Entrega
8 июля 2026 г., 20:47
Яркий солнечный луч небрежно коснулся прикрытых век Тэхена, заставляя омегу смешно поморщиться и перевернуться на другой бок, спасаясь от мешающего спать света.
Но стоило ему только коснуться противоположной щекой, все еще шершавой от вечерних слез, мягкой подушки, как его тут же сгребли татуированные руки, не давая возможности освободиться и отодвинуться. Чужие губы ненавязчиво коснулись лба, а нос уткнулся куда-то в висок, заставляя Чонгука в очередной раз раствориться в запахе белого чая.
— Перестань крутиться. — Сквозь сон проговорил мужчина, сильнее обнимая Кима и игнорируя его попытки сбросить с себя руки.
Несмотря на подобие признания от Чона, озвученное несколько часов назад, обида и непонимание никуда не ушли, а наступившее утро и вовсе заставило задуматься о вопросах, которые вчера казались лишними.
Злость захлестывала Тэхена с новой силой, вынуждая прикусить щеку и попытаться выбраться с чужих крепких объятий.
— Я не хочу с тобой разговаривать. — Поняв, что лечь отдельно ему не дадут, омега лишь раздраженно моргнул, окончательно просыпаясь.
— Не надо разговаривать. — Чонгук оставил мягкий поцелуй на солоноватой щеке. — Просто полежи со мной несчастные десять минут, а потом можешь хоть всю посуду в доме перебить, если тебе так угодно.
— Я серьезно, отпусти меня, иначе… — Ким резко замолчал, отвлекаясь.
Мягкие подушечки пальцев, все еще державшихся за чужую руку, коснулись чего-то, чего Тэхен раньше не замечал и не ощущал. Под чернильными узорами, что покрывали хорошую часть тела альфы, скрывались рубцы, напоминающие шрамы.
Омега нахмурился, задумываясь, из-за чего они могли остаться: животные, старая драка, или Чон сам… Нет, он не мог. Что должно было случиться в жизни этого человека, чтобы он так жестоко обошелся с собственным телом?
— Иначе что? — Воспользовавшись заминкой младшего, Чонгук поднялся на локтях, целуя Кима уже в губы. — В следующий раз попросишь станцевать с тобой вальс? Тогда спешу разочаровать, его я танцую куда лучше чем фольклор.
С этими словами альфа встал с кровати, накрывая мягким одеялом Тэхена с головой, а в следующий миг уже поспешил в сторону ванны, в которой успел скрыться, прежде чем его догнала летящая подушка, брошенная разъяренным омегой.
Ким устало откинулся обратно на постель, закрывая глаза руками. Сердце плакало вместо них.
Он ненавидел сам себя за то что так глубоко, безбожно привязался к человеку, от которого стоило бежать и не оглядываться. Привык просыпаться с ним в кровати, привык к вкусным завтракам и душевным разговорам, привык к тому, с каким неподдельным блеском в глазах на него смотрят, каким теплом окружают, и с каким трепетом касаются.
Но разум уперто пытался докричаться, напомнить про родителей, которые вероятнее всего, сходят с ума от того, что их любимый сын уже почти три недели не выходит на связь, напомнить про Чимина, который точно переживает не меньше их, про брошенную учебу и жизнь дома, в Монако.
Страшнее было то, что в последнее время, когда Тэхен думал о слове “дом”, в голове все чаще возникал особняк Чонгука, скрытый от посторонних глаз в самом сердце джунглей Юнгас. От этого осознания хотелось выть.
Вчерашние слова альфы ситуацию только усугубляли, добавляя к и так тяжелым душевным терзаниям еще и груз чужих чувств.
Было бы в разы проще, будь они односторонними.
— Жду тебя внизу. — Вернувшийся Чонгук подобрал с пола упавшую подушку, бросая ее обратно в слишком сосредоточенного младшего. — Если тебе все еще нужно поговорить. Если нет, в любом случае жду, на завтрак.
Ким ничего не ответил. Дождавшись, пока шаги альфы растворятся в огромном пространстве дома, омега, на негнущихся ногах дошел до умывальника, принявшись рассматривать отекшее после слез лицо.
В ванной пахло кардамоном. Все в этом доме пахло кардамоном: ванная, прихожая, одежда на Тэхене, шелковая простынь и даже библиотека, ставшая отдушиной.
Холодная вода коснулась сначала макушки, а потом и щек, смывая следы вчерашнего вечера. Ручейки текли по всему телу, словно пытались забрать с собой все эмоции и мысли, оставить Кима наслаждаться долгожданной тишиной в голове.
Взгляд упал на ладони, где красовались небольшие шрамы, появившиеся не так давно и время от времени отдававшие пульсирующей болью. С трудом верилось, что человек, по чьей вине они было получены, прямо сейчас, вероятнее всего, готовит холодный кофе на первом этаже, стараясь не переборщить со льдом.
Голова гудела от переизбытка чувств и рассуждений. Хотелось закрыть глаза и навсегда остаться стоять под холодными каплями, что так правильно касались карамельной кожи.
— Тэхен! — Громкий встревоженный крик тут же вырвал из эйфории, возвращая в реальность. — Тэхен, если ты сейчас не ответишь, я выбью дверь.
Липкий страх окутал все тело, а к горлу подкатил ком. Чонгук ни разу не позволял себе подобного поведения, а тем более тона, а это значит, что что-то определенно случилось, вызывая у альфы такую реакцию.
Дрожащими руками Ким закрыл кран, и завернулся в теплое махровое полотенце, совершенно не думая о том, как это будет выглядеть. Тихим, боязливым шагом, омега приблизился к двери, оставляя за собой влажную дорожку. Пальцы неуверенно коснулись ручки, пока он открывал замок.
В комнате раздался звук, в тишине напоминающий выстрел.
Взору Чонгука предстала удивительная картина, заставляя на миг опешить: Тэхен, совершенно мокрый, с ног до головы, стоял прямо перед ним, закутанный в одно белое полотенце, открывающее вид на острые ключицы и длинные ноги, и смотрел на Чона сверху вниз, непривычно загнанно и опасливо.
— У тебя все в порядке? — Сглотнув вязкую слюну и заметно облегченно выдыхая, поинтересовался Чон. — Ты сорок минут там был. Ничего не имею против, но предупреждай же. Обычно дольше двадцати у тебя по утрам это не забирает.
— Это был повод стучать так, что чуть зеркало не осыпалось? — Страх на лице Кима быстро сменился на злость. — Чтобы просто спросить все ли у меня в порядке?
— Знаешь что, — Альфа опасно сузил глаза, выдавая собственное раздражение и испуг. — надеюсь, ты никогда не узнаешь что может произойти за эти сорок минут. Оденься и спускайся.
Омега застыл, провожая Чонгука взглядом. Он испугался. Правда испугался. До сегодняшнего утра, казалось, подобных эмоций в его арсенале попросту не было. Всегда собранный, хладнокровный, пускай, местами, смешной, Чон не выглядел как человек, который в целом мог чего-то, или тем более, кого-то боятся.
Но, оказалось, он мог боятся за кого-то. И этим кем-то оказался сам Тэхен. Понимание значимости только усиливало эффект от услышанных вчера слов.
Одевшись в одну лишь футболку альфы, что едва прикрывала половину стройных бедер, Ким поспешил на кухню, продолжая мысленно прокручивать варианты, почему Чонгук так себя повел и что именно стало триггером. Ведь он тоже человек, со своей историей жизни, которая, вообще-то, началась задолго до появления в ней Тэхена. От внезапного осознания собственного поведения, чувство вины неприятно укололо.
— Чонгук, — Омега бесшумно опустился на свой стул, притягивая поближе колени и прожигая чужую широкую спину взглядом. — Ты злишься?
— Злюсь. — Чон замер, закрыв глаза, стоило только тонким ручкам осторожно обвить его со спины.
— Прости, я с утра какой-то нервный. — Ким оставил легкий поцелуй где-то в районе шеи. — Я не должен был так с тобой разговаривать, ты ведь правда просто переживал.
— Я кажется тебя предупреждал. — Альфа резко обернулся, вырывая у младшего испуганный писк неожиданной хваткой на боках. — Еще раз извинишься, и я тебя правда укушу.
Взгляд Чонгука, оценивающий внешний, все еще частично мокрый вид Тэхена, остановились на совершенно голых ногах, на которых красовались лишь пушистые тапочки, заставляя сильнее сжать нежную кожу.
— Не страшно так ходить перед чужим альфой? — Чон притянул Кима ближе, буквально вжимая в себя.
— Ты не чужой альфа. — Омега смущенно опустил глаза.
— Не чужой? — Чонгук только хмыкнул, пробираясь руками под край футболки. — А чей тогда?
Чон перестал дышать. С его дыханием остановилось время, будто все вокруг дожидалось ответа дрожащего, ни то от нервов, ни то от холода, человека, что так удобно устроился в его руках.
— Мой. — Без раздумий сказал Тэхен, поспешив добавить: — Если ты не против конечно.
