Руны на изнанке.

Утро ввалилось в комнату вместе с серым лондонским светом. Тусклым, промозглым, без солнца. Гарри лежал на боку, свернувшись клубком на разворошенных подушках. Простыня под ним сбилась, прилипла к бедру. На коже — свежие отметины: следы пальцев на талии, еще одна расчесанная царапина на лопатке. Руны на животе из розовых стали фиолетовыми — заживают, гады. Волосы разметались по полу. Шпилька валялась в двух метрах, там же, где и пустая бутылка. Том сидел в кресле напротив. Полностью одетый. Пиджак расстегнут, да. Галстука нет. Но в целом — как с обложки. Смотрел на Гарри с холодным любопытством коллекционера, рассматривающего новую вещь. — Ты храпишь, — сказал Том. — Не пизди, — прохрипел Гарри, не открывая глаз. — Я не храплю. — У тебя нос заложен. Наркотики? Или это от рун? Гарри приоткрыл один глаз. Красный, опухший. — А ты волнуешься, папочка. Том не дернулся. Только пальцы чуть сильнее сжали подлокотник. — Я сказал не называть меня так. — А я сказал, что у тебя встает. — Гарри перевернулся на спину. Потянулся, хрустнув позвоночником. На простыне остались разводы: кровь, сперма, виски. — Не ссы, я никому не скажу. Тайна исповеди. — Мы не исповедовались. — А что мы делали? — Гарри сел. Тело ломило. Каждая мышца ныла. Он потер лицо грязными пальцами. — Я помню, ты член мне в рот совал. И шею грыз. И... — Я помню, что было, — перебил Том без эмоций. — Вопрос в том, помнишь ли ты, что обещал. Гарри замер. — Чего? — «Посмотрим, кто кого», — процитировал Том. Голос ровный, почти скучающий. — Ты сказал это. Прямо перед тем, как кончить мне на руку. Гарри фыркнул. Напряженно. Плечи поднялись. — Ты ведешь счет? Записываешь в блокнотик: «Поттер кончил первым, минус очко»? Том встал. Медленно, плавно. Подошел к Гарри, навис. Сверху вниз. Тень упала на лицо. — Я веду счет, потому что ты опасен, Поттер. Не для меня. Для себя. Эти руны, которые ты выжег... — он ткнул пальцем в живот, надавил на фиолетовую линию, Гарри зашипел, — они жрут твою магию. Ты думаешь, становишься сильнее. А ты просто сжигаешь резерв. — Отвали, — Гарри оттолкнул его руку. Слишком слабо. Слишком вяло. — Ты не мой целитель. — Нет. Я тот, кто тебя трахнул, когда тебя тошнило кровью после оргазма. — Том присел на корточки, заглянул в глаза. — Ты это помнишь? Гарри отвел взгляд. Пауза повисла тяжелая, как мокрое одеяло. — Нет, — выдавил он. — Не помню. — А я помню. — Том встал, отошел к окну. Достал палочку, зажег сигарету без спичек. Выдохнул дым в мутное стекло. — Ты кашлял. Кровь была черной. Это не просто руны, Гарри. Это ритуал изменения крови. Ты переписываешь себя на генном уровне. — Ну и что? — голос Гарри сорвался на петушиный фальцет. Он сжал кулаки. — Ты сам себя переписывал. Возрождался из котла, как дерьмовый суп. Хочешь сказать, у меня не получится? Том обернулся. Усмехнулся. По-настоящему — с кривым, жестоким весельем. — У тебя уже не получается. Ты истекаешь магией, Поттер. Еще два-три ритуала — и ты станешь сквибом с блестящими шрамами. Гарри вскочил. Голый, злой, дрожащий. — Пошел ты, Реддл! — Уже. Гарри замахнулся. Кулак ушел в бок — Том перехватил запястье на полпути. Сильно. До хруста. — Ты смешной, когда злой, — сказал Том спокойно. — Как щенок, который лает на мясокомбинат. — Пусти. — Или что? Заклинание прочитаешь? — Том сжал запястье сильнее. Руны на руке Гарри мигнули тускло — и погасли. Магии не было. Пустой резервуар. — Видишь? Нечем защищаться. Ты сам себя разоружил, Поттер. Гарри выдохнул. Шумно, носом. Опустил плечи. — Отпусти, блядь. Том отпустил. Отошел к двери, взял со стула пальто. — Я приду через два дня. Не вздумай делать новые руны. И ни в какие боевые порядки не лезь. Отдыхай. Магию восстанавливать будешь. Гарри остался стоять посреди комнаты. Голый, с взъерошенными черными волосами. Похожий на бешеного художника, который месяц не выходил из студии. — Ты меня трахнул и теперь заботишься? — спросил он в спину. Том надел пальто. Поправил воротник. — Я забочусь о своем имуществе. — Я не имущество. — А кто сказал, что имущество должно соглашаться? — Том открыл дверь. На пороге обернулся. — И да. Тот волосок, который ты сжег у меня на груди во время оргазма? Очень больно было. В следующий раз буду бить по лицу. Гарри молча смотрел, как дверь закрывается. Потом медленно сел обратно на пол. Натянул простыню на плечи. Достал из-под дивана фолиант. Открыл на закладке — новый круг рун. Лимфатическая система и контроль над выбросом адреналина. — «не вздумай», — передразнил он голос Тома шепотом. — Ага. Щас. Вытащил из кармана джинсов ритуальный нож. Провел по лезвию пальцем — на подушечке выступила кровь. — Работаем, сука.