыбка Астории была понимающей. — Но не думаю, что ты боишься именно этого. Думаю, ты боишься, что она будет там. И тогда тебе придется по-настоящему впустить её.       У Марго не было ответа. Это было слишком близко к истине, слишком точно в цель того, чего она избегала.       Они сидели в тишине, звуки кафе омывали их. На другом конце зала Эш сидела, прислонившись к спинке деревянного стула, бдительная и терпеливая, давая Марго столько времени, сколько ей нужно.       — Спасибо, — наконец сказала Марго. — За то, что выслушала и не сказала, что я веду себя нелепо.       — Ты не нелепа. Ты — человек. — Астория допила кофе и отставила чашку. — А теперь иди домой, поговори с ней и перестань пытаться всё просчитать, прежде чем позволить себе это почувствовать.       Марго взглянула на вход, на Эш.       — Она уже знает почти всё. Мы говорили.       — Тогда поговори снова. И ещё раз после этого. В этом и есть суть отношений — просто говорить, проявляться и выбирать друг друга снова и снова. — Астория встала и положила купюру на стол. — Звони, если я понадоблюсь. И, Марго?       Марго подняла взгляд.       — Становится легче. Не в плане любви — это остается пугающим, — но в плане того, чтобы позволить себя любить. Это приходит с практикой.       Она сжала плечо Марго, проходя мимо, и вот она уже ушла, фиолетовая дверь захлопнулась за ней.       Марго сидела одна в кабинке ещё мгновение, слова Астории оседали внутри неё, как камни в воду. Не прячься от этого, если это важно.       Это было важно. Эш была важна. Это была пугающая, неизбежная истина.       Она собрала сумку и встала, пересекая кафе туда, где ждала Эш.       — Готова? — спросила Эш.       — Да. — Марго помедлила. — Можно мы поедем домой длинной дорогой?       Эш изучала её лицо мгновение, что-то в нём прочитывая.       — Конечно. Всё в порядке?       — Ещё не знаю. — Марго толкнула фиолетовую дверь навстречу яркому дню. — Но думаю, что может быть.