Ему показалось что глаза старшего выражали настолько много эмоций, сколько ни один человек не способен почувствовать за раз: начиная восхищением, заканчивая неподдельным удивлением и… сожалением?
— А ты уверен, что такой маленький мальчик сможет выдержать подобное? — Руки ни на секунду не остановились, поднимаясь все выше. — Что сможет быть рядом с таким как я? Сможет выдерживать постоянный запах крови, сможет принять то, чем я занимаюсь, и кем являюсь за пределами этого дома? Сможет принять страх и сочувствие в глазах прохожих? Сможет полюбить меня?
Сердце Чонгука билось слишком быстро. Казалось, вот-вот и выпрыгнет. Подобные слова от младшего были одновременно недостижимой мечтой, и самым страшным кошмаром. Ведь если их чувства оказались бы взаимными, он бы просто не смог отпустить омегу обратно.
Разорвал бы все деловые отношения с Европой, поругался с десятком партнеров, самолично бы разговаривал с его семьей, но не отпустил бы.
Не сейчас, не тогда, когда он действительно влюбился.
Влюбился в яркую улыбку, заменяющую солнце, в изящную походку, в растрепанный утренний вид, в золотистые волосы, и милые возмущения, в сонный взгляд младшего за завтраком, в смущение, которое так редко появлялось, и в искренние эмоции, вызываемые, вроде как, простыми действиями.
Не тогда, когда Чонгук эгоистично влюбился в Тэхена.
Чувства оказались взаимными. Европейский мальчик точно бессмертен. Не представляет, на какую судьбу обрекает сам себя.
“А если я уже?” так и осталось не озвученным. Вместо этого вышло лишь:
— Смогу. — Омега уткнулся носом в чужую шею, словно пытаясь забыться в кардамоне. — Я много что смогу.
Если бы только Чонгук знал, как много вложено в это “смогу”.
— Я в тебе не сомневаюсь, золотко. — Сухие губы коснулись чужих. — Мое золотко. — Совсем шепотом.
— Господин Чон, вы оставили телефон в гостиной. Звонок от господина Дэхена… — Лука, действительно с чужим телефоном в руках, застыл в проходе, не решаясь зайти.
Чонгук, его давний недостижимый идеал, что казалось, не способен на что-то, кроме угроз и грубости, так нежно и осторожно держал надоедливого светлого мальчишку, трепетно сплетая их губы. Что-то внутри предательски оборвалось.
— Давай. — Даже не глядя на подоспевшего парня, альфа протянул руку, не отрывая черных, поплывших от вожделения глаз от омеги напротив. — Я тебя слушаю. Звонишь чаще чем все мои контакты вместе взятые. — Уже было сказано в трубку. — Буду через полчаса. — Альфа сбросил вызов, вновь обращаясь к Тэхену: — Очень не хочу вновь откладывать этот разговор, но видимо, придется. Поговорим вечером, как только вернусь. Обещаю.
— Чонгук, — Так же, не обращая внимания на притихшего Луку, прошептал младший. — я хочу с тобой.
Чон застыл, всматриваясь в лицо Кима, что выражало только искреннюю надежду на положительный ответ, и нежелание расставаться даже на несколько часов.
— На скважины? — Альфа аккуратно заправил выбившуюся светлую прядь за ухо, оглаживая шершавыми подушечками пальцев кожу. — Ты уверен?
Совершенно не хотелось снова видеть этот слишком хрупкий и аккуратный силуэт среди мира пыли и копоти, на который Чонгук уже когда-то обрек Тэхена, и из которого так вовремя вырвал. Не хотелось, чтобы младший вновь пережил, пусть даже мысленно, события, произошедшие там. Не хотелось, чтобы омега опять начал видеть в Чоне монстра, каким он казался ему не так давно.
— Уверен. — Ким опустил пальцы на крепкую грудь альфы, царапая ткань ноготком. — Можно? Пожалуйста.
— Собирайся. — Не в силах выдержать грустный взгляд голубых глаз, Чонгук оставил беглый поцелуй на костяшках Тэхена, прежде чем тот успел убежать с радостными благодарностями.
— Ты не видел мою панамку? — Спустя пятнадцать минут, омега спустился, застегивая последние пуговки на новой льняной рубашке.
— Нигде не могу найти.
— Видел, рядом с моей, в прихожей, вчера не успел отнести в комнату. — Чон ждал Кима в коридоре с светлым головным убором, поправляя собственный. — Иди сюда.
Под восторженный взгляд младшего, и совершенно разбитый Луки, альфа осторожным движением накинул панамку на светлую макушку, кропотливо поправляя шнурки.
— Мы в любой момент можем развернуться. — Заметив серьезный взгляд младшего, который уже около пятнадцати минут молча смотрел в окно, Чонгук медленно, проверяя границы, опустил руку на не скрытое тканью льняных шорт бедро Тэхена. — И я отвезу тебя домой.
— Чонгук, — Омега мягко накрыл чужую кисть собственной теплой ладонью, позволяя себя касаться. — я же сказал что смогу.
— Золотко, для того, чтобы доказать мне что-то, не нужно идти на жертвы, и ехать туда, где тебе будет определенно некомфортно. — Недолго о чем-то поразмыслив, альфа резко свернул с маршрута, добавляя: — Мне вообще ничего доказывать не нужно.
— Чонгук! Я же попросил тебя. — Ким наконец перевел круглые, от удивление глаза на старшего, возмутившись резкой сменой направления. — Я хочу поехать с тобой.
— Так ты и едешь, это был совет на будущее. — Чон сплел их пальцы, снова поднося чужие костяшки к губам. — А сейчас я хочу заехать в одно место.
“На будущее”. Слова эхом отразились в голове омеги, вновь вызывая целый рой вопросов, пока Brabus продолжал набирать скорость, выезжая ближе к трассе. Чонгук рассматривает вариант “их” будущего?
— Подожди тут. — Остановив машину перед небольшим магазином, альфа вышел, давая Тэхену возможность рассмотреть место, где они оказались.
Но стоило только Киму проморгаться, отгоняя от себя назойливые мысли, сердце пропустило удар. Вилья-Сан-Лоренсо. Место, откуда все началось. Руки предательски начали дрожать, а пульс участился.
Желание выбежать, найти давно уехавших одногруппников, попытаться вернуться домой брало верх над рассудком.
— Золотко? — Состояние младшего не укрылось от Чонгука, что вернулся так же неожиданно как ушел. — Кофе тут не продается, взял тебе лимонад. Что такое? — Альфа поставил два напитка в подставки, разворачиваясь к застывшему Тэхену. — Случилось что-то?
— Все в порядке, можем ехать. — Ким выдохнул, возвращая себе контроль и одаряя Чона улыбкой. — Что это ты себе взял?
— Мате. — Не переставая искоса поглядывать на Кима, альфа снова завел машину, сразу же набирая скорость. — Потом дам попробовать.
Авто вновь нырнуло в непроглядную зелень, оставляя позади небольшой городок.
Чонгук одной рукой лениво держал руль, время от времени касаясь коробки передач второй. Из динамиков совсем тихо играла какая-то аргентинская песня, слова которой Тэхен понимал с трудом.
Омега сделал маленький глоток лимонада, чувствуя приятную прохладу и кислоту, переплетающуюся с сладким вкусом.
Удивительно, раньше, он определенно не замечал таких мелочей, что так точно описывали глобальные происходящие вокруг события.
Ким покрутил стаканчик в руках, наблюдая за тем, как пузырьки поднимаются вверх. Шум в голове никуда не уходил, вновь заставляя сознание и душу разрываться. Еще вчера он кричал что хочет домой, а сегодня сам попросился в место, не так давно ставшее для него личным адом.
— Не нравится? — Неожиданно нарушил тишину альфа, не отрывая взгляда от дороги.
— Что?
— Лимонад. Знал бы, купил другой.
— Наоборот, он очень вкусный. — Тэхен неловко прикусил щеку, вновь делая глоток.
— Тогда почему ты уже минут десять держишь его в руках и почти не пьешь?
— Думаю.
— Это я понял.
На несколько мучительных секунд вновь воцарилась тишина.
— О чем? — Уже значительно тише.
— О будущем.
Пальцы Чон едва заметно сильнее сжали руль, выдавая тревогу, скрытую за маской полного спокойствия.
Остаток дороги они почти не разговаривали. Иногда Чонгук что-то показывал за окном: редкие виды встречных животных, старые железнодорожные пути, горные перевалы, которые Ким уже видел по пути сюда несколько недель назад.
Только сейчас все выглядело иначе. Сейчас он ехал не как пленник, а по собственной воле, рядом с владельцем этих таинственных земель.
Но когда впереди показались знакомые металлические конструкции и длинные ряды нефтяных вышек, сердце Тэхена все же неприятно сжалось. Омега крепче обхватил стакан, что не осталось вне внимания Чона. Ничего не сказав, он лишь ненавязчиво накрыл ладонью чужие пальцы, слегка сжав их.
Тяжелые, массивные ворота, полностью защищенные рядами выглядывающих стволов, открылись, после нескольких слов альфы по рации.
