Сталь и пламя

Вэнь Хуэй застыла на месте, провожая взглядом стремительно удаляющиеся спины. Вэнь Чао, Ван Линцзяо и все до единого адепты Цишань Вэнь с неожиданной прытью устремились прочь из пещеры. Черепаха-Губительница только начала пробуждаться, а они уже карабкались по верёвке — Вэнь Чао первым, растолкав даже Ван Линцзяо, которая истошно вопила где-то позади. И тут, уже стоя наверху, у самого края расщелины, Вэнь Чао обернулся. Его лицо, искажённое страхом и злостью, появилось в проёме всего на мгновение. Вэнь Хуэй встретила его взгляд — и в этот миг он крикнул, срывая голос: — Руби верёвку! Заваливай вход! Быстро! Голос разнёсся под каменными сводами, отражаясь от стен, и каждый, кто остался внизу, услышал этот приказ. Каждый. Включая молодых господ, застывших в немом изумлении. Вэнь Хуэй увидела, как сверкнул клинок одного из адептов, как верёвка, ещё секунду назад бывшая их единственным путём наверх, безвольно упала в темноту. А затем раздался оглушительный грохот — это рухнули камни, намертво запечатывая выход. Тяжёлое облако пыли поднялось в воздух, оседая на волосах и одежде. Она всегда знала, что Вэнь Чао труслив. Знала с самого детства, с тех первых истерик, когда он прятался за юбку матери. Но одно дело — знать. И совсем другое — стоять в темноте и смотреть, как твой собственный брат, не колеблясь ни секунды, обрекает тебя на смерть. «Слёзы Феникса» на её груди остались холодны. Может быть, они знали это раньше неё. Тишина, наступившая вслед за грохотом, была оглушительной. И очень недоброй. Черепаха-Губительница всё ещё ворочалась где-то в глубине пещеры, но её рёв на время стих — возможно, падающие камни отвлекли её, а может, она просто выжидала. Вэнь Хуэй медленно выдохнула и повернулась к тем, с кем отныне делила заточение. Молодые господа стояли полукругом. Без мечей, но от этого не менее опасные — злые, загнанные, готовые разорвать её на куски прямо сейчас. Она читала это в их глазах: недели унижений, голода, бессилия — всё это нашло наконец мишень. Дочь Вэнь Жоханя. Сестра того самого Вэнь Чао. Того, кто только что приказал обрубить верёвку и завалить вход, обрекая их всех на смерть. Сейчас, когда адептов Цишань Вэнь рядом не было, когда каменные своды отделили их от всего мира, — они могли выместить на ней всё. Цзян Ваньинь первым сжал кулаки. Цзинь Цзысюань шагнул вперёд, сверкая глазами из-под растрёпанных волос. Вэй Усянь, обычно улыбчивый, сейчас смотрел на неё с ледяным спокойствием — и это пугало сильнее открытой ярости. Даже Лань Ванцзи, чьё лицо оставалось безупречно спокойным, стоял так, словно оценивал расстояние до неё. Вэнь Хуэй встала перед ними — прямая спина, поднятый подбородок, ладонь на рукояти «Последней надежды». Не угрожая. Просто напоминая, что она — единственная здесь, у кого есть меч. — Я понимаю, — произнесла она ровно, обводя каждого взглядом, — чего вы все сейчас хотите. Она выдержала паузу. Тишина звенела, как натянутая струна. — Но обезглавив меня и преподнеся мою голову отцу, вы не решите главную проблему. — Она чуть склонила голову в сторону тёмной глубины пещеры, где ворочалось чудовище. — Вы всё ещё заперты здесь. Без оружия. Без еды. С монстром, который рано или поздно проснётся окончательно. А единственный вход завален, и верёвка, по которой вы спустились, обрублена — вы все это слышали. Она говорила спокойно, почти буднично. Как офицер, объясняющий диспозицию перед боем. — Сейчас не время сводить счёты. Нам нужно найти выход. И решить, что делать с чудовищем. Потому что если мы не сделаем этого — никто из нас отсюда не выйдет. Повисла тишина. Вэй Усянь несколько мгновений смотрел