Сталь и пламя

Вэнь Хуэй стояла на каменистом берегу горного озера, и вода всё ещё ручьями стекала с её одежды. Солнце уже потихоньку заходило за горизонт, окрашивая небо в бледно-розовые и серые тона, и маловероятно было, что его последние лучи сумеют хоть немного прогреть продрогшие кости. Мокрая ткань неприятно липла к телу, а ветер, гулявший над горными склонами, пробирал до самых костей. Она обратила внимание на это, только когда Цзян Ваньинь и его адепты окончательно скрылись из виду за поворотом тропы, а остальные спасшиеся начали расходиться — кто в сторону леса, кто вниз по склону, туда, где можно было найти укрытие или помощь. И лишь теперь, когда движение на берегу почти затихло, Вэнь Хуэй вдруг осознала то, что не замечала раньше. Кроме горстки спасшихся, на берегу не было ни души. Ни одного адепта Цишань Вэнь. Ни дозорного, ни часового, ни хотя бы пары мечей, оставленных на случай, если пленники всё же найдут выход. Она обвела взглядом пустой берег, ещё раз — просто чтобы убедиться, что глаза её не обманывают. Но нет. Пусто. Младший брат оказался настолько глуп, насколько и вообразить невозможно. Вэнь Чао не оставил даже небольшую группу адептов, которые могли бы осматривать территорию. Просто сбежал — поджав хвост, прихватив свою визгливую любовницу и всех людей, которые должны были обеспечивать охрану. — Болван, — процедила она сквозь зубы, и это слово прозвучало в вечернем воздухе как приговор. — Редкостный дурак. Она всегда знала, что Вэнь Чао труслив. Но одно дело — знать это. И совсем другое — стоять на пустом берегу и осознавать, что родной брат бросил её умирать. Не просто струсил — сознательно обрёк на смерть, обрубив верёвку и завалив вход. Он не проверял, выжила ли она. Не оставил никого, кто мог бы помочь. Просто сбежал — и наверняка уже придумывал оправдания для отца. Что-то внутри неё оборвалось — тихо, беззвучно. Она не была уверена, что это: остатки сестринской привязанности или вера в то, что даже Вэнь Чао не способен на такое. Но теперь она знала точно — он способен. И если однажды встанет выбор между ней и его шкурой, он выберет себя, не колеблясь ни секунды. «Слёзы Феникса» на груди остались холодны. Может быть, они знали это раньше неё. Выругавшись про себя ещё несколько раз — словами, которые не пристало произносить вслух дочери Вэнь Жоханя, — она резко выхватила «Последнюю надежду», одним движением встала на клинок и взмыла в небеса, взяв курс на Безночный Город. Злость на глупость младшего брата брала верх. Холодный ветер хлестал по лицу, мокрая одежда липла к телу, а перед глазами вновь и вновь прокручивалось случившееся. Молодые господа выбрались. Все. И теперь они направляются домой — в свои ордена, к своим семьям. Остаётся лишь вопрос времени, когда четыре великих ордена объединятся против Цишань Вэнь. А к ним, возможно, примкнут и небольшие ордена — те, что недовольны правлением Цишань Вэнь. Гусу Лань не простят. Юньмэн — тоже. Что до Ланьлин Цзинь, то всерьёз припомнить всё происходившее сможет только Цзинь Цзысюань, не более — его отец будет молчать до последнего. А вот орден Цинхэ Не станет ненавидеть их даже после того, как от самого Цишань Вэнь не останется и следа. Не Минцзюэ. При мысли о нём Вэнь Хуэй чуть не сбилась с ритма. Он дал ей шанс — там, в саду Безночного Города. Слова, брошенные им тогда, всё ещё звучали в ушах: «Я не хотел бы однажды увидеть вашу смерть. Но если вы продолжите идти путём Вэнь Жоханя, не заставляйте меня однажды поднять против вас саблю». Он оставил ей возможность выбрать сторону. Но поверит ли он ей теперь? Она выжила благодаря тем, кого её орден пытался уничтожить. Она дышала сейчас только потому, что Вэй Усянь — враг, пленник, человек, которому она урезала порции и приказы для которого отдавала, — остался в пещере вместо неё. Захочет ли Не Минцзюэ слушать её после этого? Или увидит лишь дочь Вэнь Жоханя — такую же, как её отец, как её трусливый брат? Сколько бы он ни говорил о старом знакомстве, о той девушке, которую помнил с детства, — сможет ли он отделить её от имени, которое она носит? И почему ей вообще есть до этого дело? Вэнь Хуэй мотнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас не время. Она слишком устала, слишком замёрзла, слишком зла, чтобы разбираться в том, кем для неё стал старый друг — и стала ли она видеть в нём нечто большее. Вместо этого она продолжила путь домой, настраивая себя на разговор с отцом. Путь до Безночного Города занял у Вэнь Хуэй около двух с половиной часов полёта. За это время она успела всё обдумать. И привести