Тяжелые створки с глухим металлическим гулом медленно разошлись в стороны. Автомобиль въехал на территорию, а Ким невольно задержал дыхание. Ведь еще совсем недавно именно здесь он впервые понял, что назад дороги больше нет.
Альфа без спешки припарковался возле знакомого Киму главного модуля и первым вышел наружу, прихватывая напиток.
— Аккуратно. — Обойдя авто, Чонгук, как и всегда, открыл пассажирскую дверь.
Омега посмотрел сначала на него, потом на протянутую руку, и неожиданно рассмеялся.
— Ты же понимаешь что я умею открывать двери самостоятельно?
— Понимаю.
— Тогда зачем? — Тэхен все же вложил свою ладонь в протянутую, и вышел из машины.
Чонгук сделал маленький глоток мате, задумчиво посмотрев куда-то поверх крыши.
— Потому что хочу.
— Спасибо.
Чон только кивнул, не отпуская его руку сразу, большим пальцем едва заметно проведя по тыльной стороне чужой ладони, что не скрылось от подоспевших спокойного начальника охраны и взвинченного заместителя.
— Чонгук. — Дэхен сложил руки на груди, бросая многозначительный взгляд сначала на сцепленные ладони, потом на совершенно счастливого омегу. — Может быть… мы все-таки вспомним, зачем приехали?
— Я помню. — Спокойно ответил Чон.
— Правда? Со стороны выглядит совершенно не так.
Альфа лениво повернул голову к заместителю.
— Завидуешь?
Ким тихо прыснул в кулак, чем вызвал усмешку на лице Чонгука и еще большее недовольство Дэхена.
— Завидую исключительно твоему умению забывать о работе и отлынивать от нее.
— Лучше бы ты помнил о субординации. — Чонгук спокойно отпил мате, после чего вдруг протянул калебас Тэхену, совершенно игнорируя чужие возмущения. — Попробуй.
Уставший заместитель красноречиво перевел взгляд на остолбеневшего Рамона, который неотрывно наблюдал за омегой, что так просто пил чужой напиток, вероятнее всего, не понимая значение сего жеста.
— Не мое. — Ким вернул калебас обратно, запивая терпкий вкус остатками лимонада.
Начальник охраны негромко кашлянул, привлекая внимание.
— Есть вопрос, который стоит обсудить сейчас.
— Ты не видишь? Я занят. — Чон сильнее сжал чужую ладонь, забирая мате. — Подождать не может?
— Боюсь что нет. — Рамон ответил совершенно спокойно, но по одному только выражению его лица Чонгук понял что действительно не может.
— Побудешь с Дэхеном пять минут? — Альфа вновь обернулся к младшему, рефлекторно поправляя светлую панамку.
— Конечно. — Тэхен смущенно улыбнулся, когда под общее пристальное внимание, тыльной стороны его руки снова бегло коснулись сухие губы.
Чонгук со вторым альфой поспешили в сторону главного модуля, оставляя Кима рассматривать все вокруг под пронзительным взглядом Дэхена.
Сейчас, в сложившихся обстоятельствах, сердце Чоновой империи не казалось ему страшным и опасным, как несколько недель назад. Запах сероводорода и бензола не раздражал, а громкие звуки, не так давно казавшиеся пыткой, помогали проникнуться атмосферой промышленной среды.
— Ты представляешь, во что ввязался? — Из размышлений омегу выдернул Дэхен.
— О чем вы? — Тэхен непонимающе захлопал ресницами, сфокусировав внимание на заместителе Чона.
— Когда ты только сюда попал, — Альфа потянулся за сигаретами, но вспомнив слова начальника о том, что Ким не переносит их запах, отдернул себя. — мне уже тогда показалось странным, что Чонгук выделил тебе отдельный модуль, потом дал свою одежду, принес еду и мазь. А сейчас не прячась, открывает тебе дверь, запрещает кому-либо садится на переднее место, так как теперь там ездишь ты, — Услышав это, омега едва не подавился лимонадом, собираясь возразить, но его тут же перебили, продолжая: — обнимает, целует тебе руки, носит панамку, я так понимаю, подаренную тобой, и прости меня Господь, показательно дает свой мате. Ты знаешь что означает дать попробовать мате из собственного калебаса?
Ким казалось, не дышал, внимательно вникая в слова старшего. Выходит, Чонгук не разрешает никому садиться на “его” место рядом с собой. Но почему простые действия так удивляют всех вокруг? Неужели, у Чона действительно не было отношений до, и он не соврал вчера, как в глубине души опасался омега.
Слова Дэхена звучали убедительно, но сознания продолжали терзать сомнения. Если он спросит то, что его давно волнует, ему либо ответят либо нет. Но другого шанса попробовать узнать правду может и не подвернуться.
— Не знаю. — Едва ли пролепетал Тэхен. — Но насчет остального, почему вы говорите об этом так, будто видите впервые?
— Дорогой мой, — От знакомого обращения, которым обычно одаривал Кима папа, сердце на мгновение неприятно сжалось. — от него даже я такое наблюдаю действительно впервые. Он брата родного не всегда обнимает, разговаривает со всеми так, будто не считает их не то что ровней, а и вообще за людей. — Дэхен все же достал пачку сигарет, завидев вдали возвращающихся альф, и намереваясь после отойти в сторону. — А по поводу мате: в Аргентине, как и во многих южных странах, дать выпить из своего калебаса — наивысшая степень доверия, его предлагают далеко не всем. Поэтому, возвращаясь к тому, о чем я говорил изначально: этот человек уже тебя не отпустит. Даже если ты очень захочешь. Бежать нужно было раньше.
От сказанного у Тэхена подкосились колени, а от понимания слов нахлынула волна эмоций.
Действительно, Чонгук не отпустит.
Но и он сам не побежит.
— Все в порядке? — Горячее дыхание неожиданно обожгло шею омеги, пока татуированные руки обвили со спины. — Он тебе что-то сказал? Ты мне только скажи, я ему его язык отрежу, меня он тоже подбешивать начинает в последнее время.
— Думай что говоришь, Чон. — Огрызнулся Дэхен, многозначительно кивая Киму, акцентируя слова альфы.
— Отчеты ты сможешь и без него составлять, они кстати тебя заждались. — Чонгук уткнулся носом в чужую панамку, устало прикрывая глаза.
Слишком много на него свалилось.
Несколькими минутами ранее, Рамон действительно отвел его в главный модуль, и показал то, от чего пульс участился, кулаки сжались, а челюсть сомкнулась почти до скрежета.
На его рабочем столе, лежал ряд из фотографий, на котором были исключительно они с Тэхеном: заезжают на заправку по дороге на каньоны, скупаются в торговом центре, фотографируются в панамкам, ужинают и танцуют в пеньяс, и что самое ужасное — целуются на заднем дворе особняка.
Снимки пришли на рабочую почту Рамона, после чего, начальник охраны их распечатал, точно зная что Чон захочет детальнее рассмотреть ракурс и попытается узнать, откуда у третьего человека подобные кадры.
Но судя по всему, неутешительный вывод напрашивался сам собой: скорее всего, фото сделаны через камеры, установленные по всей стране, к которым у Чонгука и его близких есть доступ.
Вновь в мыслях всплыл Эстебан. Еще какой-то месяц назад, Чон бы воспринял информацию о предателе более спокойно, но сейчас, когда рядом с ним есть один маленький золотой мальчик, тревожность достигала пика.
— Чонгук? Ты меня слышишь? — Тэхен развернулся в чужих руках, обиженно обращаясь к старшему. — Я тебя спрашиваю, сколько у тебя примерно дел?
— Прости, золотко. — Альфа крепче сжал чужую талию. — На самом деле, еще есть чем заняться, учитывая пропущенные дни. — В мыслях промелькнули десятки отловленных сендасов, ждавших допроса, и проверка трудовой дисциплины в разных секторах. — Но ты пойдешь в мой модуль, я включу тебе телевизор, и ты будешь там. Нечего шастать в таком обворожительном виде в столь грязном и пыльном месте, слушая чужие крики. — Чон нагнулся, выдыхая в самое ухо, чтобы никто кроме Кима не услышал. — Среди чужих альф.
Тэхен выпрямился, недоверчиво рассматривая Чонгука. Это что только что было?
Но вопрос задать он не успел, так как альфа действительно направился в сторону домика.
— Пойдем. — Чон осторожно взял младшего за руку, уводя от шумной площадки глубже на территорию.
Несколько охранников молча кивнули начальнику, тут же возвращаясь к своим постам. Омега невольно отметил, что практически каждый встречный провожал их взглядом, но никто не осмеливался задерживать внимание дольше нескольких секунд.
Внутри модуля все осталось таким же, каким Тэхен запомнил несколько недель назад: темная мебель, запах бумаги, кофе и едва уловимый кардамон, пропитавший, кажется, каждую вещь, принадлежащую Чонгуку.
Они прошли через рабочий кабинет, где на массивном столе уже лежали папки с документами и располагались несколько включенных мониторов.
— Не смотри туда. — Спокойно произнес альфа, замечая любопытный взгляд Кима.
Тэхен на это лишь кивнул, догоняя старшего.