на неё пристально, словно взвешивая каждое слово, затем нехотя кивнул: — Она права. Цзян Ваньинь, бросив на него короткий взгляд, тоже опустил плечи. — Да, — выдавил он сквозь зубы, явно всё ещё борясь с желанием ударить. — Пока что. Цзинь Цзысюань молча скрестил руки на груди, но отступил на полшага назад. Лань Ванцзи никак не показал своего согласия — но и не двинулся с места. Этого было достаточно. Вэнь Хуэй лишь благодарно кивнула — коротко, сухо, без лишних слов. А затем развернулась и направилась в глубь пещеры, туда, где всё ещё бушевала разбуженная Черепаха-Губительница. Чудовище было огромным. Его панцирь, покрытый вековыми наростами, тускло поблескивал в свете факелов, а из-под воды, скрывавшей нижнюю часть туловища, доносился низкий утробный гул. Вэнь Хуэй достала талисман — один из тех, что всегда носила с собой, — подожгла его и быстрым движением направила в сторону чудовища. Огненная вспышка ударила в панцирь, высветив на мгновение каждую трещину на его поверхности. И погасла, не причинив ни малейшего вреда. Черепаха-Губительница взревела. По-настоящему. От этого звука заложило уши, а каменные своды над головой дрогнули, роняя мелкую крошку. Глаза чудовища — огромные, мутные, полные древней злобы — уставились прямо на неё. Вэнь Хуэй поджала губы и отступила на шаг, не сводя с него взгляда. Плохо. Очень плохо. Талисман не сработал. Атака вышла бесполезной, а чудовище только разозлилось. — Надо переждать, — раздался чей-то голос позади неё. Она не обернулась, чтобы посмотреть, кто именно — кажется, Вэй Усянь. — Пусть успокоится. А потом уже думать, как одолеть. Вэнь Хуэй согласно кивнула, ведь другого выхода действительно не было. Бросив последний взгляд на затихающую Черепаху-Губительницу, она отошла от края воды и опустилась на камень в стороне. Главный вход засыпан. Верёвка — она сама слышала, как её обрубили, — осталась где-то там, наверху, бесполезной грудой. Но чудовище, запертое здесь, должно как-то выходить наружу. Оно прожило столетия, должно было охотиться, питаться. А значит — есть другой путь. Она сидела в стороне, пока остальные сбивались в группу у воды. Они всё ещё бросали на неё настороженные взгляды — и она понимала почему. Дочь Вэнь Жоханя. Сестра того, кто обрубил верёвку. Но сейчас, когда гнев схлынул, на их лицах появилось кое-что ещё: растерянность. Они привыкли ненавидеть её. Они не привыкли, что она может быть полезна. Вэнь Хуэй поднялась и снова подошла к воде. Черепаха-Губительница наконец затихла, её дыхание стало ровным и глубоким — чудовище уснуло. Вэнь Хуэй всмотрелась в тёмную гладь, отражавшую свет догорающих факелов. Шаги за спиной она услышала сразу — мягкие, почти бесшумные. Те, кого она оставила в стороне, собрались позади неё. Лань Ванцзи стоял ближе всех к кромке воды. Его взгляд был прикован к чему-то на поверхности, и, проследив за ним, Вэнь Хуэй заметила засохший лист дерева, медленно кружащийся на воде. — Здесь не должно быть листьев, — произнёс Лань Ванцзи негромко, но в полной тишине его голос прозвучал отчётливо. — Пещера замкнута. Как сюда попал этот лист? Вэнь Хуэй нахмурилась и тут же подхватила мысль: — Черепаха чем-то питается. Сюда попадают растения, листья. А значит... — Есть проход наружу! — Вэй Усянь, внезапно оживившись, шагнул вперёд. — Подводный лаз! Если есть течение, которое приносит сюда листья, значит, можно проплыть через него. Он уже стаскивал с себя верхнюю одежду. — Я могу задержать дыхание надолго, — сказал он быстро, закатывая рукава. — Осмотрю, насколько глубоко идёт лаз. Если повезёт — найду выход. Цзян Ваньинь резко схватил его за локоть: — Сейчас не время