Грехи лета

2 глава

Две змеи

      Чтобы дать новенькой время освоиться, вечернее служение было отменено. Её путь должен был начаться с чистого листа – с утреннего похода в церковь и молитв.

***

      Ткань выскальзывала из рук, наволочка не налезала, спина болела. На отчаянные попытки Пенелопы заправить кровать было жалко смотреть.              Девушка знала, что однажды этот навык может пригодиться в её жизни, только, дура, не занялась вопросом вовремя.              Думая, что у неё наконец-то что-то получилось, осмотрела свою работу.              Ужасное зрелище. Одеяло вылезало из пододеяльника, простыня лежала криво. Раскладушка выглядела так, будто на ней месяц лежал человек в глубокой депрессии. Особенно точно в эту атмосферу вписывалось противное пятно прямо на подушке.              —Да ёбаный… — Пенелопа осеклась.              Если новая соседка с помощью невиданных сил умеет читать мысли, то такое выражение точно не должно было попасть к ней в голову.              Ещё раз кинув взгляд на криво заправленную постель, она вдруг вспомнила картину, как ждёт, пока домработница заправит её внушительных размеров кровать. Ей хотелось подойти к самой себе и влепить оплеуху, при этом попросив у прислуги мастер-класс.              В общем, с горем пополам кровать была заправлена.              Всё это время она поглядывала в сторону соседки. Та уже какую минуту стояла и смотрела в грязное зеркало.              Бледное лицо выражало то ли одиночество, то ли глубокую печаль, а осанка была настолько ровной, будто к спине с детства привязывали палку.              «Её там дьявол вербует или она просто больная?» — подумала Пенелопа, но решила не озвучивать свои мысли. Мало ли какими бесами та одержима.              Не хотелось бы, чтобы её собственное тело нашли растерзанным на куски, а сверху неё сидела эта чудачка с вывернутой в другую сторону головой.              От усталости тело повалилось на кровать. Пластом. Вмиг с плеч был снят тяжёлый груз, навалившийся за день.              Только сейчас Пенелопа решила внимательно оглядеть комнату. Как она может быть такой душной, серой, давящей? Окна здесь не открывались со времен холодной войны. Деревянные рамки были потрёпанные, пыльные, как будто уборка проводилась раз в год. А если сильнее присмотреться, то на стенах виднелись вкрапления плесени. Конечно, никому ведь не нужен чистый воздух в монастыре. Как же она могла забыть.              Но тошнило от другого. Это перекрывало все ощущение. Ладан. Проклятый ладан вперемешку с мочёной, плесневелой древесиной.              Лишь одна мысль ассоциировалась с настроением в комнате.              «Твою мать, здесь кто-то умер?»              Выход из положения был найден сразу же. Можно было ежедневно перебивать эти ужасные запахи духами, пока соседка-святоша спит.              Комнату могла бы освещать большая люстра, но не тут-то было. Всё, что досталось послушницам – тусклая свеча. Как вообще можно разглядеть что-то в этой дыре?              От размышлений отвлёк шёпот, напоминающий жужжание пчёл. Соседка молилась. Боже! Пенелопе хотелось кинуть в неё что-нибудь, желательно потяжелее, чтобы та заткнулась.              — Потуши.              Громкий голос перебил молитву.              Проигнорированное требование стало точкой невозврата. Пенелопа метнула в сторону соседки огненный взгляд, в котором отразилось блёклое пламя свечи.              — Эй! — возмутилась она. — Ты глухая?              Соседка не удостоила её даже ленивым взглядом. Сидела в том же положении, с закрытыми глазами и выступающими венами на висках. Последняя деталь лишь больше раззадорила брюнетку.              «Первое правило: никогда не показывать эмоций перед этой энергетической вампиршей».              — Ты не знаешь, что отвлекать послушницу от молитвы невежественно?       Пенелопа быстро пробежалась глазами по соседке-святоше, и ей показалось, что та сжала свои ладони настолько сильно, что могла бы поломать себе костяшки.              Больная дура.              — Мне плевать. Так понятнее? Потуши свечку.              — Конечно, ещё бы тебя волновали чужие заботы.              После лёгкого движения Надин комната погрузилась во мрак. В нём было слышно любое движение послушницы, то, как жалобно скрипит её постель.              — Впредь не отвлекай меня от молитв.              От холодных стен отскакивал фальшивый смех Пенелопы. Она не собиралась уступать соседке в словесном поединке. Ни за что.              — Иначе что, Росс? — с ехидной усмешкой произнесла брюнетка. — Заставишь меня молиться до самого утра? Какая жа-а-алость.              Ответом бунтарке послужила тишина комнаты. Сдалась. Как же Пенелопе хотелось станцевать победный танец в этот момент или сделать что-то ещё более по-детски глупое. Утирать нос святоше было главным пунктом в списке дел на оставшиеся три месяца.              Мысленное победное ликование невольно прервали навязчивые мысли. Тишину пронзил суровый голос матери:       — Как же ты меня достала, неблагодарная сука! Собирай манатки – тебя ждёт новый дом.       Каждое слово вонзалось глубоко в сердце, словно заточенный нож. От этой боли глаза были на мокром месте, а руки пробивала дрожь, которую хотелось унять всеми силами. Оскорбления звучали так близко, так осязаемо, что Пенелопе пришлось закрыть уши и зажмуриться. Как же ей хотелось простых человеческих объятий в этот момент.