За кабинетом находилась небольшая спальня, в которой он уже однажды ночевал.
Именно в этой комнате, впервые за все время пребывания на скважинах, он смог спокойно уснуть, не просыпаясь каждые несколько минут от собственного страха.
Чонгук подошел к тумбе возле кровати и неожиданно взял в руки пульт.
— Подожди… — Омега удивленно нахмурился.
Экран, висевший напротив кровати, ожил. Через секунду комнату залил яркий свет.
Ким несколько раз моргнул.
— Здесь есть телевизор?
— Есть. — Чон нажал несколько кнопок, выбирая что из предложенного включить.
— Почему я его тогда не видел? — Тэхен вновь свел брови на переносице, наблюдая за тем, как на экране появилась заставка какого-то мультфильма.
— Потому что в прошлый раз ты сюда пришел поспать, принять душ и сбежать из этой комнаты. — Пульт улетел на кровать.
— Справедливо. — Младший тихо рассмеялся. — Но ты серьезно? Мультик?
— Посиди здесь немного. — Альфа подошел ближе. — Если станет скучно, переключай на что хочешь. Захочешь есть — холодильник в кабинете, захочешь спать — ложись отдыхай, никто сюда не войдет. В общем, делай что хочется, главное — не выходи никуда дальше террасы.
— Точно не войдет? — Ким прикусил губу, недоверчиво скосившись на дверь. — И я могу делать что угодно?
— Пусть попробуют, останутся без той части тела, на которую ты покажешь своим золотым пальчиком. — Чонгук чуть наклонился, касаясь губами его лба. — Это моя спальня. Если я оставляю тебя здесь одного, значит, ты можешь пользоваться всем, что тут есть и ничего, и уж тем более, никого не бояться.
От этих слов внутри неожиданно стало тепло.
— А ты куда? — Тэхен все же сел на кровать, предварительно разувшись, и поджал под себя ноги.
— Проверю территорию, потом есть еще одно неотложное дело. — О допросах альфа благоразумно решил умолчать. — Если без сюрпризов, за часа полтора-два справлюсь, и поедем домой.
— Хорошо. — Вновь омега словил себя на мысли, о том что понятие “дом” давно не ассоциировалось с Монако.
— И еще. — Альфа уже собирался выйти, но вдруг обернулся — Не вздумай снова исчезнуть на сорок минут, ничего не сказав.
— Не исчезну. — Ким виновато
улыбнулся.
— Вот и умница.
Закрыв за собой дверь административного модуля, Чон машинально поправил нож на бедре и неторопливо направился в сторону третьего сектора.
Горячий воздух, пропитанный запахом нефти и раскаленного металла, тут же ударил в лицо, возвращая привычное ощущение реальности. В отличие от небольшого домика, где сейчас остался Тэхен, здесь не было ни мягких простыней, ни прохладного лимонада, ни мультфильмов, заставляющих невольно улыбаться. Была только работа.
Стоило нескольким заключенным заметить темную фигуру владельца, как по территории незаметно пробежало напряжение. Разговоры стихали, движения становились быстрее, а головы инстинктивно опускались ниже. Кто-то поспешил поднять оставленный инструмент, кто-то тут же вернулся к работе, а один из рабочих, слишком увлекшись разговором с соседом, даже не заметил приближающегося альфу.
— Закончили трепаться?
Два мужчины резко вздрогнули. Один тут же опустил голову, второй поспешил схватиться за рычаг установки.
— Я вопрос задал. — Чонгук сделал глоток остывающего мате.
— Да, господин Чон. — Одними губами прошептал заключенный.
— Тогда какого хуя я слышу вас через половину сектора? — Он медленно приблизился, остановившись почти вплотную перед замершими от страха зэками.
— Я вам здесь что говорил? Работать или языками чесать?
— Работать. — В два голоса.
— Не слышу.
— Работать, господин Чон.
— Вот и работайте. — Альфа уже собирался уйти, но вдруг резко развернулся обратно. — Или мне напомнить, почему большинство из вас вообще оказалось на этих скважинах?
По лицам нескольких человек мгновенно пробежал страх.
— Думаете, я слишком добрый стал? Думаете, если я несколько дней отсутствовал, можно расслабиться? — На лицах присутствующих читался животный страх. — Запомните одну вещь. Мне совершенно плевать, сколько часов вы сегодня проработали, насколько устали и что у кого болит. Вы на моей территории, и вы либо работаете, либо становитесь примером для остальных. — Чонгук медленно обвел взглядом сектор. — А примеры, как вы прекрасно знаете, живут здесь очень недолго.
Когда Чон развернулся и пошел дальше, за его спиной уже не было слышно ни одного лишнего слова, только тяжелое дыхание, лязг металла и работающие насосы.
Следующие сектора встретили его такой же напряженной тишиной. Мужчина неторопливо проходил между рядами оборудования, время от времени останавливаясь возле отдельных установок. Где-то проводил пальцами по металлическим соединениям, проверяя свежесть смазки, где-то без слов указывал на плохо закрепленный шланг, а иногда лишь бросал короткий взгляд, после которого заключенные сами начинали лихорадочно исправлять собственные ошибки.
За некоторое время его отсутствия дисциплина ощутимо просела.
Рамон молча шел чуть позади, изредка делая пометки в планшете. Начальник охраны прекрасно понимал: после такого обхода половине секторов сегодня придется задержаться до позднего вечера.
Сам же Чонгук уже почти не думал о происходящем вокруг. Мысли предательски возвращались совсем в другое место. К другому человеку. К золотистым волосам, беспорядочно рассыпавшимся по подушке несколько часов назад, к голубым глазам, которые утром снова умудрились одновременно вывести его из себя и заставить переживать так, как он не переживал уже очень давно. К светлой панамке, воспоминание о которой заставило машинально поправить собственную.
Интересно, посмотрел ли Тэхен уже хотя бы половину мультфильма? Или опять уснул?
Уголки губ едва заметно дрогнули. К счастью для всей территории, никто этого не увидел.
Обход закончился позже, чем рассчитывал альфа. Убедившись, что рабочий ритм окончательно вернулся в привычное русло, он оставил Рамона заканчивать проверку самостоятельно, а сам направился в противоположную сторону территории.
Чем дальше Чонгук уходил от грохочущих машин и производственных площадок, тем реже становились люди вокруг. Вскоре привычный шум работы окончательно растворился, уступая место тяжелой, давящей тишине.
Еще издалека было заметно непривычное оживление: несколько вооруженных охранников уже заняли свои места, а рядом, под навесом, молча стояли мужчины со скованными за спиной руками.
Кто-то украдкой оглядывался по сторонам, кто-то смотрел себе под ноги, а кто-то опасливо сжимал челюсти.
Но стоило одному из них заметить приближающегося Чона, как тревога мгновенно передалась остальным. Они знали, что если теневой владелец Юга пришел сюда лично, значит, обычным разговором сегодняшний день уже не закончится.
Сопровождаемый взглядами, полными страха и ненависти, альфа спокойно вошел за решетчатый забор, привычным движением поправляя нож на бедре.
Злость, подпитываемая увиденными фото, набирала силу: все предыдущие допросы не давали никаких особых результатов, заканчиваясь лишь кучкой изуродованных трупов, которые потом убирали рабочие. Нужно было менять формулировку.
— Как зовут? — Чонгук остановился перед альфой, на вид лет сорока.
— Карлос, сеньор Чон. — Мужчина нервно сглотнул. — Карлос Кастильо.
— Значит, слушай меня Карлос, — Чон резким незаметным движением воткнул нож чуть выше печени, постепенно вгоняя глубже. — будешь отвечать правильно — выживешь, будешь юлить или молчать — присоединишься к товарищам. — Альфа мотнул головой, указывая на несколько тел, лежащих в стороне, сильнее надавливая на рукоять. — Понял меня?
— Да, сеньор Чон. — Из горла второго альфы вырвался истошный крик вперемешку с рваным дыханием.
— Отлично. — Чонгук чуть ослабил напор, мужчина напротив казался ему вполне вменяемым собеседником. — Спрашиваю один раз: какие у Эстебана цель и мотив?
Именно этот вопрос не давал Чону покоя больше всего, и именно на него не мог внятно ответить ни один сендас.
— Он считает… — Карлос закашлялся, сильнее насаживась на лезвие. — считает что вы, то есть корейцы, притесняете коренной народ, незаконно подмяв под себя страну.
На лице альфы не дрогнул ни один мускул, но внутри что-то неприятно кольнуло. Такой причины он ожидал меньше всего. Даже если Эстебан был прав в том, что страной Чонгук управляет не совсем законно, то сказать, что аргентинцев как-то ущемляет он, или его люди, определено нельзя было.
— И что он собирается делать дальше? — Не подав виду, приподнял бровь Чон. — Какой у него план?
— Сеньор Чон, я не знаю. — Второй альфа испуганно округлил глаза, вновь замечая злость на чужом лице. — Клянусь, не знаю. Я не был приближен к нему аж настолько.
— Кто тогда знает? — Чон, усилив хватку на ноже, наступил Карлосу на ногу, замечая как у того забегал взгляд. — Я жду имена.