мысли в порядок. Когда впереди показались знакомые белые стены, окрашенные закатным солнцем в багряные тона, она наконец позволила себе сбавить скорость. У входа в резиденцию Цишань Вэнь её встретила стража. Двое адептов поприветствовали её, но тут же напряглись. — Госпожа Вэнь, — произнёс один из них, чуть замявшись, — глава ордена сейчас занят и просил не беспокоить... Вэнь Хуэй уже собиралась спросить, чем именно занят отец, как вдруг из-за тяжёлых дверей донёсся до жути знакомый голос. Голос Вэнь Чао. Дрожащий, запинающийся, оправдывающийся. А следом — низкий, ледяной тон Вэнь Жоханя, от которого у любого, кто его слышал, кровь стыла в жилах. Вэнь Хуэй строго посмотрела на стражу, и те, мгновенно оценив ситуацию, расступились. Она толкнула двери и вошла. Картина, открывшаяся её взору, была прекрасна. Вэнь Жохань восседал на троне, а перед ним на одном колене стоял младший сын. Вэнь Чао, красный, взмокший, вжал голову в плечи, пока отец нагнетал на него ужас — за то, что тот прибыл без сестры, да ещё и умудрился погубить наследников. Голос Вэнь Жоханя звучал ровно, но в нём слышалась сталь — та самая, что предвещала самые страшные наказания. Вэнь Хуэй торжественно усмехнулась и подошла ближе. Её шаги гулко отдавались в тишине зала. — Отец. Вэнь Жохань осёкся на полуслове. Повернул голову в сторону — и застыл. Всего на мгновение, но Вэнь Хуэй успела заметить, как расширились его зрачки, как дрогнули пальцы, сжимавшие подлокотник. Несколько долгих мгновений он просто смотрел на неё — на мокрую, прилипшую к телу одежду, на спутанные волосы, на усталое, осунувшееся лицо. Он рассматривал её так, словно проверял, настоящая ли она, или ему мерещится призрак. Затем его лицо медленно смягчилось. Не в улыбку — Вэнь Жохань вообще редко улыбался искренне, — но в то выражение спокойного, сдержанного облегчения, которое у него заменяло радость. Он не встал с трона, не шагнул навстречу — лишь чуть выпрямился, и его взгляд стал более цепким, изучающим. — Ты вернулась, — произнёс он. В его голосе не было ни теплоты, ни упрёка. Просто констатация. Но Вэнь Хуэй прожила с этим человеком всю жизнь — и она слышала в этих двух словах куда больше, чем мог уловить кто-либо другой. За ними стояло: «Я не был уверен, что увижу тебя снова». Он не подошёл, не взял за руки. Просто смотрел на неё с трона — на мокрую одежду, на спутанные волосы, на рукоять «Последней надежды», всё ещё висевшей на поясе. — Рассказывай, — произнёс он коротко. Вэнь Хуэй на мгновение замерла, собираясь с мыслями. Она могла бы рассказать всё. Как Вэнь Чао сбежал. Как обрубил верёвку. Как бросил её одну среди семидесяти шести учеников четырёх орденов и четырёх наследников, которые только и ждали повода, чтобы разорвать дочь Вэнь Жоханя на куски. Могла бы — и тогда наказание младшего брата было бы куда страшнее всего, что он мог себе вообразить. Но почти сразу отбросила эту мысль. Слишком многое можно было извлечь из молчания. Верность от него не требовалась — достаточно было, чтобы он выполнял свою задачу. А Вэнь Чао, прижатый к стене её молчанием, будет работать исправно. Собравшись с мыслями, она заговорила. Ровно, спокойно, тщательно подбирая слова. — Всё произошло слишком быстро. Я не успела среагировать — и осталась в пещере. — Она выдержала короткую паузу. — Выбраться удалось благодаря подводному лазу. Однако его обнаружили и другие. Молодые господа тоже смогли покинуть пещеру и разошлись по домам. Вэнь Чао, всё ещё стоявший на одном колене, с удивлением посмотрел на сестру. В его взгляде промелькнуло неверие, смешанное с плохо скрываемым облегчением. Она не выдала его. Он ничего не сказал — просто продолжал стоять, ожидая, что будет дальше. Вэнь Жохань дослушал до конца и замолчал. Молчание затянулось на минуту — долгую, напряжённую. Его пальцы медленно постукивали по подлокотнику. — Что с монстром? — спросил он наконец. — Я смогла оглушить его, — доложила Вэнь Хуэй. — Но убить не получилось. Не хватило сил. Она не опустила взгляд. Не дрогнула. Вэнь Жохань смотрел на неё тем самым взглядом, которым просвечивал насквозь, и она чувствовала, как он оценивает каждое её слово. Оглушить такое существо в одиночку... это было на грани возможного. Но не за гранью. И он кивнул — медленно, понимая, что одной её против столь огромного существа действительно было мало. — Хорошо, — произнёс он. — Можете идти. Отдыхайте. Вэнь Хуэй поклонилась. Вэнь Чао, поднявшись с колена, тоже отвесил поклон — куда менее почтительный. И они покинули главный зал. Коридоры Безночного Города встретили их привычной