Руны на изнанке.

Прошло двое суток. Гарри не спал. Ну, почти. Вторая ночь превратилась в серую кашу — он то отключался на час, сидя над фолиантом, то вскакивал с криком, когда руны начинали жечь. На третьи сутки он уже не понимал, где реальность, а где галлюцинации. Новые руны он всё-таки сделал. Три штуки. На левом бедре, прямо над коленом. Тонкие, изящные линии — почти красивые, если не смотреть на запекшуюся кровь вокруг. Ритуал занял четыре часа. Гарри выл в подушку, кусал ремень, пил огневиски залпом, чтобы хоть немного притупить боль. Теперь руны работали. Он чувствовал. Адреналин переставал бить тревогу, даже когда сердце готово было выскочить из груди. Боль притуплялась. Страх уходил куда-то глубоко, в подпол сознания. В тебе больше нет человечности, Поттер, — шепнул внутренний голос. Голосом Сириуса почему-то. — Иди на хуй, — ответил Гарри вслух, вытирая нож о край штанов. В квартире было темно. Шторы задернуты. Лампу он разбил вчера, когда от боли швырнул в стену стакан. Теперь единственный источник света — тусклое свечение рун на руках, когда они активируются.

***

Гарри сидел на кухне, на подоконнике. Голый по пояс, в одних трениках. Волосы висели мокрыми сосульками — он пытался встать под душ, но вода обжигала незажившие раны, и он вылез через три минуты, матерясь сквозь зубы. В дверь постучали. Три раза. Коротко. Не Том. Том не стучит. Гарри сполз с подоконника. Прошел по коридору босиком, наступая на осколки от разбитой вазы. Не заметил. Руки тряслись. Открыл. На пороге стоял Сириус Блэк. В старой кожаной куртке, заляпанной чем-то подозрительным. Глаза красные, невыспавшиеся. От него пахло дешевым табаком и еще чем-то кислым — тревогой или страхом, хер разберешь. — Бля, — сказал Сириус, оглядывая Гарри с ног до головы. — Ты похож на зомби. Гнилой зомби. — Спасибо, — Гарри посторонился, пропуская крестного внутрь. — Я тоже рад тебя видеть. Сириус зашел. Остановился в прихожей, оглядел разгромленную квартиру. Пустые банки. Нож на полу. Темные пятна на простынях в гостиной. Он не дурак, он понял. — Ты с ним спал, — сказал Сириус не вопросом. Скорее констатацией факта, которая вызывала желание вырвать себе глаза. — Ну, — Гарри пожал плечами. — С кем не бывает. — С Темным Лордом? — Он не Темный Лорд, когда без штанов. Так, мудак с членом. Сириус закрыл глаза. Постоял так секунд пять. Потом открыл, прошел на кухню, сел на подоконник, куда Гарри только что влезал. Достал пачку сигарет, закурил прямо в помещении. — Ты меня похоронишь, Гарри, — сказал он устало. — Я серьезно. Сердце не выдержит. — Тогда не смотри на меня, — Гарри сел напротив, на корточки. Обхватил колени руками. Руны на бедре выглядывали из-под резинки треников. — Крепись, Блэк. Я большой мальчик. — Ты ебнутый мальчик, — Сириус выпустил дым в потолок. — Люпин говорил, что ты не в себе. Я не верил. А теперь смотрю на эти твои... — он махнул рукой в сторону Гарри, — иероглифы. Что это, нахуй? Тату? — Руны. — Для чего? — Чтобы не бояться. — А ты боишься? Гарри замолчал. Взгляд ушел в пол. Палец начал накручивать край треников. — Нет, — сказал он наконец. — Теперь нет. — И это нормально, по-твоему? Не бояться вообще ничего? — Сириус наклонился вперед, заглянул в глаза. — Совсем ничего, Гарри? Сдохнуть не боишься? Меня потерять? Себя потерять? Гарри дернул щекой. Улыбнулся криво, с трещиной. — Себя я уже потерял, крестный. Месяц назад. Ты просто не