— Меня убьют…
— Поверь, я убью тебя раньше, если прямо сейчас у меня не будет имен. — В подтверждение своих слов, Чонгук немного прокрутил нож, вырывая новый вой. — Я жду.
Получив нужную информацию, южанин сдержал слово, вынув лезвие и приказав Рамону вызвать врача.
На другом конце скважин, в удивительно теплом модуле, Тэхен досматривал выключенный ему мультик и доедал мороженое, найденное в холодильнике, возле ряда из банок энергетиков.
Картинки на экране менялись, из динамика доносились какая-то мелодия и слова одного из персонажей. Омега словил себя на том, что уже очень давно не мог позволить себе вот так просто валяться в кровати перед телевизором с горой мороженого, обычно загружая все свое свободное время учебой.
Казалось, это было где-то в прошлой жизни. Раньше насыщенная блеском, гламуром и университетской жизнью, сейчас она была сосредоточена вокруг одного конкретного альфы. И даже если Ким действительно успел влюбиться, тоска за тем, что осталось на Севере, усиливалась, стоило ему остаться одному.
Из размышлений вырвал настойчивый стук в главную дверь корпуса, настолько громкий, что Тэхен услышал его даже в дальней комнате, с включенным телевизором. Чонгук сказал что никто не войдет, но тем не менее, дверь продолжали беспощадно колотить.
Быстро взвесив решение, омега вылез из-под кучи одеял, обуваясь и направляясь в сторону кабинета, где как раз был выход.
— Кто там? — Ким взялся за дверную ручку, вслушиваясь в звуки, доносившиеся извне.
— Это Диего, я отчеты принес, как вы и просили.
Услышанный голос показался Тэхену безобидным и даже добрым, поэтому он медленно открыл дверь, осторожно выглядывая и рассматривая молодого альфу, что стоял прямо перед ним с папкой в руках. На вид, он был старше самого омеги на несколько лет, с темными волосами, серыми глазами и подтянутой фигурой.
— Это что за очарование? Неужели в этот ад спустились ангелы? — Заметив, что его попытку зацепить не оценили, Диего сменил тон. — Ангелок, не подскажешь, где сеньор Чон? Сказал отнести ему бумаги, а его нигде нет. — Парень вымученно улыбнулся.
— Должен быть минут через пятнадцать. — Сверившись с настенными часами, улыбнулся в ответ Ким. — Если хочешь, можешь его здесь подождать. — Тэхен раскрыл дверь шире, пропуская аргентинца внутрь.
— Спасибо большое, ты действительно ангел. На улице жуть как похолодало. — Ждать начальника совершенно не хотелось, а вот провести время в компании светленького незнакомого омеги, что явно запал в душу, очень даже. — Как тебя зовут?
Диего сел на кожаный диван, рассматривая красивого парня: золотистые локоны аккуратно спадали вниз, подчеркивая ровный нос и контрастируя с персиковыми губами. Красивые карамельные ноги, прикрытые льняными шортами так и призывали дотронуться, а острые ключицы, выглядывающие из-под такого же материала рубашки, буквально не давали отвести от себя взгляд.
— Тэхен. — Ким присел в кресло Чонгука, поджимая ноги. — Ты давно на него работаешь?
Новый знакомый казался приятным собеседником, а омеге безумно хотелось узнать что-то о Чоне со стороны обычных людей, а не его главных помощников вроде Дэхена и Рамона. Казалось, сейчас идеальная возможность.
— Около года, но по настоящему меня начали замечать не так давно. — Альфа поднялся, медленно направляясь к дубовому столу, за которым сидел этот невозможно красивый мальчик. — Но мы не с того начали. Что ты тут делаешь и кто такой? Неужели Чон взял себе секретаря? Не боишься лишиться чего-нибудь, если он увидит где ты сидишь? — В помещении ощутимо усилился запах кедра, вынуждая Тэхена поморщиться и вжаться в спинку кресла. — Тут вообще нельзя ничего лишнего делать, это я тебе как его помощник говорю.
Плохое предчувствие накрывало с головой: Чонгук ни разу не упоминал о приближенном с таким именем. А аргентинец приближался, уверенно продолжая:
— Но так и быть, я ему не скажу, если ты сходишь со мной на свидание. — Диего позволил себе коснуться чужой щеки, на что получил громкий шлепок по тыльной стороне ладони.
— Убери руки. — Ким сжал кулаки, собираясь в любой момент ударить повторно.
— Так ты с характером. — Сухие пальцы грубо схватили подборок, резко отличаясь от той нежности, с которой обычно касался его Чонгук, и напоминая стальную хватку Хосе.
Тэхен из последних сил сдерживал подкатывающий к горлу ком, запретив себе проронить даже одну слезинку перед этим альфой.
Но страх вместе с паникой накатили с новой силой, когда большой палец куда-то надавил, вынуждая омегу открыть рот, и погладил персиковые губы. Воспользовавшись заминкой Диего, Ким со всей силой укусил альфу, заставляя того вскрикнуть от неожиданности.
— Ах ты сука! — Парень отвесил звонкую пощечину по карамельной щеке, окончательно выбивая слезы и покрепче перехватывая лицо уже двумя руками.
Боль, обида, отторжение, все смешалось воедино, совершенно не помогая вернуть себе самообладание.
Стало страшно. По настоящему страшно. Этот страх Тэхен не испытывал даже рядом с Чоном, в первые дни “знакомства”.
— Золотко, почему дверь открыта? — Спасительный голос раздался где-то сбоку, но самого альфу Тэхен не мог увидеть. — Ты что, блять, делаешь?
Испуганный Диего, поняв что обращаются именно к нему, практически отпрыгнул от омеги, и только сейчас Ким мог увидеть состояние Чонгука: по локоть в крови, с немного взъерошенными под панамкой волосами и залитыми злостью глазами, он быстро оценил ситуацию, через миг прижимая наглого парня к стене, держа тонкое лезвие около сонной артерии.
— То что я тебе сказал, что ты далеко пойдешь, — Чон сильнее надавил на шею. — Не значит что ты имеешь право приходить в мой модуль когда тебе вздумается, и уж тем более, прикасаться, и даже разговаривать с моим омегой.
От услышанного, у обоих парней глаза округлились. У одного от страха и осознания масштаба собственной ошибки, а у второго от удивления. Только что Чонгук действительно назвал Тэхена своим омегой.
Омегой теневого владельца Юга.
— Золотко, как ты? — Не отнимая оружия от Диего, поинтересовался альфа, оборачиваясь к Киму.
Но стоило ему это сделать, как глаза наткнулись на красный след от пощечины. Только что парень подписал себе приговор на страшную и мучительную смерть.
— У вас тут все нормально? — Рамон, спешивший за начальником, застыл в проеме, пытаясь осознать происходящее: дрожащий Тэхен сидел в кресле Чонгука, пока сам Чонгук держал себя в шаге от того, чтобы не вскрыть вены на горле какого-то парня прям здесь.
— Отведи его к остальным. — Чон спрятал нож, отпуская бледного Диего. — И скажи Дэхену чтобы подошел к моей машине.
Начальник охраны молча перехватил молодого альфу, направляясь к выходу, и хлопнул дверью, оставляя Чонгука наедине со своим мальчиком.
Стоило им только остаться вдвоем, Ким, игнорируя кровь на руках старшего, бросился к нему в объятия, наконец срываясь на плач. Только рядом с ним он мог позволить себе показать настоящие эмоции.
— Тише мой маленький, я рядом. — Чонгук осторожно поглаживал подрагивающую спину, стараясь не запачкать светлый лен. — Расскажи мне, что случилось?
— Я смотрел мультик, который ты мне включил. — Омега остановился, прерываясь на истеричный вдох воздуха. — В дверь очень громко постучали, я даже в комнате услышал. Не открывал, спросил кто там. Он представился, сказал что принес тебе какие-то отчеты и спросил когда ты будешь. Ну а я предложил посидеть тут, так как на улице похолодало, а он решил что я твой секретарь и сел на твое место. Начал звать на свидание и угрожать, потом губы мне гладил, а я его укусил. Дальше ты знаешь. — Омега вновь перешел на слезы, раздраженно смахивая их с красных щек.
— Что ты сделал? — Чон засмеялся. — Укусил его?
— Ну а что мне оставалось делать? Он ведь крупнее меня, как минимум.
— Мой умный маленький золотой мальчик. — Губы альфы легонько коснулись лба под панамкой. — Пошли, ты умоешься, я тоже руки все же смою, и поедем домой. Хорошо?
Чонгук подхватил его на руки, не меняя положения до самой ванной. Осторожно усадив Тэхена на край широкой столешницы возле раковины, альфа открыл холодную воду, тщательно смывая с предплечий и пальцев уже подсохшую кровь. Алые разводы медленно исчезали под напором воды, оставляя после себя только влажную кожу, скрытую под черными узорами, и тяжелое молчание.
Ким наблюдал за каждым движением, все еще пытаясь успокоить дрожь в руках. Чон, заметив это, молча намочил чистое полотенце и осторожно приложил его к покрасневшей щеке омеги. Холод приятно обжег кожу.
