Камон, детка!

Косой переулок встретил Люси привычным утренним гулом, но дом под номером девяносто три выделялся на общем фоне так, словно его покрасили радиоактивной гуашью. Трёхэтажное здание полыхало кричащими оттенками фиолетового и оранжевого. Из окон второго этажа периодически вырывались облака неоново-зелёного дыма, которые с весёлым хлопком превращались в мыльные пузыри и лопались над головами прохожих. Над входом возвышалась гигантская механическая фигура рыжего парня в цилиндре, который то и дело приподнимал головной убор, из-под которого вылетала живая, бешено чирикающая стая нарисованных на ходу канареек. «Архитектурное преступление», — мысленно зафиксировала девушка, поправляя на плече кожаную сумку с бланками строгой отчётности. Она решительно толкнула тяжёлую дубовую дверь. Внутри стоял такой грохот, будто в закрытом помещении одновременно шёл рок-концерт и взрывался склад китайских фейерверков. Воздух был такой плотный, что его можно было резать ножом — пахло жжёным сахаром, серой, порохом и дешёвым приворотным зельем с химозным ароматом земляники. Толпы детей и подростков штурмовали стеллажи, заваленные коробками. Прямо над головами покупателей летали огромные, ядовито-розовые кусачие тарелки, которые плотоядно щёлкали зубами, заставляя первокурсников с визгом пригибаться к полу. — Эй, сахарная, полегче с левой полкой! Там батончики-блеватончики свежего замеса, если тронешь без перчаток — до субботы от унитаза не отлепишься! — громовой, звенящий юношеский голос перекрыл общий шум. Люси повернула голову и замерла. Настоящие уродцы. В самом лучшем, чертовском и сумасшедшем смысле этого слова. За кассовым прилавком стояли двое абсолютно одинаковых рыжих парней в кричащих костюмах из драконьей кожи цвета бешеной фуксии. Они двигались синхронно, как профессиональные фокусники на сцене. Один из них — судя по всему, Джордж — виртуозно отсчитывал сдачу сразу тремя руками (две из которых явно были наколдованы с помощью иллюзии). Второй — Фред — сидел прямо на высоком прилавке, закинув ногу на ногу. В зубах он держал незажжённую сигарету, а в его карих глазах горел такой неприкрытый, наглый азарт, что у Люси внутри невольно натянулась струна боевой готовности. От него за версту пахло опасностью, хаосом и стопроцентной уверенностью в собственной безнаказанности. — Опачки, Джордж, посмотри налево, — Фред соскочил с прилавка с кошачьей грацией, его взгляд мгновенно зацепился за строгий брючный костюм Люси и её ледяное лицо. — К нам занесло министерскую пчёлку. Кажется, кто-то перепутал весёлый карнавал с заседанием Визенгамота. — Или она пришла выписать нам штраф за то, что мы слишком чертовски хороши собой, брат, — подхватил Джордж, подмигивая толпе школьниц, которые тут же захихикали. Фред вальяжной походкой направился прямиком к девушке. На его губах играла наглая, обезоруживающая ухмылка уличного мошенника. Каждая его веснушка словно светилась изнутри чистой, незамутнённой каверзой.— Чем могу помочь, мисс... — Фред демонстративно скользнул взглядом по её фигуре, задерживаясь на идеальном узле галстука. — ...мисс «Я никогда в жизни не улыбалась»? Ищете подарок для своего зануды-начальника? Рекомендую икательные лакрицы. Если подкинуть их в чай Скримджеру, он будет докладывать министру со звуками раненого тюленя. Он протянул руку, в которой внезапно, прямо из воздуха, материализовалась ярко-красная конфета в шуршащей обёртке. Фред наклонился чуть ближе, нарушая все мыслимые границы личного пространства. От него пахло корицей, дорогим табаком и чем-то острым, от чего на языке сразу появился металлический привкус. — Угощайся, милая. За счёт заведения. Чистый эндорфин. Люси даже не моргнула. По кусачей тарелке, которая попыталась спикировать на её идеальный хвост, она хлёстко, не глядя, ударила кончиком зажатой в руке палочки. Тарелка с жалобным писком сдулась и превратилась в обычную резиновую лепёшку, упав к ногам Фреда. Шум вокруг них на секунду притих. Школьники восторженно зашептались. Ухмылка Фреда стала шире, а в глазах промелькнул искренний, хищный интерес. Обычные министерские мыши при таком напоре начинали краснеть, заикаться или брезгливо кривиться. Эта стояла как скала. Люси медленно, с достоинством залезла в боковой карман сумки, достала тяжёлую, обшитую серебряными нитями министерскую бляху и раскрыла её прямо перед носом Фреда. — Старший инспектор Боул, Сектор контроля за опасными магическими субстанциями, — её голос прозвучал как щелчок наручников. — Мистер Уизли, ваша конфета содержит концентрированный экстракт огненных саламандр, разведённый в сиропе бубонтюбера без использования стабилизирующего заклятия тринадцатого порядка. При контакте со слюной она вызывает не эндорфин, а мгновенный отёк слизистой и кратковременный паралич голосовых связок, что классифицируется как причинение лёгкого вреда здоровью по статье 42 Общего уложения. Фред удивлённо приподнял бровь, переводя взгляд с конфеты на девушку. — Ого. Джордж, слышал? Она раскусила наш рецепт за две секунды, даже не разворачивая фантик. Мама была права, в Министерстве всё-таки остался один человек с мозгами. — И этот человек пришёл закрыть ваш балаган, — Боул убрала бляху и достала бесконечный рулон пергамента для штрафов. — Начнём с того, что у вас отсутствует вентиляционная вытяжка для летучих паров перуанского порошка. Пройдёмте в вашу лабораторию, мистер Уизли. И если вы попытаетесь подсунуть мне ещё хоть одну кусачую, взрывающуюся или парализующую дрянь — я опечатаю эту лавку до вечера. На законных основаниях. Фред наклонил голову набок, разглядывая её с таким видом, будто перед ним был самый экзотический и опасный зверь, которого он когда-либо видел в жизни. Его ухмылка превратилась в предвкушающий оскал. Этот раунд министерская девчонка выиграла, но шоу только начиналось. — В лабораторию? О, Люсия... — Фред сделал приглашающий жест в сторону неприметной двери за прилавком, над которой висел череп со светящимися глазами. — Прошу. Но предупреждаю: там внутри очень жарко. Надеюсь, твой идеальный костюмчик умеет держать удар.