Телохранительница миллиардерши // The Billionaire’s Bodyguard

ГЛАВА 20 ЭШ       Эш проснулась так же, как всегда после того, как кто-то пытался её убить: тело среагировало раньше, чем разум успел осознать происходящее, сканируя темноту, прежде чем она вспомнила, где находится.       Спальня Марго. Океан с размеренным, низким ритмом бился о скалы внизу, а первый серый край рассвета просачивался сквозь шторы. Марго была тёплой рядом с ней, одна рука перекинута через талию Эш, лицо расслаблено во сне.       Эш лежала неподвижно, наблюдая за её дыханием.       Плечо под повязкой ныло — тупой, настойчивый жар вспыхивал всякий раз, когда она ворочалась. Рана от ножа на левом боку тянула при каждом глубоком вдохе. Доктор Хассан сказала, что обе раны заживают по графику. Но Эш знала: они заживают лишь потому, что она продержалась достаточно долго, чтобы добраться до больницы, которая находилась ближе, чем могло бы сложиться в тот роковой вечер.       Она прокручивала атаку в голове, как делала это с момента поездки в скорой, как проводила разбор операций в армии, пытаясь найти тот момент, где всё пошло не так.       Эш была на этом задании шесть недель, прежде чем разглядела закономерность. Она должна была проявлять такую внимательность с первого дня. Она бы так и сделала, если бы не была…       Она запнулась и начала снова.       Она была сосредоточена на физической защите: маршруты, периметры, линии обзора и все переменные, которые могла контролировать. Она не следила за цифровым следом, потому что вообще не занималась тем, что требовало полной концентрации. Потому что часть её внимания была занята совсем другим. Марго. То, как Марго смеялась, когда думала, что её никто не слышит. Звук её голоса на кухне в шесть утра, то, как она передвигалась по комнате, словно владела каждым дюймом пространства, то, как в первую ночь на террасе она смотрела на Эш с чем-то средним между вызовом и желанием.       Эмоциональная вовлечённость губит суждения. Каждый инструктор, который ставил перед ней этот принцип, был прав. Не в теории; это был факт, доказанный на практике и измеренный шестью неделями, которые понадобились Эш, чтобы заметить то, что должно было стать очевидным за две.       А потом был сам четверг. Эш уложила двоих из трёх нападавших — чисто, эффективно, именно так, как её учили сражаться пятнадцать лет. Но третий застал её врасплох, потому что она уже истекала кровью от первой раны и двигалась медленнее, чем следовало, и он вогнал пулю ей в плечо, прежде чем она успела сократить дистанцию. А потом нож нашёл её бок, и он сбежал, когда завыли сирены.       Будь он чуть быстрее, будь Эш чуть медленнее, Марго могла бы лежать мёртвой на этом полу.       Эш снова посмотрела на неё: тёмные волосы, тонкая складка между бровей, которая никогда полностью не разглаживалась, даже во сне. Эта женщина, которая сидела в больничном зале ожидания, покрытая чужой кровью, и отказывалась уходить; которая четыре дня подряд держала Эш за руку и плакала, только когда думала, что та спит.       Марго заслуживала того, кто мог бы выполнять эту работу, не упуская деталей и не разделяя фокус внимания. Того, кто увидел бы след Джейми за неделю, а не за шесть, кто не получил бы ранений и не позволил бы третьему нападавшему уйти.       Эш больше не была тем человеком.       Решение пришло так же, как и все хорошие тактические решения. Это не был какой-то один момент, скорее их схождение в точку: всё, что она знала, указывало в одном направлении, пока путь не стал ясен. Ей нужно отступить и закончить работу как полагается, так, как она должна была делать с самого начала.       Лучше пусть Марго её ненавидит, чем умрёт из-за неё.       