— Больно?
Ким отрицательно покачал головой, прекрасно понимая, что сейчас состояние его лица еще больше заводит старшего.
Пальцы альфы скользнули ниже, аккуратно приподнимая чужой подбородок. Несколько секунд он внимательно рассматривал место, где недавно грубая ладонь оставила след, после чего тяжело выдохнул, сдерживая внутри что-то страшнее обычной злости.
— Домой поедем.
Тэхен на это только кивнул.
До машины они дошли практически молча. Чонгук так же держал младшего за руку, не позволяя тому даже на шаг отойти в сторону.
Проходившие мимо рабочие и смотрители моментально опускали глаза, стоило только заметить хозяина территории, а заключенные и вовсе старались отвернуться, будто одного взгляда в сторону этой пары было достаточно, чтобы навлечь на себя беду.
Возле автомобиля уже ждал Дэхен. Завидев приближающегося начальника, он бросил быстрый взгляд на Кима, задержавшись на покрасневшей щеке, после чего молча открыл заднюю дверь.
— Нет. — Резко остановил его Чон. — Вперед.
Заместитель без лишних вопросов закрыл заднюю дверь и распахнул пассажирскую.
— Я быстро. — Альфа дождался, пока омега сядет, привычным движением поправил ремень, чуть дольше задерживая ладонь на хрупком плече.
— Чонгук… — Тэхен перехватил его руку, чувствуя, что тот снова куда-то собрался.
— Золотко, — Большой палец нежно коснулся чужой щеки. — просто подожди меня. — Убедившись, что дверь надежно закрыта, он перевел взгляд на Дэхена. — Глаз с него не спускай.
— Понял.
— Если ему станет скучно — включишь музыку. Захочет пить — вода в бардачке. Если кто-нибудь подойдет к машине ближе чем на пять метров…
— Ты серьезно думаешь, что после увиденного кто-то рискнет? — Дэхен только коротко усмехнулся, не давая Чонгуку завершить мысль.
Альфа молча посмотрел на него несколько секунд.
— Я предупреждаю.
С этими словами он развернулся и торопливо направился обратно к дальнему участку территории.
Чем ближе становился огражденный сектор для допросов, тем сильнее менялось выражение его лица.
Увидев приближающегося владельца, охрана без слов расступилась, открывая тяжелую металлическую калитку, и отдавая что-то прямо ему в руки.
Диего стоял, стараясь не смотреть Чону в глаза.
Воздух вокруг стал тяжелее. Даже охранники, привыкшие к подобным сценам, невольно напряглись, инстинктивно делая несколько шагов назад. Никто не осмеливался нарушать тишину. Было слышно только, как где-то вдалеке продолжали размеренно работать качалки.
Молодой мужчина окончательно побледнел. Капли холодного пота медленно скатились по виску, а дыхание стало прерывистым.
— Помнишь, что я сказал тебе около недели назад? — Чонгук остановился прямо перед парнем.
— Что я далеко пойду. — Диего судорожно кивнул.
Все его мечты, стремления, планы на будущую жизнь, разбивались прямо сейчас, подобно хрусталю.
— Именно. — Чон едва заметно усмехнулся. — Только, знаешь, я почему-то думал, что далеко ты пойдешь благодаря мозгам. — Несколько мучительно долгих секунд он просто смотрел в тусклые глаза напротив, еще недавно отражавшие жизнь. — А оказалось, ты решил пойти туда благодаря собственному члену.
— Господин Чон… — У младшего перехватило дыхание.
— Молчи. — Альфа медленно сделал шаг вперед, заставляя Диего попятиться назад. — Ты проработал на меня год, видел, как заканчивают те, кто ворует. — Еще шаг. — Видел, как заканчивают предатели. Видел как заканчивают насильники. — За спиной парня выросли два смотрителя, не позволяя отходить дальше. — И после этого ты решил потрогать моего омегу.
— Я не знал. — У аргентинца окончательно подкосились ноги, а внутри что-то оборвалось, обрушилось с оглушительным треском.
— Вот именно, — Чонгук наконец поднял на уровень видимости то, что все это время держал внизу. К горлу Диего подступила тошнота. Нефть. — Не знал.
Одним коротким движением, альфа резко схватил чужое лицо, вынуждая раскрыть рот, и влил полный стакан вязкой черной жидкости в горячую полость.
Парень долго кашлял и плакал, оставаясь без возможности отбиться или отвернуться: сзади к затылку приставлены два дула, а впереди Чон, чье лицо оставалось непроницаемым.
Когда последние капли исчезли, а Диего упал, издавая страшный предсмертный звук, Чонгук только пнул ненавистное лицо ногой, и молча развернулся, поспешив обратно.
Возвращался альфа медленно. Обычно после подобных "разговоров" внутри наконец наступало долгожданное облегчение. Он делал то, что должен был сделать и шел дальше, не позволяя себе задерживаться на чужих лицах. Но сегодня было иначе.
В голове снова и снова возникали голубые глаза, полные слез, дрожащие руки, прижатые к груди, и тихий голос, пытающийся объяснить произошедшее, словно он действительно боялся, что Чон может обвинить именно его.
Если бы он пришел хотя бы на несколько минут позже… Альфа не дал себе закончить мысль, неосознанно сжимая пальцы.
Когда впереди показался Brabus, Чонгук сразу заметил светлую панамку, выглядывающую через лобовое стекло. Кажется, Тэхен все это время так и сидел, не отрывая взгляда от дороги.
Дэхен стоял неподалеку, лениво опершись плечом о крыло машины. Заметив младшего, он молча выпрямился, затушил сигарету о бетон и сделал несколько шагов навстречу.
— Закончил? — Проговорил он, переводя почти обеспокоенный взгляд на начальника.
— Закончил. — Прозвучало слишком тихо.
— Легче стало?
— Нет. — Чон лишь коротко усмехнулся.
— Я так и думал. — Альфа бросил быстрый взгляд в сторону автомобиля. — Не отходил ни на секунду. Сидел спокойно. Один раз только спросил, долго ли тебя еще ждать.
В глубине души что-то неприятно кольнуло: ждал. Его золотой мальчик, нашедший в себе силы приехать сюда, переживший сегодняшний день и гору эмоций, действительно просто сидел и спокойно ждал. Один.
— Спасибо. — Почти шепотом проговорил Чонгук.
— Поезжайте уже домой. А то еще кого-нибудь прирежешь. — Дэхен только пожал плечами.
— Если еще хоть кто-нибудь полезет к нему…
— Да понял я, понял. — Устало перебил его заместитель. — После сегодняшнего к нему даже колибри без твоего разрешения не подлетит.
— Я просто предупреждаю. — С этими словами альфа открыл дверь, запрыгивая на свое место.
Стоило только ему оказаться внутри, Ким сразу поднял голову.
— Ты долго. — Младший поджал губы. — Ты в порядке?
Чон на мгновение завис. За последнее время никто не спрашивал в порядке ли он. Спрашивали как идут дела, спрашивали о результате и об общей ситуации, но не о его состоянии. Этот мальчик вновь рушил все каноны.
— Прости. Я в норме. — Чонгук сам удивился тому, как легко это прозвучало. — Болит? — Он осторожно коснулся большим пальцем чужой щеки. Красный след почти исчез, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри все снова неприятно сжалось.
— Не болит.
— Ты же соврал. — Альфа завел мотор, плавно трогаясь с места.
— Соврал. — Омега осторожно коснулся Чоновой руки, и их пальцы тут же сплелись между собой.
“Этот человек тебя уже не отпустит”. Услышанные днем слова снова всплыли в памяти, отзываясь эхом. Больше это не казалось угрозой, а наоборот — самым правильным развитием событий.
Ведь и Тэхен больше не отпустит.
За окном медленно исчезали нефтяные вышки, уступая место привычным зеленым джунглям, пока Чон сам не нарушил тишину:
— Золотко, — Проговорил он, не отрываясь от стремительно темнеющей дороги. —Через несколько дней мы едем в Буэнос-Айрес.
— Что-то случилось? — Ким перевел встревоженный взгляд на старшего.
— Нет, просто хочу съездить туда вдвоем. — Его губы уже привычно коснулись чужих костяшек.
— Без работы?
— Без.
— И без Дэхена?
— Без него особенно. — Засмеялся Чонгук. — Вдвоем.
— И что мы там будем делать?
— Любить.