заметил. Сириус сжал зубы так, что желваки заходили. — Реддл это сделал? — Нет. Я сам. — Гарри встал, прошел к холодильнику, достал бутылку огневиски. Открутил крышку зубами. — Он просто подошел и посмотрел. А я уже был готов. — К чему? Гарри сделал большой глоток. Обжег горло. Не поморщился. — К тому, чтобы ничего не чувствовать. Сириус погасил сигарету о подоконник. Встал. Подошел к Гарри вплотную. Взял бутылку из рук, поставил на стол. Потом медленно, очень аккуратно, обнял. Гарри замер. Не дышал секунд пять. — Я тебя все еще люблю, идиот, — сказал Сириус в макушку. Голос хриплый. — Даже если ты себя вырезал по кускам. Даже если трахаешься с этим психом. Понял? Гарри не ответил. Но руки его медленно поднялись и вцепились в кожаную куртку мертвой хваткой. Так они стояли минут пять. Молча. Пока в прихожей не раздался звук открываемой двери. — Я же велел не вламываться, — пробормотал Гарри в плечо Сириуса. — А... В дверях появился Люпин. В потертой мантии, с взъерошенными седыми волосами. В руках — пакет с ампулами укрепляющего зелья и бинтами. — Я принес, что просил, — сказал Римус, снимая обувь. Потом поднял глаза, увидел обнимающихся Гарри и Сириуса. Замер. — О. Я помешал? — Нет, — Гарри отстранился от Сириуса, быстро вытер лицо — то ли слезы, то ли пот, то ли просто нервяк. — Заходи, Рем. Тут всем места хватит. Всему моему психушнику. Люпин прошел на кухню. Поставил пакет на стол, начал раскладывать ампулы. Пальцы дрожали. Он старался не смотреть на руны Гарри. Смотрел в стол. — Ты не ел, — не вопрос, факт. — Жрал я. — Недостаточно. — Ты мне в папочки набиваешься? У меня уже есть Том с этой темой. Сириус поперхнулся воздухом. Гарри хмыкнул. Впервые за последние дни — почти искренне. Люпин развернул бинты. Посмотрел на свежие руны на бедре Гарри. Побледнел. — Это же... это же Круг Теней? Гарри, ты охренел? — А что, круто получилось? — Гарри повернулся, показывая бедро. — Линии ровные. Я сам рисовал, без зеркала. — Ты сделал это без обезбола? — голос Люпина сел. — Обезбол — для слабаков. Сириус закрыл лицо ладонями. — Я старая больная псина, — прошептал он. — Я не хочу это видеть. — Тогда не смотри, — повторил Гарри уже уставшим голосом. — Идите оба. Оставьте меня. Я сам разберусь. Люпин и Сириус переглянулись. — Нет, — сказали они хором. Гарри закатил глаза. Но губы дрогнули в улыбке. Реальной, живой. Кровь на зубах, улыбка. — Ладно, — он взял бутылку, сделал еще глоток. — Оставайтесь. Но если Реддл придет — вы оба в спальню. И не высовывайтесь. Я сам с ним разберусь. — Ты с ним «разбираешься» уже третий раз за неделю, — буркнул Сириус. — Повезет ему, — Гарри облизал губы. — Может, в этот раз без рукоприкладства. Люпин молча начал обрабатывать раны Гарри. Руки тряслись, но движения были точными, врачебными. Сириус сел на пол, прислонившись к холодильнику, и уставился в потолок. В комнате стало тихо. Почти уютно. Если не считать запаха крови, горелого мяса и того, что за окном собирался дождь. Гарри закрыл глаза. Позволил себе минуту слабости. — Я больше не хочу быть хорошим, — сказал он тихо. — Надоело. — А мы и не просим, — ответил Сириус. — Просто будь живым, понял? Гарри кивнул, не открывая глаз. За окном громыхнуло. Первая капля упала на стекло.

***

Где-то в другом конце Лондона Том Реддл поправлял запонки и смотрел на часы. — Еще три часа, Поттер, — сказал он пустой комнате. — Держись. И улыбнулся. Холодно. Предвкушающе.