прохладой и полумраком. Вэнь Хуэй и Вэнь Чао шли молча — она впереди, он чуть позади. Её шаги были ровными, размеренными. Его — нервными, дёргаными. Он явно не знал, чего ожидать. Когда они завернули за угол, подальше от лишних глаз и ушей, Вэнь Хуэй резко остановилась. Развернулась. И одним стремительным движением прижала младшего брата спиной к холодной каменной стене. Её ладонь упёрлась в его грудь, не давая пошевелиться. Вэнь Чао нервно сглотнул, и она увидела в его расширенных зрачках самый настоящий страх. — Ты должен мне, — произнесла она тихо, почти ласково. — За то, что я не рассказала отцу, как ты бросил меня умирать. Она чуть наклонилась ближе, и шёпот её стал едва слышным. — Отныне каждый свой шаг ты будешь докладывать мне. Каждый отданный отцом приказ — тоже. Всё, что услышишь, всё, что узнаешь, — ты будешь нести мне. И если хоть слово просочится к отцу о том, что ты передаёшь мне сведения, — она выдержала короткую паузу, и в её глазах блеснул холод, — я раскрою всё, что знаю. А знаю я многое. Вэнь Чао смотрел на неё расширенными от ужаса глазами. Кадык дёрнулся. Он попытался что-то сказать, но издал лишь невнятный звук. — Ты понял? — спросила она всё тем же тихим, почти нежным голосом. Он яростно закивал. — Понял, — выдавил он. — Я всё понял. Вэнь Хуэй отпустила его — резко, словно стирая прикосновение. Он пошатнулся, но устоял. А она, развернувшись, направилась прочь, к своим покоям, чувствуя спиной его растерянный, полный обиды и страха взгляд. Может быть, она сейчас и переборщила. Но результат ей определённо нравился. Оказавшись у себя, Вэнь Хуэй первым делом заперла дверь. Затем — быстро, почти лихорадочно — начала снимать с себя всё: ножны с «Последней надеждой» легли на туалетный столик. «Слёзы Феникса» — туда же. Шпильки одна за другой исчезли из волос, и пряди рассыпались по плечам. Грязное дорожное платье полетело в угол. К счастью, служанки оказались расторопными. Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучали, и Вэнь Хуэй позволила им помочь. Она облачилась в незамысловатое ханьфу, которое сшила когда-то сама — простой крой, мягкая ткань, ничего лишнего. В этом было что-то успокаивающее. Она направилась к горячим источникам. После всего, что случилось, ей хотелось только одного: погрузиться в тёплую воду и позволить усталости вытечь из тела. Однако хорошему настроению не суждено было долго продержаться. В коридоре ей встретилась та, с которой она предпочитала не встречаться вовсе. Ван Линцзяо. Любовница младшего брата вечно заискивала перед ней — кланялась ниже, чем требовал этикет, говорила слаще, чем следовало, и улыбалась так, что у Вэнь Хуэй сводило скулы. Её визгливый голос напрягал не только саму Вэнь Хуэй, но и Вэнь Сюя, который однажды в присутствии сестры процедил сквозь зубы: «Когда-нибудь я прикажу вырвать ей язык». Как и ожидалось, Ван Линцзяо, едва завидев Вэнь Хуэй, расплылась в приторной улыбке и поспешила поприветствовать её. — Госпожа Вэнь! Какая радость видеть вас! Вы, должно быть, направляетесь к горячим источникам? Позвольте мне составить вам компанию! Вэнь Хуэй остановилась. Посмотрела на неё — долгим, ледяным взглядом. — Госпоже из знатного рода, — произнесла она с расстановкой, — нечего делать с той, кто годится лишь в служанки. А то и в любовницы. Ван Линцзяо открыла рот, но не успела ничего ответить. Из-за угла бесшумно вышла ещё одна фигура — Вэнь Юэ, жена Вэнь Чао. Девушка была немногим младше своего мужа, но обладала достаточно сильным золотым ядром и стойким характером — качествами, которые Вэнь Хуэй уважала. Вэнь Юэ сразу узнала бывшую служанку. Её губы тронула милая, почти нежная улыбка. — Ах, это ты, — произнесла она, подходя ближе. — Как тебе спится с моим мужем? Ван Линцзяо побледнела. Она слишком хорошо знала, на что способна та, которой она когда-то прислуживала. Забормотав что-то невнятное — кажется, что-то о срочных делах и о том, что её уже ждут, — она быстро развернулась и скрылась в боковом коридоре. Вэнь Юэ проводила её взглядом и раздражённо хмыкнула. Затем повернулась к Вэнь Хуэй и поклонилась: — Прошу прощения, старшая сестра. Я не поприветствовала тебя как подобает. — Она выпрямилась и посмотрела на Вэнь Хуэй с лёгкой, тёплой улыбкой. — Ты ведь направляешься к источникам? Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Вэнь Хуэй кивнула. Общение с женой Вэнь Чао всегда было ей приятно — Вэнь Юэ была одной из немногих, с кем можно было говорить прямо, без оглядки на интриги. И сейчас, после всего случившегося, такая компания была как нельзя кстати.