***
Аэропорт Ниццы встретил Чимина ослепительным солнцем, в существование которого он уже переставал верить, последние четыре недели находясь в Финляндии, где о теплом лете, видимо, не слышали. — Господин Пак, доброе утро. — К наслаждающемуся погодой парню подошел дворецкий, пригнавший к аэропорту желтый кабриолет, и поспешил забрать из чужих рук багаж. — Как перелет? — Шарль, дорогой! — Увидев первое родное лицо, Чимин бесстыдно бросился обнимать верного помощника его семьи. — Безумно рад тебя видеть. Желтый Lamborghini плавно выехал с парковки аэропорта, растворяясь в знакомых дорогах Лазурного Берега. Чимин привычным движением опустил крышу кабриолета, позволяя теплому июньскому воздуху ударить в лицо. После четырех недель финского холода солнце было более чем долгожданным, но наслаждаться им почему-то не получалось. Шарль молча устроился рядом, искоса наблюдая за молодым хозяином. Парень вел машину слишком сосредоточенно. Пальцы то и дело сильнее обычного сжимали руль, а взгляд каждые несколько минут невольно падал на лежавший возле коробки передач телефон. — Господин Пак… — Осторожно начал дворецкий. — Да? — Омега одной рукой накинул солнцезащитные очки, не отрываясь от дороги. — Вас что-то тревожит. — Это настолько заметно? — Криво улыбнулся Чимин. — Для человека, который знает вас с пяти лет, очень. — Тэхен. — Коротко выдохнул Пак, устало потерев переносицу. — Он ведь до сих пор не выходил на связь? — Понимающе кивнул Шарль, вспоминая, как омега делился переживаниями в одном из телефонных разговоров с родителями. — Уже три недели. — Произнести это вслух оказалось куда страшнее, чем просто подумать. Три недели. Даже когда они готовились к экзаменам, даже когда каждый был занят своей жизнью, они все равно находили возможность обменяться хотя бы одной глупой фотографией или сообщением в два часа ночи. Иногда это был обычный мем, иногда жалоба на преподавателей. Но никогда не было такого, чтобы Тэхен просто исчез. Сначала Чимин решил, что тот действительно загрузился практикой. Потом — что разбил телефон. Потом — что уехал куда-нибудь, где нет связи. А потом закончилась первая неделя. Следом вторая. Теперь подходила к концу третья, а объяснений становилось все меньше. Когда машина остановилась возле особняка семьи Пак, Чимин даже не стал заходить в дом глубже прихожей. Бросив ключи на консоль, он поднялся к себе, быстро принял душ, переоделся и почти сразу снова спустился вниз. За весь день он так и не смог найти себе места. Несколько раз открывал переписку, перечитывая старые сообщения так, будто между строк мог найти ответ, потом закрывал телефон, убеждая себя, что начинает сходить с ума. Но к концу дня терпение окончательно закончилось. Открыв книгу контактов, омега застыл над нужным, несколько долгих секунд не решаясь нажать. — Господин Ким, добрый вечер. — Все же проговорил он, когда трубку взял отец Тэхена. — Могу ли я заехать к вам? Разговор не требует отлагательств. Получив утвердительный ответ и своеобразное приглашение, Пак сбросил вызов, собираясь мыслями. Что он вообще должен говорить? С чего начнет? Через сорок минут Чимин уже сидел в гостиной особняка Кимов, нервно перебирая пальцами край чашки. Еще совсем недавно они с другом пили чай за этим самым столом поздно ночью, делая перерыв от совместной учебы. Папа Тэхена выглядел уставшим. Под глазами легли едва заметные тени, которых раньше никогда не было. Отец старался держаться привычно собранно, но даже он время от времени поглядывал на лежащий рядом погасший экран. — Чимин… — первым нарушил молчание папа. — Ты сказал, что разговор срочный. Это касается Тэ? — Он вам писал? — Медленно кивнул парень. Супруги переглянулись. — Нет. — Почти одновременно. Сердце неприятно кольнуло. — Совсем? — Последний раз… — Альфа открыл телефон, быстро пролистывая переписку. — Три недели назад, до этого мы списывались и созванивались постоянно. — И мы так же. — Пак опустил взгляд. — Может, действительно слишком занят? — Негромко произнес папа, вероятнее всего, убеждая самого себя. — Три недели? — Почти шепотом переспросил Чимин, и глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. — Я не хочу вас пугать. Но это не похоже на него. Он мог забыть ответить, мог пропасть на день, на два, но не на три недели. Даже если бы его загрузили работой с утра до ночи, он бы нашел пять секунд написать хотя бы что-то банальное. Хотя бы кому-то. Папа медленно отвел взгляд, а отец сильнее сжал телефон. — Я тоже начал переживать еще дней десять назад. — Признался отец. — Уже связывался с университетом. Мне ответили, что у Тэхена отдельная стажировка, и проходит по плану, никаких жалоб нет. — А место стажировки? — С надеждой спросил Чимин. — Информацию не дают. — Почему? — Конфиденциальность. — Старший Ким только пожал плечами. — Даже если я подключу все свои связи, чем мы уже занимаемся, не факт что получится что-то узнать. — Он снова посмотрел на пустой экран телефона. — Чимин, — Вдруг омега Ким оживился, обращаясь к совершенно поникшему Паку. — вы с ним близки как никто. Он тебе ничего странного не говорил до того как пропасть? Постарайся вспомнить все. — Вроде ничего такого. — Чимин действительно на мгновение задумался, наконец отпивая чай. — Хотя нет, когда он впервые вернулся с Аргентины, расспрашивал о Чон Чонгуке, после того как… — Он расспрашивал? — Перебил омегу отец Тэхена, и недоверчиво свел брови. — Нас тоже, но нам он сказал, что ты начал этот разговор, и мы дали понять что подобные темы у нас не приветствуются. — Я начал? — Пак аж подавился напитком от возмущения. — Так он же в Тэхена фактически влетел на перекрестке, чудом успев затормозить. И кофе потом купил. — Заметив резкую смену настроения Кимов, Чимин уже тише добавил. — Вы же не думаете что… Но именно об этом они и подумали.***
Несколько раз повернув ключ в замочной скважине, Чонгук вошел домой, встречаясь с непривычной тишиной. Тэхен не вышел его встречать. Впервые. Бегло повесив камуфляжную куртку в шкаф в прихожей, альфа быстрым шагом направился на кухню. Пусто. Тревога вновь начинала брать верх. — Золотко, ты тут? — Чон тихо открыл дверь библиотеки, надеясь что Ким там, и просто не услышал прихода старшего. Но и здесь никого не оказалось. Возможно, он в спортзале, либо же в тире. Поразмыслив буквально несколько секунд, Чонгук поспешил в сторону ступенек, намереваясь все же осмотреть спортивный зал на третьем этаже. Но стоило ему оказаться на втором, как в нос слишком явно ударил запах белого чая, а до сознания донесся тихий скулеж, напоминающий плач. Чон сорвался с места, точно определив что звуки доносятся с их спальни, поэтому, оказавшись перед нужными дверьми, альфа резко дернул ручку вниз и обомлел. Увиденное заставило потерять дар речи: Тэхен, совершенно мокрый и почти полностью обнаженный, за исключением темного нижнего белья и какой-то футболки, мечется по всей кровати, словно пытаясь найти место, и комкая постель, скулит, пока аромат белого чая только усиливается. — Золотко, — Не на шутку встревоженный Чонгук практически подлетел к омеге, опускаясь на колени рядом с кроватью. Он сразу все понял. Осталось придумать, как облегчить боль, не травмируя еще больше. — У тебя течка? Как ты обычно ее проводишь? — Чонгук, — Ким еле нашел в себе силы перевернуться и затуманенным взглядом посмотреть на альфу, и неожиданно схватил его за руку. — пожалуйста, не уходи, побудь со мной пожалуйста. — Я тут, никуда не ухожу. — Чон поднялся на кровать, усаживаясь рядом с перевозбужденным Тэхеном. — Как у тебя проходят течки? Что мне сделать? — Чонгук все же пытался добиться своего, в это время поглаживая подтянутый живот младшего, игнорируя состояние чужого нижнего белья. — Я не знаю. — Омега почти плакал. — Я никогда не проводил полноценную течку, всю жизнь был на блокаторах. Господи как же больно. — Новый спазм сильно скрутил низ живота, вырывая очередной крик. — Умоляю, сделай что-нибудь, мне очень больно. Озвученное Кимом было совершенно не то, что альфа ожидал услышать. Он и мысли не мог припустить что Тэхен девственник, ссылаясь на активную жизнь омеги в Монако, но как оказалось, он еще даже не тек без таблеток. — Тэхен, ты уверен что я могу? — Чонгук ладонью прикрыл чужой, давно вставший, член, поглаживая через насквозь мокрую ткань. — Пожалуйста, быстрее. — Ким откровенно толкался в подставленную руку, стараясь облегчить свои страдания. — Сними. Увидев, что омега действительно поднял бедра, Чон одним движением помог избавиться от мешающего белья, наблюдая как дыхание младшего постепенно восстанавливается, до очередной вспышки боли. Чонгук, вновь подумав всего несколько секунд, снял и отбросил собственную футболку в сторону, открывая вид на татуированную грудь, и накрывая разгоряченным телом извивающегося младшего, впился в приоткрытые губы и чувствуя как его шею обхватили