Эш осторожно приподняла руку Марго — медленно, так, как переносят провода при разминировании бомбы — и выскользнула из-под неё. Марго заворочалась, поворачиваясь к теплу, которое оставила Эш, и снова устроилась поудобнее, издав тихий звук.       Эш стояла на краю кровати. Плечо пульсировало от движения, она дышала, стараясь не смотреть в сторону лица Марго.       — М-м. — Рука Марго нашла лишь пустые простыни. Глаза открылись наполовину, мягкие и расфокусированные. — Утро.       — Утро. — Эш сохраняла голос ровным, каким говорила по работе. — Мне нужно делать упражнения ЛФК. Доктор Хассан была довольно строга насчёт графика.       Марго моргнула, что-то изменилось в её выражении. — Хочешь компанию?       — Я справлюсь. Тебе стоит поспать.       Прошла секунда. Марго посмотрела на неё, и по её лицу пробежала тень, на которой Эш не могла позволить себе задержаться.       — Хорошо, — тихо сказала Марго.       Эш ушла, не оглядываясь.       Она прокралась через холл в гостевую комнату и закрыла дверь за собой с тихим щелчком. Села на край кровати, прижала ладони к бёдрам и задышала.       Океан заполнил тишину. В конце коридора она услышала, как Марго двигается — скрип матраса, босые ноги по паркету, глухой звук дверцы шкафа. Эш потёрла большим пальцем татуировку компаса на внутренней стороне предплечья и позволила звуку воды успокоить себя.       ***       Марго спустилась вниз в семь тридцать и обнаружила Эш уже одетой, закончившей упражнения и стоящей у кухонной стойки с кружкой в руке. Френч-пресс стоял рядом, наполовину пустой, и в шкафчике была взята только одна кружка.       — Утро, — сказала Марго с порога.       — Утро. Кофе готов, если хочешь.       Марго подошла к стойке и взяла кружку. Рука её дрогнула — на долю секунды, пока пальцы сжимали керамику, — затем она налила себе кофе и в одиночестве прошла к стойке для завтрака.       Эш видела, как она села, и унесла свой кофе в гостиную, где лента для упражнений была перекинута через спинку стула. Она не обернулась.       После этого день тянулся медленно, как тянутся дни, когда пытаешься удержать то, что хочет рассыпаться. Эш делала упражнения, проводила проверки безопасности и занимала себя работой. Она не заходила в домашний кабинет, хотя дверь Марго была открыта, как и всегда теперь, когда Эш была в доме. Она слышала, как та работает — стук клавиш, случайное бормотание во время телефонных звонков, — но расположилась в коридоре снаружи, прислонившись спиной к стене. Это была профессиональная позиция, и она внушала себе, что ей там хорошо.       — Эш.       Она не сдвинулась со стены. — Да?       — Тебе не обязательно стоять там. Можешь войти.       Челюсть Эш сжалась. Она чувствовала притяжение — привычную тяжесть кресла у окна, лёгкую тишину, когда сидишь рядом с Марго, пока та работает, то, как дневной свет падает через стекло, делая всё в этой комнате тёплым. Она чувствовала это, держала дистанцию и не двигалась.       — Мне здесь хорошо.       Пауза была достаточно долгой, чтобы Эш поняла всё до конца. Затем дверь кабинета мягко закрылась, и в коридоре воцарилась тишина. Эш стояла там ещё долго после этого, вслушиваясь в пустоту.       К вечеру по первому этажу потянуло запахом чеснока и оливкового масла — явный признак того, что Марго готовит, а она делала это только тогда, когда пыталась разобраться в чём-то важном. Эш вернулась с обхода периметра и обнаружила, что на обеденном столе уже накрыто на двоих. Марго стояла у плиты спиной к двери.       — Садись, — сказала Марго, не оборачиваясь, и это не было просьбой.       Эш села.       Еда была вкусной. Марго всегда готовила лучше, чем показывала, словно это было что-то, что она позволяла себе, только когда никто «важный» не смотрит. Эш ела то, что было в тарелке, не отрывая взгляда, и некоторое время слышался только звон столовых приборов.       — Как ЛФК? — спросила Марго.       — Нормально.       Тишина снова повисла между ними. Марго положила вилку.       — Эш. Что я сделала?       Эш подняла глаза. Лицо Марго было спокойным, осанка прямой, но руки замерли по обе стороны тарелки — так она держалась, когда готовилась к ответу, который уже подозревала, словно ждала худшего и притворялась, что это не так.       «Ничего, — почти сказала Эш. — Ты не сделала ничего плохого. Это я. Это то, что я должна сделать».       Вместо этого она произнесла:       — Мне нужно сосредоточиться на работе, Марго. Угроза не миновала.       Это была правда. Но это не было ответом, и обе они это знали. Марго удерживала её взгляд ещё мгновение, затем посмотрела в тарелку и один раз кивнула.       Она больше не спрашивала.       Позже, когда посуда была вымыта, и дом погрузился в темноту, Эш лежала в гостевой комнате на своей старой кровати и слушала тишину по ту сторону стены. Она думала о том, чтобы перейти коридор — двенадцать шагов, она сосчитала их невольно — открыть ту дверь и сказать Марго правду: что дело не в ней, что она не делала ничего плохого, что Эш поступает так, потому что альтернатива — это могила.       Слова были готовы, выстроены в ряд. Она надавила большим пальцем на татуировку компаса, пока от давления не стало больно, и не сдвинулась с места.       Воскресенье было хуже. Дом казался тесным и душным — такая тишина не могла длиться долго. Эш сварила кофе на рассвете и пила его, стоя у стойки, наблюдая, как серый свет поднимается над водой. Когда в восемь появилась Марго, с волосами, стянутыми в строгий узел, который она носила, когда надевала свою «броню», Эш смотрела, как она наливает кофе и уносит его на террасу в одиночестве. Через стекло Марго стояла у перил, сжимая кружку обеими руками, глядя на океан, и тоска в груди Эш стала сильнее, чем накануне, но она лишь крепче сжала свою кружку и замерла.       На следующий день они поехали в «Blackwell Strategic» в молчании — руки Эш на руле, взгляд на дороге, взгляд Марго прикован к окну. Никто из них не произнёс ни слова, и никто не потянулся через центральную консоль. В офисе Эш разместилась в зоне приёма, дальше, чем когда-либо за последние недели. Она видела Марго через стеклянную перегородку кабинета: та переходила с совещания на совещание, маска «ледяной королевы» была на месте, будто никогда и не спадала.       В четыре часа позвонила агент Торрес, и Эш слушала, как Марго разговаривает с ней за закрытой дверью, улавливая слова: «завтра», «десять утра», «полевой офис». Дело продвигалось, а это означало, что работа закончится, когда его завершат, а это означало, что Эш уедет. Конечно, она знала это с самого начала. Задания заканчиваются, и она уходит, не оставляя следов. Всё должно было быть просто.       Дорога домой была такой же, как дорога туда.       — ФБР хочет встретиться завтра, — сказала Марго, не глядя на неё. — В десять.       — Я отвезу тебя.       Марго замолчала. Когда она заговорила снова, голос её был ровным, каким становился, когда она запирала чувства на замок. — Конечно. Это твоя работа.       Руки Эш сжались на руле, она не отрывала взгляда от дороги. — Да, — сказала она. — Это она.       Остаток пути прошёл в молчании, и когда они подъехали, Марго вышла из машины и пошла внутрь, не дожидаясь.       В ту ночь Эш лежала в гостевой комнате с выключенным светом и слушала, как дом «укладывается» спать, и остро осознавала, что где-то за стеной, за коридором, за закрытой дверью в его конце — Марго.       Эш думала о том, как выглядело лицо Марго за ужином — не злым или драматичным, просто тихим. Так выглядит человек, который решил перестать надеяться. Она думала о том, чтобы перейти коридор, пойти к ней и всё исправить.       Но она лежала неподвижно в той кровати и держала линию.