***

      Попытки Надин погрузиться в сон не увенчались успехом. Она испробовала все удобные и неудобные позы, клала руку под подушку, вытаскивала ногу из-под одеяла – всё было бесполезно. Может, причиной бессонницы была незаконченная молитва? Или всё ещё больная от удара щека? А может, «Она», лежащая в нескольких метрах? Нет. Конечно, нет. Девушка просто не привыкла к чужому присутствию в комнате, вот и всё объяснение.              В голове до сих пор крутились слова соседки. Они, протянутые тонкой ниточкой, проверяли внутренний стержень Надин. Скользили по её ушам. Хищно, жадно, только совсем не ласково. Это чёткие, осознанные удары Пенелопы. Она понимала, что та делает. Понимала всё. «Несколько дней, и я привыкну к ней». — пронеслось в голове. Она прижалась к подушке и устало простонала.              — Если помираешь, то хотя бы делай это не так драматично. — Фраза была сказана в потолок, как будто для справки.              Надин была готова поклясться Богу, что брюнетка улыбалась в этот момент. Она плавно приподнялась на локтях и устремила взгляд в темноту, разглядывая кровать соседки.              — Смерти моей желаешь, значит?       — Возможно. Всё-таки одной здесь было бы не так душно.              На удивление, Надин посмеялась над колкостью змеи в обличье человека.              — В таком случае, могу сказать то же самое и про тебя.              — Ой, не льсти себе и закрывай глазки, думая о Боженьке. — Последнее слово было специально исковеркано и произнесено слегка писклявым голосом. Предсказуемо.              Тело Надин напряглось, глаза сузились. Глубокий вдох и медленный выдох.              «Держи себя в руках». Спустя минут тридцать соседкам всё же удалось погрузиться в сон, хоть и в довольно напряжённой атмосфере. Кто же знал, что обмен взаимными колкостями так помогает уснуть?       Раннее утро встретило спящих послушниц так же, как обычно. Будильником послужил громкий колокол, а комнату озаряли яркие лучи солнца.              Тонкая рука сразу же потянулась за чётками, чтобы встретить этот день с Богом. Лишь изредка взгляд падал на соседку. Так крепко спать могли только девицы в объятиях Морфея.              Даже спустя три прочитанные молитвы, Пенелопа всё ещё спала. Ну и… избалованная девица. Ей совершенно не хотелось будить гостью, но Мать Анна наказала приглядывать за новенькой, что лишь добавляло послушнице хлопот.              Приметив на умывальнике стакан с щётками, она загорелась идеей мести за ночной разговор. Послушница выбросила из него щётки и налила холодную воду. Тихим, медленным и хитрым шагом она приближалась к кровати. Сомнения были. Совсем немного. С молитвой в голове она беспощадно вылила воду на лицо Пенелопы.              Девушка с визгом вскочила с кровати и кинула яростный взгляд на Надин.              — Ты совсем охренела? — прошипела брюнетка, вставая во весь рост.              — Мир тебе, Пенелопа, — лишь довольно улыбаясь произнесла послушница. — Пора собираться на утреннюю службу.              Пылающий взгляд униженной соседки говорил все за неё. Конечно, ни на какую службу она не собиралась идти, пока обидчица не объяснится.              — Может, тебе ещё задницу вылизать после такого? Извинись, сейчас же.              Это не было просьбой. Это был приказ.              Она встала в привычную позу и скорчила довольную гримасу, всем видом показывая, что и правда никуда не пойдёт, пока не получит желанное. Надин скривилась от порочных слов соседки.              «Боже, кто вообще так выражается?» — эхом звучало в мыслях девушки.              — Не пойму. Ты вообще понимаешь, где находишься? Тебе не стыдно произносить такие слова в стенах монастыря?              — Извинись.              — Ты извинись, — грозно отрезала Надин.              — Пф, не я тебя облила, — усмехнулась брюнетка.              В это время Росс металась по комнате и собиралась на трапезу. Ей не хотелось снова опаздывать.              — Всё, хорошо, прости меня. Ради Бога, собирайся. Иначе каяться будем вместе.              Лицо Пенелопы охватила довольная улыбка.              — То-то же.              Следуя примеру, та начала нервные сборы.       Готовая выйти из кельи послушница обратила внимание на пошло расстёгнутые пуговицы соседки и волосы, не спрятанные платком. Та всё ещё продолжала свой мнимый бунт, который был совсем неуместен в её ситуации. Глядишь, и из монастыря выгонят, как бродячую собаку. Что же она тогда будет делать?              Хотя Надин было плевать на судьбу соседки. Волновало одно: она за неё отвечает по наказу самой Матери Анны. А это не пустой звук. Каждое неповиновение Пенелопы автоматически становилось неповиновением самой Надин. Так что девушка решила предупредить соседку о несоответствующем внешнем виде.              — Приведи себя в порядок, если не хочешь в первый же день получить наказание от Матери Анны.              — Сама разберусь, — Пенелопа толкнула Надин плечом и вылетела из комнаты, направляясь в неизвестность.              — Господь, дай мне сил, — устало сказала Росс. — Зачем повесил ты на плечи мне эту несносную девицу?              Тяжело выдохнув, она прикрыла дверь и бросилась догонять соседку. Пенелопа ведь даже дорогу к трапезной не знала. Глупая. Совсем глупая.              Надин едва поспевала за удаляющейся Пенелопой. Дыхание было сбивчивым, ноги уставали. Её единственным желанием в этот момент было бросить эту неугомонную грешницу на произвол судьбы. Пусть идёт куда хочет – лишь бы не касалось Надин. Но проблема в том, что это касалось послушницы.              Совсем запыхавшись, она схватила Пенелопу за воротник и дёрнула в свою сторону.              — Боже, ты хотя бы знаешь, куда идёшь?              Воспользовавшись передышкой, Надин жадно вбирала воздух, пытаясь отдышаться от такой пробежки.       — Нет, конечно, — несколько ловких движений, и Пенелопа смогла выбраться из хватки соседки. — Покажи.