маленькие ладони. Но поцелуй длился недолго, Ким разорвал его, утыкаясь носом куда-то в ключицу, вдыхая такой успокаивающий кардамон. — Чонгуки, пожалуйста, — От услышанной формы имени, альфа на миг застыл, переставая поглаживать чужую грудь, но тут же возобновил движения. — оно все безумно болит и зудит, сделай что-то. — Снова почти плачет. Мысли в голове Чонгука сменяли одна другую слишком быстро. Хотелось отлюбить разбитого парня, заставить стонать собственное имя, из раза в раз кусать карамельную кожу, что должно быть, на вкус не хуже чем на вид, довести до изнеможения и сорванного голоса. И он обязательно это сделает, но в следующий раз. Сейчас его первостепенная задача — быть нежным со своим золотым мальчиком, успокоить и помочь. — Ляг на живот. — Чон отстранился, давая возможность младшему перевернуться, открывая перед ним чудесный вид: на подтянутой спине виднелись силуэты мышц, талия была заметно уже, а мягкие ягодицы так и просили притронуться к ним, что, собственно, старший и сделал. Осторожно огладив красивые половинки, Чонгук медленно развел их, вырывая у Тэхена новый странный звук, и любуясь представшей взору картиной: розовая узкая дырочка быстро пульсировала, выталкивая из себя все новые и новые порции смазки, что фонтаном стекала по стройным ногам и черным простыням. Облизнувшись, альфа на пробу резко провел широким мазком по изнывающей расселине, уловив ответ в виде визга, наполненного удивлением, наслаждением и смущением. — Ты что делаешь? — Блаженно выдохнул Ким. Вместо ответа, Чон лишь глубже толкнулся языком в горячее нутро, раздвигая тугие стеночки и наслаждаясь громкими стонами младшего, что звучали лучше любой музыки. Комнату заполнили хлюпающие звуки, прерываемые постаныванием омеги, и резким громким вскриком, когда Чонгук протолкнул первый палец, усиливая эффект от римминга. — Все хорошо? — Другая рука легла младшему на спину, аккуратно поглаживая и успокаивая, пока он добавлял безымянный палец к указательному, проталкивая глубже и растягивая сжимающееся колечко мышц на манер ножниц. — Мне очень хорошо. — Пролепетал омега, стопроцентно погибая от наслаждения. Спустя несколько минут торопливой, но предельно осторожной и внимательной растяжки, Тэхен, привыкший к чувству мнимой заполненности, попытался потереться возбуждением о простыни, на что получил несильный шлепок по ягодице. Чонгуку явно не нравилось что его мальчик пытается удовлетворить себя сам, поэтому резко вынул пальцы из быстро вернувшего форму ануса. — Обратно на спину. — Скомандовал он, наблюдая как Ким, заливаясь слезами от переизбытка эмоций вновь переворачивается, и пытается неловко свести колени. — И чтобы такого я больше не видел. Чон просунул руку между стройных ног, принявшись быстро надрачивать, не забывая ласкать подушечкой большого пальца красную мокрую головку. Собственный член давно налился кровью, больно сжимаемый тканью камуфляжных штанов, а омега, отчаянно стонущий и тянущийся за такими необходимыми поцелуями ситуацию не облегчал, вынуждая стальную выдержку постепенно ослабевать. Чонгуку силы воли не занимать, но когда перед ним стонет и мечется нежный Тэхен, в которого он безоговорочно влюблен, и которого хочется до потери сознания, даже ему держаться сложно. — Мне мало. — Добивает, вновь хватая альфу за шею и притягивая для очередного неаккуратного поцелуя. — Я хочу тебя, полностью. Глаза Чона налились кровью, движения замедлились, а челюсть сжалась. Ким точно испытывал терпение, видит же, что старший вот-вот сорвется. — Тэхен, мы можем подождать с этим. — Он нежно погладил чужие щеки, заглядывая в голубые глаза напротив. — Необязательно торопиться. И я не хочу пользоваться твоим состоянием, но могу быть с тобой рядом все время. Столько, сколько тебе потребуется, и делать все что скажешь. — Ты меня не хочешь? — Восприняв ответ именно так, младший вновь попытался закрыться, отстраняясь. — Я тебе не нравлюсь? Не понимает, что нравится так, что если Чонгук сейчас снимет свои брюки, омега не выберется из его рук ближайшее время. — Нравишься, золотко, безумно нравишься. — Альфа успокаивал, зацеловывая лицо. — Но… — Без но, тогда возьми и вставь свой член уже в меня, потому что я даже через твои штаны чувствую стояк, который заводит еще сильнее. — Выпалил омега на одном дыхании, заставляя старшего обомлеть от прямоты. Словно зачарованный дерзкими словами, под испуганный собственной смелостью взгляд, Чон поднялся, освобождаясь от мешающего элемента одежды, оставаясь без белья. Увидев обнаженного Чонгука, омега прикусил щеку, озабоченно рассматривая чужое возбуждение: член альфы, по которому тот принялся раскатывать непонятно откуда взявшийся презерватив, был не просто крупным — а откровенно большим, и в то же время красивым, с синими венками, оплетающими всю приличную длину, и аккуратной головкой, бурно выделяющей предэякулят. Помогая Тэхену снять футболку, альфа лег сверху, принявшись зацеловывать сладкую кожу, не позволяя себе оставлять ни одной отметины, и портить такой ровный тон, пока его собственную шею щедро покрывали засосами. Сегодня Ким непривычно раскрепощенный. Приставив головку к растянутому, но все еще сжатому колечку, Чонгук легонько толкнулся, выбивая новый стон. — Нормально? — Учтиво поинтересовался он, заправляя мокрые светлые пряди за ушко, и постепенно проникая глубже. — Отлично. — Омега задохнулся в собственном стоне, переходящим в крик, расстворяясь в удовольствии, вызванное резким толчком, заполняющим его полностью. — Чонгук! — Да, золотко? — Чон не спешил двигаться, давая младшему привыкнуть к размерам и новому, неизвестному ранее, состоянию. — Я тут. В подтверждение сказанного, альфа нашел ладонь Тэхена, крепко сплетая их пальцы. — Не останавливайся, прошу. — Вновь рванный выдох. Получив зеленый свет, Чонгук действительно начал неторопливые, размеренные движения, постепенно ускоряясь, и с каждым толчком попадая точно по комочку нервов. Наблюдать за тем, как из горячего нутра постоянно вытекает смазка, громко хлюпая, а собственный член то полностью исчезает внутри, то появляется, казалось лучшим, из всего, что он когда-либо делал. Совершив еще несколько достаточно быстрых движений, он осторожно выскользнул из влажной дырочки, укладываясь на простынь рядом с Кимом. Поняв, что от него хотят, омега быстро, насколько это было возможно в его состоянии, поднялся, перекидывая ноги через торс альфы, и собирался опуститься, но его талию тут же схватили татуированные ладони, резко потянув вниз и усаживая на разгоряченный орган. Из приоткрытых губ прозвучал визг, когда член вновь попал точно по простате, но под другим углом, в котором приятные ощущения от постоянной стимуляции ощущались куда ярче и сильнее. Чонгук быстро подмахивал бедрами, с каждым разом толкаясь глубже, создавая оглашающие звуки бьющихся наполненных яиц о промежность, пока изможденный и явно вымотанный Тэхен уперся ладошками в чужую грудь, царапая кожу в моменты особо сильных движений альфы. Хватило еще нескольких толчков, прежде чем омега с громким стоном излился прямо на чужой живот, пачкая семенем все вокруг. Совершив еще пару, Чон кончил следом, издавая звук, похожий на рык. Обессиленный Ким свалился на мокрую постель, что неприятно липла ко всему телу, пока Чонгук завязывал наполненный презерватив, вьбрасывая его куда-то в сторону. Куда, прямо сейчас Тэхена волновало меньше всего. — Не жалеешь? — Альфа привычно обвил младшего со спины, прижимаясь обнаженным влажным телом к такому же, и оставляя целомудренный поцелуй где-то в районе шеи. — Я провел свой первый секс с лучшим мужчиной в этом мире, как я могу жалеть? — Ким ловко развернулся в сильных руках, оказываясь лицом к лицу с Чоном, и не отказывая себе в возможности бегло поцеловать губы, искусанные им самим в порыве страсти. — А ты? — Вдруг тихо добавил он, всерьез думая что Чонгук, светившийся от счастья, действительно может сейчас о чем-то жалеть. — А я — с лучшим в мире мальчиком. — Опять нежный поцелуй, уже в щеку. — Даже если не первый, но определенно — самый яркий. — Мог бы тактично промолчать. — Наигранно надул губы Тэхен, чувствуя как возбуждение опять накрывает. — В любом случае, спасибо тебе. У меня такое состояние будет еще дня два, и если тебе напряжно вновь оставлять скважины, я могу временно занять другую комнату, или опять блокаторы пить… Смущенный и измученный Ким совершенно не вязался с тем образом, какой был у омеги в моменты особого помутнения рассудка. И это не могло не заставить старшего сильнее сжать руки на нежной талии. — Тэхен. — Неожиданно серьезно перебил его альфа. — Хоть сто, но никаких больше таблеток и отдельных комнат, понял меня? — Понял, Чонгуки. — Еще во время секса младший заметил как старшему нравится эта форма имени, поэтому, не дожидаясь ответа, Ким вновь утянул Чона в глубокий поцелуй, намекая на продолжение.