рисковать! Ты не знаешь, что там, под водой. Если лаз окажется слишком длинным, ты просто утонешь! Цзинь Цзысюань, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди и мрачно добавил: — Я задержу дыхание, но не настолько надолго, чтобы найти выход. Если бы пришлось плыть без точного пути, я бы не справился. — Я тоже, — отозвался кто-то из адептов. Лань Ванцзи покачал головой — такой же ответ. Остальные молча переглядывались, и на их лицах читалось одно и то же: даже если выход существует, далеко не каждый сможет им воспользоваться. Вэй Усянь посмотрел на Цзян Ваньиня, улыбнулся — не той обычной дерзкой улыбкой, а мягче, теплее, — и хлопнул его по плечу: — Всё будет хорошо. Я быстро. И с этими словами нырнул. Вода сомкнулась над ним без единого всплеска. Вэнь Хуэй молча стояла у кромки, провожая взглядом круги, разбегающиеся по тёмной глади. Прошла минута. Две. Пять. Свет факелов дрожал на воде, искажая отражения, и ей вдруг показалось, что пещера стала ещё темнее, чем была. Она ждала. И попутно размышляла о том, что Вэнь Чао сейчас, должно быть, уже мчится обратно в Безночный город. Что он скажет отцу? Что его старшая сестра погибла в пещере? Что он ни при чём? Или, может быть, Вэнь Жохань и так знал, что так случится? Знал — и всё равно отпустил их? Пятнадцать минут. Когда голова Вэй Усяня наконец показалась над водой, он не закричал и не рассмеялся — просто судорожно вцепился в каменный край, жадно хватая ртом воздух. Цзян Ваньинь бросился к нему первым, схватил за плечи и одним рывком помог выбраться на сушу. Вэй Усянь упал на колени, с него ручьями стекала вода, а грудь вздымалась так, словно он пробежал несколько ли без остановки. Несколько долгих секунд он просто стоял на четвереньках, пытаясь отдышаться, и никто не решался заговорить первым. — Нашёл, — выдохнул он наконец, отбрасывая мокрые пряди с лица. Голос был хриплым, но в нём уже звенела знакомая дерзкая нотка. — Там есть проход. Длинный, узкий, но проплыть можно. И он выходит наружу! По пещере пронёсся вздох облегчения. Но Вэй Усянь уже снова стал серьёзным. — Сначала я покажу дорогу Цзян Ваньиню. Он поплывёт со мной — так будет быстрее разведать, что там на той стороне. Цзян Ваньинь сжал челюсти, но спорить не стал. Он шагнул к воде, и Вэй Усянь, ободряюще кивнув ему, снова погрузился в тёмную гладь. На этот раз — вместе с братом. Их не было ещё несколько минут. Когда они вернулись, мокрые, но живые, Вэй Усянь коротко бросил: — Проход есть. Выплываем на поверхность горного озера. Там скалы и деревья. Безопасно. Цзян Ваньинь, тяжело дыша, опёрся о камень — восстанавливая силы после долгого заплыва. Остальные начали выстраиваться у кромки воды. Но прежде чем кто-то успел нырнуть, Вэй Усянь вдруг опустился на камень и стянул пропитанный кровью рукав. На его предплечье багровел свежий ожог — клеймо с гербом ордена Цишань Вэнь. В суматохе у входа в пещеру Ван Линцзяо хотела поставить это клеймо на Мяньмянь, но Вэй Усянь заслонил её собой, приняв раскалённое железо на собственную руку. — Я не смогу проплыть, — сказал он тихо, но отчётливо. — Благодаря этой сумасшедшей у меня не хватит сил на весь путь. Он поднял голову и обвёл взглядом замерших товарищей. — Зато я стану отличной приманкой. Отвлеку чудовище, пока вы будете уходить. Лань Ванцзи, стоявший у самой воды, медленно покачал головой: — Я тоже не смогу быстро уплыть. Нога не позволяет. Он не добавил больше ни слова, но и этого было достаточно. Два наследника, два Нефрита — один ранен, другой со сломанной ногой. Оба останутся здесь. — Нет! — Цзян Ваньинь рванулся вперёд, но Вэй Усянь поймал его за плечо и хлопнул — крепко, по-братски. — Всё будет хорошо, — сказал он с улыбкой. — Я же обещал, что выберусь. А ты иди. Присмотри за остальными. И, не давая больше возразить, развернулся и нырнул обратно в воду. Цзян Ваньинь застыл на месте, сжав кулаки до побелевших костяшек, но Цзинь Цзысюань тронул его за плечо: — Ты слышал его. Идём. Он не ответил. Мгновение он стоял, глядя на тёмную воду, словно ожидая, что Вэй Усянь сейчас вынырнет и засмеётся собственной шутке. Но вода оставалась спокойной. Тогда он резко развернулся и первым ушёл под воду, не проронив больше ни слова. Девятнадцать адептов Юньмэн Цзян, не сговариваясь, последовали за своим наследником — в лаз, к выходу, к дороге, что вела домой. За помощью. Один за другим уходили и остальные. Цзинь Цзысюань, поджав губы, нырнул следом. За ним — адепты Ланьлин Цзинь. Мяньмянь замешкалась на мгновение, но всё же скрылась в темноте. Потом остальные — испуганные, но послушные. На каменном берегу остались только двое: Вэнь Хуэй и Лань Ванцзи. Второй нефрит стоял, опираясь на камень, глядя на воду с тем же безупречным спокойствием, что и всегда. Он ничего не сказал — но в его молчании было больше решимости, чем в иных клятвах. Вэнь Хуэй вошла в воду последней. Холод обжёг кожу, но она даже не вздрогнула. «Последняя надежда» привычно давила на бедро. И тут, когда вода уже сомкнулась над её головой, она увидела это. Черепаха-Губительница открыла глаза. Огромные, мутные, полные древней ярости — они уставились прямо на неё из темноты, и зрачки чудовища сузились, узнавая ту, что посмела атаковать его талисманом. Вода вокруг чудовища вскипела, и оно начало подниматься со дна — медленно, неотвратимо. До входа в лаз оставалось всего несколько саженей, но Черепаха уже перерезала путь. Вэнь Хуэй выхватила «Последнюю надежду». Единственный шанс — отвлечь его, дать остальным уйти. Она развернулась лицом к Черепахе-Губительнице и метнула меч. Клинок, окружённый вспышкой духовной энергии, рассёк толщу воды и ударил чудовище прямо в морду. Результата это не возымело — лишь новая вмятина на вековом панцире, лишь ещё больше ярости в мутных глазах. Но чудовище замешкалось. Всего на несколько секунд — но этого хватило. Вэй Усянь, стоявший на берегу, заметил движение чудовища. В одно мгновение он сорвался с места и нырнул обратно в воду. Несколько мощных гребков — и он оказался рядом. Их взгляды встретились сквозь толщу воды, и он подал ей знак. Короткий, решительный, не терпящий возражений. Уходи. Я беру его на себе. Вэнь Хуэй смотрела на него несколько секунд. Если она останется, погибнут оба. Помочь ему она уже не успевала — только принять его решение. Она коротко кивнула — и, подхватив вернувшийся к ней меч, нырнула в лаз. Тёмная вода сомкнулась над её головой, и последнее, что она увидела, был Вэй Усянь, оставшийся в пещере наедине с Черепахой-Губительницей. Подводный проход был долгим и узким, но она не думала ни о холоде, ни о нехватке воздуха. Её мысли занимал этот взгляд — быстрый, решительный. Взгляд человека, который остался умирать вместо неё. Или всё-таки нет? Что-то в его лице говорило ей, что он не считал это смертным приговором. Просто очередной битвой. Очередной схваткой, из которой он намеревался выйти победителем. Вэнь Хуэй вынырнула на поверхность горного озера, хватая ртом воздух. Вокруг на мокрых камнях сидели те, кто уже выбрался, — уставшие, дрожащие, но живые. Чуть поодаль, на тропе, ведущей прочь от озера, она заметила удаляющиеся фигуры — Цзян Ваньинь и адепты Юньмэн Цзян уходили, не оборачиваясь. За помощью. Домой. Вэнь Хуэй на мгновение задержала на них взгляд, затем отвернулась. Озеро снова стало спокойным.